«Я долго считал, что хороший противник — это тот, которого удалось победить. Позднее понял: иногда гораздо полезнее встретить человека, который сумел помешать тебе победить. Особенно если он достаточно умён, чтобы после сражения согласиться на разговор».
Из «Записок Анселя де Нантеса».
Другие части цикла
За три недели на Каукаб-эль-Хава мы успели сделать достаточно, чтобы назвать нашу стоянку укреплённой заставой, но ещё слишком мало, чтобы чувствовать себя за её стенами в полной безопасности. С западной стороны холма появился ров, за ним поднялся земляной вал, а на наиболее доступных участках мы установили деревянный частокол. На вершине стояла наблюдательная площадка, откуда открывался вид на долину Иордана и дороги, уходившие к югу. Внутри ограды разместились палатки, навесы для припасов и коновязи. Камня вокруг было столько, что Хакон уже начал прикидывать, какие постройки можно будет сложить без помощи плотников, но пока камни главным образом мешали копать.
Сержанты относились к происходящему без особого восторга. Многие пришли на королевскую службу ради жалованья и возможности отличиться в бою, а теперь с утра до вечера таскали землю, рубили колья и выравнивали площадки. Хакон выслушивал жалобы с неизменным спокойствием. Однажды молодой сержант заявил, что не нанимался землекопом, на что старый варяг ответил, что врагу совершенно безразлично, кем тот нанимался, зато ров может помешать ему перерезать сержанту горло. На следующий день жалобщик копал вместе с остальными.
Пьетро следил за караулами и работами, Марко распоряжался припасами, инструментами и подводами, а Георгий почти ежедневно выезжал с дозорами. Мне приходилось заниматься всем понемногу. Мы проверяли дороги, разговаривали с деревенскими старостами, искали удобные места для наблюдения и выясняли, где в случае тревоги можно собрать людей из окрестных поселений. Самым неприятным вопросом оставалась вода. Источник находился ниже по склону, и каждую бочку приходилось поднимать наверх. Марко подсчитал, сколько людей ежедневно отвлекается на это занятие, после чего предложил выкопать колодец. Хакон ответил, что если Марко покажет место, где под вершиной лежит вода, он лично выдаст ему лопату. На этом обсуждение пока закончилось.
В то утро я сидел возле палатки и слушал спор Пьетро с Марко о западном участке вала. После ночного дождя часть земли осыпалась, и Пьетро требовал укрепить основание камнем. Марко соглашался, но напоминал, что для этого придётся снять людей с других работ. Оба были правы, оба прекрасно это понимали и потому спорили уже почти четверть часа.
— Сделаем основание шире, — сказал я наконец. — Камнем займёмся позже.
— Именно это я и предлагал, — заметил Марко.
— Ты предлагал прислать ещё двенадцать человек, — возразил Пьетро.
— Чтобы сделать основание шире.
— Ты не говорил, что шире.
— Я думал, это очевидно.
Продолжить им не удалось. С наблюдательной площадки раздался крик, а вскоре один из часовых сбежал по лестнице и направился прямо к нам.
— Всадники с юга, сир! Наш дозор возвращается!
Мы поднялись на вал. Далеко внизу, между холмами, тянулась полоса пыли. Она то исчезала за складками местности, то появлялась снова. По одному облаку было трудно определить численность отряда, но двигались там явно не несколько случайных путников.
Георгий вернулся примерно через четверть часа. Он спешился, передал повод сержанту и подошёл ко мне, ещё не успев снять шлем.
— Египтяне, сир. Восемьдесят или девяносто конных. Может быть, немного меньше. Идут со стороны переправ.
— Пехота?
— Не видел. Обоза тоже нет. Несколько десятков лучников, остальные с копьями и мечами. Держатся хорошо, впереди и по сторонам выставлены дозорные.
— Они заметили тебя?
— Конечно. Один отряд даже попытался приблизиться, но мы ушли раньше.
— Куда направляются?
Георгий указал на юг.
— Если продолжат идти этой дорогой, выйдут к деревням. Они уже осматривали подходы к одной из переправ через ручей.
Я посмотрел на Хакона. Тот стоял рядом, опираясь на топор.
— Рейд, — сказал он.
— Похоже.
— Или хотят посмотреть, сколько у нас людей.
— Тогда покажем им часть.
Я приказал готовить конруа. У нас было около пятидесяти всадников, включая рыцарей и конных сержантов. Противник превосходил нас числом, но оставлять ему дорогу к деревням я не собирался. Если египтяне рассчитывали воспользоваться смертью Гуго де Фокамберга и отсутствием нового князя Галилеи, следовало убедить их, что королевские владения не остались без защиты.
