«Есть люди, перед которыми ты навсегда остаёшься тем, кем был при первой встрече. И есть другие — они помнят твоё прошлое, но умеют увидеть, кем ты стал. Со временем я понял, что вторых гораздо меньше».
Из «Записок Анселя де Нантеса».
Другие части цикла
В Антиохию мы въехали незадолго до заката. У ворот нас встретил начальник стражи, которому я представился и показал письмо сира Гуго де Сент-Омера. Услышав, что перед ним посланник из Иерусалимского королевства, он заметно подобрался, но ещё больше его заинтересовали пятьдесят вооружённых всадников, ожидавших позади меня. В Антиохии привыкли к рыцарям, прибывавшим со своими людьми, однако столь многочисленный отряд без предварительного извещения мог вызвать вполне понятные вопросы. Пришлось объяснить, что мы следуем с мирным поручением и не собираемся задерживаться дольше необходимого. Начальник стражи отправил человека доложить о нашем прибытии, а нам разрешил въехать в город.
За воротами Антиохия встретила меня шумом, запахами и теснотой, которые я помнил гораздо лучше, чем хотел бы. По улицам двигались повозки, торговцы зазывали покупателей, из открытых дверей мастерских доносился стук молотов. Между домами мелькали вооружённые люди, монахи, сирийские купцы, женщины с корзинами и мальчишки, которые, казалось, совершенно не боялись оказаться под копытами наших коней. Город жил своей обычной жизнью, и от этого становилось ещё удивительнее, что когда-то мы считали величайшим счастьем просто оказаться внутри его стен.
Я невольно искал глазами знакомые места. Здесь когда-то стоял дом, возле которого мы нашли несколько мешков зерна, показавшихся нам тогда сокровищем. Там, дальше по улице, я видел людей, лежавших у стены от голода и болезни. Некоторые здания исчезли, другие были перестроены, но сами улицы почти не изменились. Восемь лет назад я шёл по ним с обнажённым мечом, не зная, откуда появится следующий неприятель. Теперь ехал верхом, под собственным знаменем, а жители лишь расступались, чтобы пропустить нашу колонну.
— Что скажешь? — спросил Хакон, поравнявшись со мной.
— Город стал чище.
— Или мы тогда были грязнее.
— Скорее второе.
Он оглядел торговые ряды и принюхался.
— По крайней мере, здесь снова продают мясо. Уже одно это делает Антиохию приятнее.
Нас разместили в просторном дворе неподалёку от княжеской резиденции. Для людей отвели помещения и конюшни, а мне сообщили, что Танкред примет посланника Гуго де Сент-Омера на следующее утро. Я не возражал. После дороги людям требовался отдых, а мне хотелось привести себя в порядок прежде, чем предстать перед одним из самых известных военачальников Востока.
Однако утром выяснилось, что ожидание будет недолгим. Едва мы закончили завтрак, явился княжеский служитель и объявил, что Танкред готов принять меня немедленно. Я взял письмо Гуго, велел Георгию сопровождать меня и пригласил Хакона с Марко. Остальным приказал оставаться при лошадях и не искать приключений. Последнее распоряжение вызвало у Хакона такое выражение лица, будто я лишил его единственного удовольствия в жизни.
Княжеская резиденция располагалась в одном из больших каменных зданий, которые франки приспособили для своих нужд после взятия города. Во дворе стояли вооружённые рыцари, у дверей дежурили слуги, а в галерее несколько писцов спорили над разложенными свитками. Всё это напомнило мне двор Балдуина, хотя здесь чувствовалась иная манера правления. При короле каждый старался соблюдать положенную церемонию. В Антиохии же создавалось впечатление, что важные дела могут решаться где угодно — за столом, в седле или прямо посреди двора, если Танкреду покажется, что ждать незачем.
Нас провели в просторную залу. У дальнего конца стоял стол, за которым несколько человек обсуждали разложенную карту. Один из них, высокий, стройный мужчина с тёмно-каштановыми волнистыми волосами до шеи, повернулся на звук шагов. На нём была дорогая, но лишённая излишних украшений туника, поверх которой лежал лёгкий плащ. Я сразу узнал Танкреда Тарентского.
Он изменился меньше, чем я ожидал. Лицо стало строже, в движениях появилась уверенность человека, привыкшего отдавать распоряжения и видеть их исполненными. Но взгляд остался прежним — внимательным, быстрым, чуть насмешливым. Под Антиохией я не раз видел, как он разговаривал с Боэмундом, спорил с другими предводителями и, не скрывая раздражения, слушал решения, которые считал ошибочными. Теперь ему самому приходилось принимать такие решения.
