Попаданец к Салину: высокоточный пикировщик: а-ля «подумаем вместе»
4
Предисловие. ЧТО ЕСЛИ ПРИМЕНИТЬ ТОЧНЫЙ НО НЕДОСТАТОЧНО ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОЖНЫЙ -ПРОЩЕ ю-87??
Глава 1. Начало
Кабинет вождя встретил прохладой и густой тишиной. Иосиф Виссарионович Сталин медленно раскуривал трубку, не сводя тяжёлого, пронзительного взглядо с человека в странном, непривычном для 1934 года костюме. Чуть в стороне, напряжённо выпрямившись в кресле, сидел нарком обороны Климент Ворошилов. У окна переминался с ноги на ногу командующий ВВС РККА Яков Алкснис, листая разложенные на столе чертежи.
— Значит, утверждаете, что прилетели к нам из будущего, товарищ Серов? — негромко, с едва заметным грузинским акцентом произнёс Сталин. — И утверждаете, что наша авиация идёт не совсем туда?
— Именно так, товарищ Сталин, — твёрдо ответил попаданец. — Сейчас на дворе тридцать четвёртый год. Вы делаете ставку на скоростные бомбардировщики вроде СБ. Но я заклинаю вас: уже с тридцать седьмого года нам позарез нужна совершенно другая машина. Нам нужен пикирующий бомбардировщик.
Алкснис нахмурился, оторвавшись от бумаг:
— Товарищ Серов, у нас разрабатываются концепции пикирования. Но зачем строить специализированный самолёт, если горизонтальные бомбардировщики могут накрыть площадь?
— Товарищ Серов, у нас разрабатываются концепции пикирования. Но зачем строить специализированный самолёт, если горизонтальные бомбардировщики могут накрыть площадь?
— Площадь — да, но не цель! — Серов шагнул к столу, указывая на свои наброски. — В будущем американцы создадут палубный пикировщик SBD «Донтлесс». Его секрет — в уникальной механизации крыла. Особые перфорированные закрылки-тормоза позволяют ему пикировать под углом до 70–80 градусов на стабильной, контролируемой скорости. Самолёт не разгоняется до разрушения конструкции, у лётчика есть время прицелиться.
Серов обвёл присутствующих горящим взглядом:
— Понимаете ли вы, что это даёт? Пилот может атаковать танк врага прямо на марше, в движении! За счёт уникальной механизации крыла и гашения скорости лётчик успевает ювелирно корректировать прицеливание прямо по ходу маневра уклонения цели. Самолет буквально «стоит» в воздухе на пикировании. Пилот ловит в перекрестие маневрирующий танк и укладывает точно в него пятидесятикилограммовую авиабомбу. Прямое попадание пятидесяти килограммов фугаса гарантированно уничтожает любой самый тяжёлый танк! Обычный бомбардировщик сбросит сотню бомб с горизонтального полёта и промажет. Пикировщик положит одну, но точно в цель.
— Понимаете ли вы, что это даёт? Пилот может атаковать танк врага прямо на марше, в движении! За счёт уникальной механизации крыла и гашения скорости лётчик успевает ювелирно корректировать прицеливание прямо по ходу маневра уклонения цели. Самолет буквально «стоит» в воздухе на пикировании. Пилот ловит в перекрестие маневрирующий танк и укладывает точно в него пятидесятикилограммовую авиабомбу. Прямое попадание пятидесяти килограммов фугаса гарантированно уничтожает любой самый тяжёлый танк! Обычный бомбардировщик сбросит сотню бомб с горизонтального полёта и промажет. Пикировщик положит одну, но точно в цель.
Ворошилов недоверчиво хмыкнул, крутя усы:
— Красиво поёшь. Но танк движется, колонна рассредоточивается. Неужели такая точность возможна?
— Красиво поёшь. Но танк движется, колонна рассредоточивается. Неужели такая точность возможна?
— Более чем, Климент Ефремович! И я предлагаю наше, советское решение для этой машины, которое сделает её абсолютным оружием. Внутри фюзеляжа мы должны установить барабанный бомбосброс на 8 осколочно-фугасных бомб калибра 50 килограмм. Работает по принципу револьвера. При заходе на колонну барабан прокручивается, и бомбы одна за другой уходят по идеальной траектории прямо в пике. Понимаете? Один пикировщик за один вылет уничтожит ровно восемь танков! Восемь выстрелов — восемь уничтоженных бронированных машин врага. Полноценный разгром целой танковой роты силами одного звена!
Алкснис взволнованно зашагал по кабинету:
— Но советская промышленность… Потянем ли мы? Немцы ведь тоже не дураки.
— Но советская промышленность… Потянем ли мы? Немцы ведь тоже не дураки.
— Немцы прямо сейчас, используя американские наработки по пикировщику «Хок-75» фирмы «Кёртисс», который они активно изучают, вовсю секретно проектируют свой «Юнкерс-87». Знаменитую «Штуку». У них есть технологии, автоматика вывода. У нас этого в тридцать седьмом году не будет, мы не потянем такую сложную немецкую машину. А если мы попытаемся сделать ставку на двухмоторный скоростной самолёт — из него в итоге получится то, что у нас назовут Пе-2. Так вот, запомните: Пе-2 из-за своей высокой скорости и особенностей аэродинамики никогда не будет таким точным. Он слишком тяжёл и быстр на выводе, скорректировать удар по движущемуся танку он просто не успеет.
Сталин сделал глубокую затяжку, выпустил колечко дыма и посмотрел на Алксниса.
— Что скажешь, Яков?
— Что скажешь, Яков?