Хакон выслушал приказ и нахмурился.
— Пехоту не берёшь?
— Нет. Они слишком далеко. Пока мы доберёмся пешим строем, египтяне успеют уйти.
— Могу дать двадцать человек.
— Ты дашь мне двадцать человек, которые не поспеют за лошадьми, а у заставы останется на двадцать копий меньше.
Он посмотрел на долину.
— Значит, опять придётся сидеть и ждать.
— Зато если меня разобьют, тебе будет чем встретить победителей.
— Утешил.
Я улыбнулся.
— Хакон, если увидишь египтян раньше нашего возвращения, не начинай без меня.
Он прищурился.
— Ты это у Арно перенял?
— Хорошая мысль заслуживает повторения.
— Тогда передай египтянам, что старый варяг всё ещё умеет держать топор.
Мы выехали вскоре после того, как солнце поднялось над восточными холмами. Пьетро держал людей вместе, Марко проверил, чтобы у каждого была вода, а Георгий с несколькими всадниками отправился впереди. Я велел не брать ничего лишнего. Нам предстояло сражаться или преследовать неприятеля, а не устраивать долгий поход. Дорога сначала спускалась по каменистому склону, затем шла через широкие ложбины, где между редкими деревьями виднелись полосы обработанной земли. Несколько раз мы останавливались, чтобы выслушать разведчиков. Египтяне двигались неторопливо, словно ожидали встречи.
Мы увидели их ближе к полудню.
Неприятель стоял на пологом возвышении за широкой сухой ложбиной. Я насчитал около восьмидесяти всадников, но часть могла скрываться за холмами. Среди них были лучники, люди с длинными копьями и несколько воинов в кольчугах. Большинство имело круглые щиты и более лёгкое снаряжение, чем наши рыцари. Лошади у них были невелики, зато подвижны, и я не сомневался, что в долгой скачке они сумеют доставить нам немало неприятностей.
Перед строем находился всадник в тёмном плаще. Он разговаривал с несколькими людьми, указывая на нас и на местность вокруг. По его приказу часть отряда переместилась вправо, оставив между группами достаточно пространства для манёвра.
— Они нас ждали, — сказал Георгий.
— Да.
— Могли уйти, когда увидели дозор.
— Но решили остаться.
Пьетро подъехал ближе.
— Будем атаковать?
— Если они не собираются уходить, придётся.
Я приказал построиться плотнее. Впереди встали наиболее опытные рыцари, остальные расположились за ними, образовав клин. Противник был многочисленнее, но в прямом столкновении наши тяжёлые кони и длинные копья давали преимущество. Нужно было заставить египтян принять бой прежде, чем они начнут кружить вокруг нас и осыпать стрелами.
— Держать строй! — крикнул я. — После удара собираться на мой знак! За одиночными всадниками не гоняться!
Пьетро повторил приказ справа, Марко — слева. Георгий занял место немного позади меня.
Мы двинулись вперёд.
Сначала шагом, затем рысью. Копья опустились, щиты прикрыли левую сторону. Я видел перед собой египетских всадников, которые медленно спускались с возвышения. Несколько человек выставили копья, словно собирались встретить нас на месте.
Я подал знак ускориться.
И тогда их строй разошёлся.
Всадники перед нами повернули в разные стороны. Одни ушли вправо, другие влево, открывая пространство посередине. Несколько человек замешкались, и именно на них пришёлся наш удар. Моё копьё попало в щит египтянина и сломалось у наконечника. Удар заставил меня пригнуться к шее коня. Рядом столкнулись лошади, кто-то закричал, Пьетро прорвался вперёд, а я выхватил меч и успел отбить копьё, направленное мне в бок.
Но через несколько мгновений перед нами уже не было противника.
Египтяне расходились по сторонам, оставляя нас посреди ложбины. Слева просвистели стрелы. Одна ударила в мой щит, другая попала в лошадь стоявшего рядом сержанта. Животное взвилось, и всадник едва удержался в седле.
— Собираться! — крикнул я. — Ко мне!
Пьетро начал стягивать людей справа, Марко возвращал тех, кто оказался впереди. Несколько молодых всадников бросились было преследовать египтян, но их остановили прежде, чем они успели оторваться от остальных.
Неприятель уже обходил нас с двух сторон. Лучники подъезжали на расстояние выстрела, выпускали стрелы и отходили, когда мы поворачивали к ним. Другие всадники двигались широкой дугой, стараясь оказаться позади конруа.
