Через море
Нортумбрийский корабль вышел из Ла-Рошели ранним утром. Это было крепкое торговое судно с высоким носом, вместительным трюмом и одной большой мачтой. На борту находились купцы, несколько пассажиров, десяток телохранителей Котяна и небольшой отряд вооружённых людей, сопровождавших ценные грузы. Капитан был опытным моряком, хорошо знавшим воды Бискайского залива, Ла-Манша и Северного моря. Узнав, кого ему предстоит перевозить, он заметно встревожился, но Котян заверил его, что опасаться нечего. На корабле германский король будет обычным пассажиром, а о его настоящем положении должны знать только самые надёжные люди.
Для Фридриха морское путешествие оказалось совершенно новым испытанием. Он уже пересекал реки и небольшие озёра, но никогда прежде не выходил в открытое море. Первые дни мальчик страдал от качки и почти не покидал своего места. Котян, привыкший к степным просторам, чувствовал себя немногим лучше, хотя старался не показывать слабости. Однажды Фридрих застал его у борта, когда хан с весьма несчастным видом смотрел на волны.
— Тебе тоже плохо?
— Нет, — мрачно ответил Котян. — Просто думаю, зачем люди вообще придумали корабли.
— Чтобы плавать.
— Очень неудачная мысль.
Мальчик рассмеялся. Это был первый по-настоящему беззаботный смех за всё время их знакомства. Котян посмотрел на него и тоже улыбнулся. Он всё больше убеждался, что Фридрих, несмотря на пережитое, сохранил живой ум и способность радоваться обычным вещам. Для ребёнка, которому суждено было однажды править Германией, это казалось хорошим признаком.
Когда море успокоилось, Котян вспомнил своё обещание научить мальчика стрелять из лука. Он приказал принести один из запасных половецких луков, самый лёгкий, и несколько стрел. На палубе было достаточно места, чтобы показать основные приёмы, хотя капитан, узнав о намерениях хана, заметно встревожился. Котян заверил его, что стрелять будут только в сторону моря, а в качестве целей выберут чаек, которые постоянно сопровождали корабль.
— Сначала научись правильно держать лук, — сказал хан, вкладывая оружие в руки Фридриха. — Не пытайся сразу натянуть тетиву изо всех сил. Главное — не сила, а умение.
Мальчик старательно повторял движения. Котян уделял особое внимание правильной постановке ног, снова и снова объясняя, что устойчивая стойка — это половина хорошего выстрела. Он заставлял Фридриха немного расставлять ноги, правильно распределять вес тела и не отклоняться назад при натяжении тетивы. Первые попытки всё равно оказались неудачными: стрела то падала в воду почти возле борта, то улетала далеко в сторону от выбранной птицы.
— А как же половцы стреляют с коня? — наконец спросил Фридрих. — Там ведь ноги вообще никак не поставишь. Они же в стременах!
Котян усмехнулся.
— Вот сначала научишься правильно стрелять, стоя на твёрдой земле, а потом сам поймёшь, как это делать с коня.
— Но мы же на корабле! Здесь тоже всё качается!
— Значит, тебе повезло. Сразу учишься стрелять в условиях потруднее обычных. А теперь поставь ноги правильно и не заваливайся назад.
Фридрих послушно поправил стойку. Котян продолжил объяснять, как учитывать движение корабля, направление ветра и расстояние до цели. Затем сам несколько раз продемонстрировал стрельбу, причём одна из его стрел прошла совсем рядом с чайкой, заставив птицу резко изменить направление полёта.
— А почему ты не попал? — спросил Фридрих.
— Потому что чайка тоже хочет жить, — ответил хан. — И, в отличие от тебя, прекрасно умеет летать.
Фридрих рассмеялся и снова взялся за лук. К концу дня он уже мог уверенно посылать стрелы в нужном направлении, хотя ни одной чайки так и не подстрелил. Котян остался доволен и пообещал продолжить занятия на следующий день.
Во время одного из таких уроков разговор неожиданно зашёл о Калке. Котян упомянул, что когда-то ему приходилось сражаться с противником, чьи конные лучники считались почти непобедимыми. Фридрих заинтересовался.
— С кем?
— С монголами.
