Обзор рассекреченных документов о роли западных спецслужб в венгерском кризисе 1956 года
9
Предлагаемый вниманию читателей обзор основан на материалах сборника документов «Венгерские события 1956 года глазами КГБ и МВД СССР» (2009 г.), подготовленного Объединённой редакцией МВД России и Обществом изучения истории отечественных спецслужб при участии Российского государственного военного архива и Государственного архива новейшей истории.
Большая часть включённых в издание архивных документов, планов и фотографий была рассекречена лишь в последние годы и публикуется впервые. Эти материалы рисуют картину тщательно спланированной и скоординированной экспансии западных спецслужб против Венгерской Народной Республики, которая рассматривалась ими как «слабое звено» в стратегической парадигме восточного блока.
Введение: от первых публикаций до рассекречивания
Венгерские события 1956 года по праву могут считаться одними из первых в истории «цветных» и «оранжевых революций», инспирированных и организованных спецслужбами США и западноевропейских стран. Активизация подобной деятельности в последние годы и тенденциозное освещение прошлых событий в средствах массовой информации и исторических исследованиях как венгерских, так и части российских историков приводят к мысли о необходимости расширения источниковой базы для объективного изучения тех событий.
Изучаемый сборник документов впервые представляет материалы о деятельности советских спецслужб по противодействию западным спецслужбам в Венгрии. Часть документов посвящена предыстории венгерских событий, другие — непосредственно дням мятежа и восстановлению порядка в Венгерской Народной Республике.
Публикуемые материалы показывают определяющую роль западных спецслужб в событиях 1956 года. В них рассказывается о кровавых расправах с инакомыслящими, осуществлявшихся теми, кто перешёл от поддержки фашизма в годы Второй мировой войны к ориентации на западные демократии.
Хронология раскрытия информации
Первые документы, проливающие свет на суть происходившего тогда в Венгрии, были переданы венгерскому руководству и частично обнародованы ещё в 1957 году в связи с подготовкой открытого судебного процесса над бывшим премьер-министром Имре Надем (июнь 1958 года) и его ближайшими сторонниками.
Тогда же, осенью 1957 года, был опубликован доклад Особой комиссии ООН по расследованию венгерских событий. В этом документе обозначенные события рассматривались исключительно в аспекте «советского (военного и осуществлявшегося другими методами) вмешательства в Венгрии».
Ограниченное число высших венгерских партийных функционеров смогли ознакомиться с дополнительными документами в 1959–1962 годах в связи с секретными партийно-государственными переговорами «по вопросу о проживавшем в СССР М. Ракоши».
Тридцать лет спустя, 19 июня 1989 года, тогдашний председатель КГБ при СМ СССР В. А. Крючков представил в Политбюро ЦК КПСС информацию «об архивных материалах о деятельности венгерского руководителя Имре Надя», в которых содержались подлинные сведения о Наде как секретном агенте НКВД по кличке «Володя» (с 1933 года), который выдал и обрек на смерть более 150 своих соотечественников — бывших сотрудников Коминтерна. Эти материалы были переданы генсеку ВСР К. Гросу в связи с разворачивавшейся тогда в Венгрии кампанией по реабилитации Имре Надя. Однако они были восприняты венгерской стороной с большой долей скепсиса, и Надь был объявлен мучеником и национальным героем — в частности, в его честь была выпущена медаль, которой награждались венгерские и иностранные «борцы за свободу и демократию».
Примечательно, что горбачёвское руководство вовсе не собиралось использовать в полной мере названные документы и заняло половинчатую позицию оправдывающейся стороны. Так, летом 1989 года Международный отдел ЦК КПСС при помощи целого ряда видных отечественных историков и специалистов-международников подготовил специальный рабочий документ, в котором, в частности, говорилось о том, что второй ввод советских войск в Венгрию, состоявшийся 4 ноября 1956 года, однозначно являлся «нарушением» суверенитета данной восточноевропейской страны. Однако при этом в указанном тексте всё же отмечалось, что военная помощь СССР никогда не преследовала цель восстановить прежний, «ракошистский», режим в венгерском государстве.