Я посмотрел на их командира. Он не участвовал в первой схватке. Держался на возвышении, откуда видел весь бой, и направлял людей короткими приказами. По его знаку правое крыло отошло дальше, а левое приблизилось, словно предлагая нам удобную цель.
— Пьетро! — крикнул я. — Не за ними! Держи людей!
— Держу!
Мы развернулись к правому крылу. Египтяне попытались уйти, но расстояние было небольшим, и наши кони успели набрать скорость. На этот раз несколько неприятельских всадников не смогли уклониться. Началась короткая схватка. Я отбил удар сабли, Пьетро со своими людьми оттеснил противника к каменистому склону, а Марко остановил двух рыцарей, собиравшихся продолжить погоню.
— Назад! — закричал он. — Вы же слышали приказ!
Египтяне отступили, оставив на земле несколько человек. Мы остановились и снова собрались вместе. Противник не стал немедленно возвращаться. Его командир объехал передние ряды, что-то сказал людям, затем разделил отряд на две большие группы.
— Упрямый человек, — заметил я.
— Кто? — спросил Георгий.
— Их командир.
— Мне кажется, он думает о нас то же самое.
Я усмехнулся.
Следующий час мы провели в непрерывном движении. Египтяне приближались, выпускали стрелы и отходили. Стоило нам повернуть к одной группе, как другая начинала обходить с противоположной стороны. Иногда неприятель подходил достаточно близко, чтобы обменяться ударами копий, но сразу отступал, едва наши рыцари пытались навязать рукопашную. Несколько раз я собирал людей для короткой атаки, заставляя египтян увеличивать расстояние. Затем мы останавливались, выравнивали строй и давали лошадям перевести дыхание.
Постепенно стало ясно, чего добивается их командир. Он не рассчитывал разбить нас одним ударом. Ему нужно было растянуть конруа, заставить рыцарей броситься в погоню и отделить небольшие группы от остальных. Тогда многочисленная лёгкая конница могла бы окружить их и уничтожить прежде, чем мы успеем прийти на помощь.
Я знал этот способ войны ещё со времён Первого крестового похода. Но одно дело понимать замысел неприятеля, другое — сохранять строй, когда вокруг свистят стрелы, лошади устают, а каждый отступающий всадник словно приглашает броситься следом.
В какой-то момент египтяне разделились на три группы. Одна осталась перед нами, две другие начали широкий обход. Я наблюдал за ближайшей, когда Георгий подъехал справа и указал на каменистую гряду.
— Сир, за холмами ещё люди. Они идут к нашему тылу.
Я посмотрел в указанную сторону. Между деревьями действительно мелькали всадники. Они двигались быстро, рассчитывая выйти нам за спину, пока мы заняты противником впереди.
— Сколько?
— Не меньше двадцати.
— Пьетро, за мной! Марко, держи остальных вместе!
Мы повернули почти на месте и направились к обходившему нас отряду. Египтяне заметили движение слишком поздно. Их передние всадники попытались развернуться, но на узком участке между склоном и оврагом это оказалось непросто. Мы ударили по ним плотной группой, не давая рассыпаться. Несколько человек упали, остальные отступили за овраг.
Я уже собирался продолжить движение, когда увидел, что основная часть неприятеля поворачивает к нам. Их командир заметил, куда мы бросились, и теперь рассчитывал застать нас в беспорядке.
— Назад! К Марко!
Мы успели вернуться прежде, чем египтяне приблизились. Пьетро развернул своих людей лицом к неприятелю, Марко вывел вперёд тех, кто сохранил копья. Несколько мгновений обе стороны стояли друг против друга на расстоянии короткого разгона.
Египетский командир остановил своих.
Теперь я видел его достаточно хорошо: молодой человек с тёмной бородой, в кольчуге и плаще, сидел на гнедом коне. Он внимательно смотрел на наш строй, затем поднял руку и приказал отойти.
— Почему не атакуют? — спросил Георгий.
— Потому что мы успели собраться.
— А если бы не успели?
— Тогда у нас было бы значительно больше неприятностей.
Мы продолжили движение, стараясь держаться ближе к дороге и не позволять египтянам увести нас в каменистые холмы. Солнце стояло уже высоко. Под шлемом было жарко, кольчуга тянула плечи, а руки ныли от постоянной работы с поводьями и щитом. Лошади тяжело дышали. Я видел, что неприятель устал не меньше нашего, но его всадники всё ещё сохраняли порядок.
