«Получить власть оказалось значительно проще, чем понять, что именно с ней делать. Королю для первого требовались пергамент, печать и несколько слов. Для второго мне понадобилось гораздо больше времени.»
Из «Записок Анселя де Нантеса»
Другие части цикла
Прошло чуть больше двух недель после того, как над Акрой подняли знамёна короля. За это время город успел перестать пахнуть дымом повсюду и продолжал пахнуть им там, где огонь добрался до деревянных перекрытий, складов и лавок. На стенах уже работали каменщики, у ворот меняли обгоревшие балки, в гавани разгружались первые суда, чьи хозяева решили, что война закончилась достаточно давно, чтобы снова зарабатывать деньги. Победители делили дома, купцы искали склады, священники — церкви, солдаты — вино, а люди, пережившие осаду, пытались понять, кто теперь имеет право отдавать им приказы. Последний вопрос, как выяснилось, король решил быстрее остальных.
Мартин прибыл утром.
Я не видел его со времён Рамлы и поначалу даже обрадовался. Это чувство прошло, когда я заметил у него под мышкой свиток с большой королевской печатью.
— Мартин.
— Сир де Нантес.
— Я надеялся, что больше никогда не увижу тебя со свитком.
— Я тоже рад вас видеть.
Во дворе цитадели уже стояли люди. Слева — мои. Их стало меньше, чем было в тот день, когда мы подошли к Акре, и теперь я мог определить это, даже не считая. Пьетро стоял впереди, рядом Марко, чуть дальше Георгий. Хакон, которому полагалось бы беречь ногу, стоял так, словно никогда в жизни о ней не слышал. За ними выстроились люди, с которыми я прошёл Рамлу, Яффу и Акру. Я знал почти каждое лицо.
Справа стояли те, кого я не знал.
Их было значительно больше.
Мартин дождался тишины, развернул пергамент и начал читать.
— «Балдуин, Божией милостью король Иерусалима, всем верным нашим, нынешним и будущим, кому станет известно настоящее повеление. Да будет ведомо, что город Акра, крепость его, стены, ворота, гавань и владения короны передаются под охрану и управление верного нашего Анселя де Нантеса, именуемого Акрийским…»
— Мартин.
Он поднял глаза.
— Сир?
— Это обязательно?
— Что именно?
— Акрийский.
Мартин посмотрел на пергамент.
— Здесь так написано.
— Я вижу.
— И стоит королевская печать.
— Продолжай.
Мне показалось, что Марко за моей спиной кашлянул. Я решил не оборачиваться.
— «…которого настоящим повелением назначаем королевским бейлифом Акры и поручаем ему от нашего имени хранить королевский мир, крепость, стены, ворота и гавань города; блюсти права и имущество короны; содержать гарнизон; надзирать за королевскими складами, пошлинами и иными доходами; обеспечивать порядок и правосудие в пределах данной ему власти; охранять пожалованные нами права Святой Церкви, наших союзников и иных лиц, имеющих законные грамоты и владения в городе…»
Чем дольше Мартин читал, тем меньше мне нравилось происходящее.
Король передавал мне право назначать караулы и начальников ворот, распределять королевских людей между цитаделью, стенами и гаванью, распоряжаться ремонтом укреплений, следить за королевскими складами и обеспечивать порядок в городе. Людям короля, находившимся в Акре, предписывалось повиноваться мне во всём, что касалось защиты города и королевского управления. Особо оговаривалось, что права Церкви, генуэзцев и уже пожалованных владений остаются неприкосновенными. Это последнее мне понравилось несколько больше: по крайней мере, существовали вещи, за которые я не отвечал.
Потом Мартин дошёл до людей.
Сто человек королевского войска передавались в постоянный гарнизон Акры. Ещё двести оставались в моём распоряжении временно — до тех пор, пока в городе не будут учреждены надлежащий постоянный гарнизон и городская стража.
— Двести временно? — переспросил я, когда Мартин закончил.
