Голодная крепость
Вторая половина июня 1230 года. Уллервад, берег озера Венерн
В тот день рыбаки вернулись с озера раньше обычного. Ещё до полудня у пристани появились первые лодки, тяжело осевшие под весом улова. За ними подошли ещё три. Рыбаки улыбались, перекликались между собой и, едва причалив, принялись выгружать рыбу, которой оказалось столько, что на деревянном настиле быстро выросла целая гора серебристых тел. В другое время подобный улов стал бы праздником для всего Уллервада. Теперь же он едва не привёл к кровопролитию.
Первым к пристани явился датский рыцарь Хенрик Эббесен с десятком вооружённых людей. Он осмотрел улов, переговорил с одним из рыбаков и приказал своим воинам окружить причал. Старший рыбак, седобородый Торкель, сразу насторожился.
— Что это вы задумали, господин рыцарь? — спросил он, когда датчане начали оттеснять людей от лодок.
— Рыбу доставить к королевским кладовым, — распорядился Хенрик, не обращая внимания на вопрос. — Там её распределят между воинами.
— А наши семьи? — возмутился Торкель. — Мы всю ночь сети ставили, с самого утра вытаскивали. Здесь и гарнизону хватит, и горожанам останется.
— Гарнизон прежде всего.
— Так мы и не спорим. Только почему ваши люди будут решать, кому сколько достанется?
Хенрик не удостоил старика ответом. Он махнул рукой оруженосцам, и те направились к лодкам. Торкель попытался преградить им дорогу, но один из датчан грубо оттолкнул его плечом. Рыбак удержался на ногах, однако корзину не выпустил. Через мгновение к нему присоединились двое товарищей. Началась перебранка, на которую быстро стали собираться горожане.
В этот момент на пристани появился Свен Ульвссон, один из младших командиров шведского гарнизона. Вместе с ним пришли несколько вооружённых людей. Свен услышал о богатом улове и собирался выяснить, когда его воинам выдадут положенную долю. Увидев датчан, окруживших причал, он сразу понял, в чём дело.
— Что здесь происходит, Хенрик?
— Рыбу отправляют в королевские кладовые.
— Всю?
— Всю.
— По чьему приказу?
— По моему.
Свен недоверчиво посмотрел на него.
— Ты теперь распоряжаешься продовольствием всего гарнизона?
— Я распоряжаюсь своими людьми. А они доставят рыбу туда, где её смогут сохранить и распределить.
— Тогда почему ты не позвал королевского кладовщика? И почему отгоняешь рыбаков от собственного улова?
Хенрик раздражённо повернулся к нему.
— Не вмешивайся, Свен. У меня нет времени спорить с каждым, кто считает себя вправе командовать датскими рыцарями.
— А у меня нет желания смотреть, как вы забираете всё себе.
Датчанин побагровел. Он сделал шаг вперёд и положил ладонь на рукоять меча. Свен не отступил. За их спинами шведы и датчане уже толкали друг друга, а собравшиеся горожане громко требовали оставить рыбу в покое. Первый удар нанёс какой-то молодой датчанин, попытавшийся оттолкнуть шведа древком копья. Тот ответил кулаком. Через мгновение зазвенела сталь.
На узкой пристани началась настоящая свалка. Люди поскальзывались на мокрых досках, опрокидывали корзины, падали среди рассыпанной рыбы. Один из шведов получил удар мечом по плечу, другой вонзил копьё в датского оруженосца. Хенрик попытался оттеснить противников от лодок, но столкнулся со Свеном, который уже обнажил меч. Оба успели обменяться несколькими ударами, прежде чем над пристанью прогремел голос:
— Оружие опустить!
Кнут Длинный появился со стороны города в сопровождении Ульфа Бенгтссона и нескольких телохранителей. Он шёл быстро, не обращая внимания на людей, поспешно расступавшихся перед ним. Увидев, что драка продолжается, король выхватил меч и ударил ближайшего шведа латной перчаткой по лицу.
— Ты оглох? Я приказал прекратить!
Сражавшиеся начали расходиться. Хенрик стоял с рассечённой щекой, Свен тяжело дышал, прижимая ладонь к окровавленному предплечью. На досках причала лежали двое раненых и один неподвижный человек. Кнут подошёл к последнему, посмотрел на его лицо и повернулся к Хенрику.