Служитель объявил:
— Сир Ансель де Нантес, посланник сира Гуго де Сент-Омера из Иерусалимского королевства.
Я поклонился.
— Сир Танкред, имею честь передать вам письмо от моего господина.
Танкред протянул руку за письмом, но не взял его. Он внимательно всмотрелся в моё лицо, затем неожиданно присвистнул.
— Ансель де Нантес? Постой-ка… Неужели тот самый?
Я поднял голову.
— Боюсь, сир, именно тот.
— Святой Георгий! — воскликнул он. — Да ведь ты был оруженосцем Роберта Нормандского!
— Был, сир.
— Конечно! Теперь вспомнил. Вечно стоял за его креслом на советах и слушал так внимательно, словно собирался однажды командовать нами всеми.
Несколько человек за столом улыбнулись.
— Признаюсь, сир, иногда мне казалось, что вы слишком долго спорите.
Танкред расхохотался.
— Значит, я не ошибся! Помню этот взгляд. Роберт мог полчаса доказывать Раймунду Тулузскому какую-нибудь очевидную вещь, а ты стоял позади него с таким лицом, будто готов был объяснить всё сам, если бы тебе позволили открыть рот.
— Мой господин редко нуждался в моих советах.
— Вот уж в чём я сомневаюсь! Роберт был славным рыцарем, но иногда советы ему бы не помешали.
Он обошёл стол и подошёл ближе, всё ещё разглядывая меня.
— Дай посмотреть на тебя. Сколько же лет прошло? Восемь? Тогда ты был совсем мальчишкой. А теперь, говорят, приехал с собственным отрядом?
— Пятьдесят всадников, сир.
Танкред снова присвистнул.
— Пятьдесят! А я-то помню, как ты таскал за Робертом его вещи и следил, чтобы он не забывал меч перед выходом из шатра. Далеко же ты забрался, Ансель!
— Достаточно далеко, чтобы теперь самому забывать вещи, сир. К счастью, у меня есть оруженосец.
Георгий, стоявший у дверей, поспешно поклонился. Танкред посмотрел на него, затем вновь на меня.
— Вот как! Уже и собственный оруженосец. А что ещё? Земли? Замок? Жена?
— Всё перечисленное, сир. Кроме замка. Пока приходится довольствоваться городом.
— Городом?
— Я управляю Акрой от имени короля Балдуина.
Танкред на мгновение замолчал, а затем покачал головой.
— Акра… Пятьдесят всадников… Собственные земли… Клянусь святым Георгием, если бы кто-нибудь рассказал мне это под Антиохией, я решил бы, что он слишком долго просидел на солнце. И всё это тот самый мальчишка, который ходил за Робертом Куртгёзом!
— Восемь лет — достаточный срок, чтобы научиться чему-нибудь полезному, сир.
— Или попасть в большие неприятности. Судя по тому, что ты здесь, тебе удалось и то и другое.
Он крепко пожал мне руку. В этом жесте не было ни придворной церемонии, ни снисходительности. Танкред действительно обрадовался встрече, и я почувствовал, как исчезает напряжение, с которым входил в залу.
— А кто это с тобой? — спросил он, взглянув за моё плечо.
Я обернулся.
— Хакон Короткобородый, сир. Вы должны его помнить.
Танкред прищурился, потом широко улыбнулся.
— Ну конечно! Варяг с топором! Ты ведь был среди тех, кто полез на стены в ту ночь?
— Был, сир, — ответил Хакон.
— И до сих пор ходишь за этим нормандским мальчишкой?
— Теперь он мне платит.
— Хорошо платит?
— Недостаточно, чтобы я забыл, каким глупцом он был в молодости.
Танкред рассмеялся.
— А ты, вижу, ничуть не изменился!
— Старею, сир. Теперь прежде чем назвать его глупцом, иногда думаю, стоит ли делать это при посторонних.
— И что же решаешь?
— Обычно, что стоит.
Смех прокатился по зале. Даже стоявшие у стола рыцари перестали скрывать улыбки. Танкред хлопнул Хакона по плечу и велел принести вина. Затем я представил Марко, объяснив, что он генуэзец и один из моих ближайших людей. Танкред встретил его приветливо, заметив, что без генуэзцев на Востоке уже невозможно ни воевать, ни торговать, хотя порой трудно понять, какое из этих занятий они предпочитают.
— Торговать, сир, — невозмутимо ответил Марко. — Но если ради хорошей сделки приходится повоевать, мы не возражаем.
— Вот за это я вас и люблю, — сказал Танкред. — По крайней мере, вы никогда не скрываете своих намерений.