— Концепция механизированного крыла с тормозными щитками и револьверным барабаном выглядит невероятно эффективно, — осторожно ответил командующий ВВС. — Но один мотор, небольшая бомбовая нагрузка… Стоит ли ради этого перестраивать заводы?
— Стоит! Но есть ещё одно железное условие, — Серов посерьёзнел. — На пикировании, с тормозными щитками, самолёт станет уязвимым для вражеских истребителей. В моем будущем генералы совершат катастрофическую ошибку, посылая бомбардировщики одни. Я умоляю вас зафиксировать в уставах: любые действия пикирующей авиации должны осуществляться только под плотным, надёжным истребительным прикрытием. Истребители сопровождения должны расчищать небо, пока пикировщики бьют танки. Без прикрытия — ни одного вылета.
Сталин остановился у окна, глядя на кремлёвские стены. Прошло долгих две минуты. Наконец он повернулся, аккуратно постучал трубкой по пепельнице и посмотрел на притихшего Алксниса.
— Вот что, товарищ Алкснис. Создайте секретное конструкторское бюро. Привлеките лучших молодых инженеров — Сухого, Поликарпова, кого сочтёте нужным. Передайте им эти чертежи крыла с перфорацией и схему револьверного сброса. Товарищ Серов будет консультировать. Нам нужен этот «советский Донтлесс» в воздухе к тридцать седьмому году.
Вождь снова повернулся к попанцу, и в его глазах блеснул холодный, но заинтересованный огонёк:
— Восемь танков за вылет, говорите… Мы перепишем наши уставы и программы вооружения, товарищ Серов. Надеюсь, ваше будущее не соврало нам.
— Восемь танков за вылет, говорите… Мы перепишем наши уставы и программы вооружения, товарищ Серов. Надеюсь, ваше будущее не соврало нам.
В зашторенном кабинете наркомата тяжёлой промышленности пахло табачным дымом и чертёжной тушью. За длинным столом, заваленным схемами, графиками мощностей и эскизами, сидели лучшие умы авиапрома: конструкторы, инженеры и военные. Председательствовал Алкснис. Чуть поодаль, у доски с компоновочной схемой «советского Донтлесса», стоял попаданец Серов.
На повестке дня стоял жесткий вопрос: какой двигатель обеспечит пикировщику требуемые характеристики к тридцать седьмому году и какие узлы необходимы для точного удара.
— Товарищи, давайте смотреть правде в глаза, — Алкснис постучал карандашом по столу. — Нам нужен надёжный мотор воздушного охлаждения. «Звезда». Она живучее при обстреле с земли. Моторостроители предлагают три варианта: М-62, М-87 и перспективный М-88. Что скажет конструкторский отдел?
Один из инженеров поднялся, поправляя очки:
— М-87 и М-88 — это двухрядные звёзды, развивающие отличную мощность, до тысячи лошадиных сил и более. Но товарищи, давайте снимем розовые очки! Тридцать четвёртый год на дворе. М-87 ещё сырой, его доводка затянется, а М-88 и вовсе существует только в чертежах и ранних прототипах. Мы замучаемся с их перегревом, дефектами редукторов и детскими болезнями. Если мы заложим машину под них, к тридцать седьмому году у нас не будет серийного самолёта.
— М-87 и М-88 — это двухрядные звёзды, развивающие отличную мощность, до тысячи лошадиных сил и более. Но товарищи, давайте снимем розовые очки! Тридцать четвёртый год на дворе. М-87 ещё сырой, его доводка затянется, а М-88 и вовсе существует только в чертежах и ранних прототипах. Мы замучаемся с их перегревом, дефектами редукторов и детскими болезнями. Если мы заложим машину под них, к тридцать седьмому году у нас не будет серийного самолёта.
— Совершенно верно, — подхватил Серов, сделав шаг вперёд. — М-87 и М-88 завяжут нам руки. Они сложные в производстве и капризные. А вот М-62 — это идеальный выбор. Это глубокая модернизация М-25, лицензионного «Райт-Циклона», который наши заводы уже осваивают. М-62 выдаст около 800–850 лошадиных сил, он однорядный, простой, понятный рабочим и, главное, исключительно надёжный. Для одномоторного пикировщика весом около трёх с половиной тонн его мощности хватит с головой, чтобы тащить наш внутренний барабан на 8 бомб и сохранять отличную управляемость. Строить планер нужно только под М-62.
Алкснис сделал пометку в блокноте и кивнул:
— Разумно. Синица в руках лучше журавля в чертежах. Запишем: базовым мотором утвердить М-62. Теперь к устройствам. Товарищ Серов, планер с перфорированными щитками и барабаном — это основа. Но вы упоминали, что американский оригинал обладает целым комплексом оборудования для точности. Что нам жизненно необходимо скопировать или разработать?
— Разумно. Синица в руках лучше журавля в чертежах. Запишем: базовым мотором утвердить М-62. Теперь к устройствам. Товарищ Серов, планер с перфорированными щитками и барабаном — это основа. Но вы упоминали, что американский оригинал обладает целым комплексом оборудования для точности. Что нам жизненно необходимо скопировать или разработать?
Серов повернулся к доске и мелом вывел цифру «1».
— Товарищи, без этих четырёх устройств пикировщик превратится в обычную «слепую» машину.
- 1. Механический телескопический прицел (типа американского 3-кратного телескопа «M7»): Горизонтальные коллиматорные прицелы в пике бесполезны. Лётчику нужен мощный оптический телескоп, проходящий сквозь козырёк кабины прямо по продольной оси. На пикировании под 70 градусов пилот должен видеть маневрирующий танк крупно, прямо перед собой, чтобы ювелирно корректировать траекторию самолёта элеронами и рулями.
