«На войне я встречал людей, которые не боялись смерти. Одни верили, что Господь сохранит им жизнь, другие слишком любили славу, чтобы думать о последствиях. Но однажды мне встретился человек, для которого собственная смерть была всего лишь допустимой ценой порученного дела. С ним оказалось труднее всего».
Из «Записок Анселя де Нантеса».
Другие части цикла
Незнакомец стоял в нескольких шагах от меня, слегка склонив голову, словно мы встретились не на заброшенном складе, а в зале какого-нибудь знатного сеньора. На нём была простая светлая туника, тёмный плащ и мягкие кожаные башмаки. Короткая борода обрамляла узкое лицо, а внимательные глаза смотрели прямо на меня. Ничего примечательного в его внешности не было. В Акре ежедневно встречались сотни похожих людей, и, разминувшись с ним на рынке, я едва ли запомнил бы его лицо.
— Сир Ансель, — повторил он на хорошем французском языке. — Вы нас искали?
— Полагаю, да. Хотя предпочёл бы сначала узнать, с кем разговариваю.
— Разумеется. Прошу простить мою невежливость. Просто мне давно хотелось посмотреть на человека, который доставил нам столько хлопот.
Он улыбнулся. Улыбка была вполне дружелюбной, но почему-то от неё мне стало не по себе.
— Выходит, я не ошибся, — сказал я. — Это ваши люди убивали купцов в моём городе?
— Некоторые из них действительно погибли по нашей воле. Но я бы не стал сводить всё к купцам. Среди ваших сограждан встречаются люди куда интереснее.
— Например, Юханна аль-Акри?
— Он ещё жив?
— Жив.
Незнакомец слегка нахмурился, словно услышал о неудачной сделке.
— Очень жаль. Хотя, признаться, меня предупреждали, что вы окружили его хорошей охраной. Видимо, следовало отнестись к этому серьёзнее.
Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались на рукояти меча под плащом. Передо мной стоял человек, который совершенно спокойно обсуждал убийство старого ремесленника, словно речь шла о доставке товара, задержавшейся из-за плохой погоды.
— Если вам хотелось поговорить, — сказал я, — могли бы просто прислать письмо.
— Боюсь, вы не поверили бы письму. К тому же нам следовало убедиться, что вы пришли сами.
— Значит, это приглашение было предназначено именно мне?
— Конечно. Не станем же мы тратить столько усилий ради вашего писца.
Он сделал несколько шагов вдоль стены. Я повернулся вслед за ним, стараясь сохранять между нами прежнее расстояние. Незнакомец заметил это и снова улыбнулся.
— Вы осторожны, сир Ансель. Мне говорили, что в молодости вы были куда менее рассудительным человеком.
— Мы знакомы?
— Лично — нет. Но о вас рассказывали. Особенно после Иерусалима.
Я замер.
— Что вы знаете об Иерусалиме?
— Достаточно, чтобы принести вам извинения.
Он произнёс это настолько неожиданно, что я не сразу нашёлся с ответом.
— Извинения?
— Да. Мы совершенно не ожидали вашего появления. Вы вмешались в события, которые должны были развиваться несколько иначе. Пришлось импровизировать, и, к сожалению, не всё прошло так, как задумывалось.
Я вспомнил горящую улицу, крики людей, обезумевшую толпу и Георгия, державшего на руках мёртвую девочку. В памяти снова возникли два ворона, кружившие над крышами, и тот страшный миг, когда я перестал различать лица людей, стоявших передо мной. Мне стоило немалых усилий сохранить спокойствие.
— Значит, это вы устроили беспорядки?
— Мы помогли им начаться, — поправил незнакомец. — Дальше люди прекрасно справлялись сами. Вы ведь видели, как мало требуется, чтобы добропорядочные горожане превратились в толпу, готовую убивать соседей?
— Я видел людей, которым заплатили за убийства.
— И таких тоже. Но разве они были единственными?
Я не ответил. Он продолжал наблюдать за мной с любопытством, которое начинало раздражать сильнее его слов.
— Знаете, что нас удивило больше всего? — спросил он. — Ваше поведение. Мы ожидали, что королевские люди станут разгонять толпу, арестовывать зачинщиков, искать виновных. Но вы бросились прямо в середину схватки. Говорят, вы убили больше десятка человек.
— Не считал.
— А стоило бы. Подобные вещи многое рассказывают о человеке.
— Например?