Нас пригласили к столу. Письмо Гуго Танкред положил рядом с собой, пообещав непременно прочитать его, но прежде пожелал узнать, как сложилась моя жизнь после Первого крестового похода. Я рассказал о службе Балдуину, о Рамле, об Акре и о землях, которые получил в Бейт-Ралифе. Последнее название заставило его задуматься.
— Бейт-Ралиф? — переспросил он. — Постой, это ведь селение неподалёку от дороги к Иерусалиму?
— Оно самое, сир. Вернее, теперь это восемь деревень.
Танкред нахмурился, словно пытался вспомнить что-то давно забытое. Затем лицо его просветлело.
— Кажется, я там бывал.
— Бывали, сир.
— Мы тогда шли на юг. Помню, нашли зерно, несколько стад и довольно приличное вино.
— Особенно вино, сир.
— Ты тоже это помнишь?
— Боюсь, мне пришлось познакомиться с последствиями несколько ближе, чем вам.
Танкред прищурился.
— Не понимаю.
— Видите ли, сир, спустя несколько лет эти земли достались мне. И выяснилось, что ваш отряд оставил там весьма глубокую память о своём пребывании.
— Мы что, сожгли деревню?
— Нет, сир. Но если бы сожгли, возможно, восстанавливать её пришлось бы быстрее. Вы забрали почти всё зерно, скот и запасы. А ваши люди, насколько мне рассказывали, устроили такое веселье, что местные старосты до сих пор помнят тот день.
Танкред несколько мгновений смотрел на меня, а затем расхохотался.
— Так это ты теперь владеешь теми деревнями?!
— К сожалению для моего кошелька, сир.
— И сколько же времени тебе понадобилось, чтобы привести их в порядок?
— Пару лет. Ваши люди веселились всего несколько дней, но последствия оказались удивительно долговечными.
Танкред ударил ладонью по столу.
— Значит, я задолжал тебе несколько деревень!
— Нет, сир. Деревни у меня уже есть. Но если вы когда-нибудь снова решите пройти через Бейт-Ралиф, прошу заранее предупредить. Я успею спрятать вино.
Танкред смеялся так громко, что один из служителей, вошедший с кувшином, остановился у дверей.
— Вот теперь я точно узнаю нормандца! — сказал он наконец. — Восемь лет прошло, а ты всё ещё помнишь, кто выпил твоё вино!
— Восемь лет назад оно ещё не было моим, сир.
— Тем хуже! Ты требуешь возмещения за вино, которое тебе даже не принадлежало!
— Я ведь и не требую возмещения. Только предупреждения перед следующим визитом.
— Хорошо, Ансель де Нантес. В следующий раз я пришлю гонца. А ты приготовишь вдвое больше вина!
Он поднял чашу, и мы выпили за Бейт-Ралиф, к великому удовольствию Марко, который уже успел заметить, что у нормандцев весьма своеобразные представления о торговых обязательствах.
— Кстати, раз уж мы заговорили о твоих владениях, как там Галилея? — спросил Танкред, вновь наполняя чашу. — Давно не бывал в тех краях.
— Живёт, сир. Не без хлопот, но живёт.
Танкред задумчиво покачал головой.
— Жаль Фокамберга. Хороший был человек. Упрямый, горячий, зато с ним всегда знаешь, чего ожидать. Мне такие нравятся.
Я кивнул. При жизни мы с Гуго де Фокамбергом далеко не всегда ладили. Он считал меня выскочкой, слишком быстро поднявшимся благодаря королевскому расположению, а я находил его человеком, которому трудно простить чужой успех. Но смерть заставляет иначе смотреть даже на старые обиды. Я помнил его храбрость и не собирался отрицать её теперь, когда он уже не мог ответить.
— А как тебе новый князь? — продолжил Танкред. — Гервез де Базош?
— Мы не так часто встречаемся, сир.
— Мне хватило и нескольких встреч, — заметил Танкред. — Молодой человек, а чопорный, как старик. Всякий раз, когда я с ним разговариваю, мне кажется, что я в чём-то провинился. Будто он вот-вот спросит, почему я явился без разрешения и кто позволил мне смеяться за столом.
Я не удержался от улыбки.
— Возможно, сир, он просто серьёзно относится к своим обязанностям.
— Серьёзно относиться к обязанностям — дело хорошее. Но ведь можно при этом хотя бы изредка улыбаться! Ему ещё жить да жить, а он уже ворчит так, словно полвека отбивается от сарацин и страдает от подагры.
— Что ж, сир, может быть, Галилея делает людей старше их лет.
— Тебя, похоже, не сделала.
— У меня есть Хакон. Он ворчит за нас обоих.
