Франция — Нортумбрия — Константинополь. Весна 1228 года.
Человек, который остался
Котян стоял посреди лесной дороги и смотрел, как его люди собирают тела погибших. Солнце уже клонилось к западу, длинные тени деревьев постепенно накрывали место недавнего побоища, и лишь на небольшой поляне возле каменного моста ещё оставалось достаточно света. Половцы работали молча. Одни убирали с дороги убитых лошадей, другие переносили погибших воинов на расстеленные плащи, третьи осматривали окрестности, пытаясь восстановить картину сражения. Конрад фон Фалькенштейн лежал под деревом, где лекарь занимался стрелой, засевшей в его плече. Неподалёку устроили Ахмеда. Начальник охраны Тогрула потерял много крови, но оставался в сознании и постоянно пытался узнать, что происходит вокруг. Самого Тогрула уложили отдельно, завернув в чистое покрывало. Котян распорядился доставить тело старого друга в Бурж, где его следовало похоронить по мусульманскому обычаю.
Хан никак не мог отделаться от мысли, что опоздал всего на несколько часов. Он ведь получил письмо, понял опасность, немедленно собрал сотню лучших всадников и выступил навстречу. И всё равно не успел. Теперь оставалось лишь выполнить то, ради чего Тогрул отправился в эту поездку, — спасти германского короля. Однако для начала нужно было выяснить, куда его увезли. Несколько половецких следопытов уже осмотрели дорогу. По следам выходило, что нападавших было не меньше полусотни. После боя они двинулись на северо-восток, но куда именно, пока оставалось неизвестным. Котян приказал разослать дозоры по окрестным дорогам, надеясь найти хотя бы одного свидетеля.
Первую находку обнаружили совершенно случайно. Один из дозорных, объезжавший лесную опушку, заметил привязанную к дереву лошадь. Животное стояло в густом кустарнике, почти невидимое с дороги, и явно находилось здесь уже несколько часов. На седле висели дорожная сумка и небольшой мешок с овсом. Лошадь была осёдлана, но хозяина поблизости не оказалось. Дозорный не стал приближаться один. Он вернулся к товарищам, и вскоре несколько половцев начали осторожно прочёсывать лес.
Человека нашли неподалёку, на небольшом возвышении, откуда хорошо просматривались дорога и место гибели Тогрула. Незнакомец лежал за поваленным деревом и наблюдал за происходящим. Когда он заметил приближающихся всадников, то попытался незаметно отползти в заросли, однако один из половцев уже обошёл его с другой стороны. Человек вскочил и бросился бежать, но далеко уйти не успел. Его сбили с ног, связали руки и отвели к лошади, после чего вместе с найденными вещами доставили к хану.
— Кто такой? — спросил Котян через переводчика.
— Путник, господин. Еду в Шатору.
— А почему лошадь спрятал в лесу?
— Хотел отдохнуть.
— И для отдыха выбрал место, откуда хорошо видно убитых?
— Я услышал шум. Подумал, что здесь разбойники.
Котян усмехнулся.
— Разбойники, значит. А ты решил посмотреть, чем они занимаются?
Пленный промолчал. На вид ему было лет тридцать пять. Обычная дорожная одежда, короткий меч, кинжал, никаких знаков принадлежности к какому-либо войску. Впрочем, Котян слишком долго прожил на войне, чтобы судить о человеке по его одежде. Он приказал обыскать незнакомца. В седельной сумке обнаружили немного серебра, запасную тетиву, сушёное мясо и небольшой свёрток с условными дорожными отметками. Всё это могло принадлежать обычному путешественнику, если бы не тщательно спрятанная лошадь и выбранное место наблюдения.
— Как зовут?
— Генрих, господин.
— Генрих как?
— Генрих Краузе.
— Немец?
— Да.
— Вот как. А говоришь по-французски довольно хорошо.
— Я давно живу во Франции.
