Крейсера, которых лишилась Российская империя. Что, если бы «Муравьёв-Амурский» и «Адмирал Невельской» достроили в России?

оссийский императорский флот мог получить два весьма необычных лёгких крейсера. Быстроходные турбинные корабли германской школы, построенные на русских верфях, вооружённые шестью 152-мм орудиями в трёх бронированных башнях. Причём башни эти были бы не новыми, а снятыми с линейного корабля «Слава».

В действительности крейсера «Муравьёв-Амурский» и «Адмирал Невельской» так и не подняли Андреевский флаг. Заказанные Россией в Германии, они после начала Первой мировой войны были конфискованы и вошли в состав кайзеровского флота под именами «Пиллау» и «Эльбинг». Но что, если бы события развивались иначе?

Идея этой альтернативы принадлежит нашему уважаемому коллеге Стволяру. Однако предложенный им вариант получил существенную литературную и историческую переработку с использованием искусственного интеллекта, поэтому данную публикацию я размещаю от своего имени. Попробуем разобраться, насколько реалистичным мог оказаться такой проект, как эти крейсера проявили бы себя в Первой мировой войне и какая судьба ожидала бы их после революции.

Два русских крейсера, ставших немецкими

История этих кораблей началась в рамках программы восстановления российского флота после Русско-японской войны. Особое внимание уделялось Тихому океану, где требовалось заменить устаревавшие крейсера «Аскольд» и «Жемчуг».

Для выполнения разведывательных задач, сопровождения миноносцев и действий на коммуникациях планировалось построить два сравнительно небольших, но быстроходных корабля.

В 1912 году заказ получила германская фирма Schichau, располагавшая верфью в Данциге. Проект предусматривал водоизмещение порядка 4400 тонн, паротурбинную энергетическую установку и скорость около 27,5 узла.

Вооружение должно было состоять из восьми 130-мм орудий и четырёх 63,5-мм пушек. Для своего времени корабли представляли вполне современный тип малого крейсера.

Официальная закладка обоих состоялась 10 сентября 1913 года по старому стилю. Согласно отчёту Морского министерства, к концу года готовность «Муравьёва-Амурского» достигла 31,2%, а «Адмирала Невельского» — 13,8%.

Лёгкий крейсер типа «Пиллау»

Но русско-германское сотрудничество оказалось недолгим. После начала Первой мировой войны Германия конфисковала оба корабля. «Муравьёв-Амурский» получил название «Пиллау», а «Адмирал Невельской» — «Эльбинг».

Немцы изменили состав вооружения, установив по восемь 150-мм орудий. «Пиллау» вступил в строй в декабре 1914 года, «Эльбинг» — в сентябре 1915-го.

Оба участвовали в Ютландском сражении. «Эльбинг» погиб в ночь на 1 июня 1916 года после столкновения с германским линкором «Позен», а «Пиллау» пережил войну, был передан Италии и под названием «Бари» прослужил ещё несколько десятилетий.

Такова реальная история. В нашей альтернативной реальности она сложилась иначе.

Лёгкий крейсер «Пиллау»

Развилка 1909 года: что делать с башнями «Славы»?

Главная идея заключалась в усилении его артиллерии за счёт замены устаревавших 152-мм орудий более мощными 203-мм.

Известный корабельный инженер Владимир Костенко разработал несколько вариантов переоборудования. Некоторые предусматривали установку новых восьмидюймовых пушек в башнях, что позволило бы приблизить боевые возможности «Славы» к линейным кораблям типа «Андрей Первозванный».

Однако масштабная модернизация требовала значительных расходов. В реальной истории от неё отказались.

В нашем варианте события развиваются иначе.

В начале 1910 года средства на перевооружение «Славы» всё-таки выделяются. Корабль отправляется на завод для продолжительного ремонта, в ходе которого его шестидюймовая артиллерия демонтируется.

Линкор «Слава», интересующие нас башни находятся по бортам корабля

И здесь перед Морским министерством неожиданно возникает проблема.

С линкора сняты шесть двухорудийных башен с двенадцатью 152-мм пушками Канэ. Механизмы исправны, башни ещё имеют значительную эксплуатационную ценность, а сдавать столь дорогостоящее оборудование на склад не хочется.

Первоначально рассматривается возможность использования орудий в береговой обороне. Но затем появляется гораздо более интересное предложение: установить башни на два новых лёгких крейсера, проектируемых для Тихого океана.

Идея оказывается привлекательной прежде всего экономически. Морское ведомство получает возможность использовать уже оплаченные артиллерийские установки, одновременно значительно усилив вооружение будущих кораблей.

Так рождается проект, которому суждено стать одним из наиболее необычных в истории альтернативного русского флота.