Танкред повернулся к варягу.
— Это правда?
— Кто-то должен, сир. Ансель слишком часто находит причины быть довольным собой.
— Тогда береги его, Ансель. Не каждому рыцарю удаётся найти человека, который возьмёт на себя столь тяжёлую обязанность.
Хакон удовлетворённо кивнул, словно только что получил подтверждение своей правоты от самого князя Антиохии.
Разговор продолжался ещё некоторое время. Танкред расспрашивал о Балдуине, о состоянии дорог, о торговле в Акре и о том, как нам удалось восстановить город после осады. Я отвечал охотно, хотя всё чаще поглядывал на письмо Гуго, лежавшее рядом с князем. Танкред заметил это.
— Вижу, твой господин прислал тебя не только затем, чтобы потребовать возмещения за бейт-ралифское вино.
— Боюсь, сир, дело куда менее приятное.
— Тогда поговорим о нём без лишних ушей.
Он поднялся и велел слугам приготовить соседнюю комнату. Несколько рыцарей, сидевших за столом, получили распоряжение вернуться к своим делам. Хакона, Марко и Георгия Танкред пригласил остаться, заметив, что люди, которым я доверил дорогу и собственную жизнь, едва ли станут лишними свидетелями. Мы перешли в небольшое помещение, где стояли стол, несколько кресел и сундук с картами. Через узкие окна проникал дневной свет, а снаружи доносились голоса людей во дворе.
Танкред сломал печать Гуго и внимательно прочитал письмо. Сначала лицо его оставалось спокойным, затем брови сошлись. Дочитав, он вернулся к началу и ещё раз просмотрел несколько строк.
— Значит, в Акре действовала целая организация убийц?
— Да, сир.
— И ты уверен, что они связаны с людьми в Алеппо?
— Уверен, что связи ведут на север. Насколько далеко — пока не знаю.
Он положил письмо на стол.
— Рассказывай с самого начала.
Я рассказал о гибели Юсуфа ибн Салиха, о попытке поджога складов, об исчезнувшем посреднике Михаиле, о нападении на Юханну аль-Акри и о том, как меня заманили на старый склад. Танкред слушал, не перебивая, лишь изредка задавал короткие вопросы. Его интересовало, как убийцы выбирали жертв, кто предоставлял им убежища, сколько денег требовалось для содержания сети и каким образом сообщения передавались между людьми, не знавшими друг друга.
Когда я дошёл до поимки человека, назвавшегося Юсуфом ибн Абдаллахом, Танкред поднял руку.
— Ты говоришь, он сам назначил встречу?
— Да, сир.
— Знал, что ты придёшь вооружённым?
— Полагаю, знал.
— И всё же остался?
— Он рассчитывал убить меня или хотя бы задержать, пока его товарищи покинут город.
Танкред задумался.
— Значит, этот человек был готов пожертвовать собой ради остальных.
— Именно это меня и тревожит.
— Меня тоже.
Я продолжил рассказ, описав допросы, найденные дома, посредников и переписку. Георгий помогал мне, когда требовалось вспомнить арабские имена, а Марко уточнил некоторые подробности задержания второго связного. Хакон большую часть времени молчал, но когда речь зашла о человеке со склада, неожиданно заметил:
— Он не боялся умереть, сир. И это было хуже всего. Обычного убийцу можно испугать виселицей. Этому было всё равно.
Танкред посмотрел на него.
— Таких людей трудно остановить.
— Трудно, — согласился Хакон. — Но они тоже ошибаются.
— К счастью для нас, — сказал князь.
Затем он встал и подошёл к карте, разложенной на соседнем столе. На ней были обозначены Антиохия, Алеппо, Хомс и несколько крепостей Северной Сирии. Танкред некоторое время рассматривал её, водя пальцем по дорогам.
— Я слышал о подобных убийствах, — произнёс он наконец. — И не только слышал. В этих землях давно появились люди, которые предпочитают кинжал открытому бою. Они проникают в города, находят сторонников среди местных жителей, а потом убивают тех, кто мешает их замыслам. Но до сих пор я полагал, что их главные дела касаются мусульманских правителей и их распрей.
— В Акре они пытались поссорить между собой христиан и мусульман, сир. Если бы им удалось, город мог бы погрузиться в беспорядки без всякой осады.
— И тогда торговля остановилась бы, а королю пришлось бы отправлять войска для наведения порядка, — продолжил Танкред. — Очень удобно для тех, кто хотел бы ослабить Иерусалимское королевство.
Он посмотрел на меня.
— Ты прав, Ансель. Это опаснее, чем кажется.
— Сир Гуго считает, что вы должны знать об этом.