— А кто это?
Котян удивлённо посмотрел на мальчика, затем вспомнил, что тот вырос в Германии, где о событиях далёких восточных степей могли знать далеко не все.
— Народ с востока. Очень опасные воины. Несколько лет назад они пришли в наши степи и решили, что смогут победить всех, кто окажется у них на пути.
— И что случилось?
— Мы их разбили.
— Ты?
— Не я один. Там было много князей и ханов. Командовал Мстислав Удалой. Вот уж кто действительно умеет воевать.
Котян устроился удобнее и начал рассказывать о битве на Калке. О том, как монголы пытались заманить русско-половецкое войско притворным отступлением, как рассчитывали расстроить его боевые порядки и уничтожить по частям. Но Мстислав разгадал замысел противника и не позволил своим людям броситься в беспорядочную погоню. Монголы несколько раз пытались повторить обман, однако каждый раз сталкивались с дисциплинированным сопротивлением. В конце концов уже сами оказались в невыгодном положении и потерпели поражение.
— Значит, они проиграли потому, что вы не побежали за ними? — спросил Фридрих.
— Именно. Иногда самое трудное на войне — не делать того, чего от тебя ждёт противник.
— А Мстислав Удалой сильнее Олафа?
Котян задумался.
— Трудно сказать. Мстислав, пожалуй, более знаменитый полководец. Он воевал столько, сколько многие люди вообще не живут. Побеждал в степях, в горах, в Анатолии. Олаф моложе, но тоже многого добился. И главное — они воюют по-разному.
— Как?
— Понимаешь, Фридрих, Мстислав большую часть жизни командовал конницей. А в конном сражении всё решают скорость, манёвр и умение мгновенно приспосабливаться к меняющейся обстановке. Там иной раз за несколько мгновений всё переворачивается с ног на голову. Поэтому Мстислав больше полагается на свой огромный опыт, чутьё и интуицию. Он способен прямо посреди сражения изменить весь его ход, заметив возможность, которую другой полководец просто не увидит. Первоначальное расположение полков для него не так уж важно: конница подвижна, и всё может измениться ещё до первого серьёзного столкновения. А вот Олаф чаще командовал армиями, в которых преобладала пехота. Здесь всё иначе. Пехотные полки не могут так быстро менять позиции, поэтому огромное значение приобретают выбор места для сражения, особенности местности, высоты, реки и леса. Олаф старается заранее предусмотреть действия противника и расположить свои войска так, чтобы тот сам оказался в невыгодном положении. Его сражения напоминают шахматную партию. Ты ведь знаешь, что такое шахматы?
— Конечно, — ответил Фридрих. — Меня отец ещё маленьким научил.
— Вот и хорошо. Тогда поймёшь. Олаф старается просчитать партию на несколько ходов вперёд и заставить противника играть по своим правилам. А Мстислав способен выиграть даже тогда, когда вся первоначальная расстановка уже потеряла смысл. Один побеждает прежде всего расчётом и подготовкой, другой — опытом и умением принимать верные решения прямо во время боя. Хотя, конечно, и тому и другому нужны все эти качества.
Фридрих некоторое время обдумывал услышанное, затем спросил:
— А кто из них лучше?
Котян рассмеялся.
— Если когда-нибудь увидишь их обоих за одним столом, только не задавай этот вопрос. Они ещё начнут спорить, и нам придётся слушать их до утра.
После этого мальчик начал расспрашивать об Олафе Ярославиче. Он слышал о нём ещё в Германии, где имя графа Нортумбрии стало широко известно после разгрома французской армии при Жи. Одни рассказывали, что Олаф командует лучшими лучниками Европы, другие утверждали, будто его войско состоит из русских богатырей и степных всадников, способных разбить любую армию. Некоторые даже уверяли, что сам граф никогда не проигрывал сражений.
— Это правда? — спросил Фридрих.
— Что именно?
— Что у него самые лучшие лучники?
— Очень хорошие. Возможно, действительно лучшие. Но дело не только в них. Олаф умеет заставить людей делать то, что нужно, именно тогда, когда нужно. А это куда важнее умения хорошо стрелять.
— А он поможет мне вернуть корону?