— Например, что даже самый рассудительный правитель может оказаться опаснее своих врагов, если заставить его потерять самообладание.
Я шагнул к нему.
— Осторожнее.
Незнакомец не отступил.
— Простите. Не хотел вас обидеть. Хотя, признаться, именно из-за той истории некоторые мои товарищи считают вас человеком, с которым лучше не связываться.
— А вы, выходит, не согласны?
— Я предпочитаю составлять собственное мнение.
Он говорил свободно, без заметного напряжения, но я уже понял, что беседа эта устроена не ради обмена любезностями. Он хотел увидеть мою реакцию на Иерусалим, узнать, насколько легко вывести меня из равновесия. И, судя по всему, получал именно то, на что рассчитывал.
Я заставил себя разжать пальцы.
— Вы низариты?
Незнакомец чуть склонил голову.
— У нас много имён, сир Ансель. Одни называют нас последователями Низара, другие — еретиками, третьи придумывают собственные названия. Для вас это не имеет значения.
— Для меня имеет значение, кого я собираюсь судить за убийства.
— Судить? — Он улыбнулся. — Вы действительно полагаете, что это дело для городского судьи?
— В моём городе людей убивают без разрешения короля. Этого вполне достаточно.
— Короли, князья, бейлифы… Вы, франки, удивительно привязаны к своим должностям. Словно печать на пергаменте делает человека хозяином чужих судеб.
— А вы предпочитаете решать чужие судьбы ножом?
— Иногда нож оказывается убедительнее печати.
— Тогда объясните, зачем вам понадобились наши купцы. Юсуф ибн Салих не командовал войском и не управлял крепостью. Михаил вообще занимался торговыми поручениями. Чем они вам помешали?
Незнакомец некоторое время молчал, рассматривая меня с новым интересом.
— Вы задаёте правильные вопросы. Это приятно.
— Я жду ответа.
— Юсуф был человеком, которому доверяли. Он соединял людей, прежде не имевших причин вести дела друг с другом. Такие люди полезны, пока их связи служат нужным целям. Михаил знал слишком много о некоторых встречах. А старик Юханна, насколько я понимаю, собирался убедить своих единоверцев, что им следует сотрудничать с вами.
— И за это его решили убить?
— Не только за это. Но вы ведь сами понимаете, что иногда смерть одного человека заставляет многих изменить поведение.
Я вспомнил слова Тарика на совете. Тогда мой тесть предположил, что убийцы выбирают людей не ради их имущества, а ради последствий их смерти. Теперь незнакомец почти открыто подтверждал эту мысль.
— Вы хотите поссорить общины Акры.
— Не обязательно поссорить. Достаточно, чтобы они перестали доверять друг другу. Город, в котором каждый подозревает соседа, гораздо легче направить в нужную сторону.
— Кому нужную?
— Боюсь, на этот вопрос я не уполномочен отвечать.
— Кто отдаёт вам приказы?
— Вы слишком торопитесь, сир Ансель.
— А вы слишком уверены в себе.
— Возможно.
Я медленно отошёл в сторону, чтобы лучше видеть дальний проход между ящиками. Незнакомец проследил за моим движением. В полумраке склада было тихо, только где-то под крышей поскрипывали деревянные балки. Снаружи доносились голоса последних торговцев, заканчивавших работу. Я знал, что Хакон, Пьетро, Марко и Георгий находятся неподалёку. Незнакомец, вероятно, тоже понимал, что я не мог прийти без охраны.
— Склад окружён, — сказал я. — Мои люди перекрыли выходы. Сдавайтесь. Вам некуда бежать.
Он посмотрел на меня с неподдельным удивлением.
— Бежать?
— Именно.
— А кто собирается бежать, сир Ансель?
Его рука метнулась к верёвке, свисавшей возле деревянной стойки.
Он резко дёрнул её.
Где-то наверху треснуло дерево. Я услышал тяжёлый скрежет, затем грохот, и едва успел отскочить, когда над входом сорвался удерживаемый верёвками груз. Бочки и туго набитые мешки рухнули на пол, сбивая стоявшие возле дверей ящики. Одна бочка ударилась о камень и раскололась, рассыпав зерно. Другая покатилась прямо на меня. Я отпрыгнул к стене, прикрыв лицо рукой, а в следующее мгновение склад заполнился пылью.
За спиной загрохотали доски. Вход оказался завален, и я услышал, как снаружи кто-то закричал.