— Именно.
— Насколько временно?
Он снова посмотрел в грамоту.
— Пока вы не наберёте людей им на смену.
— Сколько?
— Не указано.
— Очень предусмотрительно.
— Король вообще предусмотрительный человек.
— Особенно когда предусматривает за мой счёт.
— За королевский, — поправил Мартин.
Я тогда ещё не понимал, насколько существенной была эта поправка.
Мартин свернул грамоту.
— Есть ещё сир Арно де Монклар.
Из переднего ряда незнакомых мне людей вышел рыцарь.
Первое, что я заметил, — седину. Не отдельные серые пряди, как у Гуго, а совершенно седые волосы и такие же седые усы над коротко подстриженной бородой. Ему было около шестидесяти, может быть немного меньше, но возраст не сделал его мягче. Он был сухим, жилистым, с когда-то сломанным носом и старым шрамом над левой бровью. Стоял он легко, положив ладонь на навершие меча, и смотрел на меня с любопытством, но без малейшего вызова.
— Сир Арно командует двумя сотнями, которые временно переданы вам, — сказал Мартин.
— Сир бейлиф, — произнёс Арно.
Я уже второй раз за утро не сразу понял, что обращаются ко мне.
— Сир Арно. Вам объяснили, кому вы теперь подчиняетесь?
— Конечно. Вам.
Он сказал это так просто, что я на мгновение растерялся.
— И вас это устраивает?
Арно нахмурился.
— А почему не должно?
— Вы гораздо старше меня.
— Это случилось не по вашей вине.
За моей спиной снова кто-то кашлянул. На этот раз я был почти уверен, что Марко.
— Где вы служили?
— Последние годы у короля. До этого с людьми графа Тулузы. Ещё раньше в Гаскони. Хотя если считать время у виконта де Беарна, там всё несколько сложнее. Видите ли, началось всё ещё во время одной баронской распри, когда граф…
— Сир Ансель, — негромко сказал Мартин.
Я повернулся к нему.
— Что?
— Ваш кабинет.
Я никогда ещё не был так благодарен королевскому писцу.
Арно совершенно не обиделся. Он поклонился и вернулся к своим людям, продолжая что-то рассказывать ближайшему сержанту. Последний слушал внимательно. Я тогда решил, что старик пользуется среди своих людей большим уважением.
Позднее я понял, что сержанту просто некуда было уйти.
Кабинет находился на втором этаже цитадели.
Я ожидал небольшую комнату со столом. Вместо этого Мартин открыл передо мной дверь в просторное помещение с двумя окнами. Из одного была видна гавань, из другого — крыши Акры и часть стены. Вдоль стен стояли сундуки и полки для грамот, посредине — тяжёлый стол, на котором уже лежали карта города, несколько свитков и счётная доска.
За моим столом сидел Гуго де Сент-Омер.
— Конечно, — сказал я.
Он поднял голову.
— Что?
— Ничего. Я просто почему-то надеялся, что тебя здесь не будет.
— Тогда ты плохо меня знаешь.
Мартин положил копию королевской грамоты на стол.
— Один экземпляр остаётся здесь. Второй находится в королевской канцелярии.
Я посмотрел на свиток.
— Здесь?
— Здесь.
— В моём кабинете?
— В вашем.
Я оглядел помещение ещё раз.
— Весь?
— Боюсь, да.
Мартин поклонился и оставил нас.
Гуго дождался, пока дверь закроется.
— Хороший человек.
— Особенно когда уходит.
— Ты быстро осваиваешься.
Я подошёл к окну. Отсюда гавань казалась почти спокойной. У причалов стояли корабли, на набережной двигались люди, телеги тащили грузы к складам. За две недели город успел превратиться из цели штурма в место, где кто-то снова продавал рыбу, спорил о цене зерна и ругался с грузчиками.
— Посмотри, — сказал Гуго.
— Я смотрю.