Котян посмотрел на мальчика. Вопрос был серьёзным, и отвечать на него шуткой не хотелось.
— Это тебе лучше спросить у него самого. Но если Олаф решит помочь, он сделает всё, что сможет.
— А почему он должен мне помогать?
— Потому что он Рюрикович, а Рюриковичи давно поддерживают Штауфенов. И потому что православные правители не любят, когда кто-то пытается силой захватить чужую корону. Особенно если ради этого приходится охотиться на детей.
Фридрих опустил глаза.
— Я хочу вернуться в Германию.
— Вернёшься.
— Когда?
Котян посмотрел на море.
— Когда придёт время. Корона — вещь тяжёлая. Иногда её лучше подержать подальше от головы, пока не вырастешь.
Мальчик не ответил, но, судя по выражению лица, запомнил эти слова.
Бамборо
Бамборо появился на горизонте в ясное утро. Сначала Фридрих увидел высокий скалистый берег, затем над ним постепенно выросли мощные стены и башни огромной крепости. Замок возвышался над Северным морем, словно продолжение самой скалы. У его подножия раскинулся город, окружённый стенами и укреплениями. После месяцев бегства, лесных дорог и постоялых дворов всё это казалось мальчику почти неприступным. Котян, заметив его восхищение, усмехнулся и сказал, что именно здесь находится сердце владений Олафа Ярославича.
Прибытие хана Пуату не осталось незамеченным. Едва корабль подошёл к берегу, в замок отправили гонца. Котян и Фридрих ещё не успели закончить высадку, когда навстречу им выехали люди графа. Вскоре гостей проводили в Бамборо, где их ожидал сам Олаф Ярославич.
Фридрих представлял себе знаменитого полководца иначе. Ему казалось, что граф Нортумбрии должен быть огромным суровым воином, закованным в железо и окружённым вооружённой стражей. Вместо этого перед ним оказался высокий, крепкий мужчина средних лет, одетый в дорогую, но вполне обычную одежду. В его манерах не было показной торжественности, а во взгляде — желания произвести впечатление. Олаф встретил Котяна как старого знакомого, обнял его и только после этого обратил внимание на мальчика.
— Так вот ты какой, король Германии.
Фридрих поклонился.
— Фридрих Штауфен, сын Филиппа Швабского.
— Знаю. Твой отец был достойным человеком. Мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.
Мальчик хотел ответить, но не нашёл слов. Олаф не стал заставлять его продолжать разговор и приказал приготовить гостям комнаты и еду. Лишь вечером, когда Фридрих отдохнул, состоялся настоящий совет.
Котян подробно рассказал о случившемся. О прибытии германских беглецов в Бурж, письме Тогрула, нападении на дороге, гибели старого эмира и последующей погоне. Олаф слушал молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда хан закончил, граф долго смотрел на огонь в камине.
— Жаль Тогрула, — наконец произнёс он. — Хороший был человек.
— Очень хороший, — ответил Котян. — И слишком порядочный для тех, кто за ним охотился.
— А Ахмед?
— Жив. Ранен тяжело, но лекарь надеется, что выкарабкается. Конрад тоже выжил. Я отправил обоих в Пуату.
Олаф кивнул.
— Значит, не всё потеряно.
Он повернулся к Фридриху.
— Ну что, ваше величество, теперь нужно решить, куда тебя отправить.
— Я хотел бы остаться здесь, — осторожно произнёс мальчик.
Олаф некоторое время смотрел на него, затем покачал головой.
— Боюсь, это плохая мысль.
— Почему? Разве здесь небезопасно?
— Для меня — вполне. Для тебя — не уверен.
Фридрих удивился.
— Но ведь у тебя такой большой замок!
— Замок действительно большой. И взять его штурмом будет нелегко. Только вот я не могу держать тебя здесь взаперти годами. А стоит тебе выйти в город, как сразу появятся опасности. В Бамборо достаточно католиков, среди которых вполне могут спрятаться люди Оттона. И мне придётся постоянно опасаться, что кто-нибудь попытается тебя убить или похитить.
— Значит, ты боишься Оттона?
Олаф рассмеялся.