Главный калибр броненосца «Слава», интересующие нас 152-мм орудия выглядывают за башней на переднем плане

Германский корпус и русская артиллерия

В 1911 году Морское министерство приступает к уточнению проекта будущих крейсеров.

Для сокращения сроков разработки решено воспользоваться технической помощью германской фирмы Schichau. Однако строительство новых кораблей организуется уже не в Германии, а на российских предприятиях.

В нашей альтернативе основным подрядчиком становится Путиловская верфь в Санкт-Петербурге, а германская сторона поставляет часть технической документации и оказывает содействие в освоении энергетической установки.

Это решение оказывается исключительно важным. Когда в 1914 году начинается мировая война, оба корабля находятся в России и не могут быть конфискованы противником.

Главным отличием от первоначального проекта становится артиллерия.

Вместо восьми 130-мм пушек крейсера получают по три двухорудийные 152-мм башни, снятые со «Славы».

Одна башня располагается в носовой части корпуса, две остальные — в кормовой, причём одна из них устанавливается возвышенно. Такая схема обеспечивает возможность сосредоточить огонь всех шести орудий на одном борту.

Правда, приспособление старых башен к новому корпусу оказывается непростым делом. Требуется усиление палуб, устройство барбетов, переработка артиллерийских погребов и механизмов подачи боеприпасов.

Дополнительные трудности создаёт значительная масса артиллерийских установок. В результате проектное водоизмещение увеличивается, а скорость несколько уменьшается.

Зато корабли получают исключительно мощное для своих размеров башенное вооружение.

Шесть дюймов, которые могли изменить всё

При переносе башен со «Славы» конструкторы отказываются от первоначальной системы боепитания.

Опыт Русско-японской войны показал недостаточную эффективность старых механизмов заряжания, особенно при интенсивной стрельбе.

Поэтому артиллерийские установки модернизируются: изменяются элеваторы, усиливаются механизмы подачи и устанавливаются новые прицельные устройства.

Отдельное внимание уделяется боеприпасам. Вместо прежних снарядов массой около 41,4 кг новые крейсера получают более тяжёлые боеприпасы, рассчитанные на улучшение дальнобойности и поражающего действия.

В рамках альтернативы принимается снаряд массой около 50 кг, для которого перерабатываются механизмы подачи. Это требует специальных испытаний и корректировки зарядов, поскольку увеличение массы снаряда само по себе ещё не гарантирует большей дальности стрельбы.

Предполагается, что после модернизации башен практическая скорострельность составит около четырёх выстрелов в минуту на ствол.

Таким образом, полный бортовой залп двух крейсеров будет включать двенадцать шестидюймовых снарядов.

Для боя с неприятельскими миноносцами и лёгкими крейсерами такая артиллерия представляла бы весьма серьёзную угрозу.

Впрочем, у этого решения имелся и недостаток: три башни были тяжелее и сложнее в обслуживании, чем открытые палубные установки первоначального проекта.

Поэтому реальные возможности подобных кораблей во многом зависели бы от качества проектирования и сохранения необходимой остойчивости.

Какими получились альтернативные крейсера?

К весне 1914 года оба корабля уже находятся на стапелях. «Муравьёв-Амурский» спускается на воду в июне, а «Адмирал Невельской» — в сентябре, уже после начала войны.

Благодаря германской технической документации и отечественной производственной базе строительство продвигается достаточно успешно, хотя освоение новых турбин и установка тяжёлых башен вызывают задержки.

В нашем сценарии «Муравьёв-Амурский» вступает в строй осенью 1915 года, а «Адмирал Невельской» — весной 1916-го.

Их предполагаемые тактико-технические характеристики выглядят следующим образом:

• Нормальное водоизмещение — около 4800 тонн.

• Полное водоизмещение — приблизительно 5500 тонн.

• Длина — 135 м.

• Ширина — 13,8 м.

• Осадка — около 5,5 м.

• Энергетическая установка — паровые турбины, два гребных вала.

• Мощность — 30 000 л. с.

• Максимальная скорость — около 26 узлов.

• Дальность плавания — приблизительно 3000 морских миль экономическим ходом.

• Главный калибр — шесть 152-мм орудий Канэ в трёх двухорудийных башнях.

• Противоминная артиллерия — четыре 63,5-мм орудия.

• Торпедное вооружение — два 450-мм аппарата.

• Бронирование — броневая палуба толщиной 20–40 мм, дополнительная защита артиллерийских погребов.

• Башни главного калибра — бронирование до 152 мм на лобовых участках.

• Экипаж — около 400 человек.