- 2. Автоматический автомат вывода из пике (связанный с высотомером): На выводе из крутого пике лётчик испытывает колоссальные перегрузки, кровь отливает от головы, на секунды наступает «чёрная пелена» — пилот слепнет и может потерять сознание. Прибор должен автоматически перекладывать триммеры руля высоты на вывод, едва самолёт пересечёт заданную высоту сброса. Без этого мы побьём машины о землю.
- 3. Бортовой авиационный радиопеленгатор (радиокомпас): Наш пикировщик — это фронтовой хищник. Ему придётся работать в глубоком тактическом тылу врага, громя резервы. Возвращаться назад на малой высоте без ориентиров — огромный риск. Радиокомпас позволит пилотам выходить точно на свои аэродромы по приводным радиостанциям в любую погоду.
- 4. Складывающийся подфюзеляжный пилон-трапеция (для центрального сброса): Хотя наш главный козырь — внутренний барабан на 8 пятидесятикилограммовых бомб для уничтожения танков, самолёт должен быть универсальным. Если нам прикажут разбомбить тяжёлый мост или крейсер, потребуется тяжёлая бомба в 250 или 500 кг. При пикировании такая бомба, сорвавшись с обычного замка, разнесёт собственный пропеллер. Трапеция в момент сброса принудительно отклоняет бомбу вниз и вперёд, выводя её за радиус вращения винта.
В кабине на секунду воцарилась тишина, прерываемая лишь скрипом карандашей инженеров, зарисовывающих схему трапеции.
— Чёрт возьми, а ведь это комплексно продуманная машина! — Алкснис восхищённо хлопнул ладонью по столу. — Трапеция решает проблему тяжёлого калибра, а автомат вывода сбережёт пилотов. Товарищи конструкторы, никаких «авось». М-62, перфорированные закрылки, барабан и эти четыре узла. Включаем в жесткое техническое задание для ЦКБ. Работать день и ночь. Через три года эта машина должна громить полигонные мишени!
1. Секретный полигон под Москвой. Лето 1936 года
Грохот восьмицилиндрового компрессора надрывал уши, но в цеху ЦКБ-29 его мало кто замечал. Вокруг распластанного фюзеляжа опытного самолёта, получившего шифр ПБ-1 («Пикирующий Бомбардировщик первый»), толпились инженеры. В воздухе висел густой мат, смешанный с запахом авиационного бензина и фрезерного масла.
— Заклинило! Снова заклинило, черт бы его драл! — главный конструктор узла, бледный от бессонных ночей, со злостью швырнул гаечный ключ на бетонный пол.
Внутри макета бомбоотсека глухо провернулся массивный стальной барабан. На третьем гнезде револьверный механизм намертво встал. Стокилограммовая имитация бомбовой нагрузки застряла между направляющими. До показа самолёта Сталину и Алкснису оставалось трое суток.
Серов, одетый в промасленный комбинезон, протиснулся сквозь толпу инженеров и заглянул внутрь фюзеляжа.
— Товарищи, вы совершаете классическую ошибку для тридцатых годов, — спокойно сказал попаданец. — Вы рассчитываете фиксатор барабана по статической схеме. Но при пикировании под углом 75 градусов на машину действуют колоссальные вибрации и меняющийся вектор перегрузки. Бомбу в гнезде перекашивает по продольной оси. Она зажимает стопорный зуб.
— И что ты предлагаешь, Серов? Переделывать весь редуктор? Это месяц работы! — в отчаянии воскликнул инженер.
— Нет. Нужен не жесткий зуб, а роликовый отсекатель с эксцентриком и скользящие боковые направляющие с текстолитовыми накладками. Бомба должна не просто падать под собственным весом, её в момент проворота барабана должен выталкивать пружинный толкатель-вышибной узел. Сила тяжести в пике — плохой помощник, её компенсирует центробежная сила.
Конструкторы замерли. Главный инженер быстро набросал схему на клочке синьки, глаза его округлились:
— Гениально… Перекос уйдет на ролики, а вышибной узел вытолкнет бомбу вопреки любой болтанке! Товарищи, к станкам! Модернизируем фиксаторы!
— Гениально… Перекос уйдет на ролики, а вышибной узел вытолкнет бомбу вопреки любой болтанке! Товарищи, к станкам! Модернизируем фиксаторы!
Через три дня на подмосковном полигоне стояла звенящая тишина. На правительственной трибуне, заложив руку за борт шинели, стоял Иосиф Виссарионович Сталин. Рядом напряжённо курил Алкснис.
Далеко в небе послышался плотный, утробный рокот мотора М-62. Серебристый моноплан с характерными перфорированными закрылками под крыльями стремительно набирал высоту. На земле, привязанный тросом к грузовику, на полной скорости двигался макет трофейного танка.
— Идёт в атаку, — тихо произнёс Алкснис.
ПБ-1 резко, буквально перевалившись через крыло, завалился в крутое пике. Угол был страшным — почти 80 градусов. Послышался характерный, леденящий душу свист воздуха сквозь перфорацию тормозных щитков. Самолёт словно завис на невидимой нити, плавно, ювелирно корректируя курс вслед за дергающимся в сторону макетом танка. Лётчик-испытатель сквозь трёхкратный телескопический прицел чётко видел крест на броне.
Хлопок! Из брюха самолёта с интервалом в доли секунды начали вылетать пятидесятикилограммовые учебные бомбы. Барабан внутри фюзеляжа отщелкивал их как гигантский револьвер.