— Боюсь? Нет. Но у меня и без него хватает врагов. Ещё один германский король, который будет считать меня своим личным противником, мне совершенно не нужен. Особенно сейчас, когда я не собираюсь воевать в Германии.
Котян согласно кивнул.
— Олаф прав. Тебе нужно место, где до тебя будет трудно добраться.
— А где такое место?
— В Киевском царстве, — ответил граф. — Там правит царь Даниил. Он гораздо могущественнее меня и сможет оказать тебе куда более действенную помощь. К тому же Штауфены давно связаны с православными правителями союзными отношениями.
Фридрих задумался.
— Но как мне туда попасть?
Олаф подошёл к столу, на котором лежала карта морских путей.
— Вот это самый сложный вопрос. Есть два основных пути. Первый — через Балтику, затем по русским рекам. Он короче, но опаснее. Второй — морем вокруг Европы, через Средиземное море и Константинополь.
— Почему Балтика опаснее? — спросил Котян.
— Потому что там слишком много людей, которым будет интересно узнать, кого мы перевозим. И слишком много возможностей перехватить корабль. Не забывай, что в Бамборо есть католический приход. Его священник, разумеется, считает своим долгом сообщать в Рим обо всём интересном, что происходит при моём дворе.
— Ты уверен?
— Настолько же, насколько уверен, что православные священники докладывают моему брату Кнуту о делах в своих приходах. Священники служат Богу, но при этом не забывают интересов своих земных начальников.
Котян рассмеялся.
— И ты спокойно это терпишь?
— А что мне делать? Запретить католикам молиться? Тогда Генрих II первым спросит, не собираюсь ли я объявить войну половине Англии. Нет, пусть молятся. Только секреты при них лучше не обсуждать.
Олаф снова посмотрел на карту.
— Поэтому отправим Фридриха через Константинополь. Между Нортумбрией и столицей империи существуют регулярные морские связи. Купеческие суда перевозят товары, а церковные корабли доставляют священнослужителей, паломников, книги, иконы и различные поручения патриархата. Через несколько дней один из таких кораблей отправляется на Восток.
— И ты хочешь отправить его на этом корабле? — спросил Котян.
— Именно. Только не как германского короля.
Фридрих насторожился.
— А как кого?
— Как юного монастырского послушника. Оденем тебя соответствующим образом, дадим другое имя, и для всех окружающих ты будешь учеником, которого отправили в Константинополь для продолжения образования.
— Значит, я должен стать монахом?
— Нет. Только выглядеть как монах.
— А если меня попросят молиться?
— Ты ведь знаешь молитвы?
— Конечно. Но только на латыни.
— Значит выучишь хотя бы одну православную и как правильно креститься. Главное не начинай ни с кем спорить на религиозные темы.
Котян усмехнулся.
— А ещё не вздумай отдавать приказы капитану. Короли к этому быстро привыкают.
Фридрих тоже улыбнулся. За последние месяцы он привык к тому, что взрослые разговаривают с ним либо чрезмерно почтительно, либо с тревогой. Здесь же с ним обращались как с обычным мальчиком, которому предстоит необычное путешествие. Это неожиданно успокаивало.
— А что будет потом? — спросил он.
— Потом доберёшься до Константинополя, — ответил Олаф. — Там тебя встретят люди, которым я доверяю. Они помогут отправиться дальше, в Киевское царство. А когда положение в Германии изменится, будем думать, как вернуть тебя домой.
— И ты поможешь мне вернуть корону?
Олаф некоторое время смотрел на мальчика. Перед ним стоял ребёнок, который уже потерял отца, родину, почти всех защитников и едва не лишился жизни. Обещать ему скорое возвращение германского престола было бы слишком легко. Граф прекрасно понимал, что борьба со сторонниками Оттона может продолжаться ещё долгие годы.
— Я помогу тебе сохранить жизнь и получить образование, достойное короля, — наконец ответил он. — А корону придётся возвращать тогда, когда ты станешь достаточно взрослым, чтобы её удержать.
Фридрих задумался, затем медленно кивнул.
— Я понимаю.
— Вот и хорошо.