Эти характеристики представляют собой авторскую реконструкцию, а не данные реально существовавших кораблей. В частности, сочетание тяжёлых башен с небольшим корпусом потребовало бы тщательного расчёта остойчивости и весовой нагрузки.

При этом крейсера сохранили бы характерную особенность немецкого проекта — хорошие скоростные качества и достаточно большую дальность плавания.

Первая мировая война: вместо Владивостока — Балтика

Первоначально оба крейсера предназначались для Тихоокеанского флота. Однако после вступления России в Первую мировую войну их отправка на Дальний Восток теряет всякий смысл.

Германский флот действует непосредственно на Балтике, и новые корабли оказываются необходимы именно здесь.

Осенью 1915 года «Муравьёв-Амурский» включается в состав Балтийского флота и начинает службу в Финском заливе.

Главными задачами становятся сопровождение эсминцев, прикрытие минных постановок и разведка у неприятельского побережья.

Первое серьёзное испытание выпадает на начало 1916 года, когда крейсер участвует в обеспечении минной операции в центральной Балтике.

Во время возвращения русские корабли обнаруживают германские миноносцы. Противник пытается сблизиться, рассчитывая атаковать отряд торпедами, однако «Муравьёв-Амурский» открывает огонь из носовой башни.

После нескольких пристрелочных залпов к стрельбе подключаются кормовые башни. Один германский миноносец получает повреждения, и неприятельский отряд прекращает преследование.

Для русского флота этот эпизод становится первым подтверждением правильности выбранного вооружения.

Весной 1916 года к «Муравьёву-Амурскому» присоединяется «Адмирал Невельской».

Теперь Балтийский флот располагает парой относительно быстроходных крейсеров, способных действовать совместно с эсминцами и обеспечивать их артиллерийскую поддержку.

Моонзунд: проверка огнём

Наиболее серьёзным испытанием для новых кораблей становятся бои за Моонзундский архипелаг.

В нашей альтернативной истории летом 1917 года оба крейсера включаются в силы, предназначенные для защиты подходов к Рижскому заливу.

Их основной задачей становится прикрытие русских миноносцев и противодействие германским лёгким силам.

В октябре, когда германский флот начинает операцию по захвату островов архипелага, «Муравьёв-Амурский» и «Адмирал Невельской» оказываются среди кораблей, прикрывающих отход русских соединений.

В одном из эпизодов «Адмирал Невельской» вступает в перестрелку с германскими миноносцами.

Шестидюймовые орудия позволяют вести бой на дистанциях, превышающих эффективную дальность стрельбы многих неприятельских кораблей этого класса.

Однако достаточно быстро выясняется и оборотная сторона тяжёлого башенного вооружения. При энергичном маневрировании механизмы подачи работают с перебоями, а высокая масса башен ограничивает возможности дальнейшей модернизации.

В ходе боя крейсер получает два попадания. Одно повреждает надстройку, другое выводит из строя противоминное орудие.

Несмотря на повреждения, корабль сохраняет ход и вместе с «Муравьёвым-Амурским» обеспечивает отход русских эсминцев.

Оба крейсера благополучно возвращаются в Финский залив.

Важно подчеркнуть, что в данной альтернативе их участие не меняет общего исхода Моонзундской операции. Германский флот сохраняет значительное превосходство в тяжёлых кораблях, а два лёгких крейсера не могут компенсировать недостаток линейных сил.

Но они позволяют уменьшить потери русских лёгких соединений и обеспечивают более организованное отступление.

Новый противник — авиация

Ещё одним важным изменением становится постепенное появление на Балтике германской морской авиации.

Первоначально самолёты и гидропланы рассматриваются главным образом как разведывательные средства. Однако уже в ходе войны они начинают представлять непосредственную угрозу кораблям.

Поэтому в 1916–1917 годах вооружение обоих крейсеров усиливается.

На кораблях устанавливают по два 75-мм зенитных орудия, созданных путём переделки старых корабельных установок Меллера.

Орудия размещаются на специально оборудованных площадках, обеспечивающих достаточно широкие сектора обстрела.

Появление зенитной артиллерии не превращает крейсера в полноценные корабли противовоздушной обороны, но позволяет им самостоятельно отражать атаки одиночных самолётов и препятствовать работе неприятельских воздушных разведчиков.

Одновременно на кораблях модернизируются прожекторные установки, средства связи и посты управления артиллерийским огнём.

К концу 1917 года оба крейсера уже заметно отличаются от первоначального проекта.

Революция: судьба кораблей и экипажей

Февральская революция 1917 года становится для российского флота не меньшим потрясением, чем сама война.

На кораблях возникают судовые комитеты, дисциплина ослабевает, а отношения между офицерами и матросами становятся всё более напряжёнными.