— И правильно считает.
Танкред вернулся к столу и сел, некоторое время барабаня пальцами по деревянной поверхности. Я видел, что прежнее весёлое настроение исчезло. Передо мной сидел уже не старый знакомый, вспоминавший поход и смеявшийся над разорёнными деревнями, а правитель княжества, которому предстояло решить, как действовать против врага, не показывавшего своих знамён.
— Скажи, Ансель, — спросил он наконец, — если бы ты оказался на месте этих людей и захотел захватить город, что сделал бы прежде всего?
Вопрос застал меня врасплох. Я некоторое время обдумывал ответ.
— Нашёл бы человека внутри, сир. Того, кто знает стражу, ворота и привычки правителя.
Танкред медленно улыбнулся.
— Хороший ответ. Особенно от человека, который однажды уже проник в Антиохию подобным образом.
— Тогда нам помог человек, который ненавидел своих хозяев, — ответил я. — Эти же люди, похоже, умеют находить тех, кто готов служить им из веры или страха.
— А значит, прежде чем брать город, они могут попытаться убрать его правителя.
— Да, сир.
Танкред вновь посмотрел на карту.
— Несколько лет назад в Хомсе убили Джанаха ад-Давлу. Убийцы добрались до него во время молитвы. Тогда многие сочли это очередной расправой среди мусульманских властителей. Возможно, так оно и было. Но если за подобными делами стоит организация, способная посылать людей из одного города в другой, нам следует внимательнее смотреть на то, что происходит вокруг.
Он указал на Алеппо.
— Здесь у них есть сторонники. Это известно. Но меня больше интересует, куда они направятся дальше.
— В Акре мы обнаружили, что их люди уже покидали город, когда мы только начали расследование, — сказал я. — Возможно, теперь они готовят что-то в другом месте.
— Возможно.
Танкред некоторое время молчал, затем свернул письмо Гуго и положил его в сундук.
— Ты останешься в Антиохии, Ансель.
Я поднял голову.
— На какое время, сир?
— Пока мы не разберёмся, что происходит. Не беспокойся, я не собираюсь присваивать твоих всадников. Ты приехал как посланник Гуго де Сент-Омера и останешься им. Но если эти люди действительно действуют в моих землях, мне пригодится человек, который уже умеет находить их следы.
— Я готов помочь, сир.
— Хорошо. Завтра познакомлю тебя с людьми, которые занимаются делами северных городов. А сегодня отдыхайте. Вы проделали долгий путь, и я не намерен заставлять старых товарищей работать до полуночи.
Он поднялся, давая понять, что разговор окончен, но у дверей неожиданно остановил меня.
— Ансель.
Я обернулся.
— Да, сир?
Танкред некоторое время смотрел на меня с той самой насмешливой улыбкой, которую я помнил по Первому крестовому походу.
— Знаешь, что меня больше всего удивляет?
— Что именно?
— Я ведь помню тебя мальчишкой, который стоял за креслом Роберта и слушал, как мы обсуждаем взятие городов. А теперь ты приехал ко мне и рассказываешь, как враг может захватить город, не подводя к нему ни одной лестницы.
— Восемь лет — достаточный срок, чтобы кое-чему научиться, сир.
— Да, — ответил Танкред. — Пожалуй, достаточный.
Он протянул мне руку.
— Рад снова видеть тебя, Ансель де Нантес.
— И я вас, сир.
— И ещё кое-что. Пока ты здесь, не вздумай каждый раз обращаться ко мне так, словно мы впервые встретились. Мы вместе прошли слишком долгую дорогу для подобной церемонии.
Я улыбнулся.
— Постараюсь, сир Танкред.
— Вот видишь! Опять!
Он рассмеялся и отпустил мою руку.
Когда мы вышли во двор, солнце уже клонилось к западу. Хакон остановился возле конюшни и оглянулся на княжескую резиденцию.
— Ну что, — спросил он, — понравился тебе старый знакомый?
— Вполне.
— А мне кажется, он понравился тебе слишком сильно. Ещё немного, и ты забудешь, что приехал по делу.
— Не забуду.
— Хорошо. Потому что я не собираюсь второй раз брать Антиохию только ради того, чтобы вы с Танкредом могли спокойно посидеть за вином.
Я рассмеялся и направился к нашим людям. Впереди нас ждали новые разговоры, неизвестные враги и, возможно, новая война. Но впервые за долгое время я чувствовал, что оказался среди людей, которым не нужно объяснять, через что мы прошли под стенами этого города.
Танкред встретил меня как старого знакомого. Я ещё не знал, что совсем скоро нам предстоит узнать друг друга гораздо лучше.
