Декабрь 1223 года. Графство Пуату. окрестности замка Бугуэн
Гуго уже не бежал.
Бежать после всего случившегося он просто не мог. Каждый шаг отдавался болью в боку, плечо саднило, дыхание со свистом вырывалось из груди, а ноги в кольчужных чулках казались налитыми свинцом. Разбитый щит он бросил ещё возле английского строя, меч по-прежнему держал в руке, хотя пальцы так устали сжимать рукоять, что временами ему казалось — стоит разжать их хотя бы на мгновение, и оружие выпадет само.
До зарослей Ламбона оставалось совсем немного.
Гуго старался не смотреть назад. Он и без того прекрасно представлял, что там происходит. Вторая атака тоже захлебнулась. Англичане устояли, а после этого продолжать бой уже не имело никакого смысла.
Гораздо сильнее его беспокоило происходившее впереди и справа, там, где перед началом сражения стояла французская пехота.
Из-за кустарника ничего нельзя было разглядеть. Иногда между ветвями мелькали бегущие люди, но понять, свои это или англичане, Гуго не мог.
Зато прекрасно слышал крики.
И они ему совершенно не нравились.
Это были не боевые крики людей, наступающих организованным строем. Там кричали от страха. Кто-то звал Бога, кто-то требовал остановиться, кто-то вопил, чтобы его не убивали. Несколько раз Гуго услышал отчётливый топот копыт, а затем чей-то особенно пронзительный вопль.
«Значит, и там ничего хорошего».
Он заставил себя ускориться.
Если французская пехота тоже разбита, оставаться на открытом месте становилось просто самоубийством.
Заросли у Ламбона оказались гораздо гуще, чем выглядели издалека. Молодая акация и верба росли едва ли не с частотой травы. Тонкие ветви цеплялись за кольчугу и сюрко, били по шлему, хватали за ноги. Несколько раз Гуго приходилось буквально продираться сквозь переплетение кустов, выставляя перед собой меч.
Он снял шлем.
Носить его теперь не было никакого смысла. Закрытый шлем только мешал видеть ветви, а воздуха и без того не хватало.
Гуго повесил его за ремень, пригнулся и полез дальше.
Даже ему, человеку крепкому и привыкшему к тяжёлым доспехам, пробираться здесь оказалось мучительно трудно.
Зато теперь он понял, почему английские лучники почти не стреляли в эту сторону.
Через такое переплетение ветвей стрела могла пройти разве что по Божьей воле.
Гуго раздвинул очередные ветки, сделал шаг и неожиданно буквально вывалился на крохотную поляну.
Она была не больше двух квадратных метров.
У подножия старой акации сидел человек.
Гуго увидел направленный ему в грудь меч раньше, чем узнал лицо.
— Стой!
Лузиньян замер.
Человек всмотрелся в него.
— А, это ты, Гуго?
Меч немного опустился.
— А я думал, что это тот огромный варвар со своей саблей решил всё-таки меня догнать.
Гуго несколько секунд смотрел на короля Франции.
Людовик был без шлема. Волосы прилипли ко лбу, лицо было перепачкано грязью, сюрко разорвано возле плеча. Он тяжело дышал, но, судя по всему, серьёзных ран не получил.
«Огромный варвар с саблей».
Гуго сразу понял, о ком речь.
Об Олафе.
Вот только откуда ему было взяться здесь?
Впрочем, у страха глаза велики.
— Государь, — произнёс Гуго и опустил меч.
Людовик прислонился затылком к стволу.
— Садись.
— Если сяду, боюсь, уже не встану.
— Тогда стой.
Несколько мгновений они молчали.
Где-то совсем недалеко снова закричали.
Король прислушался.
— Гуго… что произошло?
Лузиньян не сразу понял вопрос.
— Государь?
— Что произошло? — Людовик повысил голос. — Я всё видел. Мы шли вперёд. Они отступали. Ещё немного — и мы должны были прорвать их строй. Я видел их лучников. Видел холм. Мы почти дошли до него. А потом…
Он замолчал.
— Потом перед нами расступилась пехота. Я решил, что они бегут. А оттуда выскочили эти… северяне. Во главе с тем здоровенным варваром. Мой знаменосец упал. Подо мной убили коня. Кто-то навалился сверху. Когда я выбрался, вокруг уже были англичане.
Людовик сжал рукоять меча.
— Как это могло произойти?
Гуго промолчал.
