«Есть множество способов понять, хорошо ли управляется город. Можно спросить, кто собирает налоги, кто судит тяжбы или кому принадлежат ворота. Но существует способ значительно проще. Въезжайте в город с пятью десятками вооружённых людей и королевским знаменем. Если никто не придёт спросить, зачем вы приехали, — дела плохи».
Из «Записок Анселя де Нантеса»
Другие части цикла
Рамлу я представлял совсем иначе. После разговора с королём и двух дней, которые Гуго потратил на людей, письма, распоряжения и объяснение мне того, чего я всё равно не понимал, в голове постепенно возник город почти пограничный: стены, башни, вооружённые люди у ворот, дозоры на дороге и какой-нибудь угрюмый командир гарнизона, который встретит нас с недоверием и первым делом потребует показать королевское письмо. Я даже несколько раз прокручивал этот разговор заранее, потому что Гуго предупредил, что полномочия полномочиями, а люди, привыкшие несколько лет распоряжаться самостоятельно, редко радуются появлению человека с королевской печатью. Поэтому последние мили я ехал впереди отряда, письмо Балдуина лежало у меня под одеждой, а рядом двигался Хакон, который уже успел объяснить, что если местные попробуют закрыть перед нами ворота, ломать их сразу не следует. Сначала, по его мнению, следовало найти человека, приказавшего их закрыть, и объяснить ему ошибку. Что именно он подразумевал под объяснением, я решил не уточнять.
Сам город появился неожиданно. Дорога поднялась на невысокий холм, и перед нами открылась равнина, исчерченная дорогами, садами, виноградниками и полями. Рамла не производила впечатления крепости, поставленной против врага. Она вообще не производила впечатления места, которое кто-то специально поставил здесь для войны. Невысокий город лежал посреди пространства, через которое словно нарочно сходились дороги: одна уходила к Иерусалиму, другая к Яффе, южнее лежал путь в сторону Аскалона и Египта, севернее дороги расходились к Лидде и дальше. По ним двигались люди. Караван верблюдов медленно тянулся с запада, две телеги ехали нам навстречу, крестьяне гнали ослов, а возле города виднелись палатки торговцев, которым, очевидно, не хватило места внутри или которые не видели смысла платить за него. Я ещё издали понял, почему Балдуину была нужна Рамла. Чтобы владеть этой частью королевства, необязательно было владеть каждой дорогой. Достаточно было держать место, где они встречались.
У ворот нас никто не ждал.
Сначала это даже показалось мне удобным. Потом странным.
Возле проезда сидели трое вооружённых людей. Один поднялся, когда увидел наш отряд, второй остался сидеть, третий куда-то исчез. Я ожидал вопроса, приказа остановиться, хотя бы интереса к почти пяти десяткам вооружённых всадников, приближавшихся под королевским знаменем. Первый стражник посмотрел на меня, на Хакона, на людей за нами и отступил в сторону.
— Это всё? — спросил я.
Он не понял.
Георгий перевёл.
Стражник пожал плечами.
— А что ещё?
— Кто отвечает за ворота?
После перевода тот назвал какое-то имя.
— Где он?
Ещё одно пожатие плечами.
— Кто командует гарнизоном?
На этот раз стражник посоветовался со вторым. Они назвали другое имя.
— Где он?
Один указал куда-то в город, второй — почти в противоположную сторону.
Хакон некоторое время наблюдал за этим разговором.
— Хорошее место.
— Почему?
— Войти легко.
Я посмотрел на него.
— Именно это меня и беспокоит.
Мы въехали.
Никто нас не остановил.
Пятьдесят вооружённых людей прошли через ворота Рамлы так же свободно, как караван с тканями.
Гуго говорил мне, что в городе разброд. Балдуин сказал, что там недостаточно королевской власти. Я представлял себе спор между несколькими людьми, каждый из которых считает себя главным. Это хотя бы было понятно. В Рамле оказалось хуже. Здесь существовало множество маленьких властей, каждая из которых работала ровно настолько, насколько требовалось её собственным людям. Стража охраняла ворота, но не знала, кому подчиняется. На рынке кто-то собирал плату за место, однако никто не смог сразу сказать, куда она идёт. В одном квартале дела решали местные старейшины, в другом сидели франкские сержанты, оставленные ещё при прежнем устройстве гарнизона. Церковь имела собственные притязания, владельцы домов — свои, торговцы платили одним людям, а жаловались другим. При этом город не выглядел разорённым. Наоборот, он был полон жизни. Именно это поначалу сбивало сильнее всего. Лавки работали, ремесленники стучали молотками, на улицах продавали хлеб, масло, ткань и фрукты, через город шли караваны. Рамла не умирала. Она просто существовала сама по себе.