— Кто это?
— Мой оруженосец, государь.
— Из-за чего его убили?
— Шведы напали на моих людей.
— А почему твои люди окружили причал?
Хенрик замялся.
— Я распорядился доставить рыбу в кладовые. Гарнизону необходимо продовольствие.
— Кто разрешил тебе распоряжаться всем уловом?
— Я считал…
— Я не спрашивал, что ты считал. Я спрашиваю, кто тебе разрешил.
Датчанин опустил глаза. Кнут повернулся к Свену и потребовал объяснить, зачем тот обнажил оружие. Швед попытался оправдаться, но король оборвал его на полуслове. Он приказал немедленно разоружить участников драки, оказать помощь раненым и переписать весь улов. Половину рыбы следовало распределить между гарнизоном, остальное — между горожанами и семьями рыбаков. Датчане и шведы получали одинаковые доли, а дальнейшим распределением должен был заниматься исключительно королевский кладовщик.
— И запомните оба, — сказал Кнут, глядя поочерёдно на Хенрика и Свена. — Следующий, кто обнажит меч против своего союзника, будет повешен. Мне безразлично, из какого он королевства и сколько рыцарей привёл с собой.
Король повернулся и направился обратно в город. Ульф догнал его уже за пристанью и осторожно заметил, что Хенрик пользуется большим уважением среди датчан. Если унизить его перед собственными людьми, это может привести к новым неприятностям.
— Ульф, сегодня мои люди едва не перебили друг друга из-за нескольких корзин рыбы, — раздражённо ответил Кнут. — Завтра они начнут резать соседей за кусок хлеба, а послезавтра откроют ворота Олафу, лишь бы получить еду. И ты предлагаешь мне думать о самолюбии Хенрика?
Ульф промолчал. Король прошёл ещё несколько шагов, затем неожиданно остановился.
— Сколько соли осталось в кладовых?
— Совсем немного, государь.
— Насколько немного?
— Три небольших мешка. Возможно, четыре. Последний раз соль привезли больше недели назад.
Кнут посмотрел в сторону озера. Венерн лежал перед ним огромный, спокойный, залитый солнцем. На воде виднелись рыбачьи лодки. Казалось, само озеро обещало городу спасение, но в действительности положение становилось всё хуже. Рыбу можно было есть свежей, варить, жарить или сушить, однако без соли её трудно было заготавливать впрок. А ведь многочисленному гарнизону требовалось продовольствие не на один день. Швеция издавна зависела от привозной соли, и теперь, когда торговля почти прекратилась, даже богатые уловы не могли решить проблему.
— Соль беречь, — распорядился король. — Рыбакам выходить каждый день. Всё, что можно съесть свежим, будем есть. Остальное пусть сушат. И проследи, чтобы ни один мешок соли не исчез из кладовых.
Вечером Кнут приказал принести записи о запасах. Писец разложил на столе несколько листов пергамента, исписанных цифрами и пометками. Рядом стояли Ульф Бенгтссон и старший кладовщик. Зерна оставалось на несколько недель при сокращённых пайках, солонина почти закончилась, а свежее мясо получали главным образом за счёт забоя обозных лошадей. Боевых коней Кнут пока приказал не трогать. Он всё ещё надеялся, что они понадобятся, если удастся вырваться из осады.
Особенно тревожили сведения о больных. В тесном городе, где разместились около десяти тысяч воинов, не считая горожан, болезни распространялись быстро. Люди страдали от лихорадки и желудочных недугов, раны плохо заживали, а недостаток полноценного питания только ухудшал положение. Каждый день из строя выбывали новые воины. Кнут приказал выделить отдельные помещения для больных, обеспечить их водой и не уменьшать детские пайки, даже если придётся ещё сократить выдачу продовольствия взрослым.
Когда писец и кладовщик ушли, Ульф задержался.
— Государь, нужно что-то делать. Люди говорят, что Олаф специально ждёт, пока мы ослабеем.
— Конечно, ждёт. На его месте я поступил бы точно так же.
— Может быть, стоит отправить посланника?
— К Морскому волку? И что он должен сказать?
— Что мы готовы обсудить условия.