— Двадцать тысяч, — продолжал король. — Двадцать тысяч человек. Лучшее рыцарство Франции. Мы превосходили их числом. У нас было больше конницы. Мы сами выбирали время сражения. И что?
Он махнул мечом в сторону поля.
— Несколько тысяч мужиков с луками!
— Не просто с луками, государь.
Людовик посмотрел на него.
— Я знаю.
В его голосе уже не было прежней злости.
— Теперь знаю.
Он помолчал.
— Ты предупреждал меня.
Гуго ничего не ответил.
— В лагере. Потом на совете. Ты говорил, что уже встречался с северянами. А я решил, что поражение сделало тебя слишком осторожным.
— Теперь это не имеет значения.
— Для меня имеет.
Людовик поднял на него глаза.
— Я был резок с тобой, Гуго. И несправедлив.
От короля Франции Гуго меньше всего ожидал услышать извинения именно сейчас.
Он слегка поклонился.
— Государь, если мы выберемся отсюда живыми, можете оскорбить меня ещё раз.
Людовик неожиданно рассмеялся.
Смех быстро оборвался.
— Мы выберемся.
Он попытался подняться.
Гуго шагнул к нему.
— Куда?
— К армии.
— К какой армии?
Людовик нахмурился.
— У нас ещё тысячи пехотинцев. Они почти не участвовали в сражении. Соберём их. Найдём уцелевших рыцарей. Если англичане полезут вперёд, встретим их копьями. Битва ещё не проиграна.
Гуго некоторое время смотрел на него.
— Государь, я только что шёл оттуда.
Людовик остановился.
— И?
— Я почти ничего не видел. Кусты мешают. Но слышал достаточно.
— Что именно?
— Крики. Люди бегут. Там конница.
— Английская?
— Не знаю. Возможно, те степняки, которых мы ждали со стороны осаждённых городов. Но что бы там ни происходило, наша пехота не наступает и не перестраивается. Она бежит.
Король сжал губы.
— Ты уверен?
— Нет.
Гуго специально сделал ударение на этом слове.
— Поэтому вы останетесь здесь, а я схожу и посмотрю.
— Один?
— Один человек в кустах шумит меньше, чем два. Тем более один из нас — король Франции.
Людовик хотел возразить.
Гуго продолжил:
— Если я не вернусь, ждите темноты и уходите на восток.
— А если вернёшься?
— Тогда решим, что делать дальше.
Король медленно опустился обратно под акацию.
— Хорошо.
Гуго развернулся.
— И Гуго…
Он оглянулся.
— Постарайся всё-таки вернуться.
— Постараюсь, государь.
***
Генрих уже совершенно не понимал, где заканчивается одна армия и начинается другая.
Французы метались по равнине, пытаясь найти хоть какое-нибудь безопасное направление. Одни бежали к реке. Другие — назад, к дороге. Некоторые сбивались в небольшие группы и пытались сопротивляться, но эти островки тут же исчезали среди наступающих англичан.
Протрубили рога.
Английская пехота двинулась вперёд.
Не побежала.
Не бросилась преследовать.
Просто пошла.
Ровным, мерным шагом.
После всего, что произошло за последние часы, именно это почему-то особенно впечатлило Генриха.
Французская армия уже не могла ей противостоять.
Кое-где ещё вспыхивали короткие схватки, но большинство уцелевших бросало оружие. Рыцари поднимали руки. Пехотинцы становились на колени. Некоторые просто ложились на землю лицом вниз, показывая, что больше не собираются драться.
Совсем иначе действовали чёрные клобуки.
Они носились по полю словно стая воронов.
Всадники на небольших быстрых конях возникали там, где французы ещё пытались собраться, разгоняли их и исчезали, чтобы через несколько минут появиться в другом месте. Сабли поднимались и опускались.
Поначалу степняки рубили всех подряд.
Потом, похоже, кто-то объяснил им важную особенность западной войны.
Богатого человека выгоднее брать живым.
После этого поведение клобуков заметно изменилось.
Особенно роскошно одетых пленников они уже не убивали. Их стаскивали с коней, связывали, а наиболее упрямых цепляли арканами и тащили за собой, пока те не переставали сопротивляться.
Генрих некоторое время наблюдал за этим со стены.
Потом решительно сказал:
— Я иду вниз.
Стоявший рядом телохранитель повернулся к нему.
— Ваше величество?
— Мне нужно на поле.
— Государь, там ещё небезопасно.