К этому времени мы потеряли двух человек убитыми. Несколько рыцарей и сержантов были ранены, один лишился коня, другого пришлось пересадить на запасную лошадь товарища. Египтяне понесли большие потери в коротких столкновениях, однако продолжали держаться уверенно.
Пьетро подъехал ко мне, вытирая лицо рукавом.
— Если так пойдёт дальше, к вечеру лошади начнут падать.
— Знаю.
— Может, отойдём к заставе?
Я посмотрел на дорогу, уходившую к южным деревням.
— Если повернём сейчас, они решат, что могут идти дальше.
— А если останемся?
— Попробуем убедить их, что дорога слишком дорого обходится.
Я осмотрел местность. Неприятельское правое крыло находилось возле узкого прохода между двумя невысокими холмами. За проходом лежала более широкая ложбина, но сам выход был тесным. Если удастся заставить египтян отходить именно туда, они не смогут быстро развернуться и использовать численное превосходство.
Я подозвал Георгия.
— Видишь проход?
— Да.
— Они смогут пройти там широким строем?
— Нет. Четверо, может быть, пятеро рядом.
— Хорошо. Передай Пьетро, что бьём по правому крылу. Но дальше прохода не идём.
Георгий кивнул и отправился выполнять приказ.
Мы начали движение медленно, словно собирались просто сменить позицию. Египтяне наблюдали. Их командир повернул коня, что-то сказал одному из подчинённых, но пока не предпринимал ничего. Когда расстояние сократилось, я поднял меч.
— Вперёд!
Наши лошади ускорились. Правое крыло неприятеля начало отходить, но часть всадников оказалась слишком близко. Мы настигли их у прохода и врезались в строй прежде, чем они успели развернуться. На этот раз египтянам было труднее уйти в стороны. Справа мешал каменистый склон, слева — неглубокий овраг, а позади теснились собственные люди.
Схватка получилась короткой и злой. Передние ряды столкнулись, копья сломались, лошади начали шарахаться. Я ударил мечом по щиту человека, пытавшегося добраться до моего коня. Он отшатнулся, и один из сержантов оттеснил его в сторону. Пьетро с несколькими рыцарями удерживал край прохода, не позволяя египтянам обойти нас. Марко, оставшийся чуть позади, принимал раненых и возвращал людей в строй. Когда один из молодых рыцарей потерял лошадь, он отправил двух сержантов вытащить его из-под копыт.
Египтяне начали отходить. Несколько человек бросились к проходу одновременно, и там возникла давка. Мы захватили двух пленных и несколько лошадей. Я уже видел, как неприятельское крыло теряет порядок, когда с противоположного склона донёсся звук рога.
Их командир шёл на помощь.
Он собрал около двух десятков всадников и направил их не в центр нашего строя, а к левому краю, где несколько рыцарей уже начали разворачиваться вслед за отступавшими египтянами. Удар пришёлся вовремя. Один из наших упал, другой потерял щит, и на мгновение я увидел опасную брешь между передними рядами.
— Пьетро! Левее!
Он услышал и начал перестраивать людей. Я повернул коня навстречу неприятелю, чтобы выиграть несколько мгновений. Египетские всадники приблизились, обменялись с нами ударами и тут же начали отходить. Их командир не собирался вступать в долгую рубку. Он хотел лишь освободить своих людей из прохода.
Ему это удалось.
Когда мы снова выровняли строй, большая часть египетского правого крыла уже выбралась из теснины. На земле остались несколько убитых, раненые и брошенные лошади, но отряд сохранил порядок. Командир остановился на дальнем склоне, пересчитал людей и приказал им собираться.
Я не стал преследовать.
— Почему? — спросил один из рыцарей. — Они уходят!
— Потому и уходят, что хотят, чтобы мы пошли следом.
Я указал на холмы за проходом. Там оставалось достаточно места, чтобы спрятать ещё несколько десятков всадников, а дорога вела всё дальше от наших укреплений.
— Собрать раненых. Пленных под охрану. Лошадей не отпускать.
Мы заняли небольшое возвышение возле дороги. Отсюда было удобно наблюдать за неприятелем и не позволять ему вернуться к деревням. Египтяне некоторое время стояли напротив нас, затем начали отходить на восток. Сначала двинулись небольшие группы, за ними остальные. Последними уходили лучники, прикрывавшие отступление.
Я наблюдал за ними до тех пор, пока последний всадник не исчез за холмами.
— Ушли, — сказал Георгий.
— Пока.
— Будем преследовать?
— Нет. Пусть возвращаются за Иордан.