— Нет. Ты видел Акру со стены. Теперь посмотри на неё отсюда.
Я обернулся.
— Это ещё одна из твоих загадок?
— Нет. Это твоя работа.
Он подошёл к окну и встал рядом.
— Ты не владелец Акры, Ансель.
— Это радует.
— Не должно. Было бы проще.
Гуго показал вниз.
— Здесь есть имущество короля. Есть церковные владения. Есть генуэзцы и то, что им пожаловал Балдуин. Есть дома и земли, уже обещанные рыцарям. Есть купцы, склады, мастерские, рынки, гавань. У каждого будут свои права, свои грамоты и своё представление о том, что именно обещал ему король.
— И каждый придёт ко мне.
— Теперь начинаешь понимать.
— Я могу приказать им?
— Некоторым.
— А остальным?
— Будешь разговаривать.
— Прекрасно.
— Я тоже так подумал.
Гуго взял со стола королевскую грамоту.
— Ты бейлиф. Пока Балдуина нет в Акре, ты исполняешь здесь его власть.
— Я уже слышал.
— Нет. Ты слышал грамоту. Теперь пойми, что она означает. Ты не получаешь корону. Не получаешь королевскую честь. Не становишься хозяином всех людей и земель в городе. Ты получаешь его работу.
— Звучит значительно хуже.
— Так и есть.
Он положил грамоту обратно.
— Церковь имеет свои права. Генуэзцы — свои. Рыцари будут иметь свои владения. Ты не можешь забрать их имущество только потому, что оно тебе понравилось. Не можешь отменить королевскую грамоту. Не можешь судить всякое дело как захочется. Но там, где начинается власть короля, она начинается с тебя.
— А заканчивается?
— Королём.
Гуго посмотрел на меня уже без улыбки.
— Запомни это, Ансель. В Акре выше тебя только Балдуин.
Я посмотрел на город.
Мне было двадцать четыре года.
У меня было восемь деревень, жена, двое детей, дом в Иерусалиме, несколько десятков людей, которые почему-то продолжали ходить за мной после всего, что я с ними сделал, и теперь ещё один из богатейших портов этого берега.
Последнее казалось очевидной ошибкой.
— А если я ошибусь?
— Ошибёшься.
— Очень ободряюще.
— Ты спросил.
— А если ошибусь серьёзно?
— Тогда король найдёт другого бейлифа.
— А меня?
Гуго пожал плечами.
— Зависит от того, насколько серьёзно.
Я решил больше не спрашивать.
— Что мне делать с тремя сотнями?
— Сто останутся.
— А двести?
— Уйдут.
— Это я понял. Когда?
— Когда они перестанут быть нужны.
— Очень точный ответ.
— Тебе придётся создать постоянный гарнизон и стражу.
— Из кого?
— Акра — порт.
Я посмотрел на него.
— И?
— Сюда идут корабли. На кораблях прибывают люди. Рыцари, сержанты, паломники, младшие сыновья, люди без земли, люди без денег, люди, которые три года назад опоздали на крестовый поход и теперь намерены наверстать упущенное. Победа всегда привлекает людей лучше любого проповедника.
— И я должен собрать из них гарнизон.
— Ты должен решить, кто из них годится для гарнизона.
— А Арно?
— Знает солдат.
— Ему почти шестьдесят.
— Именно поэтому знает.
— Он начал рассказывать мне про какую-то баронскую войну.
Гуго впервые улыбнулся.
— Уже?
Я посмотрел на него.
— Ты его знаешь.
— Немного.
— Почему ты не предупредил?
— Некоторые вещи человек должен пережить сам.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказал я.
Вошёл монах.
Ему было около пятидесяти, возможно чуть больше. Чёрная ряса была чистой, но совершенно лишённой украшений. Узкая тонзура, спокойное суховатое лицо, тонкие пальцы. Под одной рукой он держал несколько свитков, в другой — небольшую дощечку с записями.
Он посмотрел сначала на меня, потом на Гуго.