— Битва закончилась.
— Но отдельные французы…
— Битва закончилась, — повторил Генрих. — И мне нужно найти Олафа.
— Граф сам придёт в замок.
— Когда?
Телохранитель не нашёлся с ответом.
— Вот именно.
Генрих повернулся к лестнице.
— Со мной пойдут десять человек. Этого достаточно.
На этот раз спорить никто не решился.
Через несколько минут ворота Бугуэна открылись.
Генрих впервые ступил на поле, за которым до этого наблюдал с высоты стены.
И почти сразу пожалел об этом.
Сверху война выглядела совсем иначе.
***
Людовик был уже не один.
Возле него сидели ещё двое французов.
Первого Гуго узнал. Молодой человек лет девятнадцати или двадцати служил оруженосцем у графа Шампанского. Его звали Этьен де Бриенн. Шлем он потерял, на щеке запеклась кровь, но серьёзно ранен, похоже, не был.
Второго Гуго прежде не видел.
Это был мужчина около тридцати лет в потрёпанной кольчуге и простом сюрко без богатой вышивки. Рядом лежал меч. По шпорам и снаряжению было ясно, что перед ними рыцарь, хотя явно небогатый.
— Гуго, — сказал Людовик. — Это Рауль де Монфор.
Незнакомец слегка поклонился.
— Рауль де Вилье, государь.
Людовик раздражённо махнул рукой.
— Вилье. Простите.
Рыцарь, судя по всему, был слишком потрясён самим фактом того, что сидит под одним деревом с королём Франции, чтобы обидеться.
— У него нет владений, — пояснил Этьен. — Он служил за плату в отряде сеньора де Пюизе.
— Служил, — поправил Рауль. — Теперь не знаю, существует ли ещё этот отряд.
— Что там? — спросил Людовик.
Гуго посмотрел на всех троих.
— Всё кончено.
Король молчал.
— Я подобрался достаточно близко, чтобы видеть поле. Нашей пехоты больше нет как войска. Часть разбежалась. Часть сдаётся. Остальных гоняют степняки.
— Какие степняки?
— Те самые.
Гуго присел наконец на землю.
Ноги больше не держали.
— Их называют чёрными клобуками. Не знаю, что означает это их слово. Наши уже придумали им своё имя — Chaperons noirs. Чёрные капюшоны.
Рауль перекрестился.
— Я видел их.
Все посмотрели на него.
— Они появились сзади. Мы сначала решили, что это наши всадники. Потом увидели сабли. Они не строятся как нормальные рыцари. Несутся кто куда, потом вдруг оказываются все вместе. Объезжают строй, стреляют, снова исчезают… А когда люди побежали, они просто начали их рубить.
— Значит, собрать пехоту невозможно? — спросил Людовик.
— Государь, — ответил Гуго, — у нас больше нет армии.
Слова повисли в воздухе.
Людовик долго молчал.
Потом спросил:
— Что предлагаешь?
— Сидеть здесь.
— До каких пор?
— До темноты.
Гуго указал вверх.
— Заросли достаточно густые. Если нам повезёт, искать здесь никто не станет. Когда стемнеет, пойдём вдоль реки, потом повернём на восток. Нужно уйти как можно дальше от Бугуэна.
Этьен посмотрел на короля.
— А куда потом?
— Сначала выберемся отсюда живыми, — ответил Гуго. — Потом будем решать.
Он посмотрел на синее королевское сюрко Людовика.
— И ещё одно.
— Что?
— Сюрко нужно снять.
Король нахмурился.
— Моё?
— Особенно ваше.
Людовик посмотрел на свою одежду.
Королевские лилии сейчас выглядели почти издевательски.
— Предлагаешь мне раздеться?
— Предлагаю перестать сообщать каждому встречному, что перед ним король Франции.
Рауль кашлянул, скрывая улыбку.
Гуго продолжил:
— Всем снять сюрко. Мне тоже. Этьену тоже. Гербы сейчас нам ни к чему. Ночью четверо вооружённых людей ещё могут сойти за остатки какого-нибудь разбитого отряда. Но король Франции, Гуго де Лузиньян и оруженосец графа Шампанского — это уже очень дорогая компания.
— А я? — спросил Рауль.
Гуго посмотрел на его совершенно непримечательное сюрко.
— А вы, пожалуй, единственный из нас, кому ничего менять не нужно.
Рауль впервые улыбнулся.
— И кем же мы будем, если кто-нибудь спросит?