Котян некоторое время рассматривал пленника, затем приказал отвести его к Ахмеду. Тот внимательно осмотрел незнакомца, но покачал головой.
— Этого я в Бурже не видел. Однако он вполне может быть из той же шайки. Слишком уж удачно устроился возле дороги.
— Значит, придётся расспрашивать подробнее, — ответил хан.
Пятьдесят против сотни
Генриха Краузе привели на небольшую поляну возле дороги. Котян сел на складной походный стул, а пленника поставили перед ним. Несколько половцев расположились вокруг, не проявляя особого интереса к происходящему. Для них это было обычное военное дело. Хан ещё раз предложил незнакомцу объяснить, кто он такой, что делал в лесу и куда увезли мальчика. Краузе продолжал уверять, что ничего не знает. Тогда Котян тяжело вздохнул, словно человек, которому приходится заниматься неприятной, но совершенно необходимой работой.
— Послушай, Генрих. Я не собираюсь тратить на тебя весь вечер. Ты знаешь, кто лежит там, возле дороги?
Пленный покачал головой.
— Это Тогрул-шах, правитель Буржа. Мой друг. Его убили люди, с которыми ты пришёл. А ещё они похитили ребёнка, которого я обязан вернуть. Поэтому сейчас ты расскажешь мне всё, что знаешь.
— Я ничего не знаю, господин! Клянусь!
Котян посмотрел на стоявшего рядом половца и коротко кивнул. Тот взял пленника за руку, положил её на обрубок дерева и одним ударом ножа отсёк мизинец. Краузе закричал и попытался вырваться, но двое воинов крепко держали его за плечи. Котян дождался, пока крик стихнет, и повторил вопрос:
— Куда увезли мальчика?
— Я скажу! Всё скажу! Только больше не надо!
Хан приказал перевязать ему руку. Теперь Генрих Краузе говорил быстро, сбиваясь и постоянно поглядывая на нож в руках половца. Он действительно принадлежал к отряду наёмников, нанятых людьми Оттона Вельфа. Командовал ими германский рыцарь Герхард фон Ротенбург, человек опытный, прежде служивший нескольким владетелям и не слишком разборчивый в выборе хозяев. Всего в засаде участвовали пятьдесят три человека, включая разведчиков и самого командира. Их задачей было уничтожить охрану Фридриха и доставить мальчика живым в Германию. После нападения у наёмников оказалось несколько раненых, часть лошадей была потеряна, поэтому двигались они значительно медленнее, чем рассчитывали.
— А тебя зачем оставили? — спросил Котян.
— Следить за дорогой. Командир хотел знать, когда найдут тела и кто придёт. Если начнётся погоня, я должен был догнать отряд и предупредить.
— Значит, знаешь, куда они направились?
— Да, господин.
— Точный маршрут?
— Да. Иначе я бы их не нашёл. Мне приказали догнать их у переправы, если до завтрашнего вечера никто не появится.
Котян приказал принести карту. Краузе подробно показал дорогу, по которой двигались наёмники. Сначала они намеревались уйти на северо-восток, затем пересечь небольшую реку и продолжить путь через малонаселённые земли. Маршрут был выбран не самый короткий, зато проходил вдали от крупных городов и королевских гарнизонов. На одном участке дорога пересекала реку по узкому каменному мосту, окружённому лесистыми берегами. Именно там наёмники рассчитывали оказаться к середине следующего дня.
— А если переправа окажется занята? — спросил Котян.
— Тогда придётся возвращаться. Другой мост далеко.
— Хорошо.
Хан поднялся, ещё раз посмотрел на карту и повернулся к своим людям.
— Всё. Больше он нам не нужен.
Один из половцев, стоявших позади пленника, без лишних разговоров взмахнул саблей. Голова Генриха Краузе покатилась по земле, при этом тело ещё стояло. Никто не стал задерживаться. У Котяна не было ни времени, ни желания заниматься человеком, который добровольно участвовал в убийстве его друга.