Эти процессы затрагивают и оба новых крейсера.

На «Муравьёве-Амурском» значительная часть экипажа первоначально выступает за сохранение боеспособности корабля. Однако по мере углубления политического кризиса влияние судового комитета усиливается.

На «Адмирале Невельском» события развиваются острее. Осенью 1917 года часть офицеров покидает корабль, а командование фактически вынуждено согласовывать распоряжения с представителями команды.

После Октябрьской революции оба крейсера оказываются под контролем новой власти.

Весной 1918 года они участвуют в переходе кораблей Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт. Переход осложняется тяжёлой ледовой обстановкой, но оба корабля благополучно достигают базы.

В дальнейшем их судьбы расходятся.

«Муравьёв-Амурский» после кратковременного ремонта остаётся в составе действующих сил Балтийского флота. Во время Гражданской войны он используется для прикрытия подступов к Петрограду и поддержки корабельных отрядов.

«Адмирал Невельской», напротив, большую часть 1919 года проводит в ремонте. Износ механизмов, нехватка запасных частей и недостаток подготовленных специалистов существенно ограничивают его боеспособность.

Однако оба корабля переживают революцию и Гражданскую войну, не разделив судьбу многих других единиц бывшего императорского флота.

Революционные матросы с крейсера

Под красным флагом: последние годы службы

В начале 1920-х годов советское морское командование приступает к оценке состояния доставшихся от императорского флота кораблей.

Оба крейсера признаются достаточно ценными для дальнейшей службы. Несмотря на сравнительно небольшие размеры, они обладают мощной артиллерией и современными по меркам своего времени турбинными механизмами.

Однако состояние котлов и вспомогательного оборудования оставляет желать лучшего.

В рамках нашей альтернативы в 1923 году «Муравьёв-Амурский» получает новое название — «Амур», а «Адмирал Невельской» становится «Дальневосточником».

Первый корабль проходит капитальный ремонт в 1924–1925 годах, второй возвращается в строй несколько позднее.

При этом шестидюймовые башни остаются на своих местах. Советские специалисты рассматривают возможность замены старых орудий более современными 130-мм установками, но от этой идеи отказываются из-за высокой стоимости переоборудования.

В конце 1920-х годов крейсера используются преимущественно в качестве учебных кораблей Балтийского флота.

Постепенно возраст даёт о себе знать. Износ механизмов, устаревшее оборудование и ограниченные возможности противовоздушной обороны делают дальнейшую эксплуатацию всё менее оправданной.

В нашей версии истории «Амур» исключается из состава флота в 1935 году, а «Дальневосточник» — в 1937-м.

Таким образом, бывшие императорские крейсера заканчивают службу уже под советским флагом, пережив мировую войну, две революции и Гражданскую войну.

Насколько реалистичной была такая альтернатива?

Идея использования артиллерийских башен «Славы» выглядит достаточно привлекательной, но её осуществление потребовало бы решения целого ряда непростых технических вопросов.

Прежде всего новые крейсера оказались бы заметно тяжелее первоначально запланированных кораблей. Две дополнительные башни в сравнении с обычным носовым и кормовым расположением, усиленные фундаменты и погреба значительно увеличили бы нагрузку на корпус.

Потребовалось бы также переработать расположение котельных отделений, дымоходов и надстроек, чтобы обеспечить необходимые углы обстрела всех трёх башен.

Наконец, старые 152-мм установки не могли без переделки использовать существенно более тяжёлые боеприпасы. Поэтому модернизация артиллерии оказалась бы самостоятельной и весьма затратной программой.

Но главная проблема заключалась даже не в башнях.

В действительности Россия заказывала новые крейсера в Германии именно потому, что отечественные верфи были загружены строительством линкоров, эсминцев и других кораблей. Для переноса заказа в Россию потребовалось бы заранее расширить производственные мощности или изменить приоритеты судостроительной программы.

Поэтому предложенная Стволяром альтернатива выглядит наиболее убедительно при условии, что решение о строительстве двух крейсеров на отечественных верфях принимается ещё в 1910–1911 годах.

И всё же результат мог оказаться весьма интересным. Российский императорский флот получил бы два необычных малых крейсера, сочетавших германскую школу проектирования быстроходных кораблей с мощной русской башенной артиллерией.

Сами по себе они не изменили бы исход Первой мировой войны или революционных событий. Однако их появление могло существенно расширить возможности Балтийского флота при проведении разведывательных операций, минных постановок и сопровождении эсминцев.

А главное — два корабля, которые в нашей реальности воевали против России под германскими флагами, остались бы частью отечественной военно-морской истории.

Источник вдохновения — https://stvolar.livejournal.com/408787.html