Один, два, три, четыре…
Земля вокруг движущейся мишени зафонтанировала взрывами. Пятая бомба с грохотом разнесла макет башни в щепки, а шестая и седьмая превратили остатки тележки в пылающий хлам. Автомат вывода, поймав нужную высоту, сам переложил триммеры. Самолёт, тяжело прогнув крылья, плавно вышел в горизонт у самой земли и свечой ушёл в небо.
Сталин медленно вынул трубку изо рта. На его лице впервые за день появилась едва заметная, одобрительная улыбка.
— Хорошая машина, товарищ Алкснис. Восемь бомб — восемь попаданий. Начинайте серийное производство на тридцать девятом заводе. Немедленно.
2. Огненный крест Халхин-Гола. Август 1939 года
Капитан Исиро Танака гордился своим средним танком Тип 97 «Чи-Ха». Для Квантунской армии эта тринадцатитонная машина с 57-мм пушкой была вершиной инженерной мысли. Танака сидел в командирской башенке, глядя через смотровые щели на бескрайнюю, выжженную солнцем монгольскую степь в районе реки Халхин-Гол. Его танковая рота выдвигалась к передовой, чтобы нанести решающий удар по советским позициям.
— Эти русские умеют только стрелять из артиллерии, — процедил Танака сквозь зубы своему механику-водителю. — Их танки быстры, но наша броня и дух Бусидо сильнее. Скоро мы сбросим их в реку.
Вдруг рация в шлемофоне затрещала.
— Воздух! Русские самолёты! — закричал командир замыкающего танка.
— Воздух! Русские самолёты! — закричал командир замыкающего танка.
Танака взглянул вверх. Высоко в пронзительно-синем небе шла девятка краснозвёздных машин. «Обычные скоростные СБ, — подумал капитан с усмешкой. — Сейчас сбросят свои бомбы по площади и промажут, а наши зенитки и истребители «Накадзима» Ki-27 разнесут их в щепки».
Но японские истребители даже не успели приблизиться. Из облаков, как коршуны, на них свалились советские И-16 «Ишачки». Завязалась бешеная собачья свалка. Советские истребители намертво связали японцев боем, полностью расчистив пространство под собой. Железное правило Серова работало: ни одного вылета без плотного прикрытия.
И тут девятка советских бомбардировщиков разделилась. Танака с ужасом увидел, что это были не СБ. Это были одномоторные, хищные машины с короткими толстыми крыльями.
— Рассредоточиться! Врассыпную! — закричал Танака в ларингофон.
Но было поздно. Ведущий советский пикировщик ПБ-1, за штурвалом которого сидел один из лучших выпускников Липецкой школы, перевернулся через крыло и пошёл строго вертикально вниз — прямо на танк Танаки. Под крыльями самолёта раскрылись перфорированные щитки. В воздухе раздался жуткий, воющий свист, от которого кровь стыла в жилах.
Танака видел, как самолёт стремительно растёт в размерах. Капитан приказал механику совершить резкий зигзаг, бросая «Чи-Ха» из стороны в сторону по песчаным барханам. Танк ревел мотором, уходя влево, затем резко вправо.
Но русский пилот не терял цель. Благодаря механизации крыла, его самолёт не нёсся к земле мёртвым камнем. Он контролируемо скользил в воздухе. Лётчик через оптический телескоп «М7» видел каждое движение японского танка. Корректируя наклон элеронами, он удерживал перекрестие точно на моторном отсеке машины Танаки.
Высота 600 метров. Пилот нажал на гашетку сброса.
Внутри фюзеляжа ПБ-1 глухо щелкнул револьверный барабан. Пятидесятикилограммовая фугасная бомба вылетела из отсека, подталкиваемая пружинным вышибным механизмом, и по идеальной прямой полетела вниз.
Капитан Танака успел лишь увидеть, как от пикировщика отделилась чёрная точка. Через секунду страшный удар потряс «Чи-Ха». 25 килограммов советской взрывчатки рванули в 10 метрах. Броня японского танка лопнула, как яичная скорлупа. Взрыв сорвал многотонную башню и отбросил её на десяток метров, мгновенно превратив гордость Квантунской армии в пылающий костёр.
А советский пикировщик, автоматически выведенный приборами из пике, уже проносился над землёй. Барабан внутри его фюзеляжа провернулся дальше.
Второй щелчок — взлетел на воздух танк лейтенанта Сато.
Третий щелчок — разнесло бронеавтомобиль разведки.
Четвёртый, пятый, шестой…
Третий щелчок — разнесло бронеавтомобиль разведки.
Четвёртый, пятый, шестой…
Один единственный самолёт за один заход, методично штампуя удары из своего револьверного отсека, сжёг всю передовую линию танковой роты Танаки. Восемь идеальных крутых пике — восемь уничтоженных бронированных целей. Остатки японской колонны в панике разворачивались, но над ними уже заходили на цель остальные восемь пикировщиков ПБ-1 под надёжной охраной кружащих выше «Ишаков».
Описание. Глава 2
Совершенно секретно
Экземпляр единственный
Наркомат оборонной промышленности СССР
Управление военно-воздушных сил РККА
Экземпляр единственный
Наркомат оборонной промышленности СССР
Управление военно-воздушных сил РККА
Краткое техническое описание и летные характеристики войскового фронтового пикирующего бомбардировщика ПБ-1
Самолет ПБ-1 представляет собой цельнометаллический одномоторный свободнонесущий низкоплан с экипажем из двух человек — летчика и стрелка-радиста. Основным назначением машины является нанесение точечных бомбовых ударов по малоразмерным подвижным и неподвижным целям из крутого пикирования под углами до 80 градусов. Главной конструктивной особенностью самолета является применение крыла с перфорированными тормозными закрылками, обеспечивающими стабилизацию скорости пикирования на уровне не более 350 километров в час, что дает пилоту возможность корректировать прицеливание с помощью оптического телескопа вплоть до момента сброса.