В ноябре 1992 года в ходе своего официального визита в Венгрию Б. Н. Ельцин, стремившийся создать о себе и новой демократической России благоприятное мнение на Западе, передал президенту этой страны Арпаду Гонцу обширное досье, посвящённое драматическим событиям 1956 года и составленное из ранее неизвестных документов и материалов, хранившихся в различных архивах на территории РФ. В сущности, ничего нового, что могло бы повлиять на изменение позиции официальной зарубежной пропаганды на венгерскую драму 1956 года, в этих документах не содержалось.
Ситуация несколько изменилась в 1990-е годы, в течение которых было рассекречено и введено в научный оборот большое количество ценной документированной информации. В начале двухтысячных этот круг публикаций ещё более расширился.
Структура сборника
В настоящем сборнике помещено 153 документа, абсолютное большинство которых рассекречено в последние годы и публикуется впервые. Условно их можно разделить на три основные группы:
- Докладные о положении в Венгрии накануне и в ходе событий 1956 года, представленные высшему партийному и государственному руководству различными спецслужбами СССР (из фондов Российского государственного архива новейшей истории — РГАНИ).
- Материалы особых органов частей Советской Армии, находившихся в Венгерской Народной Республике (из фондов Центрального архива Федеральной службы безопасности, рассекреченных только в 2006 году).
- Материалы о деятельности в период венгерских событий частей внутренней охраны МВД СССР (из фондов Российского государственного военного архива).
Документы в сборнике располагаются по хронологическому принципу.
Инспирированная революция: западные спецслужбы в венгерских событиях 1956 года
Реальные факты и архивные документы свидетельствуют прежде всего о том, что в венгерских событиях многое ещё не изучено. Далеко не всё выглядит бесспорным и однозначным. Более того, есть все основания утверждать, что «венгерская революция 1956 года» была искусно инспирирована извне.
Чтобы обосновать сказанное, необходимо заглянуть на несколько лет ранее 1956 года и постараться вникнуть в саму природу стратегического противостояния СССР и США, стран ОВД и НАТО в первое десятилетие холодной войны, опираясь при этом не на эмоции или какие-либо политические пристрастия, а на конкретные факты и документы.
Предыстория событий: формирование доктрины «тайной войны»
Директивы СНБ 10/2 и 20/1 (1948 год)
В 1948 году Советом национальной безопасности последовательно принимаются секретные директивы NSC 10/2 и NSC 20/1, устанавливающие доктрину США в отношении СССР и намечающие действия ЦРУ в плане подготовки и проведения широкого спектра «специальных операций».
Принятая СНБ 18 июня 1948 года и впервые опубликованная только в 1978 году директива NSC 10/2 «Об отделе специальных проектов» содержала достаточно откровенные предписания. В ней в составе ЦРУ для ведения подрывной работы учреждался специальный отдел в ранге управления по координации политических действий — УКП (с августа 1952 года УКП было преобразовано в Управление планов — УП).
Первым начальником УКП по протекции тогдашнего министра обороны США Дж. Маршалла был назначен Фрэнк Г. Уиснер. Его заместителем (до 1953 года) являлся Фрэнк Линдсей. Руководство УКП в это время считало, что война с СССР «на пороге».
К октябрю Уиснер составил пакет проектов УКП, включая операции ПСИ, поддержку оппозиционных движений, экономическую войну, создание организаций антикоммунистического фронта и развитие тайных организаций, так называемых «запасных», для саботажа, диверсий и разведки на случай, «если Советы вторгнутся в Западную Европу».
Следует также отметить ту исключительно важную роль в деле развала СССР и социалистического лагеря в целом, которую в ЦРУ придавали антисоветской эмиграции. Оперативные разработки Фрэнка Уиснера строились на основе поддержанной им ранее программы активного использования беженцев из СССР и стран Восточной Европы в интересах США, рекомендованной президенту и конгрессу США в отчёте Координационного комитета Госдепартамента США, департаментов армии, ВВС и ВМС США (SANACC), датированном 17 марта 1948 года.
В 1950 году, по настоянию СНБ (1949), в ЦРУ было создано Управление национальных оценок — УНО (интеллектуальный «мозг» ЦРУ, экспертно-аналитический центр разработки методики и глобальной стратегии США); шефом обеих структур стал Уильям Л. Лангер, получив себе в помощники титулованных учёных и основной штат работников, включавший более 1000 специалистов. В 1952 году УНО возглавил зам. Лангера, выпускник Йельского университета, Шерман Кент.