Кнут усмехнулся.
— Условия? Олаф привёл сюда армию, чтобы вернуть Эрику престол. Какие условия он предложит мне? Отказаться от короны, сложить оружие и отдать себя на милость победителя? Нет, Ульф. Пока у нас есть стены и люди, способные их защищать, я не стану просить милости.
Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. За крышами домов виднелась невысокая деревянная стена Уллервада, а дальше лежали поля, занятые нортумбрийцами. Король некоторое время смотрел в ту сторону, затем повернулся к своему военачальнику.
— Завтра собери всех командиров. И шведов, и датчан. Пора решить, что делать дальше.
Королевский совет
Конец июня 1230 года.
Совет начался после полудня. В большом деревянном доме возле городской площади собрались командиры шведских и датских отрядов, сопровождавших Кнута во время отступления. Среди них были Ульф Бенгтссон, несколько влиятельных шведских дворян и датские рыцари во главе с Хенриком Эббесеном. Последний явился с перевязанной щекой, напоминанием о недавней драке. На столе стояли кувшины с водой и блюда с варёной рыбой. Хлеба не подали, хотя ещё месяц назад подобную скудость за королевским столом сочли бы оскорблением.
Кнут не стал тратить время на приветствия. Он дождался, пока все рассядутся, и обратился к собравшимся:
— Господа, полагаю, мне нет необходимости объяснять, почему я вас пригласил. Продовольствия у нас осталось немного. Поставки через озеро почти прекратились, а люди Морского волка продолжают строить осадные машины. Если ничего не изменится, рано или поздно нам придётся выбирать между голодом и сдачей города. Я хочу услышать ваши предложения.
Первым заговорил Ульф Бенгтссон. Он сообщил, что городские укрепления находятся в удовлетворительном состоянии, повреждённые участки стен исправлены, а запасов стрел, копий и прочего оружия хватит на продолжительную оборону. Самое главное, по его мнению, заключалось в том, что Олаф пока не решался на приступ. Защитники имели преимущество укреплённой позиции, и даже деревянные стены Уллервада могли дорого обойтись нападавшим.
— Иными словами, ты предлагаешь нам продолжать сидеть здесь? — спросил Хенрик Эббесен.
— Я предлагаю не совершать глупостей, — ответил Ульф. — Пока мы удерживаем город, Олаф не добился своей цели.
— А какова наша цель? Умереть за этими стенами от голода? Мы уже режем лошадей, а скоро начнём отнимать еду у детей. Вчера твои люди чуть не перебили моих из-за нескольких корзин рыбы. Сколько ещё должно пройти времени, прежде чем мы начнём убивать друг друга?
— Вчера твои люди попытались присвоить продовольствие, предназначенное всему гарнизону, — напомнил Ульф. — И если бы ты не распорядился захватить причал, ничего бы не произошло.
— Я распоряжался своими людьми так, как считал нужным!
— А я напомнил тебе, что ты находишься в шведском городе, а не в собственном замке.
Хенрик резко поднялся со скамьи, но Кнут ударил ладонью по столу.
— Довольно! Если вам не хватило вчерашней драки, можете продолжить её за стенами. Там найдётся достаточно людей, которые с удовольствием посмотрят, как вы друг друга убиваете. Но пока вы сидите за моим столом, я требую, чтобы вы вели себя как военачальники, а не как пьяные дружинники.
Датчанин нехотя сел. Некоторое время в комнате царило молчание, нарушаемое только скрипом скамей и приглушёнными голосами людей, стоявших у дверей. Наконец Хенрик вновь попросил слова. На этот раз он говорил спокойнее, хотя раздражение по-прежнему слышалось в каждом его слове.
— Государь, я не собираюсь спорить о вчерашнем происшествии. Ты вынес решение, и я ему подчинился. Но это не меняет нашего положения. Мы пришли в Швецию сражаться за тебя. Наши люди оставили свои дома и семьи, чтобы помочь тебе сохранить престол. И теперь мы сидим в деревянной крепости, ожидая, пока Морской волк решит, каким способом нас уничтожить. Я хочу понять, что мы собираемся делать дальше.
— Ульф уже ответил, — заметил один из шведских дворян. — Будем защищать город.