— Ансель!
Это был Хакон.
— Жив! — крикнул я.
Но ответить он не успел.
Из пыльного облака выскочил незнакомец.
В его правой руке блеснул длинный изогнутый кинжал.
Первый удар я отбил мечом, который едва успел выхватить из-под плаща. Второй прошёл возле лица, третий пришёлся снизу, в живот. Я отступил, повернув корпус, и почувствовал, как острие скользнуло по ткани туники. Незнакомец двигался с удивительной быстротой. Он не пытался одолеть меня одним сильным ударом, не искал возможности сцепиться в борьбе. Вместо этого наносил короткие выпады, отскакивал, менял направление и снова бросался вперёд.
Я ответил ударом сверху. Он ушёл в сторону, и мой клинок с треском врезался в деревянную стойку. Не успел я освободить меч, как противник снова оказался рядом. Его кинжал метнулся к моему горлу. Я отбил руку предплечьем, толкнул его плечом и отступил на шаг, освобождая оружие.
Незнакомец улыбался.
— Вы неплохо владеете мечом, сир Ансель.
— А вы слишком много разговариваете.
Я сделал выпад, целясь ему в грудь. Он резко отступил, пропуская острие мимо себя, и попытался достать мою вооружённую руку. На этот раз я успел убрать её и ответил ударом наискось. Клинок рассёк край его плаща, но до тела не достал.
Я понял, что совершил ошибку, позволив ему выбрать расстояние. Мой меч был длиннее его кинжала, однако в тесном пространстве между ящиками это преимущество почти исчезало. Стоило мне замахнуться, как противник оказывался слишком близко. Он стремился проскользнуть внутрь моей защиты, нанести несколько ударов и уйти прежде, чем я успею ответить.
Я отступил к свободному пространству возле лестницы. Незнакомец последовал за мной, но теперь ему пришлось держаться дальше. Дважды он попытался приблизиться, и оба раза я встречал его остриём меча. После третьего выпада он отскочил и на мгновение остановился.
— Вот теперь лучше, — произнёс он.
— Рад, что вы довольны.
— У вас хороший учитель.
— Было несколько.
— Должно быть, они вами гордятся.
Я бросился вперёд, заставив его отступить к лестнице. На этот раз он не стал принимать бой. Оттолкнулся от нижней ступени, ухватился за перила и взбежал на верхнюю галерею, протянувшуюся вдоль стены склада. Я последовал за ним, стараясь не потерять равновесие на узких деревянных ступенях.
Наверху было ещё теснее. Между стеной и перилами оставалось место едва для одного человека. Незнакомец отступал к дальнему концу галереи, где виднелось небольшое окно. Я шёл за ним, удерживая меч перед собой. Внизу продолжали грохотать доски: мои люди пытались разобрать завал у входа.
— Вы ведь не собирались меня убивать во время разговора, — сказал я.
— Почему же?
— Потому что слишком долго разговаривали.
— Мне было интересно.
— Что именно?
— Действительно ли вы такой, каким вас описывали.
— И каково ваше мнение?
Он остановился возле окна.
— Вы опаснее, когда сердитесь.
Его левая рука метнулась к поясу.
Я заметил движение, но не успел уклониться.
Небольшой метательный нож ударил меня в грудь.
Удар оказался неожиданно сильным. На мгновение мне показалось, что клинок вошёл прямо в сердце. Я пошатнулся, ударился плечом о стену и едва не выронил меч. Но вместо жгучей боли почувствовал лишь тяжёлый толчок. Острие пробило тунику и кожу жилета, наткнулось на нашитую железную пластину и соскользнуло в сторону. Нож упал на доски, звякнул и исчез между щелями.
Незнакомец замер.
— Предусмотрительно, сир Ансель.
Я перевёл дыхание.
— Жена посоветовала.
И бросился на него.
Он успел отбить первый удар кинжалом, но второй заставил его отступить вплотную к окну. Я видел, что он больше не улыбается. Теперь его лицо стало сосредоточенным, почти неподвижным. Я ударил снова, на этот раз целясь в вооружённую руку, и рассёк ткань возле локтя. Он резко отдёрнул её, ударил ногой по моему колену и, пока я восстанавливал равновесие, развернулся к окну.
Деревянная ставня распахнулась от удара его плеча.
Он выбрался наружу.
Я успел схватить край плаща, но ткань выскользнула из пальцев. В следующее мгновение незнакомец уже стоял на крыше соседнего навеса, покрытой старой черепицей.