Гуго задумался.
Просто назвать себя уцелевшими французскими воинами было мало. Они находились на землях Плантагенетов, вокруг уже наверняка рыскали английские разъезды, а к утру весть о разгроме разлетится по всей округе. Четверо вооружённых незнакомцев неизбежно вызовут вопросы.
Гуго посмотрел на Рауля.
Потрёпанное сюрко, дешёвый меч, старая, кое-где уже чиненная кольчуга. Шпоры выдавали рыцаря, но только и всего. Если не знать, кто перед тобой, в нём трудно было заподозрить человека хоть сколько-нибудь значительного.
— Вы будете бароном.
Рауль моргнул.
— Кем?
— Бароном.
— Я?
— Именно вы.
Этьен прыснул.
— Простите.
— Не извиняйтесь, — проворчал Рауль. — Я и сам едва удержался.
Даже Людовик улыбнулся.
— Продолжай, Гуго. Мне уже интересно, какими владениями ты собираешься наградить нашего нового барона.
— Небольшими. И как можно дальше отсюда. Где-нибудь на юге Франции. Один маленький замок, несколько деревень. Такое владение, название которого здешний крестьянин никогда не слышал, а английский солдат тем более.
— Очень щедро, — заметил Рауль. — Особенно для человека, который ещё утром не владел ничем, кроме коня, кольчуги и меча.
Людовик посмотрел на него внимательнее.
— Конь, полагаю, тоже остался на поле?
— Боюсь, государь, теперь я владею только кольчугой и мечом.
— Тогда нужно исправить эту несправедливость.
Рауль не сразу понял, что король говорит совершенно серьёзно.
Людовик поднялся чуть выше, опираясь спиной на ствол акации.
— Выведи меня отсюда, Рауль. Помоги добраться до Франции — и я сделаю тебя настоящим бароном.
Улыбка исчезла с лица рыцаря.
— Государь?..
— Ты слышал. Земля, замок и деревни. Не обещаю богатого графства — после сегодняшнего дня мне самому ещё предстоит выяснить, чем я располагаю. Но собственный замок у тебя будет.
Рауль смотрел на короля так, словно не был уверен, что правильно его расслышал.
Ещё утром величайшей удачей для него было бы получить хорошего коня, несколько ливров жалованья и место в свите богатого сеньора. Теперь король Франции обещал ему то, чего безземельный рыцарь мог добиваться всю жизнь и так никогда и не получить.
— Государь, я…
— Пока мы здесь, лучше забыть это слово, — напомнил Людовик.
Рауль сглотнул.
— Хорошо. Но если мы выберемся… вы действительно это сделаете?
Людовик протянул ему руку.
— Клянусь честью короля Франции. Выведешь меня на земли, где я снова смогу распоряжаться собственной судьбой, — получишь землю и замок. А если Гуго потом скажет, что замок слишком велик для нашей сегодняшней легенды, я прикажу отнять у него одну деревню и добавить тебе.
— Государь… — начал Гуго.
— Я пошутил, Гуго.
— После сегодняшнего дня я уже ничему не удивлюсь.
Рауль несколько мгновений смотрел на протянутую руку, затем опустился на одно колено и пожал её.
— Тогда я выведу вас.
— Вот и прекрасно.
Людовик отпустил его руку.
— Значит, одна часть нашей лжи уже почти стала правдой. Осталось придумать остальное.
Рауль поднялся.
Теперь выражение его лица изменилось. Несколько минут назад он был безземельным рыцарем, случайно наткнувшимся в кустах на беглого короля. Теперь перед ним неожиданно появилась возможность изменить всю свою жизнь.
Гуго это тоже заметил.
И мысленно признал, что Людовик поступил правильно.
Верность вассала была прекрасной вещью. Но обещание земли, собственного замка и баронского титула делало эту верность куда более осязаемой.
— А мы, — продолжил Гуго, — люди вашего отряда. Вы пришли с королевской армией и после поражения пытаетесь выбраться домой.
Рауль посмотрел сначала на Гуго, потом на Людовика.
— Но разве я не слишком молод, чтобы иметь таких взрослых оруженосцев?
Гуго посмотрел на него.
— Оруженосцев?
— Вы же сами сказали, что нужно объяснить, кто вы такие.
— Тогда не все оруженосцы. Этьен может остаться оруженосцем — ему это даже изображать не придётся. А мы с…
Гуго на мгновение запнулся, едва не назвав Людовика государем.