— До каких пор? — немедленно спросил Хенрик. — Пока не съедим последних лошадей? Пока не останется ни одного здорового человека? Я скажу вам то, о чём давно говорят мои рыцари. Если мы способны разбить Олафа, нужно выходить за ворота и давать ему сражение. Если не способны, то зачем ждать? Лучше сдаться сейчас, пока у нас ещё остались мечи и честь.
Эти слова вызвали возмущение среди шведов. Один из дворян заявил, что датчане слишком легко рассуждают о капитуляции, поскольку после поражения смогут вернуться в Сконе, тогда как шведам придётся отвечать перед Эриком за поддержку Кнута. Хенрик возразил, что Сконе тоже не останется в стороне от последствий войны и что его рыцари рискуют своими землями ничуть не меньше остальных. Перепалка вновь начала набирать силу, но король остановил её прежде, чем кто-либо успел вскочить.
— Хенрик задал правильный вопрос, — произнёс Кнут. — Можем ли мы разбить Олафа в открытом сражении? Давайте попробуем ответить на него, прежде чем обвинять друг друга в трусости.
Он повернулся к Ульфу и попросил назвать численность войска. Тот достал записи, подготовленные накануне, и сообщил, что в Уллерваде находится около десяти тысяч человек, включая датские отряды. Не все они были одинаково боеспособны: часть воинов страдала от болезней, многие получили ранения во время отступления, а состояние лошадей оставляло желать лучшего. Однако даже с учётом этих обстоятельств Кнут располагал значительной армией, способной защищать укрепления и, при необходимости, вести бой в поле.
— Десять тысяч, — повторил Хенрик. — Не так уж мало. И если мы продолжим сидеть здесь, через месяц их станет значительно меньше.
— А сколько у Морского волка? — спросил Кнут.
Ульф развёл руками.
— Точно неизвестно, государь. Но лагерь его огромен. Мы видим, что у него многочисленная конница, много пехоты и лучников. Кроме того, к нему присоединились люди Эрика и Биргера. Судя по тому, сколько места занимают их палатки и коновязи, противник имеет заметное численное преимущество.
— Насколько заметное? — не унимался Хенрик.
— Достаточное, чтобы нам не стоило рисковать всей армией.
Кнут некоторое время размышлял. Он хорошо помнил рассказы о французской кампании Морского волка. Олаф умел использовать конницу и лучников, не бросал войска в атаку без подготовки и, самое неприятное, редко позволял противнику навязать себе невыгодное сражение. Теперь он располагал ещё и шведскими союзниками, прекрасно знавшими местность.
— Предположим, — произнёс король, — мы завтра выведем за ворота все десять тысяч. Что сделает Олаф? Он отойдёт от своих укреплений и позволит нам разбить его войско по частям?
— Едва ли, — признал Ульф.
— Конечно, нет. Он выставит лучников, прикроет их пехотой и заставит нас атаковать. А когда наши люди увязнут в бою, ударит конницей. Мы можем причинить ему значительные потери, но вряд ли сумеем одержать победу. И даже если нам удастся оттеснить его передовые отряды, у него достаточно сил, чтобы продолжить сражение. У нас такого запаса нет.
— Значит, генеральное сражение исключается, — подвёл итог один из шведов.
— Пока да, — ответил Кнут. — Но это не означает, что мы должны бездействовать.
Король поднялся и подошёл к окну. За городскими стенами виднелись высокие деревянные сооружения, которые нортумбрийцы строили уже несколько недель. Пять осадных башен стояли почти готовыми, а дальше плотники собирали ещё несколько. Каждая представляла серьёзную угрозу для невысоких укреплений Уллервада.
— Есть ещё одно обстоятельство, о котором мы почти не говорили, — продолжил Кнут. — Что сейчас знают о нас в Уппсале? Что знают в Скаре, Сигтуне и других городах? Мы ушли на запад, и с тех пор от нас почти нет известий. Люди, вероятно, слышали, что Олаф преследует нашу армию, но знают ли они, что мы оказались заперты в Уллерваде? Сомневаюсь. Для большей части Швеции мы просто исчезли.
— Эрик наверняка распространяет свои вести, — заметил Ульф.