Технический паспорт базового варианта самолета образца 1937 года
Год принятия на вооружение и начала серийного производства — 1937 год.
Тип силовой установки — один поршневой девятицилиндровый двигатель воздушного охлаждения М-62 мощностью 850 лошадиных сил.
Максимальная скорость в горизонтальном полете на расчетной высоте — 390 километров в час.
Крейсерская скорость — 310 километров в час.
Практическая дальность полета с полной бомбовой нагручкой — 1100 километров.
Практический потолок — 8200 метров.
Основное внутреннее бомбовое вооружение — револьверная механизированная кассетная установка барабанного типа, вмещающая 8 осколочно-фугасных авиабомб калибра 50 килограмм. Выброс бомб производится поочередно, по одной штуке за один заход на цель, с помощью принудительного пружинного выталкивателя.
Альтернативное внешнее бомбовое вооружение — подфюзеляжная отклоняющаяся трапеция для подвески одной авиабомбы калибра 250 или 500 килограмм.
Стрелковое оборонительное вооружение — один пулемет ШКАС калибра 7,62 миллиметра на турельной установке в задней кабине стрелка-радиста для защиты задней-верхней полусферы. На данном этапе защита нижней полусферы отсутствует.
Наступательное стрелковое вооружение — два синхронных пулемета ШКАС калибра 7,62 миллиметра в носовой части фюзеляжа для стрельбы вперед через воздушный винт.
Специальное оборудование — трехкратный оптический прицел телескопического типа М7, автомат вывода из пикирования по сигналам барометрического высотомера, бортовой радиокомпас.
Тип силовой установки — один поршневой девятицилиндровый двигатель воздушного охлаждения М-62 мощностью 850 лошадиных сил.
Максимальная скорость в горизонтальном полете на расчетной высоте — 390 километров в час.
Крейсерская скорость — 310 километров в час.
Практическая дальность полета с полной бомбовой нагручкой — 1100 километров.
Практический потолок — 8200 метров.
Основное внутреннее бомбовое вооружение — револьверная механизированная кассетная установка барабанного типа, вмещающая 8 осколочно-фугасных авиабомб калибра 50 килограмм. Выброс бомб производится поочередно, по одной штуке за один заход на цель, с помощью принудительного пружинного выталкивателя.
Альтернативное внешнее бомбовое вооружение — подфюзеляжная отклоняющаяся трапеция для подвески одной авиабомбы калибра 250 или 500 килограмм.
Стрелковое оборонительное вооружение — один пулемет ШКАС калибра 7,62 миллиметра на турельной установке в задней кабине стрелка-радиста для защиты задней-верхней полусферы. На данном этапе защита нижней полусферы отсутствует.
Наступательное стрелковое вооружение — два синхронных пулемета ШКАС калибра 7,62 миллиметра в носовой части фюзеляжа для стрельбы вперед через воздушный винт.
Специальное оборудование — трехкратный оптический прицел телескопического типа М7, автомат вывода из пикирования по сигналам барометрического высотомера, бортовой радиокомпас.
Технический паспорт модифицированного варианта самолета образца 1940 года
Год начала серийного производства новой модификации — 1940 год.
Тип силовой установки — один двухрядный четырнадцатицилиндровый двигатель воздушного охлаждения М-82 мощностью 1700 лошадиных сил.
Максимальная скорость в горизонтальном полете на расчетной высоте — 485 километров в час.
Крейсерская скорость — 380 километров в час.
Практическая дальность полета — 1350 километров.
Практический потолок — 9400 метров.
Изменения в оборонительном вооружении — ввиду изменившегося характера воздушных боев и усиления истребительной авиации вероятного противника, с 1940 года оборонительное вооружение задней кабины кардинально переработано. Защита возложена на два крупнокалиберных пулемета УБ калибра 12,7 миллиметра. Первый пулемет УБ установлен на модернизированной верхней турели для защиты направления вверх-сзади. Второй пулемет УБ размещен в специальной подфюзеляжной кинжальной люковой установке для защиты направления вниз-сзади. Обе огневые точки — как верхняя, так и нижняя — поочередно обслуживаются одним человеком, стрелком-радистом, из его кабины.
Бомбовое вооружение варианта 1940 года полностью сохраняет базовую внутреннюю схему с револьверным барабаном на 8 бомб, однако усиленная конструкция лонжеронов крыла позволила добавить два наружных подкрыльевых узла для дополнительных бомб калибра 100 килограмм.
Тип силовой установки — один двухрядный четырнадцатицилиндровый двигатель воздушного охлаждения М-82 мощностью 1700 лошадиных сил.
Максимальная скорость в горизонтальном полете на расчетной высоте — 485 километров в час.
Крейсерская скорость — 380 километров в час.
Практическая дальность полета — 1350 километров.
Практический потолок — 9400 метров.
Изменения в оборонительном вооружении — ввиду изменившегося характера воздушных боев и усиления истребительной авиации вероятного противника, с 1940 года оборонительное вооружение задней кабины кардинально переработано. Защита возложена на два крупнокалиберных пулемета УБ калибра 12,7 миллиметра. Первый пулемет УБ установлен на модернизированной верхней турели для защиты направления вверх-сзади. Второй пулемет УБ размещен в специальной подфюзеляжной кинжальной люковой установке для защиты направления вниз-сзади. Обе огневые точки — как верхняя, так и нижняя — поочередно обслуживаются одним человеком, стрелком-радистом, из его кабины.