Мы задержались ещё ненадолго, чтобы собрать своих людей. Пьетро пересчитал потери: двое убитых, несколько раненых, один из них тяжело. Пятерых египтян мы взяли в плен, двое нуждались в помощи. Захваченных лошадей оказалось около десятка, но часть была ранена или изнурена. Оружия собрали достаточно, чтобы пополнить запасы заставы.
Я приказал похоронить погибших египтян, которых мы не могли увезти, и велел оставить у дороги знак, чтобы их товарищи могли найти могилы, если вернутся. Наших убитых мы повезли с собой.
К заставе добрались ближе к вечеру.
Хакон встретил нас у ворот. Он быстро пересчитал всадников, посмотрел на раненых и только после этого подошёл ко мне.
— Двое? — спросил он.
— Двое убитых. Раненых больше.
Он молча кивнул.
— А неприятель?
— Ушёл на восток.
— Разбили?
Я покачал головой.
— Оттеснили от дороги. Они потеряли больше людей, но ушли в порядке.
Хакон посмотрел на пленных и захваченных лошадей.
— Значит, командир у них не дурак.
— Очень далеко не дурак.
— Жаль.
— Почему?
— С дураками проще.
Раненых разместили под навесом, где обычно хранились припасы. Пленных отвели в отдельное место под охраной. Я велел дать им воду и еду, а лекарю — осмотреть всех, кому требовалась помощь. Марко занялся лошадьми, Пьетро — караулами, Георгий отправился к наблюдателям, чтобы выяснить, не появились ли египтяне снова.
Я успел снять кольчугу и вымыть лицо, когда ко мне подошёл один из часовых.
— Сир Ансель, к заставе едут люди. Четверо всадников. Один несёт белое полотнище.
Я поднял голову.
— Откуда?
— С востока.
Хакон, сидевший рядом, поставил чашу.
— Похоже, твои египтяне ещё не закончили.
— Или решили закончить иначе.
Я велел пропустить посланников к воротам, но не впускать их внутрь, пока не выясним, чего они хотят. Затем надел меч и вышел из палатки.
Четверо всадников остановились перед частоколом. Один держал копьё с привязанным к нему белым полотнищем. Остальные были вооружены, но мечи оставались в ножнах. Впереди сидел на гнедом коне человек в тёмном плаще.
Он спешился, передал повод спутнику и направился ко мне.
Я смотрел на него, пытаясь вспомнить, где видел это лицо. Молодой человек с короткой тёмной бородой, спокойными глазами и той особенной манерой держаться, которая встречается у людей, привыкших отдавать приказы в опасных обстоятельствах.
Он остановился в нескольких шагах и слегка поклонился.
— Сир Ансель де Нантес?
— Да.
— Фарис Абу Махмуд.
Имя мне ничего не сказало. Но когда он поднял голову, я вдруг вспомнил светлый плащ на стенах Акры. Человека, который появлялся там, где наши машины разрушали укрепления, и направлял защитников к наиболее опасным участкам. Я вспомнил воротную башню, лестницу, решётку, которая опускалась перед нашими глазами, и створки, закрывшиеся буквально перед подбегавшими франками.
— Вы были в Акре, — сказал я.
Он улыбнулся.
— Был. И, насколько понимаю, вы тоже.
— Вы командовали защитниками ворот.
— В тот день — да.
Я рассмеялся.
— Так это вы испортили мне победу!
— Боюсь, сир Ансель, именно так.
— Мы уже открыли ворота. Наши люди бежали к ним. Ещё немного — и город пал бы в тот же час.
Фарис кивнул.
— Знаю. Поэтому я и поспешил их закрыть.
— Вы успели.
— Едва.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Значит, вы и есть тот самый рыцарь, который повёл людей обратно на стену?
— Похоже, что так.
— Я слышал о вас. Говорили, что вы развернули бегущих франков и привели их к осадной башне. Потом ваши люди захватили участок стены, а вы спустились к воротам.
— Всё верно.
— Тогда я должен признаться, сир Ансель, что вы доставили мне немало хлопот.
— Взаимно.
Мы обменялись улыбками. Я заметил, что Фарис внимательно смотрит на укрепления, людей у ворот и наблюдательную площадку. Впрочем, делал он это без особой настойчивости, словно не желал скрывать любопытство.
— Знаете, — сказал я, — во время осады я несколько раз видел вас на стенах. Вы носили светлый плащ.
— Да. Он был удобен, пока не стал слишком заметным.
— Я даже предлагал Хакону вас убить.
Фарис поднял брови.
— Неужели?
— Несколько раз.
— И что же он ответил?
— Что это хороший план.
