«Труднее всего договориться с человеком, который не только уверен в своей правоте, но ещё и имеет для этого основания. Особенно если ты сам тоже прав».
Из «Записок Анселя де Нантеса».
Другие части цикла
Гервез де Базош прибыл на Каукаб-эль-Хава через пять дней после того, как мы узнали о его назначении князем Галилеи. За это время мы успели закончить восточный участок частокола, укрепить ворота и углубить ров на западном склоне. Хакон утверждал, что ещё неделя работы — и холм можно будет оборонять от небольшого войска. Марко отвечал, что ещё неделя работы — и люди начнут требовать плату каменщиков вместо солдатского содержания. Оба были по-своему правы. За три недели мы успели сделать немало, но до настоящей крепости заставе было ещё очень далеко.
Утром Георгий вернулся с северной дороги и сообщил, что новый князь приближается с небольшим отрядом. С ним ехали около двух десятков рыцарей и конных сержантов, несколько слуг и вьючные животные. Полноценного гарнизона среди них не было. Я велел Пьетро привести в порядок ворота, Марко — приготовить записи о запасах и расходах, а Хакону — продолжать работы. Устраивать торжественное построение я не собирался. Гервез приезжал принимать пограничное укрепление, а не смотреть, как красиво мои люди умеют стоять в строю.
Он появился ближе к полудню, когда солнце уже поднялось над долиной Иордана. Ехал впереди своих людей, в кольчуге и сюрко, с непокрытой головой. Я узнал его издалека по посадке в седле и привычке смотреть прямо перед собой, словно всякая дорога заранее обязана была привести его туда, куда он пожелает. Внешне Гервез почти не изменился со времени нашей последней встречи. Разве что теперь держался ещё увереннее, хотя прежде я не думал, что это вообще возможно.
Я встретил его у ворот вместе с Пьетро и Марко. Георгий стоял чуть поодаль, наблюдая за прибывающими всадниками.
— Де Нантес.
— Сир Гервез. Поздравляю с назначением.
Он спешился и передал повод сержанту.
— Благодарю. Надеюсь, король не заставил тебя слишком долго ждать.
— Всего несколько дней.
Гервез окинул взглядом частокол, ров и наблюдательную площадку.
— Значит, это и есть твоя знаменитая крепость?
— Я называл её заставой.
— Разумно. До крепости ей ещё далеко.
— Зато она уже стоит.
Он посмотрел на меня, затем снова на укрепления.
— Показывай.
Осмотр занял почти два часа. Гервез не ограничился прогулкой вдоль частокола. Он проверил глубину рва, расспросил Пьетро о караулах, поднялся на наблюдательную площадку и потребовал показать, где хранятся запасы зерна. Затем заинтересовался водой. Когда я объяснил, что источник находится ниже по склону и за водой приходится отправлять людей под охраной, он помрачнел.
— Значит, при осаде вас можно оставить без воды.
— При серьёзной осаде нас можно оставить и без заставы. Деревянный частокол не выдержит большого войска.
— Тогда зачем он нужен?
— Чтобы небольшие отряды не могли свободно ходить по долине. Чтобы замечать их заранее, предупреждать деревни и прикрывать дороги. Если сюда придёт целая армия, мы должны узнать о ней раньше, чем она поднимется на холм.
Гервез некоторое время смотрел на меня.
— Для этого хватило бы башни и десятка наблюдателей.
— Башню можно обойти. А отсюда пятьдесят всадников успеют выйти навстречу налётчикам прежде, чем те доберутся до ближайших деревень.
— Если всадники останутся здесь.
Я не придал значения последним словам. Тогда мне показалось, что Гервез просто рассуждает о будущем гарнизоне.
На западном склоне он обнаружил участок, где земля после недавнего дождя начала осыпаться. Хакон уже распорядился расширить основание вала, но закончить работы не успел.
— Здесь нужен камень, — сказал Гервез.
— Согласен.
Он повернулся ко мне.
— Согласен?
— Да.
— И почему не сделали?
— Потому что у меня сто пятьдесят воинов, а не сто пятьдесят каменщиков. Мы сначала укрепили ворота и закрыли восточный склон.