Бомбовое вооружение варианта 1940 года полностью сохраняет базовую внутреннюю схему с револьверным барабаном на 8 бомб, однако усиленная конструкция лонжеронов крыла позволила добавить два наружных подкрыльевых узла для дополнительных бомб калибра 100 килограмм.
Машина рекомендована к крупносерийному производству на авиационных заводах рассредоточенного типа. Применение самолетов ПБ-1 без истребительного сопровождения категорически запрещается действующими наставлениями ВВС РККА.
Глава 3
Небо над Белоруссией в июне сорок первого года полыхало. Девятка обновленных пикировщиков ПБ-1 образца сорокового года шла на высоте трех тысяч метров под мощным гулом семнадцатисотсильных двигателей М-82. Их целью была немецкая танковая переправа через реку. Выше, над ними, с ревом кружила плотная группа сопровождения — советские истребители намертво сцепились в яростной собачьей свалке с передовым дозором Люфтваффе. Нашу эскадрилью прикрывали по всем правилам, но врагов оказалось слишком много. Целая эскадра «Мессершмиттов» Bf-109 прорезала облака, и несколько пар желтоносых хищников смогли прорваться сквозь заслон, устремившись прямо к советским пикировщикам.
В кабине ведущего ПБ-1 стрелок-радист старшина Алексей Быков прильнул к окулярам. В наушниках шлемофона раздался напряженный голос командира эскадрильи:
— Быков, сзади-сверху пара! Не подпускай!
Алексей мгновенно развернул тяжелый крупнокалиберный пулемет УБ на верхней турели. Ведущий «Мессершмитт», рассчитывая на легкую добычу, заходил с превышения. Быков поймал силуэт врага в прицел и нажал на гашетку. Полудюймовые бронебойно-зажигательные пули УБ с грохотом полоснули по воздуху, и немец, не ожидавший встретить плотный огонь крупного калибра, резко отвалил в сторону, оставляя за собой шлейф дыма.
Но вторая пара «Мессеров» нырнула вниз, заходя в мертвую зону под хвостом, чтобы безнаказанно расстрелять брюхо пикировщика.
— Командир, кручусь вниз! — крикнул Быков.
Алексей бросил верхнюю турель, упал на живот к подфюзеляжному кинжальному пулемету и прильнул к нижнему перископическому прицелу. В оптике стремительно рос силуэт «Мессершмитта». Быков хладнокровно довернул нижний пулемет УБ и выдал длинную, злую очередь прямо в лоб атакующему врагу. Тяжелые пули легко прошили фонарь немецкого истребителя и разворотили капот его двигателя. Немец резко клюнул носом и камнем пошел к земле, а его ведомый в панике рванул ручку на себя. Благодаря двум тяжелым пулеметам УБ, поочередно обслуживаемым одним стрелком, пикировщики отбили атаку и вышли точно на цель.
Перед ними раскинулась река, забитая немецкой техникой. Командир эскадрильи завалил машину на крыло, уходя в крутое, восьмидесятиградусное пике. Под крыльями сработали перфорированные закрылки, удерживая тяжелую машину на стабильном курсе, а мощный мотор М-82 уверенно вытягивал пикировщик на нужную траекторию. Пилот через оптический телескоп поймал в прицел головной танк прямо на понтоне.
Хлопок! Первая пятидесятикилограммовая бомба вылетела из отсека, подталкиваемая пружинным вышибным механизмом, и разнесла головную бронемашину в щепки. Автомат вывода тут же рванул штурвал на себя, уводя самолет в небо на боевой разворот, пока револьверный механизм внутри фюзеляжа с глухим щелчком подавал следующую бомбу.
Один за другим советские пикировщики конвейером заходили в пике, каждый раз выбирая новую цель. Летчики работали как снайперы с револьверами.
Второй заход — и тяжелый немецкий танк у берега раскалывается пополам от точного попадания фугаса.
Третий заход — взрывается заправщик, заливая переправу горючим.
Четвертый, пятый, шестой…Самолеты методично, заход за заходом, расстреливали колонну своими бомбовыми барабанами. Восемь раздельных, идеальных крутых пике от каждой машины — и передовая танковая группа врага превратилась в пылающее месиво из искореженного металла и развороченных понтонов. Переправа была полностью уничтожена, а уцелевшие немецкие танки в панике попятились назад, увязая в прибрежном песке под дымным белорусским небом. На этом немецкий прорыв на данном участке был окончательно завершен.
В кабине ведущего ПБ-1 стрелок-радист старшина Алексей Быков прильнул к окулярам. В наушниках шлемофона раздался напряженный голос командира эскадрильи:
— Быков, сзади-сверху пара! Не подпускай!
Алексей мгновенно развернул тяжелый крупнокалиберный пулемет УБ на верхней турели. Ведущий «Мессершмитт», рассчитывая на легкую добычу, заходил с превышения. Быков поймал силуэт врага в прицел и нажал на гашетку. Полудюймовые бронебойно-зажигательные пули УБ с грохотом полоснули по воздуху, и немец, не ожидавший встретить плотный огонь крупного калибра, резко отвалил в сторону, оставляя за собой шлейф дыма.
Но вторая пара «Мессеров» нырнула вниз, заходя в мертвую зону под хвостом, чтобы безнаказанно расстрелять брюхо пикировщика.
— Командир, кручусь вниз! — крикнул Быков.