Фарис рассмеялся.
— Рад, что вы не сумели его осуществить.
— Я тоже. Иначе сегодня мне было бы не с кем разговаривать.
В этот момент из-за ворот появился Марко. Он подошёл ко мне, собираясь что-то сообщить, но остановился, заметив гостя.
— Марко, — сказал я, — познакомься. Фарис Абу Махмуд. Тот самый человек, который отбил у нас ворота Акры.
Марко посмотрел на египтянина с неожиданным интересом.
— Так это вы?
— Я, сир.
— Значит, из-за вас мы потом весь день бегали по городу?
Фарис удивлённо поднял брови.
— Бегали?
— По улицам. От вашей стражи. Сначала нас было восемнадцать, потом осталось пятнадцать. Мы уже не знали, куда деваться.
Фарис посмотрел на меня.
— Вы были среди тех франков, которых искали по всему городу?
— Да.
Он некоторое время молчал, затем медленно улыбнулся.
— Теперь многое становится понятнее.
— Что именно? — спросил Марко.
— В тот день мне докладывали, что франки появились у рынка, потом возле складов, затем в квартале мастерских. Позднее говорили, будто в городе действует несколько небольших отрядов. Я решил, что часть ваших людей сумела прорваться через другие участки стены.
— Нет, — ответил я. — Это всё были мы.
Фарис рассмеялся.
— Одни и те же люди?
— Именно.
— И сколько вас было?
— Вначале восемнадцать.
Он покачал головой.
— Удивительно. Я думал, их не меньше сотни.
— Мы тоже были бы рады сотне, — заметил Марко. — Но пришлось обходиться тем, что имелось.
— Почему вы не вернулись к воротам?
Я посмотрел на него.
— Потому что вы закрыли их перед самым нашим носом, а потом ваши люди отрезали лестницу на стену.
Фарис кивнул.
— Верно. Я приказал вернуть механизм и удержать верхнюю площадку. Но не знал, что вы остались внизу.
— А когда узнали?
— Когда городская стража начала присылать донесения о франках, появляющихся в разных кварталах. Признаться, я не придавал этому большого значения. Опытные люди были нужны на стенах, а за небольшой группой беглецов могли присмотреть городские стражники.
Марко фыркнул.
— Присмотрели.
— Судя по тому, что вы стоите передо мной, не слишком хорошо.
— Они старались, — ответил я. — Особенно под конец.
Фарис посмотрел на нас с любопытством.
— И как вам удалось выбраться?
Марко рассмеялся.
— Мы не выбрались. Мы спрятались на складе. А потом пришёл ваш посланник и сообщил, что Акра сдаётся.
— На складе? — переспросил Фарис.
— Каменном, — уточнил Марко. — Очень хорошем. Толстая дверь, мало окон. Мы даже успели её завалить бочками.
— Я помню донесение о складе возле гавани, — сказал Фарис. — Стража собирала людей для приступа. Кажется, там было около шестидесяти человек.
— Пятьдесят восемь, — немедленно ответил Марко.
Я посмотрел на него.
— Ты и сейчас помнишь?
— Я тогда считал, сир Ансель. Долго считал.
Фарис покачал головой.
— И всё это время вы были там?
— К вечеру, — ответил я. — До этого успели обойти половину города.
— И устроить пожар, — добавил Марко.
Фарис замер.
— Пожар?
Я посмотрел на Марко.
Марко посмотрел на меня.
— Тот самый? — осторожно спросил Фарис.
— Боюсь, что да, — ответил я.
Он несколько мгновений молчал, затем неожиданно громко рассмеялся.
— Так это были вы!
— Не совсем мы, — возразил Марко. — Во время драки упала жаровня. Потом загорелись ткани, а рядом оказалось масло. Мы, между прочим, пытались уйти оттуда как можно быстрее.
— Весь квартал горел! — воскликнул Фарис.
— Мы заметили, — сказал я.
— Из-за пожара пришлось снять людей с нескольких улиц!
— Вот это нам очень помогло, — признался Марко.
Фарис снова рассмеялся.
— Значит, пока мы пытались удержать город, вы бегали по нему, подожгли квартал и спрятались на складе?
— Если рассказывать коротко, — сказал я, — примерно так.
— А ещё мы тушили пожар, — добавил Марко.
Фарис посмотрел на него.
— Что?
— Носили вёдра с водой. Иначе нас бы сразу узнали. Пришлось немного помочь вашим людям.
Я не выдержал и рассмеялся. Фарис некоторое время смотрел на нас, словно решая, не издеваемся ли мы над ним, затем покачал головой.