— Стой! — крикнул я.
Он обернулся.
— Вы ведь сами сказали, что мне некуда бежать.
И побежал.
Я перелез через подоконник, ухватился за выступавшую балку и осторожно перенёс вес на крышу. Черепица оказалась скользкой от вечерней сырости. Под ногами хрустнули старые плитки, одна сорвалась вниз и разбилась о камни. Я едва успел удержаться за край стены, прежде чем последовать за ней.
Незнакомец остановился возле конька крыши и подождал, пока я выберусь.
— Осторожнее, сир Ансель. Здесь можно сломать шею.
— Тогда не мешай мне добраться до тебя.
— Боюсь, у нас разные намерения.
Он снова бросился вперёд.
На крыше бой оказался ещё опаснее, чем внутри склада. Мне приходилось одновременно следить за его кинжалом и за тем, куда ставить ноги. Незнакомец двигался легко, словно привык сражаться на узких стенах и крышах. Он несколько раз ударил снизу, заставляя меня отступать вверх по скату, затем неожиданно переменил направление и попытался обойти справа. Я встретил его мечом, рассёк плащ на плече и услышал короткий вскрик.
Клинок задел тело.
Незнакомец отскочил. На светлой ткани быстро расползалось тёмное пятно.
— Теперь у нас обоих есть причины пожаловаться на эту встречу, — сказал я.
Он посмотрел на рану, затем снова на меня.
— Вы всё ещё думаете, что сможете меня остановить?
— Уже остановил бы, если бы ты меньше прыгал.
Он неожиданно рассмеялся.
— Теперь я понимаю, почему о вас столько говорят.
Внизу раздались крики. Я узнал голос Георгия, затем услышал, как кто-то зовёт Хакона. Мои люди наконец разобрались с завалом и обнаружили, что мы выбрались на крышу. Незнакомец тоже услышал их. Он оглянулся, оценивая расстояние до соседних зданий, и я понял, что теперь он действительно намерен уйти.
Я шагнул вперёд, пытаясь отрезать ему путь. Он ударил кинжалом, я отбил выпад и ответил рубящим ударом. Незнакомец пригнулся, но при этом его нога соскользнула с черепицы. Он опустился на одно колено, ухватившись свободной рукой за край крыши. Я бросился к нему, рассчитывая наконец закончить схватку, однако он резко выпрямился и ударил меня плечом.
Я потерял равновесие.
Под ногами поехала черепица. Меч едва не выскользнул из руки, и мне пришлось опуститься на колено, чтобы не скатиться вниз. Незнакомец воспользовался этим мгновением, развернулся и прыгнул с края крыши в узкий проход между складами.
Я услышал тяжёлый удар, затем быстрые шаги.
Когда добрался до края, он уже бежал.
Высота была небольшой, но прыгать вслед за ним с мечом в руке мне совершенно не хотелось. Я спустился по выступавшим камням стены, соскользнул последние несколько локтей и приземлился на ноги, едва не подвернув лодыжку. Затем бросился в погоню.
Проход оказался узким, заваленным обломками досок и пустыми корзинами. Незнакомец бежал впереди, придерживая раненое плечо. Он был быстрее меня, особенно теперь, когда приходилось пробираться между мусором. Я слышал его шаги, видел мелькавший за поворотами плащ, но расстояние не сокращалось.
Впереди показался небольшой сквозной двор. За ним находилась дверь, ведущая на соседнюю улицу. Я понял, что если он доберётся до неё, то исчезнет среди домов и прохожих. А потом нам снова придётся искать человека, который только что стоял передо мной и рассказывал об убийствах с таким спокойствием, словно обсуждал погоду.
— Стой! — крикнул я.
Он даже не обернулся.
Я попытался ускориться, но жилет давил на грудь, а после удара ножом дыхание всё ещё давалось с трудом. Незнакомец пересёк двор, приблизился к двери и протянул руку к засову.
В этот момент дверь распахнулась.
На пороге стоял Хакон.
Он держал топор в правой руке и выглядел так, словно просто вышел посмотреть, кто шумит у него под окнами.
— Ансель, чем ты тут занимаешься?
— Дерусь!
— Вижу, что не танцуешь.
Незнакомец мгновенно остановился. Его кинжал метнулся вверх, но Хакон уже шагнул навстречу. Варяг был значительно крупнее противника, и в тесном дверном проёме это имело решающее значение. Он коротко ударил топорищем по вооружённой руке, сбивая выпад, затем развернул оружие и нанёс удар обухом по голове.