Хан немедленно собрал старших воинов и изложил полученные сведения. Противник двигался медленно, имел раненых и вёз мальчика вторым на одной из лошадей. Половцы же могли использовать запасных коней и не были связаны необходимостью сопровождать пленника. При удаче они настигнут врага уже на следующий день. Однако прежде следовало позаботиться о погибших и раненых. В ближайшую деревню отправили нескольких всадников, которые вскоре вернулись с возницей и нанятой телегой. На неё уложили тела Тогрула и погибших телохранителей. Их предстояло доставить в Бурж, где городские власти должны были организовать похороны. Для раненых Конрада и Ахмеда наняли ещё одну повозку. Их отправляли в Пуату, под защиту людей Котяна, где они могли получить необходимую помощь и спокойно оправиться от ран.
— Почему не сейчас? — спросил один из сотников, когда хан объявил о выступлении.
— Потому что ночью мы можем потерять их след, — ответил Котян. — А если наткнёмся на них в темноте, они первыми убьют мальчика. Мне нужен Фридрих живым.
Он приказал выступать немедленно, чтобы до рассвета пройти как можно больше. Когда приготовления закончились, Котян подошёл к телу Тогрула, уже уложенному на телегу. Некоторое время он молча стоял рядом, затем осторожно коснулся покрывала.
— Подожди ещё немного, старый друг, — тихо произнёс он. — Я верну твоего короля.
Ночью половцы выступили в погоню. Они двигались быстро, но без лишней суеты, меняя лошадей и почти не останавливаясь. Котян хорошо знал, как преследовать противника. За долгие годы степных войн ему приходилось догонять самых разных противников, пытавшихся уйти от его конницы. Наёмники Оттона Вельфа, привыкшие к европейским дорогам и тяжёлым коням, вряд ли могли представить, с какой скоростью за ними приближается сотня степных всадников.
К полудню следующего дня передовые дозорные обнаружили следы большого конного отряда. А вскоре увидели и самих беглецов.
Наёмники двигались по лесной дороге, растянувшись на несколько сотен шагов. Впереди ехали разведчики, за ними основная группа, в середине которой находился Фридрих. Мальчик сидел позади одного из вооружённых людей, держась за его пояс. Его руки были связаны спереди, но верёвка не была затянута слишком туго, чтобы он мог удерживаться на лошади. Несколько раненых ехали на лошадях товарищей, ещё двое передвигались с трудом, постоянно отставая. Отряд явно торопился, но быстрее двигаться не мог.
Котян наблюдал за ними с небольшого возвышения, скрытого деревьями. Один из воинов предложил немедленно атаковать, однако хан покачал головой. Он прекрасно видел, что Фридрих находится в середине отряда, окружённый вооружёнными людьми. Стоило половцам показаться на дороге, как мальчик оказался бы в руках тех, кто мог использовать его в качестве заложника.
— Нет, — сказал Котян. — Подождём. Они сами приведут нас туда, где им некуда будет бежать.
Он приказал продолжать скрытое наблюдение, а затем отправил половину сотни вперёд, к переправе, о которой рассказал пленный. Эти пятьдесят всадников должны были обойти наёмников по лесным дорогам, занять противоположный берег и перекрыть дальнейший путь. Остальные оставались с ханом и продолжали следовать за противником на расстоянии.
— Главное, — предупредил Котян командира передового отряда, — не начинайте бой, пока я не появлюсь. И смотрите за мальчиком. Ни одна стрела не должна попасть в него.
— Понял, хан.
— И ещё. Никто из этих людей не должен уйти.
Половцы разошлись выполнять приказ.