— Разумеется. И я почти уверен, что в его рассказах мы уже разбиты и обращены в бегство. Но одно дело — услышать от сторонников Эрика, что Кнут проигрывает войну, и совсем другое — узнать, что король с десятью тысячами воинов окружён в деревянном городе и нуждается в помощи. Пока никто не знает, где именно мы находимся и в каком положении оказались, ждать подкреплений бессмысленно.
Один из шведских дворян предложил отправить через Венерн нескольких гонцов. Кнут ответил, что подобные попытки уже предпринимались, но нет никакой уверенности, что посланники добрались до нужных людей. После действий Эрика и чёрных всадников Алтына многие землевладельцы на берегах озера предпочитали не связываться с осаждёнными. Даже те, кто сохранял верность Кнуту, опасались открыто помогать ему.
— Нам необходимо добиться хотя бы временного ослабления осады, — продолжил король. — Если удастся оттеснить Олафа от города, мы сможем вывести часть людей и отправить их на восток. Они доберутся до Уппсалы, сообщат, что произошло, и начнут собирать новое войско. В Швеции ещё достаточно людей, которые не желают возвращения Эрика. Но пока мы сидим здесь, они не знают, что им делать и куда идти.
— Вот это уже дело, — оживился Хенрик. — Значит, нужно ударить.
— Ударить, — согласился Кнут. — Но не всей армией.
Он указал на осадные сооружения.
— Пока Олаф готовится к штурму, он не отступит ни на шаг. Но если мы уничтожим его башни, ему придётся начинать работу заново. Возможно, он даже отведёт часть войск, чтобы перестроить позиции. Нам не обязательно разбивать его армию. Достаточно заставить его ослабить кольцо хотя бы на несколько дней.
— Вылазка, — произнёс Ульф.
— Именно.
Военачальники оживились. В отличие от предложения вывести всю армию в поле, внезапный удар по осадным сооружениям казался осуществимым. Хенрик сразу предложил атаковать ночью, но Кнут возразил, что в полной темноте люди могут потерять направление, перепутать свои отряды и не успеть вернуться к воротам. Гораздо лучше выбрать последние мгновения перед рассветом, когда ночная стража уже утомлена, а утреннюю смену ещё не успели полностью расставить.
— Сколько людей возьмём? — спросил Ульф.
— Только рыцарей, — ответил Кнут. — Самых опытных. Нам нужны люди, которые сумеют прорваться к башням, выдержать рукопашную схватку и отступить, не превращая отход в бегство.
— Пехота могла бы нести горючие материалы, — заметил один из шведов.
— Пехота будет защищать город. Мы не можем рисковать всеми сразу. Вылазка должна быть быстрой, а для этого нужны воины, привыкшие действовать самостоятельно и держать строй даже в беспорядочной схватке.
Решили отобрать несколько сотен рыцарей из шведских и датских отрядов. Оруженосцы должны были остаться в городе вместе с остальным гарнизоном. Рыцари отправлялись в бой пешими: между осадными сооружениями, рвами и заграждениями коням было бы трудно развернуться, а шум копыт мог заранее предупредить противника. Для поджога башен собирались использовать небольшие сосуды со смолой, пропитанную жиром паклю и заранее подготовленные факелы.
— Командовать вылазкой будет Ульф, — объявил Кнут. — Хенрик поведёт датчан. Шведских рыцарей разделим на два отряда. Первый ударит по ближайшим башням, второй прикроет отход. Если удастся уничтожить все пять — прекрасно. Если нет, постарайтесь сжечь хотя бы несколько. Но запомните: ваша задача не в том, чтобы искать славы в чужом лагере. Подожгли машины — возвращайтесь. Кто задержится, рискует остаться там навсегда.
— А если нортумбрийцы побегут? — спросил Хенрик.
— Не преследовать. Нам не нужно выиграть сражение, которое мы не собирались давать.
Датчанин усмехнулся.
— Ты словно боишься, что мы слишком увлечёмся победой.
— Я боюсь, что ты примешь первый успех за окончательную победу, — спокойно ответил Кнут. — А Морской волк только этого и ждёт.