Я услышал глухой стук.
Незнакомец рухнул на камни.
Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел приблизиться. Ещё мгновение назад человек, с которым я сражался на складе и крыше, двигался быстрее любого из моих знакомых. Теперь он лежал неподвижно, раскинув руки, а кинжал валялся возле стены.
Хакон посмотрел на него, затем на меня.
— И ради этого ты полез на крышу?
Я остановился, тяжело дыша.
— Он убегал.
— Теперь не убегает.
Я подошёл к лежащему человеку и присел рядом. На виске выступила кровь. Он дышал, хотя глаза оставались закрытыми. Я осторожно повернул его голову и убедился, что шея не сломана.
— Жив, — сказал я.
— Я знаю.
— Ты мог его убить.
Хакон нахмурился.
— Ансель, если бы я хотел его убить, ты бы не спрашивал.
Он наклонился, поднял кинжал и внимательно осмотрел клинок. Затем посмотрел на порванную ткань моей туники, из-под которой виднелся край железной пластины.
— Попал?
— Ножом. Жилет выдержал.
— Хорошо, что мы их надели.
— Ты говорил, что толку от них немного.
— Я говорил, что хорошую кольчугу они не заменят.
— И оказался прав.
— Разумеется.
В этот момент во двор вбежал Георгий. За ним появились Пьетро и Марко, обнажившие мечи. Увидев лежащего человека, Георгий остановился.
— Сир Ансель! Вы ранены?
— Нет. По крайней мере, не настолько, чтобы жаловаться.
Пьетро присел возле пленника, проверил его дыхание и посмотрел на Хакона.
— Ты его ударил?
— Нет, Пьетро. Он поскользнулся и упал мне на топор.
Марко рассмеялся, но тут же посерьёзнел.
— Нужно связать его.
— И обыскать, — добавил я. — Осторожно. У него может быть ещё оружие.
Мы перевернули незнакомца на живот, завели руки за спину и связали кожаными ремнями. При обыске нашли второй небольшой нож, несколько монет, сложенный кусок ткани и маленький кожаный мешочек, который я велел не открывать до возвращения в цитадель. На плече у пленника была неглубокая рана от моего меча. Я приказал перевязать её, прежде чем переносить его. Мне требовался живой человек, способный отвечать на вопросы, а не труп, который можно будет только похоронить.
Пьетро поднял голову.
— Что теперь?
— Отнесём его в цитадель. Без шума. И никому не рассказывать, кого мы поймали.
— А если спросят?
— Скажете, что задержали человека за нападение на королевского бейлифа. Это будет правдой.
Марко кивнул и отправился за носилками. Георгий остался возле пленника, не спуская с него глаз. Я заметил, что юноша смотрит на незнакомца с каким-то странным выражением.
— Что такое? — спросил я.
— Это он говорил с вами на складе?
— Да.
— Он не похож на убийцу.
Я посмотрел на худощавого мужчину, лежавшего у стены. Без сознания, с окровавленным виском и связанными руками, он действительно выглядел скорее несчастным торговцем, избитым разбойниками, чем человеком, который несколько минут назад пытался перерезать мне горло.
— Запомни это, Георгий, — сказал я. — Люди редко выглядят так, как мы ожидаем.
Хакон тем временем подошёл ко мне и внимательно осмотрел моё лицо.
— Что? — спросил я.
— Смотрю, не начал ли ты снова видеть воронов.
— Нет.
— Хорошо.
Он помолчал, затем добавил:
— В следующий раз, когда решишь устроить себе такую прогулку, сначала позови меня.
— Я тебя позвал.
— Позвал. Но почему-то всё равно полез драться один.
— Ты же слышал, что он завалил вход.
— Слышал. И едва не решил, что придётся разбирать весь склад, чтобы вытащить тебя из-под бочек.
— Но ты нашёл другой выход.
— Потому что у меня есть голова.
Я посмотрел на пленника.
— А у него теперь болит.
Хакон усмехнулся, но тут же посерьёзнел.
— Ансель, ты ведь понимаешь, что он пришёл не просто поговорить?
— Понимаю.
— Он хотел узнать, как ты действуешь. И, возможно, убить тебя.
— Да.
— Тогда почему так долго с ним разговаривал?