— …с моим товарищем будем людьми вашей свиты. Старшими слугами, оружными людьми, кем угодно. После такого разгрома никто не станет требовать от нас родословную.
— А если всё-таки потребуют? — спросил Людовик.
— Тогда вы, барон, будете говорить.
Рауль заметно побледнел.
— Я?
— Разумеется. Не мне же.
— Почему?
Гуго посмотрел на него так, будто ответ был очевиден.
— Потому что если говорить начну я, найдётся человек, который узнает Гуго де Лузиньяна. Если заговорит он…
Гуго кивнул на Людовика.
— …последствия могут оказаться ещё хуже.
Рауль перевёл взгляд на короля.
Людовик пожал плечами.
— Поздравляю, барон. Похоже, сегодня вы командуете королём Франции.
— Пока ещё не барон, — осторожно поправил Рауль.
— Выведите меня отсюда — станете.
На этот раз рассмеялись все четверо.
Смех получился тихим и нервным, но после нескольких часов страха даже он казался почти облегчением.
— Хорошо, — сказал Рауль. — Допустим, я барон. Как называется мой замок?
Наступило молчание.
— Вот это, — признал Гуго, — следовало придумать заранее.
Этьен задумчиво почесал подбородок.
— Нужно что-нибудь маленькое. Такое, чтобы никто не удивился, что о нём никогда не слышал.
— И настоящее название лучше не брать, — добавил Людовик. — Встретим человека с юга — и наш барон лишится владений быстрее, чем получил.
— Тогда название придумаем позже, — решил Гуго. — Пока достаточно одного: Рауль — небогатый барон с юга. Этьен — его оруженосец. Мы двое — люди его отряда. Все потеряли коней, вещи и большую часть товарищей в сегодняшнем сражении и теперь возвращаемся домой.
— Пешком, — добавил Рауль.
— После сегодняшнего дня в этом никто не усомнится.
Людовик некоторое время смотрел на золотые лилии своего сюрко.
Потом начал расстёгивать пояс.
— Хорошо. Значит, барон Рауль де Вилье возвращается домой.
— Со своей свитой, — добавил Гуго.
— Со своей весьма странной свитой.
Через несколько минут король Франции сидел под старой акацией в одной кольчуге.
Без короны.
Без знамени.
Без герба.
Гуго тоже снял своё узнаваемое сюрко и свернул его вместе с королевским. Теперь знаменитый Лузиньян ничем не выделялся среди тысяч избитых и грязных воинов, разбредавшихся после разгрома.
Из всей четвёрки только Рауль сохранил собственные цвета.
Ещё утром он был безземельным странствующим рыцарем, служившим за плату.
К вечеру у него появился замок на юге Франции, баронский титул, оруженосец и двое видавших виды людей свиты.
Один из которых был королём Франции.
***
Наверное, смертью.
Он старался не смотреть вперёд. Зрелище было страшным. Тела лежали повсюду.
Особенно много было лошадей. Некоторые ещё дёргали ногами. Другие лежали совершенно неподвижно. Между ними ходили люди, собирали оружие, переворачивали погибших, искали раненых.
Где-то стонали.
Где-то молились.
Где-то уже спорили из-за трофеев.
Генрих несколько раз спрашивал, где Олаф.
Ему показывали всё дальше.
Наконец он увидел знакомое знамя морского волка.
А затем и самого Олафа.
Граф Нортумбрии просто сидел на земле.
Рядом лежала его знаменитая сабля. Клинок был тёмным от крови. Шлем Олаф снял и бросил возле себя. Светлые волосы прилипли ко лбу, в них теперь особенно хорошо была заметна начинающаяся седина.
Генрих остановился перед ним.
Олаф поднял голову.
— Ваше величество.
— Мы победили?
Олаф посмотрел вокруг.
— Как видите, ваше величество.
Генрих тоже оглянулся.
— И что дальше?
Олаф вздохнул и поднялся.
— Дальше начинается самая неприятная часть любой победы.
— Какая?
— Наводить порядок.
Он подобрал саблю и вытер клинок пучком травы.
— Сначала разберём мёртвых.
Генрих нахмурился.
— Разберём?
— На знатных и незнатных. Незнатных французов похороним здесь, у Бугуэна. Наших погибших постараемся отправить домой, в Англию и Нортумбрию. Знатных французов тоже отдавать земле здесь не будем. Их семьи захотят получить тела.