Дабы руководство ЦРУ точно знало, чего от него ждут, в директиву NSC 10/2 был включён пункт, дававший исчерпывающее указание:
«Под термином „тайные операции“, употребляющимся в этой директиве, следует иметь в виду все виды деятельности (за исключением оговоренных ниже), которые проводятся или одобряются правительством США против враждебных иностранных государств или групп или в поддержку дружественных иностранных государств или групп. Однако эта деятельность планируется и проводится так, что внешне никак не проявляется её источник — правительство США, а в случае её разоблачения правительство США может правдоподобно отрицать до конца всю ответственность за неё.Эти тайные операции включают: пропаганду; экономическую войну; превентивные прямые действия, включая саботаж, противодействие саботажу, разрушения и эвакуацию; подрывную работу против иностранных государств, включая помощь подпольному движению Сопротивления, партизанам и эмигрантским группам „освобождения“, поддержку антикоммунистических групп в странах свободного мира, находящихся под угрозой. В число таких действий не входит вооружённый конфликт с участием регулярных вооружённых сил, шпионаж и контршпионаж, прикрытие и обман в интересах ведения тайных операций».
Положения директивы NSC 10/2 окончательно определили роль ЦРУ как орудия для подрыва государственного строя других стран, в первую очередь Советского Союза. В канонической истории ЦРУ отмечается, что эта директива «уполномочивала гигантское увеличение размаха тайных операций против Советского Союза, включая политическую и экономическую войну, квазивоенные операции».
Один из инициаторов директивы NSC 10/2, Джордж Ф. Кеннан, давая показания в Комиссии Чёрча в 1975 году, комментируя меры, принятые в её исполнение, заметил:
«Дело пришло к созданию внутри ЦРУ управления по ведению этой деятельности, в котором занято очень много народу. Развитие пошло не так, как полагал я и мои коллеги в Государственном департаменте. Мы-то думали, что этот орган будет действовать только в случае необходимости».
Как бы то ни было, директива NSC 10/2 возводила «необходимость» подрыва государственного строя СССР и соцстран Восточной Европы в ранг постоянной функции в работе ЦРУ. Соответственно развёртывались и надлежащие подразделения ЦРУ, объединённые тогда в рамках УКП. Аппарат УКП действительно был огромным — уже к 1952 году его отделения действовали в 47 странах.
В канонической истории ЦРУ эпически повествуется: «В политических директивах, спускавшихся УКП, эта деятельность поощрялась, причём не предусматривалось её тщательной проверки и контроля. Должностные лица во всём правительстве считали Советский Союз агрессором, и действия УКП определялись на основании этого всеобщего убеждения. В серии директив СНБ, которыми утверждались тайные операции, выдвигались самые широкие цели, и в самых дерзких выражениях говорилось о том, чтобы лицом к лицу встретить советский вызов. После первой директивы в 1948 году директивы 1950–1951 годов требовали усиления этих действий, причём их критерии не устанавливались. Два поколения сотрудников ЦРУ выросло при этой системе».
Уильям Колби подчёркивает: «С созданием УКП завершилось развёртывание ЦРУ… и на протяжении последующих двух десятилетий ведомство существовало почти точно так, как планировал Donovan будущее для УСС».
Помимо чисто оперативных задач, директива NSC 10/2 ввела в оборот официальной американской политики доктрину «правдоподобного отрицания». Решением Совета национальной безопасности ложь отныне становилась инструментом государственной политики.
Директива NSC 20/1: цели в отношении России
Всего через месяц последовала конкретизация основных положений цитированного выше правительственного циркуляра: в секретной директиве NSC 20/1 «Цели США в отношении России», принятой СНБ США 18 августа 1948 года, констатировалось следующее:
«Наши основные цели в отношении России, по сути, сводятся всего к двум: а) Свести до минимума мощь и влияние Москвы; б) Провести коренные изменения в теории и практике…»
Более отдалёнными и перспективными задачами политики США в данном направлении (уже после означенных «основных целей») являлись: подбор новых элит, которые будут привиты на постсоветском пространстве, его «декоммунизация» и «территориальное расчленение».