Я некоторое время молчал. Вопрос был справедливым. Я мог попытаться схватить незнакомца сразу, как только понял, кто передо мной. Но он говорил об Иерусалиме, о Юсуфе, о Михаиле и Юханне. Каждое его слово открывало что-то новое. Мне хотелось услышать ещё, и именно это позволило ему подготовить нападение.
— Потому что впервые встретил человека, который действительно знает, что происходит, — ответил я. — И хотел понять, зачем они всё это делают.
— Понял?
— Не до конца.
Хакон посмотрел на пленника.
— Тогда, надеюсь, он расскажет остальное.
Я тоже надеялся. Но чем дольше смотрел на лежащего человека, тем меньше мне нравилось собственное предположение, будто теперь мы сможем легко добиться от него правды.
Незнакомец знал, что я приду с охраной. Он заранее приготовил завал у входа, продумал путь отхода и, судя по тому, как двигался по крыше, хорошо изучил окрестные здания. Возможно, он даже рассчитывал уйти через тот самый двор, где его встретил Хакон. Он рисковал жизнью совершенно сознательно и при этом не выказывал ни малейшего страха. Мне доводилось брать в плен храбрых воинов, упрямых разбойников и людей, готовых умереть за своего господина. Но этот человек не походил ни на одного из них.
Когда носилки были готовы, мы перенесли его к неприметной повозке, ожидавшей на соседней улице. Марко пошёл впереди, Пьетро устроился возле пленника. Георгий держался с другой стороны, а Хакон сопровождал меня. Мы двигались медленно, стараясь не привлекать внимания. Несколько прохожих проводили нас любопытными взглядами, но никто не попытался остановить.
Уже возле цитадели пленник зашевелился.
Сначала он тихо застонал, затем открыл глаза. Несколько мгновений смотрел на вечернее небо, будто пытаясь понять, где находится. Потом повернул голову и увидел меня.
Я ожидал испуга, злости или хотя бы попытки освободиться.
Вместо этого он улыбнулся.
— Сир Ансель, — произнёс он хрипло. — Кажется, наша встреча затянулась.
— Для вас она только начинается.
Он посмотрел на связанные руки.
— Полагаю, теперь вы собираетесь задавать вопросы.
— Много вопросов.
— И надеетесь получить ответы?
— Именно.
Незнакомец снова улыбнулся.
— Тогда боюсь, вам предстоит разочарование.
Я наклонился ближе.
— Посмотрим.
Он ничего не ответил. Только закрыл глаза, словно разговор наскучил ему.
В цитадели я приказал поместить пленника в отдельную комнату под надёжной охраной, вызвать лекаря и не допускать к нему никого без моего разрешения. Бенедикту велел подготовить все записи об убийствах и исчезновениях. Карлу поручил удвоить караул у помещения, где держали незнакомца, а Хакону — лично проверить людей, назначенных на охрану.
Когда всё было сделано, я вернулся в свой кабинет. На столе лежала карта Акры, испещрённая отметками, которые мы наносили в течение последнего месяца. Возле рынка был обозначен склад, где пытались устроить пожар. Дальше — дом Юханны. У гавани — место, где исчез Михаил. Возле старых складов — проход, в котором нашли Абдаллу. Теперь к этим отметкам прибавилась ещё одна.
Но впервые за всё время расследования у нас имелось не только место преступления, не только свидетельские рассказы и не только предположения.
У нас был живой пленник.
Я вспомнил, как спокойно он говорил о гибели людей, как извинялся за Иерусалим и как без колебаний бросился на меня с кинжалом. Больше всего меня тревожило даже не его умение убивать. Война давно научила меня, что искусных бойцов хватает среди людей любого происхождения и веры. Тревожило другое: этот человек, похоже, совершенно не считал себя побеждённым.
Я ещё не знал, как много он сможет нам рассказать. Не знал, сколько его товарищей скрывается в Акре и кто направляет их действия. Но уже понимал, что столкнулся с врагом, который не собирается сражаться по привычным мне правилам.
В ту ночь я долго не ложился спать. За окном стихали голоса, гасли огни, город погружался в темноту. Где-то за стенами цитадели продолжали свою жизнь тысячи людей, не подозревавших, насколько близко к ним подобралась опасность.
А несколькими этажами ниже, под охраной моих солдат, лежал человек, который, возможно, знал имена тех, кто хотел разрушить мир в Акре.
И я намеревался заставить его заговорить.