Мы остановились на небольшой площади.
Я огляделся.
— Где здесь человек короля?
Георгий спросил нескольких прохожих.
Первый не знал.
Второй назвал священника.
Третий назвал какого-то рыцаря.
Четвёртый сказал, что рыцарь уже несколько недель в Яффе.
— А кто вместо него?
Тот пожал плечами.
Я почувствовал, как начинаю злиться.
— Гуго должен был послать вперёд человека.
— Послал, — напомнил Георгий.
— Тогда где он?
— Возможно, ищет того, кого должен был предупредить.
Пьетро засмеялся.
Мне было не смешно.
Мы простояли ещё некоторое время, пока вокруг постепенно собирались любопытные. Не представители города. Просто люди, которым было интересно посмотреть на вооружённых франков. Кто-то уже понял, что мы королевские люди. Кто-то, вероятно, побежал рассказывать об этом другим. Но человек, способный выйти ко мне и сказать: «Я отвечаю здесь», так и не появился.
Хакон сплюнул в пыль.
— Найдём самый большой дом.
Я повернулся к нему.
— Зачем?
— Будем знать, кто здесь главный.
— А если хозяин не главный?
— Тогда узнаем, кто здесь богатый.
— И что это нам даст?
— Большой дом.
Я посмотрел на него.
Хакон пожал плечами.
— Людям надо где-то спать.
Это было настолько простое решение, что я сначала хотел отказаться только из упрямства.
— И если дом занят?
— Поговорим с хозяином.
— А если хозяин будет против?
— Тогда наконец найдём человека, который считает, что имеет право быть против.
Георгий прыснул.
Я вздохнул.
— Ищи большой дом.
Хакон оказался прав. Это раздражало больше всего.
Нам понадобилось меньше четверти часа. Большой дом нашёлся неподалёку от рынка, за высокой каменной стеной, с внутренним двором, конюшней, несколькими жилыми помещениями и вторым этажом. Когда-то он явно принадлежал состоятельной семье. Теперь в нём жили несколько человек, происхождение и права которых выяснить сразу оказалось невозможно. Один утверждал, что присматривает за домом по поручению владельца. Где владелец — не знал. Другой говорил, что часть дома передана человеку из Яффы. Третий снимал помещение у первого. Во дворе стояли чужие лошади, но кому принадлежали — никто не смог объяснить.
Я достал письмо Балдуина.
— С этого дня здесь располагаются люди короля.
Георгий перевёл.
Первый мужчина начал возражать.
— Хорошо, — сказал я. — Кто хозяин?
Он назвал имя.
— Где он?
Ответа не последовало.
— Когда вернётся?
Не знает.
— У кого документ на дом?
Ни у кого.
— Кому вы платите?
Он посмотрел на второго.
Второй — на первого.
Хакон тихо сказал:
— Ансель.
— Что?
— Я люблю этот город.
Я едва удержался от улыбки.
— Освободите жилые комнаты. Ваше имущество никто не тронет. Если появится человек, который сможет доказать право на дом, я с ним поговорю. До тех пор здесь будет королевская служба.
Это вызвало недовольство, но появление пяти десятков вооружённых людей удивительным образом помогло всем быстро понять новую административную процедуру.
Через час дом перестал быть домом.
Во дворе стояли наши лошади. У ворот появились двое моих сержантов. В большой комнате на первом этаже поставили стол, который Пьетро обнаружил наверху и вместе с Марко без разрешения спустил вниз. На него легли королевские письма, восковые таблички, несколько свитков, привезённых людьми Гуго, чернильница и карта настолько плохая, что Хакон после одного взгляда заявил, что по ней можно найти только край стола. В соседнем помещении устроились писцы. В конюшне ругались из-за места. На кухне кто-то уже выяснял, где купить еду для пятидесяти человек. Мы прибыли в Рамлу меньше двух часов назад и ещё не знали, кому принадлежит здание, но королевская власть впервые за долгое время получила здесь адрес.
Я стоял посреди двора, когда Хакон подошёл ко мне.
— Что дальше?
Я посмотрел на него.
Вопрос был хороший.
В Иерусалиме всё казалось проще. Балдуин сказал: укрепления, гарнизон, запасы, порядок. Гуго добавил дороги, воду, людей и тех, кому нельзя доверять. Теперь передо мной лежал настоящий город, и я впервые понял, насколько легко произнести слово «порядок», когда находишься в другом месте.
Начинать нужно было с того, что можно посчитать.