— Сир Ансель, я всегда считал, что франки умеют доставлять неприятности. Но до сегодняшнего дня даже не представлял, насколько.
— Поверьте, Фарис, мы сами тогда удивились.
Он улыбнулся, но затем посмотрел на меня серьёзнее.
— Всё же должен сказать, что у ворот вы действовали смело. Ещё несколько мгновений — и я не успел бы опустить решётку. Тогда никакие стены уже не спасли бы Акру.
— А вы действовали правильно, — ответил я. — Вместо того чтобы броситься за нами, удержали ворота и стену. Я тогда вас за это ненавидел.
— Надеюсь, теперь уже нет.
— Теперь я хотя бы знаю ваше имя.
Мы обменялись рукопожатием. Я пригласил его пройти под навес возле ворот, где приготовили воду и хлеб. Его спутники остались у коней, а Хакон сел рядом с нами, с явным удовольствием выслушав рассказ о том, как мы с Марко оказались виновниками пожара. Сам Хакон, оставшийся тогда на стене, знал об этой части наших приключений только по рассказам.
— Значит, пока мы дрались наверху, — сказал он, — вы внизу развлекались?
— Очень, — ответил Марко. — Особенно когда нас осталось пятнадцать.
Хакон посмотрел на него и больше не улыбался.
— Этьен?
— Остался на улице. Прикрывал отход.
Старый варяг кивнул. Он помнил Этьена, как помнил многих людей, которых мы потеряли за прошедшие годы. Некоторое время мы молчали.
Фарис первым вернулся к делу.
— Сир Ансель, я приехал не только ради воспоминаний. У вас находятся мои люди.
— Пятеро пленных. Двое ранены.
— Я хотел бы забрать их.
— Слушаю ваше предложение.
Он сложил руки на коленях.
— Вы возвращаете пленных и раненых. Я увожу свой отряд за Иордан и не продолжаю рейд.
— Почему я должен вам верить?
Фарис посмотрел на меня спокойно.
— Потому что сегодня вы уже убедились: если я собираюсь сражаться, то не скрываю этого. А сейчас я приехал под белым полотнищем.
— Это не совсем ответ.
— Тогда отвечу иначе. Мой отряд потерял людей, ваши рыцари удержали дорогу. Продолжать дело, ради которого мы пришли, теперь неразумно. Мне нет нужды терять остальных, а вам — преследовать нас через холмы.
Я некоторое время рассматривал его.
— Ради чего вы пришли?
Фарис слегка развёл руками.
— В Египте узнали о смерти князя Галилеи. Говорили, что франки ещё не успели назначить нового правителя и дороги остались без защиты. Мне поручили проверить, насколько это соответствует действительности.
— И каков ваш вывод?
Он посмотрел на частокол за моей спиной.
— Слухи несколько преувеличивали.
Хакон усмехнулся.
— Мягко сказано.
Фарис улыбнулся ему, затем снова повернулся ко мне.
— Я не стану скрывать, сир Ансель, что рассчитывал встретить здесь меньше людей. И уж точно не ожидал, что конницей будет командовать человек, который едва не взял Акру.
— А я не ожидал встретить человека, который помешал мне её взять.
— Значит, мы оба сегодня получили неожиданность.
Я кивнул.
— Ваших людей я верну. Раненых передадим с повязками и водой. Но лошади, которые остались на поле, будут нашими трофеями. Оружие тоже.
Фарис поднял брови.
— Даже лошади моих людей?
— Особенно лошади ваших людей.
— До Египта далеко, сир Ансель.
— Тогда вам следовало выбирать место для сражения поближе к дому.
Он покачал головой.
— Вы научились торговаться.
— Несколько лет управляю Акрой. Было бы странно, если бы это прошло бесследно.
— Значит, люди — мне, лошади — вам.
— Именно.
— А те, кто ранен и не может идти?
Я задумался. Среди пленных действительно были двое, которым предстояло ещё долго поправляться. Один получил глубокую рану бедра, другой сломал ногу при падении с коня.
— Их можно перевезти на вьючных животных, — сказал я. — Но эти животные должны вернуться.
Фарис кивнул.
— Справедливо.
Мы договорились, что передача состоится до наступления темноты. Фарис оставит двух людей, которые помогут забрать раненых, а сам вернётся к своему отряду и начнёт отход к востоку. Наши дозоры проследят за ним до дальних дорог.
Когда условия были согласованы, он поднялся.
— Рад был снова встретиться с вами, сир Ансель.
— При иных обстоятельствах я предпочёл бы встретить вас за столом, а не на поле боя.