Переправа
К вечеру наёмники подошли к реке. Здесь дорога спускалась между двумя лесистыми склонами, пересекала воду по узкому каменному мосту и снова поднималась на противоположный берег. Место было неудобным для большого конного отряда: одновременно по мосту могли пройти лишь несколько всадников, а по обеим сторонам дороги густо росли деревья. Впрочем, Герхард фон Ротенбург не ожидал нападения. Он считал, что погоня, если вообще началась, находится далеко позади. Оставленный разведчик должен был предупредить его об опасности, но отсутствие Генриха Краузе никого особенно не беспокоило. Мало ли что могло произойти? Заблудился, потерял лошадь, задержался в деревне или просто не сумел догнать отряд. В любом случае никаких признаков преследования они не замечали, а потому продолжали двигаться совершенно спокойно.
Первым к мосту подъехал небольшой авангард. Всадники остановились, осмотрели противоположный берег и уже собирались двигаться дальше, когда из-за деревьев появились вооружённые люди. Их было немного, всего несколько всадников, но за ними виднелись другие. Наёмники сразу заметили характерные степные луки и лёгкое вооружение незнакомцев. Один из них повернул коня и поскакал назад, предупреждая командира.
— Половцы! На другом берегу половцы! Они недавно перебрались во Францию. Я их уже видел.
Герхард выругался. Он ещё не понимал, откуда здесь взялись степняки, но сразу приказал остановиться и выстроить людей. Несколько рыцарей предложили атаковать и прорваться через мост, пока противников немного. Однако в этот момент сзади раздались крики. Из леса на дорогу выехали новые половецкие всадники. Впереди находился пожилой воин в дорогом степном кафтане, с седой бородой и суровым лицом. Наёмники не знали, кто он такой, да и знать не могли. Для них это был просто командир неизвестного отряда, неожиданно оказавшегося у них на пути.
Герхард быстро оценил положение. Впереди — перекрытая переправа, сзади — половецкие лучники. По сторонам — лес и крутые склоны, неудобные для конного прорыва. Он приказал вывести Фридриха ближе к передним рядам, рассчитывая использовать мальчика в качестве заложника. Один из наёмников, державший ребёнка позади себя на седле, выехал вперёд. Руки Фридриха оставались связанными спереди, но верёвка позволяла ему держаться за пояс всадника.
— Назад! — закричал Герхард, обращаясь к половцам. — Иначе мальчишка умрёт!
Котян не ответил. Он внимательно следил за движением в центре вражеского отряда и ждал подходящего мгновения. Однако долго ждать не пришлось. Когда Герхард понял, что противник не собирается отступать, он приказал нескольким рыцарям атаковать мост. Почти одновременно половецкие лучники с противоположного берега выпустили первые стрелы. Они ударили по передним рядам наёмников, заставив тех остановиться и прикрыться щитами.
Фридрих увидел половцев ещё тогда, когда они появились у моста. Сначала он испугался, решив, что это ещё одни враги, однако затем заметил, что его похитители явно боятся степняков. Мальчик вспомнил рассказы Тогрула о хане Котяне и его людях. Он не мог знать наверняка, действительно ли перед ним спасители, но быстро понял, что незнакомцы пришли не вместе с наёмниками. Когда же с обеих сторон засвистели стрелы, Фридрих догадался, что происходит.
Он резко оттолкнулся от спины всадника и бросился с коня.
Падение оказалось болезненным. Мальчик ударился плечом о землю и перекатился в придорожную канаву, но именно это спасло ему жизнь. В тот же миг над дорогой пронеслась новая туча стрел. Всадник, державший Фридриха, получил сразу два попадания и рухнул с седла. Другие наёмники тоже начали падать. Половцы стреляли с обеих сторон, выбирая цели среди тех, кто пытался приблизиться к мальчику или прорваться через мост.
Герхард приказал атаковать. Несколько тяжеловооружённых всадников бросились к переправе, рассчитывая смять половцев одним ударом. Но те не собирались принимать бой на копьях. Они отступили на несколько десятков шагов, продолжая стрелять. Узкий мост превратился в ловушку. Передние лошади падали, перекрывая дорогу остальным, а всадники, пытавшиеся спешиться и расчистить проход, становились удобными мишенями.