Алексей бросил верхнюю турель, упал на живот к подфюзеляжному кинжальному пулемету и прильнул к нижнему перископическому прицелу. В оптике стремительно рос силуэт «Мессершмитта». Быков хладнокровно довернул нижний пулемет УБ и выдал длинную, злую очередь прямо в лоб атакующему врагу. Тяжелые пули легко прошили фонарь немецкого истребителя и разворотили капот его двигателя. Немец резко клюнул носом и камнем пошел к земле, а его ведомый в панике рванул ручку на себя. Благодаря двум тяжелым пулеметам УБ, поочередно обслуживаемым одним стрелком, пикировщики отбили атаку и вышли точно на цель.
Перед ними раскинулась река, забитая немецкой техникой. Командир эскадрильи завалил машину на крыло, уходя в крутое, восьмидесятиградусное пике. Под крыльями сработали перфорированные закрылки, удерживая тяжелую машину на стабильном курсе, а мощный мотор М-82 уверенно вытягивал пикировщик на нужную траекторию. Пилот через оптический телескоп поймал в прицел головной танк прямо на понтоне.
Хлопок! Первая пятидесятикилограммовая бомба вылетела из отсека, подталкиваемая пружинным вышибным механизмом, и разнесла головную бронемашину в щепки. Автомат вывода тут же рванул штурвал на себя, уводя самолет в небо на боевой разворот, пока револьверный механизм внутри фюзеляжа с глухим щелчком подавал следующую бомбу.
Один за другим советские пикировщики конвейером заходили в пике, каждый раз выбирая новую цель. Летчики работали как снайперы с револьверами.
Второй заход — и тяжелый немецкий танк у берега раскалывается пополам от точного попадания фугаса.
Третий заход — взрывается заправщик, заливая переправу горючим.
Четвертый, пятый, шестой…Самолеты методично, заход за заходом, расстреливали колонну своими бомбовыми барабанами. Восемь раздельных, идеальных крутых пике от каждой машины — и передовая танковая группа врага превратилась в пылающее месиво из искореженного металла и развороченных понтонов. Переправа была полностью уничтожена, а уцелевшие немецкие танки в панике попятились назад, увязая в прибрежном песке под дымным белорусским небом. На этом немецкий прорыв на данном участке был окончательно завершен.
Добивая в логове врага . Глава 4
Апрель сорок пятого года. Балтийское море у военно-морской базы Пиллау кипело от разрывов. Немецкая группировка, прижатая к воде на косе Фриш-Нерунг, отчаянно пыталась эвакуировать остатки войск. На горизонте, под хмурым свинцовым небом, растянулся конвой: тяжелогруженые самоходные баржи, быстроходные десантные баржи, транспорты и юркие сторожевики охраны.
Высоко над морем, на четырех тысячах метров, шел полк пикировщиков ПБ-1. Мощнейшие тысячавосьмисотпятидесятисильные двигатели АШ-82ФН с непосредственным впрыском топлива, которые советские заводы к этому времени уже массово выпускали, оглушительно ревели, неся машины сквозь облака. Выше, надежным щитом, кружили истребители Ла-7 сопровождения — железный закон плотного прикрытия соблюдался свято даже в самые последние дни войны.
Капитан советских ВВС, ведущий первой девятки, через оптический телескоп М7 разглядывал пенные кильватерные следы внизу. Вся акватория была усеяна судами.
— Полковой, я тридцать первый. Захожу на головную десантную баржу, — скомандовал он в ларингофон.
Пикировщик резко перевернулся через крыло и пошел по отвесной прямой вниз — под углом в 80 градусов, прямо в ад. Тотчас под крыльями раскрылись перфорированные тормозные закрылки. Воздух со страшным, леденящим душу свистом хлынул сквозь отверстия щитков. Тяжелая машина словно повисла на невидимых растяжках, давая пилоту драгоценные секунды для ювелирной корректировки курса.
Небо вокруг пикировщиков мгновенно расцвело тысячами огненных брызг. Немецкие сторожевики и зенитные батареи с берега открыли шквальный огонь. Эрликоны и тридцатисемимиллиметровые автоматы Люфтваффе создали сплошную стену из трассирующих снарядов. От разрывов самолет швыряло из стороны в сторону, но летчик мертвой хваткой держал штурвал, ловя маневрирующую немецкую баржу точно в перекрестие прицела.
Высота 500 метров. Хлопок! Из брюха самолета, вытолкнутая пружинным механизмом, ушла первая пятидесятикилограммовая бомба. Автомат вывода тут же рванул ручку на себя, вытягивая машину из страшной перегрузки, пока револьверный барабан внутри фюзеляжа с глухим щелчком подавал к люку следующий снаряд. Бомба ударила точно в ходовую рубку баржи. Взрыв разворотил судно, и оно, охваченное пламенем, стало быстро оседать на нос.
Советские пикировщики работали как конвейер смерти. Санитарные и десантные суда немцев уклонялись, бросались в зигзаги, но ПБ-1 снайперски ловили их в каждом новом пике.
Второй заход — бомба разносит корму сторожевого катера.
Третий заход — взлетает на воздух самоходный плашкоут, забитый пехотой.
Четвертый, пятый, шестой… Револьверные отсеки методично опустошались, превращая немецкий конвой в горящее кладбище.
Но зенитный огонь у Пиллау был смертоносным. Очередная волна пикировщиков пошла в атаку сквозь сплошную стену разрывов. Замыкающий в звене ПБ-1 с бортовым номером двенадцать только начал свое третье пикирование, выбрав целью крупный буксир. Летчик уже ловил цель в оптику, когда тяжелый снаряд немецкой береговой зенитки разорвался прямо под капотом мотора АШ-82ФН.