— А пленные?
— То же самое. Только живые стоят дороже мёртвых.
Генрих усмехнулся.
— Выкуп?
— Выкуп.
Олаф кивнул в сторону группы связанных французских рыцарей.
— К вечеру узнаем, кого именно взяли. Завтра начнём составлять письма. Тут нам понадобятся католические монахи.
— Монахи?
— А кто ещё поедет через границу во Францию и объяснит родным, что их сын, брат или муж жив, но теперь за него придётся заплатить? Священника скорее пропустят и наши, и французы.
Генрих посмотрел на пленных.
— А король?
Олаф перестал вытирать саблю.
— Что король?
— Людовик. Где он?
— Не знаю.
— Его взяли?
— Пока никто не докладывал.
— Убит?
— Среди опознанных мёртвых его нет.
Генрих задумался.
— Значит, сбежал?
— Возможно.
— Нужно искать.
— Уже ищут.
Олаф посмотрел в сторону Ламбона.
— Но поле большое. А возле реки такие заросли, что там можно спрятать половину французского двора.
Генрих проследил за его взглядом.
До зарослей было не так уж далеко.
— Если он ушёл?
— Значит, будем искать дальше.
— А если не найдём?
Олаф пожал плечами.
— Тогда Франция получит назад своего короля бесплатно.
Генрих посмотрел на него с удивлением.
— Вас это не беспокоит?
— Беспокоит.
— Тогда почему вы так спокойны?
Олаф наконец убрал саблю в ножны.
— Потому что сегодня нам нужен был не король Франции.
Он указал на поле.
— Нам нужна была его армия.
Генрих посмотрел туда.
Теперь он понял, что имел в виду Олаф.
Ещё утром здесь стояло войско, которое должно было уничтожить их, снова замкнуть кольцо вокруг Пуатье и Лузиньяна, а затем вернуть под власть Людовика весь запад Франции.
Теперь этого войска не существовало.
По полю ходили победители.
На земле лежали тысячи стрел.
А над местом, где ещё несколько часов назад развевались десятки французских знамён, стоял только морской волк.
***
В зарослях Ламбона становилось холоднее.
Людовик сидел под акацией и смотрел на лежащее рядом сюрко.
Золотые лилии едва различались в сумерках.
Совсем недавно люди вставали перед ними на колени.
Теперь из-за них можно было лишиться свободы.
Король протянул руку, взял сюрко и некоторое время держал его перед собой.
Потом аккуратно свернул и спрятал.
Гуго сделал то же самое со своим.
Сжечь сюрко было бы надёжнее, но дым мог привлечь внимание. Бросить их здесь тоже нельзя: любой, кто найдёт французские королевские лилии рядом с местом исчезновения Людовика, поймёт, что король совсем недавно скрывался в зарослях.
— Государь, — тихо произнёс Гуго. — Пора.
Людовик посмотрел на него.
— Как ты меня назвал?
Гуго замер.
Рауль усмехнулся.
— Похоже, наш отряд погибнет ещё до того, как выйдет из этих кустов.
Людовик покачал головой.
— Ещё раз — и сам будешь объяснять англичанам, почему оружный человек бедного южного барона обращается к своему товарищу как к королю.
— Постараюсь запомнить.
— Не постарайся. Запомни.
Людовик поднялся.
Теперь ни короны, ни королевского знамени, ни золотых лилий при нём не было.
Только кольчуга, меч и трое таких же грязных и усталых людей рядом.
Где-то далеко на поле трубили английские рога.
Рауль первым раздвинул ветви.
— Полагаю, теперь идти первым должен я.
— Почему? — спросил Этьен.
Рауль обернулся.
— Потому что я барон.
Людовик тихо рассмеялся.
— Ведите нас, барон де Вилье.
Рауль шагнул в заросли.
За ним пошёл Этьен.
Следующим — король Франции.
Гуго задержался на несколько мгновений и посмотрел сквозь ветви в сторону Бугуэна.
Там осталась их армия.
Ещё утром двадцать тысяч человек ждали приказа Людовика VIII.
Теперь король Франции уходил с поля пешком, без герба, изображая одного из людей в свите безземельного рыцаря, который всего несколько минут назад совершенно неожиданно для себя стал бароном.
Гуго раздвинул ветви и последовал за остальными.
Четыре человека один за другим исчезли в темноте зарослей Ламбона.
А на поле у Бугуэна победители всё ещё искали короля Франции.