Гервез посмотрел на свежие колья.
— Восточный склон круче. Там труднее атаковать.
— Зато легче подобраться незаметно. За гребнем есть ложбина.
Он повернулся к Георгию.
— Ты проверял?
— Да, господин. Оттуда можно подойти почти к самому валу, если часовой смотрит только на дорогу.
— Покажешь.
Георгий кивнул.
Я заметил, что Гервез разговаривал с ним вполне деловито. Не знаю, вспомнил ли он пекарню Матфея, разбитый нос Рено и нашу ссору. Георгий, несомненно, помнил. Но теперь он был уже не мальчишкой, который однажды ударил франкского рыцаря за оскорбление отца, а опытным разведчиком, знавшим местные дороги лучше большинства наших людей. И Гервезу, при всех его недостатках, хватало ума не пренебрегать полезными сведениями.
На вершине холма мы задержались надолго. Отсюда открывался широкий вид на долину Иордана. Дорога уходила к югу, затем скрывалась между холмами и появлялась вновь возле небольших поселений. Дальше лежали переправы, которыми пользовались торговцы, пастухи и люди, не всегда приходившие с мирными намерениями.
Гервез стоял возле ограждения и молча рассматривал местность.
— Почему именно этот холм? — спросил он наконец.
— Отсюда видны две дороги и подходы к переправам. До ближайших деревень можно добраться верхом достаточно быстро, чтобы успеть до ухода небольшого отряда.
— А если нападут одновременно с двух сторон?
— Тогда придётся выбирать, куда идти. Поэтому я и держу здесь конницу.
— Для одной заставы пятьдесят конных слишком много.
— Для заставы — да. Для защиты нескольких деревень — нет.
Он посмотрел на меня.
— Всё ещё любишь считать чужие деньги?
— Когда мне поручают охранять королевские земли, приходится.
Гервез усмехнулся.
— Помню. В прошлый раз ты потратил несколько дней, выясняя, кому принадлежит мельница.
— И выяснил.
— После того как я объяснил тебе, почему деревня пустеет.
— А я объяснил, почему нельзя отдавать её Раулю без условий.
— Рауль, между прочим, до сих пор держит дорогу.
— Значит, мы оба не зря потратили время.
На этот раз Гервез улыбнулся. Совсем ненадолго, но я успел заметить.
Мы вернулись к большой палатке, где Марко разложил на столе записи. Там были списки припасов, сведения о дорогах, переправах и деревнях, расчёты необходимого гарнизона и заметки Георгия о передвижениях неприятеля. Отдельно лежал перечень работ, которые ещё следовало закончить. Я не хотел, чтобы через месяц новый князь обнаружил какую-нибудь неприятность и решил, будто мы намеренно о ней умолчали.
Гервез сел и начал читать.
Он оказался терпеливее, чем я ожидал. Сначала изучил сведения о воде, затем о продовольствии, после чего перешёл к дорогам. Несколько раз просил уточнить названия деревень и расстояния между ними. Георгий показывал нужные места на карте, Марко объяснял, откуда поступают припасы, а Пьетро рассказывал о караулах. Гервез слушал всех троих и почти не обращался ко мне, пока не дошёл до донесения о недавнем столкновении с египтянами.
— Фарис Абу Махмуд, — прочёл он. — Кто это?
— Египетский командир. Хорошо управляет лёгкой конницей.
— Откуда знаешь?
— Мы уже встречались.
— Где?
— В Акре.
Гервез поднял глаза.
— При осаде?
— Он командовал людьми, которые отбили у меня ворота.
Несколько мгновений князь смотрел на меня. Затем откинулся на спинку стула.
— Так вот кто не дал тебе закончить войну за один день.
— Очень неприятный человек, — согласился я. — Всё делал вовремя.
— И теперь он командует конницей за Иорданом?
— По крайней мере, одним отрядом. Сколько у него людей всего, не знаю.
Гервез снова посмотрел в записи.
— Ты пишешь, что он сохранил строй после неудачной атаки, прикрыл отход и сам приехал договариваться о пленных.
— Да.