Через несколько дней из Нортумбрии вышел очередной корабль, направлявшийся в Константинополь. Среди его пассажиров никто не ожидал увидеть германского короля. Для всех окружающих Фридрих стал обычным юным послушником, отправленным на Восток для продолжения обучения. Его корона осталась далеко, в охваченной смутой Германии, но теперь у него появлялось то, чего не было уже много месяцев, — будущее.
Константинополь
Путешествие в Константинополь заняло несколько недель. Корабль прошёл вдоль западных берегов Европы, миновал Гибралтарский пролив, пересёк Средиземное море и наконец вошёл в Мраморное. Для Фридриха это было самое длинное путешествие в его жизни. Он видел незнакомые города, слышал чужие языки, наблюдал за работой моряков и постепенно привыкал к своему новому положению. На корабле его называли братом Феодором, и мальчик старательно исполнял роль юного послушника. Он научился отвечать на простые вопросы по-гречески, запомнил несколько православных молитв и привык носить скромную тёмную одежду. К концу плавания даже некоторые матросы перестали обращать на него особое внимание.
Константинополь поразил Фридриха с первого взгляда. Когда корабль вошёл в гавань, перед мальчиком открылся огромный город, какого он никогда прежде не видел. Над бесчисленными крышами возвышались купола церквей, дворцы и башни, вдоль берега тянулись мощные стены, а в гавани стояли десятки, да нет, сотни кораблей со всего известного мира. Здесь можно было встретить греков, русских, итальянцев, армян, сирийцев, арабов и представителей множества других народов. После сравнительно небольших германских городов Константинополь казался Фридриху бесконечным, настоящей столицей мира.
На пристани его уже ожидали люди императора Льва Даниловича. Олаф заранее отправил письмо, и прибытие необычного пассажира не стало неожиданностью. Фридриха вместе с сопровождавшими его церковными людьми провели через город во дворец, где он должен был встретиться с императором.
Лев Данилович, сын киевского царя Даниила, был человеком ещё сравнительно молодым, но уже успевшим прославиться как полководец и правитель. Именно он командовал одной из главных армий во время Анатолийской кампании 1224 года, а теперь управлял Константинополем и западными владениями империи. В отличие от многих византийских императоров прошлого, он не считал себя наследником исключительно греческих традиций. Его власть опиралась на союз русской и ромейской знати, а сам Константинополь оставался важнейшим центром огромного православного мира.
Фридриха ввели в просторный зал, украшенный мозаиками и мраморными колоннами. Император сидел не на высоком троне, а за большим столом, на котором лежали карты, письма и несколько свитков. Увидев мальчика, он поднялся и подошёл навстречу.
— Значит, ты и есть Фридрих Штауфен?
Мальчик поклонился.
— Да, ваше императорское величество.
Лев внимательно посмотрел на него.
— Олаф Ярославич написал мне о твоих приключениях. Должен признаться, не каждый взрослый человек выдержал бы столько испытаний.
— Мне помогали хорошие люди, — тихо ответил Фридрих.
— Это я тоже знаю. Особенно жаль Тогрула. Я помню его ещё по Анатолийскому походу. Умный был человек.
Император предложил мальчику сесть и приказал принести еду. Разговор продолжился уже в менее официальной обстановке. Лев расспрашивал Фридриха о Германии, его семье, событиях после смерти Филиппа Швабского и действиях Оттона Вельфа. Мальчик отвечал подробно, иногда сбиваясь, но стараясь ничего не упустить. Император слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы и постепенно составлял представление о положении в германских землях.
Когда рассказ закончился, Лев некоторое время молчал, затем сказал:
— Здесь ты в безопасности. Но оставлять тебя в Константинополе надолго я не собираюсь. Слишком много людей бывает при дворе, слишком много послов и купцов приезжает со всех концов Европы. Рано или поздно кто-нибудь узнает, кто ты такой.
— Значит, мне снова придётся уезжать?
— Да. Но на этот раз путешествие будет гораздо спокойнее. Я отправлю тебя в Киев, к моему отцу, царю Даниилу. Там ты сможешь жить и учиться, пока не придёт время возвращаться в Германию.
Фридрих заметно оживился.
— А как мы туда доберёмся?
Лев подошёл к карте и показал ему Чёрное море.
— Сначала морем до устья Днепра. Затем вверх по реке. Путь длинный, но хорошо известный. По нему уже много веков ходят торговые суда.