Сзади Котян действовал точно так же. Его люди не приближались к противнику, а методично осыпали его стрелами. Наёмники пытались укрыться за щитами, лошадьми и деревьями, но это лишь ненадолго продлевало сопротивление. Некоторые бросились в реку, надеясь переплыть на противоположный берег, однако половцы заранее заняли удобные позиции и не позволяли никому выбраться из воды. Другие попытались прорваться через лес, но там их встретили всадники, специально оставленные Котяном для перехвата беглецов.
Сам хан внимательно следил за Фридрихом. Мальчик лежал в канаве, прикрыв голову связанными руками, и старался не двигаться. Вокруг него падали стрелы, кричали раненые, метались лошади, но он не пытался подняться. Котян невольно отметил, что у ребёнка хватило ума понять главное: пока идёт бой, безопаснее оставаться на земле.
Сражение продолжалось недолго. Через некоторое время сопротивление наёмников окончательно сломилось. Большинство погибло под стрелами, несколько человек были добиты при попытке прорваться, а последние уцелевшие бросили оружие. Никому не удалось уйти. Герхард фон Ротенбург погиб возле самого моста, когда пытался собрать оставшихся людей для последней атаки. Котян приказал прекратить стрельбу и сам подъехал к канаве, где лежал Фридрих.
— Эй, король! — окликнул он мальчика. — Живой?
Фридрих осторожно поднял голову. Перед ним стоял седобородый половецкий хан, которого он никогда прежде не видел, но о котором так много слышал от Тогрула.
— Кажется, да.
— Тогда вылезай. Здесь уже безопасно.
Мальчик попытался подняться, но вскрикнул от боли в плече. Котян спешился, подошёл к нему, перерезал верёвку на руках и помог встать.
— Ничего не сломал?
— Не знаю.
— Сейчас посмотрим. А почему ты с коня прыгнул?
— Я понял, что вы пришли меня спасать. А пока я сидел на лошади, вы могли попасть в меня.
Котян некоторое время смотрел на мальчика, затем неожиданно рассмеялся.
— Умный. Для короля это полезнее, чем умение хорошо драться.
Он посадил Фридриха на своего коня и приказал лекарю осмотреть его. После этого распорядился собрать оружие, перевязать пленных и выяснить, кто из них участвовал в убийстве Тогрула. Среди убитых обнаружился человек в тёмном плаще, которого Ахмед описывал как одного из организаторов засады. Котян долго смотрел на его лицо, затем отвернулся. Месть не приносила ему особой радости. Тогрула она всё равно не вернёт.
Когда всё закончилось, хан подошёл к Фридриху, который сидел возле костра с перевязанным плечом.
— Ну что, король, поедем в Пуату?
— А Тогрул?
Котян помолчал.
— Тогрул погиб.
Мальчик опустил голову.
— Он обещал научить меня стрелять из лука.
Хан сел рядом.
— Знаю. Он написал мне о тебе. И обещал доставить к Олафу Ярославичу.
— Значит, он погиб из-за меня?
— Он погиб потому, что другие люди решили убить ребёнка. Не путай одно с другим.
Фридрих долго молчал, затем тихо спросил:
— А ты научишь меня стрелять?
Котян посмотрел на него.
— Научу. Только не здесь. На корабле у нас будет достаточно времени.
Мальчик впервые за долгое время улыбнулся.
Дорога в Ла-Рошель
Обратный путь оказался значительно спокойнее. Теперь Котян не опасался внезапного нападения. Его сотня двигалась по дорогам Плантагенетов, а впереди и по сторонам постоянно находились дозорные. Фридрих ехал на хорошей лошади, которую ему подобрали среди запасных коней. Плечо после падения ещё болело, но серьёзных повреждений лекарь не обнаружил. Мальчик быстро оправлялся от пережитого и постепенно начал проявлять обычное для его возраста любопытство.