Директива NSC 20/4: сдерживание угроз
23 ноября 1948 года президент США Гарри Трумэн утвердил очередную секретную директиву NSC 20/4 «Задачи США по сдерживанию угроз безопасности США, исходящих от СССР», посвящённую задачам стратегического планирования военной победы над СССР и его союзниками в условиях глобального противостояния СССР — США. Авторы директивы, оставаясь в русле официальной американской стратегии, принятой ранее, в частности утверждали:
«Возможности СССР и их усиление, обозначенные в данном документе, приведут к общему увеличению мощи СССР по отношению к США и западным демократическим державам. Этого можно избежать путём: а) Успешного осуществления программы восстановления Европы; б) Развития западноевропейского союза и его поддержки со стороны США; в) Увеличения военных институтов США, Великобритании и других союзных государств; г) Усиления внутренних противоречий в СССР и разногласий между СССР и его союзниками».
Директива NSC 58: политика в отношении «сателлитов»
Следующим основополагающим правительственным документом, нацеливающим ЦРУ и другие спецслужбы США на развал существующего политического строя в Советском Союзе и странах социалистического содружества, стала секретная директива NSC 58 «Политика США в отношении советских сателлитов в Восточной Европе», утверждённая Советом национальной безопасности 14 сентября 1949 года. Она ставила, прежде всего, перед руководством ЦРУ перспективную задачу «найти способы ослабления и последующего прекращения господства СССР над Албанией, Болгарией, Чехословакией, Венгрией, Польшей и Румынией».
В разделе документа, названном «Урок Тито», отмечалось, что югославский лидер Иосиф Броз Тито отказался обслуживать интересы Кремля, и этот его пример надо постараться распространить на все восточноевропейские страны. В разделе «Возможности, открытые для США» (особо подчёркивалось, что из двух возможных способов «устранения советской власти в государствах-сателлитах»: а) путём войны и б) путём балансирования на грани войны — второй способ представляется наиболее предпочтительным. Причём, по мнению разработчиков документа, дело следует вести так, чтобы в отношениях между странами Восточной Европы и Москвой накапливались «трещины», а «когда произойдёт разрыв, мы не будем напрямую втянуты в ситуацию, так как конфликт произойдёт между Кремлём и коммунистами-отступниками».
Наконец, итоговые выводы директивы NSC 58 представляют чёткую программу последовательных действий США по подрыву и развалу советского блока:
«1 (468). Наша основная задача в отношении государств-сателлитов — это планомерное ослабление и последующее прекращение влияния СССР в Восточной Европе мирными средствами.2 (47). Мы должны стараться добиться поставленной задачи путём усиления разногласий в рядах коммунистов, в частности в государствах-сателлитах, стимулировать появление несталинских режимов в качестве временных, даже если они и будут коммунистическими по своей сути.3 (48). Однако нашей основной целью должно быть установление нетоталитарных режимов, готовых стать участниками свободного сообщества, основываясь на принципах доверия.4 (49). Более того, принимая во внимание всё то, что сказано в данном документе, мы должны: а) Пытаться добиться вывода советских войск на территорию СССР. б) Стремиться выдворить сталинистов из партий и из общественных организаций государств-сателлитов, что приведёт к их ослаблению. в) Подвергать сомнению сталинскую догму о государствах-сателлитах от СССР и способствовать развитию чувства национального самосознания. г) Использовать в отношениях с сателлитами всевозможные средства экономического давления.5 (50). Правительственные структуры должны начать планирование и осуществление вышеуказанных планов в соответствии с концепцией, намеченной в данном документе».
Директива NSC 68: «сеять семена разрушения»
30 сентября 1950 года президент США Г. Трумэн утвердил принятую ранее (14 апреля 1950 года) новую секретную директиву NSC 68 «Задачи и программы национальной безопасности США», фактически сменившую NSC 20/4 и послужившую долголетней основой американской политики в отношении СССР и стран социалистического содружества. Главная цель США, говорилось в ней, — «усилить многократно наращиваемые приготовления», «сеять семена разрушения внутри советской системы», «Нам нужно вести открытую психологическую войну с целью вызвать массовое предательство в отношении Советов и разрушать иные замыслы. Усилить позитивные и сверхсовременные меры и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войны с целью вызвать и поддержать волнения и восстания в избранных стратегически важных странах-сателлитах».