— Сир бейлиф.
Я опять на мгновение замешкался.
— Да?
— Брат Бенедикт.
Он произнёс своё имя так, словно этого было достаточно для объяснения его появления.
— Очень приятно.
— Надеюсь.
Он подошёл к столу и начал раскладывать на нём бумаги.
Я посмотрел на Гуго.
Гуго уже направлялся к двери.
— Куда ты?
— В Иерусалим.
— Мы не закончили.
— Закончили.
— Гуго.
— Ты бейлиф.
— Гуго.
Он остановился у двери.
— Да?
Я показал на монаха.
— Кто это?
Брат Бенедикт ответил вместо него:
— Казначей.
— Чей?
Монах наконец посмотрел на меня.
— Ваш, если вы намерены оставаться бейлифом достаточно долго.
Гуго вышел.
Я услышал, как закрылась дверь.
Брат Бенедикт подвинул ко мне первый лист.
— Четыре дня назад вы приказали увеличить выдачу хлеба людям, работающим на западной стене.
— Да.
— Почему?
— Потому что они работают на западной стене.
— Это я установил.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что установленное довольствие рассчитано на гарнизон, а не на каменщиков, плотников, подёнщиков и всех людей, которых вы решили кормить вместе с ними.
— Они чинят королевскую стену.
— Несомненно.
— Значит?
— Значит, королевская стена ест королевское зерно.
— Люди едят.
Бенедикт посмотрел на меня поверх листа.
— Это несколько улучшает положение.
Я сел.
На мгновение мне показалось, что я снова в Бейт-Ралифе и Масул сейчас объяснит мне, почему моя прекрасная идея невозможна из-за количества волов, дождя или состояния какого-нибудь канала.
— Сколько у нас зерна?
Бенедикт назвал число.
Я не понял, много это или мало.
Он понял, что я не понял.
— При нынешней выдаче — достаточно.
— Тогда проблемы нет.
— Через три недели придётся платить гарнизону.
— Зерном?
— Деньгами.
— Мы говорили о зерне.
— Теперь говорим о деньгах.
Он положил передо мной второй лист.
Я начал подозревать, что разговор будет долгим.
— Сколько денег в казне?
Бенедикт назвал сумму.
На этот раз число я понял.
— Это много.
— Да.
— Тогда почему у тебя такое лицо?
— У меня всегда такое лицо.
Я решил не спорить.
— Значит, денег достаточно.
— Нет.
— Ты только что сказал, что их много.
— Их действительно много.
— Брат Бенедикт.
— Сир Ансель.
— Либо денег много, либо их недостаточно.
Монах посмотрел на меня с той снисходительностью, с какой Масул обычно смотрел на человека, предлагавшего начать жатву после дождя.
Именно тогда я понял, кого он мне напоминает.
— Это не одно и то же, — сказал Бенедикт.
Он перечислил жалование постоянному гарнизону. Затем временным людям Арно. Потом расходы на зерно, ремонт ворот, дерево для укреплений, известь, плату каменщикам, содержание королевских складов и ещё несколько вещей, о существовании которых я до того утра не подозревал. Отдельно лежали деньги, которые вообще нельзя было трогать: церковные поступления, чужие вклады, суммы, назначение которых определялось грамотами.
Когда он закончил, число стало значительно менее приятным.
— Но Акра богатый город.
— Очень.
— Здесь порт.
— Я заметил.
— Купцы. Корабли. Склады. Пошлины.
— Всё верно.
— И у нас нет денег?
— Почти нет.
Я посмотрел на три сундука у стены.
— Они полные.
— Да.
— Деньгами.
— В основном.
— Но денег нет.
— Теперь вы понимаете.
— Нет.
Брат Бенедикт аккуратно сложил руки поверх своих бумаг.
Впервые мне показалось, что он почти улыбается.
— Поздравляю, сир Ансель.
— С чем?
— Вы начали понимать государство.