— Возьми два десятка.
Хакон кивнул.
— Что смотреть?
— Всё, что понадобится, если завтра придут египтяне.
Он сразу перестал улыбаться.
— Стены. Ворота. Башни. Где можно пройти. Где можно пролезть. Где можно сломать. Кто стоит в карауле и кто им командует. Колодцы возле укреплений. Места, где можно поставить людей. Всё.
— Гарнизон?
— Тоже. Но пока никого не меняй.
— Почему?
— Потому что мы ещё не знаем, кто здесь вообще служит.
Хакон задумался и кивнул.
— Разумно.
От него это было почти похвалой.
— Возьми Пьетро.
— Почему меня? — немедленно спросил тот.
— Потому что ты умеешь считать.
— Я умею считать деньги.
— Сегодня будешь считать дыры в стене.
Марко рассмеялся.
Пьетро посмотрел на него.
— Ты идёшь со мной.
Марко перестал смеяться.
— Почему?
— Потому что ты тоже умеешь считать.
Хакон махнул им рукой.
— Пошли, счетоводы.
Я остановил его.
— И ещё.
— Что?
— Ничего не ремонтируй.
Он нахмурился.
— Я только посмотрю.
— Именно.
— Ты мне не доверяешь?
— Я тебя знаю.
Хакон подумал и согласился:
— Справедливо.
Они ушли, забрав двадцать человек. Во дворе сразу стало просторнее.
Я повернулся к Георгию.
Он уже понял, что следующим будет он.
— Пять человек.
— Куда?
— Мне нужны те, кто знает этот город.
— Кто именно?
— Торговцы. Ремесленники. Старосты. Священники, если найдёшь. Люди, которые отвечают за кварталы. Кто собирает деньги на рынке. Кто знает, где зерно. Кто знает, сколько здесь колодцев. Кто может собрать телеги. Кто знает дороги.
Георгий нахмурился.
— Всех сюда?
— Нет.
— Почему?
Я посмотрел на комнату, где наши люди всё ещё двигали стол.
— Потому что если привести сюда весь город, я ничего не узнаю.
Он улыбнулся.
— Тогда кого?
— Найди тех, к кому остальные идут, когда у них проблема.
Георгий задумался.
— Это может быть не староста.
— Именно.
— И не самый богатый.
— Именно.
— И даже не франк.
— Георгий.
— Что?
— Поэтому я посылаю тебя, а не Хакона.
Со стороны улицы донёсся голос Хакона:
— Я всё слышу!
Георгий засмеялся.
— Пять человек?
— Пять. И не тащи сюда первого, кто скажет, что он главный. Сначала спроси других, считают ли они так же.
Он уже собирался уходить, когда я окликнул его.
— Георгий.
— Да?
— Начни с торговцев.
— Почему?
Я вспомнил Матфея.
— Потому что им обычно первыми становится известно, когда в городе что-нибудь не работает.
Он кивнул и ушёл.
Я остался во дворе.
Вокруг меня продолжала устраиваться новая жизнь. Сержант спорил с конюхом. Один из людей Гуго требовал стол для письма. Кто-то нашёл хозяина соседней пекарни и уже договаривался о хлебе. На воротах дома впервые стояла королевская стража. Над входом собирались повесить знамя, и я велел пока не делать этого — сначала хотел понять, не придётся ли нам завтра освобождать дом настоящему владельцу.
Я поднялся на второй этаж.
Оттуда была видна часть Рамлы.
Небольшой город. Невысокие дома, сады, рынок, дороги, расходившиеся во все стороны. Где-то там Хакон уже искал дыры в укреплениях. Георгий ходил от лавки к лавке и выяснял, кто здесь действительно имеет вес. Пьетро и Марко наверняка спорили о том, что считать башней. Остальные мои люди занимали дом, который нам не принадлежал, от имени короля, которому принадлежала земля, но который находился далеко отсюда.
А на юге была дорога к Аскалону.
Я долго смотрел на неё.
Если египтяне придут, они не станут спрашивать, кому принадлежит мельница, кто собирает рыночную пошлину и почему трое разных людей считают себя начальниками городской стражи. Они просто придут.
И впервые с момента разговора с Балдуином я понял задачу по-настоящему.
Мне не нужно было сделать Рамлу хорошим городом.
Мне нужно было сделать её городом, который подчиняется одному приказу, когда на дороге с юга появится пыль.
К вечеру Хакон должен был принести мне состояние укреплений.
Георгий — людей.
А я пока даже не знал, с кем завтра придётся спорить за дом.
Для первого дня королевской службы этого оказалось вполне достаточно.