Совет завершился поздно вечером. Кнут назначил вылазку через два дня, чтобы командиры успели отобрать людей, изучить расположение осадных сооружений и подготовить всё необходимое. Покидая дом, датские рыцари выглядели заметно оживлёнными. Наконец им предстояло заняться делом, ради которого они пришли в Швецию. Шведы были сдержаннее, но и среди них многие надеялись, что удачный удар заставит Олафа изменить свои планы.
Когда все разошлись, Ульф задержался.
— Государь, ты действительно думаешь, что мы сможем заставить Морского волка отступить?
— Не знаю. Но если мы ничего не предпримем, он точно не отступит.
— Даже если уничтожим башни, у него останутся люди, способные построить новые.
— Знаю. Но на это потребуется время. А время — единственное, что мы ещё можем попытаться выиграть.
Кнут помолчал и добавил:
— Если удастся открыть дорогу на восток, отправим туда не просто гонцов. Пусть уйдёт несколько сотен человек, достаточно сильный отряд, чтобы пробиться через сторонников Эрика. Они должны добраться до Уппсалы и начать собирать войско. Иначе никто не придёт нам на помощь.
Ульф кивнул, но по его лицу было видно, что надежды короля он не разделяет.
За день до вылазки Ульф лично осмотрел отобранных воинов. Среди них были люди, прошедшие не одну войну, участники прежних сражений Кнута и датские рыцари, хорошо знакомые с тяжёлой рукопашной схваткой. Почти все имели кольчуги, шлемы и добротные щиты. Многие предпочли мечам боевые топоры, которыми удобнее было разрушать деревянные конструкции и рубить верёвки. Несколько человек взяли короткие копья, чтобы прикрывать товарищей на подходах к осадным башням.
Хенрик Эббесен явился на смотр в полном вооружении. След от драки на пристани ещё не зажил, но датчанин держался так, словно ничего не произошло. Он долго разговаривал со своими рыцарями, затем подошёл к Ульфу.
— Хорошие люди. Если сумеем застать нортумбрийцев врасплох, башни будут гореть прежде, чем они успеют поднять тревогу.
— Если сумеем, — согласился Ульф. — Только не забывай, что у Морского волка есть люди, которые умеют воевать не хуже наших.
— Я об этом помню.
— Тогда помни и приказ короля. Никакого преследования. Никаких попыток прорваться к палаткам. Мы идём уничтожать машины.
Хенрик посмотрел на него с лёгкой усмешкой.
— Ты повторяешь это уже третий раз.
— Повторю и четвёртый, если понадобится.
Датчанин рассмеялся, но спорить не стал.
Вечером накануне вылазки Кнут поднялся на стену над главными воротами. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая воды Венерна в красноватые тона. Над нортумбрийским лагерем поднимались десятки столбов дыма, слышались отдалённые удары топоров и молотков. Плотники продолжали работать даже после заката, торопясь закончить новые осадные сооружения. Пять огромных деревянных башен возвышались над лагерем, словно готовые двинуться к стенам чудовища. За ними виднелись недостроенные каркасы ещё нескольких машин.
— Завтра они, вероятно, начнут придвигать башни ближе, — заметил подошедший Ульф.
— Возможно. Поэтому мы и должны ударить раньше.
— Люди готовы. Отдохнут до полуночи, затем начнут вооружаться. Перед рассветом откроем ворота.
Кнут кивнул. Некоторое время оба молчали, наблюдая за чужим лагерем.
— Ульф, если дело пойдёт плохо, не пытайся спасти всех. Лучше потерять сотню рыцарей, чем несколько сотен. Нам ещё предстоит защищать город.
— Понимаю, государь.
— И присматривай за Хенриком. Он храбр, но слишком любит доказывать это окружающим.
Ульф усмехнулся.
— Постараюсь вернуть его вместе с остальными.
Кнут положил руку ему на плечо.
— Возвращайся живым. Мне ещё понадобится человек, который умеет говорить неприятную правду.
Ульф поклонился и направился к лестнице. Король остался на стене один. Внизу постепенно затихал город, а за его пределами продолжала жить огромная армия Морского волка. Где-то среди палаток находился человек, который сумел загнать Кнута в эту западню и теперь терпеливо ждал, когда голод сделает за него остальную работу.
Кнут ещё раз посмотрел на осадные башни. Завтра на рассвете он собирался напомнить Олафу Ярославичу, что шведский король пока не побеждён.