Удар был страшной силы. Мощная двухрядная звезда двигателя мгновенно разлетелась на куски, фюзеляж окутало густым черным пламенем. Из пробитых баков хлынул бензин, превращая самолет в летящий факел. Осколки зенитного снаряда насквозь прошили кабину, перебив управление.
— Командир! Горю! Управление не отвечает! — успел прокричать в рацию стрелок-радист, отстреливаясь из верхней турели УБ по береговым точкам до последнего вздоха.
Охваченный пламенем ПБ-1 потерял скорость, завалился набок и, оставляя за собой длинный шлейф жирного черного дыма, камнем рухнул в холодные свинцовые воды Балтийского моря. Огромный столб брызг и огня поднялся над местом падения, навсегда похоронив экипажен в морской пучине.
Но гибель товарищей не остановила полк. Оставшиеся пикировщики яростно довершили разгром. Восемь бомб из каждого револьверного барабана нашли свои цели. К исходу дня немецкий конвой у Пиллау перестал существововать — десятки мелких судов и барж догорали на воде или ушли на дно. Эра этих уникальных снайперских машин, начавшаяся в кабинете Сталина в тридцать четвертом году, победоносно завершалась здесь, у самого логова врага. На этом в истории ПБ-1 была поставлена окончательная точка.
Высоко над морем, на четырех тысячах метров, шел полк пикировщиков ПБ-1. Мощнейшие тысячавосьмисотпятидесятисильные двигатели АШ-82ФН с непосредственным впрыском топлива, которые советские заводы к этому времени уже массово выпускали, оглушительно ревели, неся машины сквозь облака. Выше, надежным щитом, кружили истребители Ла-7 сопровождения — железный закон плотного прикрытия соблюдался свято даже в самые последние дни войны.
Капитан советских ВВС, ведущий первой девятки, через оптический телескоп М7 разглядывал пенные кильватерные следы внизу. Вся акватория была усеяна судами.
— Полковой, я тридцать первый. Захожу на головную десантную баржу, — скомандовал он в ларингофон.
Пикировщик резко перевернулся через крыло и пошел по отвесной прямой вниз — под углом в 80 градусов, прямо в ад. Тотчас под крыльями раскрылись перфорированные тормозные закрылки. Воздух со страшным, леденящим душу свистом хлынул сквозь отверстия щитков. Тяжелая машина словно повисла на невидимых растяжках, давая пилоту драгоценные секунды для ювелирной корректировки курса.
Небо вокруг пикировщиков мгновенно расцвело тысячами огненных брызг. Немецкие сторожевики и зенитные батареи с берега открыли шквальный огонь. Эрликоны и тридцатисемимиллиметровые автоматы Люфтваффе создали сплошную стену из трассирующих снарядов. От разрывов самолет швыряло из стороны в сторону, но летчик мертвой хваткой держал штурвал, ловя маневрирующую немецкую баржу точно в перекрестие прицела.
Высота 500 метров. Хлопок! Из брюха самолета, вытолкнутая пружинным механизмом, ушла первая пятидесятикилограммовая бомба. Автомат вывода тут же рванул ручку на себя, вытягивая машину из страшной перегрузки, пока револьверный барабан внутри фюзеляжа с глухим щелчком подавал к люку следующий снаряд. Бомба ударила точно в ходовую рубку баржи. Взрыв разворотил судно, и оно, охваченное пламенем, стало быстро оседать на нос.
Советские пикировщики работали как конвейер смерти. Санитарные и десантные суда немцев уклонялись, бросались в зигзаги, но ПБ-1 снайперски ловили их в каждом новом пике.
Второй заход — бомба разносит корму сторожевого катера.
Третий заход — взлетает на воздух самоходный плашкоут, забитый пехотой.
Четвертый, пятый, шестой… Револьверные отсеки методично опустошались, превращая немецкий конвой в горящее кладбище.
Но зенитный огонь у Пиллау был смертоносным. Очередная волна пикировщиков пошла в атаку сквозь сплошную стену разрывов. Замыкающий в звене ПБ-1 с бортовым номером двенадцать только начал свое третье пикирование, выбрав целью крупный буксир. Летчик уже ловил цель в оптику, когда тяжелый снаряд немецкой береговой зенитки разорвался прямо под капотом мотора АШ-82ФН.
Удар был страшной силы. Мощная двухрядная звезда двигателя мгновенно разлетелась на куски, фюзеляж окутало густым черным пламенем. Из пробитых баков хлынул бензин, превращая самолет в летящий факел. Осколки зенитного снаряда насквозь прошили кабину, перебив управление.
— Командир! Горю! Управление не отвечает! — успел прокричать в рацию стрелок-радист, отстреливаясь из верхней турели УБ по береговым точкам до последнего вздоха.
Охваченный пламенем ПБ-1 потерял скорость, завалился набок и, оставляя за собой длинный шлейф жирного черного дыма, камнем рухнул в холодные свинцовые воды Балтийского моря. Огромный столб брызг и огня поднялся над местом падения, навсегда похоронив экипажен в морской пучине.
Но гибель товарищей не остановила полк. Оставшиеся пикировщики яростно довершили разгром. Восемь бомб из каждого револьверного барабана нашли свои цели. К исходу дня немецкий конвой у Пиллау перестал существововать — десятки мелких судов и барж догорали на воде или ушли на дно. Эра этих уникальных снайперских машин, начавшаяся в кабинете Сталина в тридцать четвертом году, победоносно завершалась здесь, у самого логова врага. На этом в истории ПБ-1 была поставлена окончательная точка.
Это настоящие «Донтлессы» США. Гигачат просто поменял цвет звезд. Вышли аляповатые за счет горизонтальных полос.