— А правда, что раньше этот путь был очень опасным?
Император улыбнулся.
— Правда. Когда-то степи по обеим сторонам Днепра принадлежали кочевникам, которые не признавали власти киевских князей. Они нападали на купеческие караваны, грабили суда, захватывали пленников. Особенно опасными были участки возле днепровских порогов, где корабли приходилось выводить на сушу.
— И что с ними случилось?
— С кем?
— С кочевниками.
Лев усмехнулся.
— С ними произошло то, что рано или поздно происходит со всеми народами, которые слишком долго воюют с соседями. Они проиграли.
Фридрих удивлённо посмотрел на него.
— Их всех победили?
— Не сразу. И не всех пришлось побеждать оружием. Мой отец и его предшественники долго воевали со степными ханами, заключали союзы, принимали их на службу, переселяли одни роды и подчиняли другие. Постепенно степь стала частью Киевского царства. Теперь кочевники — такие же подданные царя, как жители Киева, Смоленска или Новгорода. Они платят установленные подати, служат в войске и охраняют те самые дороги, на которых когда-то грабили купцов.
— Значит, теперь они хорошие?
Лев рассмеялся.
— Хорошие? Они разные, как и все люди. Но теперь им выгоднее охранять торговцев, чем грабить их. За службу они получают жалованье, за разбой — наказание. Поверь, это очень помогает воспитанию.
Фридрих задумался.
— А Котян тоже из этих кочевников?
— Конечно. Только Котян давно уже не просто степной хан. Теперь он граф Пуату и один из самых известных полководцев нашего времени. Но родился он в степи и прекрасно помнит прежнюю жизнь.
— Он рассказывал мне о Калке.
Лев кивнул.
— Значит, ты уже знаешь, что степняки умеют не только грабить караваны, но и побеждать самых опасных врагов.
После этого разговор перешёл к предстоящему путешествию. Император решил не отправлять Фридриха на обычном купеческом судне. Для германского короля следовало подготовить отдельный корабль с надёжной командой и специальной охраной. Лев приказал выделить опытных воинов, хорошо знавших днепровский путь, а также нескольких доверенных людей, которые должны были сопровождать мальчика до самого Киева. О прибытии Фридриха следовало заранее известить царя Даниила, чтобы в столице подготовились к встрече.
— Когда мы отплываем? — спросил Фридрих.
— Через несколько дней. Нужно подготовить корабль, собрать людей и запасы. А пока ты мой гость. Отдохни, посмотри город. Только не забывай, что для большинства окружающих ты по-прежнему юный послушник Феодор.
Мальчик улыбнулся.
— Я уже привык.
— Вот и хорошо. Иногда умение вовремя стать незаметным полезнее королевской короны.
Фридрих поклонился и уже собирался уходить, когда император остановил его.
— И ещё одно. В Киеве тебя встретит мой отец. Он человек строгий, но справедливый. Не бойся его. Если будешь учиться и вести себя достойно, он поможет тебе гораздо больше, чем ты сейчас можешь представить.
— Спасибо, ваше величество.
Лев кивнул.
— Благодари тех, кто привёз тебя сюда. Особенно Котяна. Без него мы бы сейчас не разговаривали.
Через несколько дней в одной из константинопольских гаваней начались приготовления к необычному путешествию. Для него выделили отдельный корабль, подобрали надёжную команду, погрузили продовольствие и необходимые припасы. На борту должны были находиться опытные воины, способные защитить пассажиров в случае опасности. Официально судно отправлялось в Киев с поручениями императорского двора. О том, что среди пассажиров находится германский король, знали лишь немногие.
Фридрих стоял на пристани и смотрел, как матросы готовят корабль к отплытию. Позади оставался Константинополь, впереди лежало огромное Киевское царство, о котором он прежде знал лишь по рассказам. Мальчик ещё не представлял, сколько времени ему придётся провести вдали от родины и когда он снова увидит Германию. Но впервые за долгие месяцы ему не нужно было бежать от преследователей, скрываться в лесах или бояться каждого незнакомца. Теперь его путь лежал не прочь от опасности, а навстречу новой жизни.