В последующие годы внешняя политика и стратегия США в отношении СССР и социалистических стран Европы сложились строго на основе положений приведённых документов. Соответственно и разведывательные службы Соединённых Штатов сверяли свои действия с этой «юридической базой». Вместе с тем, развёртывание психологической войны потовало (особо) дополнительного регламента сверху.
Директива о «психологическом наступлении» и Закон 165
Таким образом, 10 апреля 1951 года на свет появилась секретная директива СНБ США под названием «Психологическое наступление против СССР. Цели и задачи». Основная задача в указанном направлении формулировалась следующим образом: «Нужно расширить разрыв, существующий между советским народом и его правителями».
10 октября 1951 года ЦРУ получило исключительно важное подспорье, призванное существенно облегчить его подрывную деятельность на «восточном направлении». В этот день президент США Г. Трумэн подписал принятый в США так называемый Закон 165 — «о взаимном обеспечении безопасности». В 101 статье этого законодательного акта (принятой на основе поправки сенатора Ч. Кейса) говорилось «о специальном ежегодном ассигновании 100 млн. долларов на подрывную деятельность против СССР и других соцстран, конкретно — для оплаты специально отобранных лиц, проживающих в Советском Союзе, Польше, Венгрии, Румынии, Болгарии, Албании… или лиц, бежавших из этих стран, либо для объединения их в подразделения вооружённых сил, поддерживающих Организацию Североатлантического договора, либо для других целей».
А 20 июня 1952 года конгресс США принял новый закон, разрешавший ЦРУ и другим американским спецслужбам использовать для финансирования подрывной деятельности против СССР и стран Восточного блока «любые дополнительные суммы за счёт средств, отпущенных на мероприятия Североатлантического альянса».
Приход администрации Эйзенхауэра: эскалация «тайной войны»
1953 год принёс миру и США новую администрацию в Белом доме и её новый агрессивный политический курс — доктрину «стратегического сдерживания» СССР. Сначала Джон Фостер Даллес в своём первом программном выступлении в роли государственного секретаря США 27 января заверил «угнетённые» восточноевропейские народы в том, что они могут рассчитывать на американскую помощь. Затем в феврале месяце новый президент США Дуайт Эйзенхауэр назначил своим указом новым директором ЦРУ Аллена Даллеса, по сути выдав последнему карт-бланш на резкую активизацию «тайной войны» против «коммунистических режимов в Европе и Азии».
3 марта того же года сенатская комиссия по иностранным делам конгресса США приняла во многом знаковую для американских дипломатических и специальных служб (а также их зарубежной агентуры) резолюцию Д. Эйзенхауэра, утверждавшую, что СССР несёт главную ответственность за напряжённость в мире, так как, «извращённо толкуя Ялтинские и Потсдамские соглашения, даёт себе возможность их нарушать, что и привело к покорению народов Восточной Европы».
В мае 1953 года администрация Эйзенхауэра выдвинула идею создания на базе антисоветской эмиграции «парамилитарных сил», которые получили название «Добровольных корпусов свободы» (Volunteer Freedom Corps — VFC). Президент лично одобрил формирование VFC, подписав тогда же директиву NSC 143/23.
Наконец, в октябре 1953 года Д. Эйзенхауэр одобрил директиву Совета национальной безопасности NSC 162/2, в которой были изложены базовые принципы новой доктрины национальной безопасности, получившей название «новый взгляд». В соответствии с этой синтетической доктриной «ядерного сдерживания», ядерные силы становились основой национальной обороны США (при значительном сокращении обычных вооружённых сил), а наилучшим средством предотвращения «советской агрессии» признавался немедленный массированный ответный удар с применением атомного оружия (доктрина «массированного возмездия»).
В развитие идей «новой политики» в конце 1954 года была сформулирована очередная директива Совета национальной безопасности NSC 5412, которая рекомендовала правительству США побуждать восточноевропейские режимы к самостоятельному выходу из силового поля советского доминирования. Согласно директиве, государства восточноевропейского блока должны были сами отстаивать собственные интересы. Логика подхода заключалась в том, что, если бы кто-то из «советских сателлитов» однажды поступил так (подобно Югославии), то советский блок должен был самодестабилизироваться изнутри.