— Возможно, однажды так и случится.
Я проводил его до ворот. Там Фарис остановился и посмотрел на вершину, где над частоколом развевалось наше знамя.
— Вы останетесь здесь надолго?
— Пока король не прикажет иначе.
— Тогда дороги Галилеи станут менее удобными для путешественников.
— Для некоторых — несомненно.
Он улыбнулся и протянул руку. Я пожал её.
— Берегите своих людей, сир Ансель.
— И вы своих, Фарис.
Он вскочил в седло и вместе со спутниками направился вниз по дороге. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом.
Хакон подошёл ко мне.
— Необычный человек.
— Да.
— И опасный.
— Очень.
— Надеюсь, в следующий раз он тоже захочет поговорить.
— Я бы предпочёл, чтобы следующего раза вообще не было.
Хакон посмотрел на меня с таким выражением, что я сам понял нелепость сказанного.
Передача пленных прошла без происшествий. Египтяне забрали своих раненых, получили воду и немного хлеба. Один из них, молодой всадник с перевязанной рукой, долго смотрел на наших людей, словно не мог поверить, что его действительно отпускают. Фарис сдержал слово: к ночи дозорные сообщили, что его отряд уходит на восток и не предпринимает попыток повернуть к деревням.
Мы похоронили своих погибших на небольшом участке возле заставы, где земля была достаточно мягкой, чтобы выкопать могилы. Священник прочёл молитву, Пьетро назвал имена, и люди по очереди бросили по горсти земли. Я задержался у могил дольше остальных. Победа обошлась нам дешевле, чем могла, но от этого двое погибших не становились менее мёртвыми.
Когда я вернулся к кострам, Марко уже закончил подсчитывать трофеи. Он сообщил, что захваченных лошадей оказалось одиннадцать, причём три нуждались в лечении, а две были настолько изнурены, что ближайшие дни не смогут нести всадника. Оружия собрали достаточно, чтобы пополнить запасы заставы, но несколько копий сломались, а часть стрел оказалась непригодной.
— Значит, богатства мы не нажили, — заметил я.
— Нет, сир. Зато теперь у нас больше лошадей, чем корма.
— Поговори с местными старостами.
— Уже поговорил. Они подняли цену на овёс.
— Значит, ты снова будешь с ними спорить.
Марко тяжело вздохнул.
— Боюсь, сир Ансель, что война с египтянами обходится нам дешевле, чем мир с торговцами.
Я рассмеялся и велел ему идти отдыхать.
Поздно вечером, когда лагерь уже затихал, к воротам подъехал ещё один всадник. На этот раз он прибыл с севера, со стороны Тивериады. Часовые пропустили его после короткого разговора, и вскоре молодой сержант появился возле моего костра.
— Сир Ансель де Нантес?
— Я.
— Послание от сира Арно де Монклара. Срочное.
Он передал мне письмо. Я узнал крупный, неровный почерк гасконца ещё прежде, чем развернул пергамент. Арно сообщал, что гарнизон Тивериады приведён в порядок, дороги к городу охраняются, а местные владетели уже получили известие о решении короля.
Балдуин назначил нового князя Галилеи.
Я прочёл имя и некоторое время сидел неподвижно.
Гервез де Базош.
Хакон заметил моё выражение лица.
— Что там?
Я передал ему письмо.
Он прочёл, поднял глаза и коротко присвистнул.
— Вот уж кого я не ожидал.
— Я тоже.
— Ты ведь с ним знаком?
— К сожалению, довольно хорошо.
Хакон сложил письмо и вернул мне.
— Значит, скоро у нас будет новый хозяин этих дорог.
— Да.
Я посмотрел на тёмную долину, где ещё недавно сражались наши люди. Застава стояла, дороги оставались под охраной, египетский отряд ушёл за Иордан. Мы выполнили приказ короля.
Теперь предстояло передать всё это Гервезу де Базошу.
Я подозвал Пьетро и велел наутро подготовить полный отчёт о состоянии укреплений, запасах, дорогах и караулах. Марко должен был проверить списки людей и имущества, Георгий — ещё раз объехать дальние дозоры. Новый князь имел право знать, что именно получает под свою власть.
Когда они разошлись, Хакон некоторое время сидел рядом со мной, глядя на огонь.
— Может, всё обойдётся, — сказал он наконец.
— Конечно, — ответил я. — Ведь мы с Гервезом всегда прекрасно ладили.
Хакон засмеялся.
Я тоже улыбнулся, хотя уже представлял себе нашу первую встречу.