Котян много рассказывал ему о Тогруле. О том, как в феврале 1224 года половецкий корпус подошёл к Эрзеруму, как армянские горожане помогли открыть ворота и как бывший сельджукский эмир оказался пленником степного хана. Фридрих удивлялся, узнав, что Тогрул был не просто турецким военачальником, а сыном султана Кылыч-Арслана II и дядей Кей-Кубада. Ещё больше его удивило, что Котян не только сохранил пленнику жизнь, но и заставил его участвовать в походе против собственного племянника.
— И он согласился?
— А куда ему было деваться? — усмехнулся хан. — Я оставил его сына править Эрзерумом, а самого взял с собой. Он привёл три тысячи воинов. Сначала смотрел на меня так, будто собирался отравить при первой возможности, а потом привык.
— И вы стали друзьями?
— Не сразу. Сначала он считал меня варваром, который ничего не понимает в управлении городами. А я считал его хитрым турком, которому нельзя доверять. Потом оказалось, что оба немного ошибались.
Котян рассказывал о совместных походах, о разговорах возле костра, о том, как Тогрул помогал разбираться в сложных делах восточных владений. Фридрих слушал внимательно, иногда задавая вопросы. Он постепенно начинал понимать, что человек, спасший ему жизнь, прожил гораздо более необычную жизнь, чем могло показаться во время короткого знакомства в Бурже.
— А почему Тогрул остался мусульманином? — спросил мальчик однажды.
Котян пожал плечами.
— Потому что верил в своего Бога. А почему должен был перестать?
— Но ведь ты православный.
— И что?
— Разве это не мешало вашей дружбе?
Хан посмотрел на него с удивлением.
— Мы вместе воевали, вместе ели, вместе рисковали жизнью. Он не пытался заставить меня молиться по-своему, а я не заставлял его. Зачем нам было ссориться из-за того, что каждый считает правильным?
Фридрих задумался. В Германии он привык слышать, что вопросы веры способны разделять даже родственников, а здесь перед ним сидел половецкий хан, который совершенно спокойно рассказывал о дружбе с мусульманским эмиром.
— Значит, люди могут дружить, даже если верят по-разному?
— Могут. Только для этого им нужно сначала научиться не считать всех остальных дураками.
В Ла-Рошель они прибыли через несколько дней. Город встретил их шумом гавани, криками грузчиков, скрипом корабельных снастей и запахом моря. После французской кампании Ла-Рошель стала одним из важнейших портов Плантагенетов на атлантическом побережье. Здесь постоянно стояли английские и нортумбрийские суда, перевозившие товары между Францией и Британскими островами. Котяну не пришлось долго искать корабль. В гавани находилось сразу несколько судов из Нортумбрии, и капитаны прекрасно знали как самого хана, так и графа Олафа Ярославича.
Один из кораблей готовился отправиться на север уже на следующий день. Котян договорился с капитаном о перевозке Фридриха и сопровождающих. С собой он решил взять десяток лучших телохранителей. Всё-таки он был графом Пуату, бывшим ханом и одним из самых известных военачальников Европы, а потому путешествовать без соответствующей охраны ему было не по статусу. Остальных половцев он намеревался оставить в Пуату, где без его присутствия тоже хватало дел. Однако перед отъездом хан решил лично написать письмо в Бурж, сообщив о спасении короля и обстоятельствах гибели Тогрула. Ахмед, если оправится от ранения, сможет вернуться к прежним обязанностям, но вопрос о новом правителе города должен будет решать Генрих II. Хотя в Бурже был один из младших сыновей Тогрула, скорее всего английский Король ему и передаст управление города. Но Котян этим голову себе не забивал. Не его это дело.
Вечером, когда приготовления к отплытию были закончены, Фридрих подошёл к Котяну, стоявшему на пристани.
— Ты действительно поедешь со мной?
— Конечно.
— Но ведь ты граф Пуату. У тебя много дел.
— Дела подождут.
— Почему?
Котян посмотрел на мальчика.
— Потому что я обещал Тогрулу доставить тебя к Олафу. А обещания старым друзьям нужно выполнять.