— Значит, умеет не только сражаться, но и вовремя прекращать бой.
— Именно поэтому я советую не считать его обычным предводителем набега.
Гервез кивнул. Он ещё некоторое время расспрашивал меня о построении египтян, их оружии и направлениях отхода. Вопросы были точными. Мне даже стало жаль, что мы не можем обсуждать подобные вещи чаще, не вспоминая при этом всё остальное.
Когда с военными делами было покончено, Гервез сложил бумаги и посмотрел на Пьетро.
— Сколько людей сейчас несут караул?
— Двадцать четыре, господин. По восемь на смену. Остальные отдыхают или работают.
— Мало. С завтрашнего дня поставишь по десять. И на восточном склоне ещё двоих.
Пьетро не ответил.
Он посмотрел на меня.
Гервез заметил это сразу.
— Я что-то непонятно сказал?
— Нет, сир Гервез, — ответил Пьетро.
— Тогда исполняй.
— Пьетро, — сказал я, — оставь караулы как есть. Вечером мы с Хаконом ещё раз посмотрим восточный склон.
Гервез медленно повернул голову.
— Что?
— Караулы пока останутся прежними.
— Я только что распорядился их усилить.
— Слышал.
— Тогда почему твой человек ждёт твоего приказа?
— Потому что он мой человек.
На несколько мгновений в палатке стало тихо.
Гервез перевёл взгляд с Пьетро на Марко, затем на Георгия.
— Оставьте нас.
Они посмотрели на меня.
Я кивнул. Все трое вышли, и мы остались вдвоём.
Гервез дождался, пока шаги стихнут.
— Де Нантес, ты понимаешь, где находишься?
— На Каукаб-эль-Хава.
— В Галилее.
— Это я тоже знаю.
— Король назначил меня князем Галилеи.
— И я тебя поздравил.
— Значит, я отвечаю за её оборону.
— Разумеется.
— Тогда почему ты отменяешь мои распоряжения?
Я некоторое время смотрел на него, пытаясь понять, действительно ли он не видит проблемы.
— Потому что ты отдаёшь приказы моим людям.
— Они стоят на моей заставе.
— Пока это мои люди на заставе, которую я передаю тебе.
— И в чём разница?
— В том, что я служу королю, Гервез. Не тебе.
Он нахмурился.
— Я прекрасно знаю, кому ты служишь.
— Тогда ты должен знать и остальное. Мой конруа, пехота Хакона, Пьетро, Марко, Георгий — все они мои люди. Я их набирал, я отвечаю за их службу и содержание. Когда король поручает мне дело, я прихожу со своим отрядом. Когда поручение заканчивается, я ухожу с ним.
Гервез подошёл к столу.
— Король оплачивает твою службу.
— Да.
— И содержание этих людей.
— Пока мы выполняем его поручения, корона возмещает расходы. Иногда деньгами, иногда зерном, фуражом или другими пожалованиями. Но это не делает моих людей королевскими сержантами, которых можно передать другому командиру вместе с мешками муки.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.
— Тогда скажи прямо.
Он опёрся ладонями о стол.
— Мне нужны эти люди.
Я ожидал чего угодно, но не такой откровенности.
— Все сто пятьдесят?
— Хотя бы часть. Здесь уже есть укрепления, припасы, налаженные караулы. Люди знают дороги, деревни и противника. Если ты уведёшь их, мне придётся начинать почти сначала.
— Не совсем. Для этого мы и подготовили записи.
— Бумаги не умеют держать копьё.
— Согласен.
— Тогда оставь хотя бы пехоту Хакона.
Я покачал головой.
— Нет.
Гервез выпрямился.
— Почему?
— Потому что Хакон служит мне. И его сотня тоже.
— Ты можешь набрать новых людей.
— Могу. Но не собираюсь отдавать тебе тех, кого уже набрал, вооружил и обучил.
— На королевские деньги.
— На деньги, которые корона предоставляет за мою службу. А до этого я содержал их из доходов Бейт-Ралифа. И продолжу содержать, когда вернусь домой.
Гервез раздражённо махнул рукой.
— Опять твой Бейт-Ралиф! Ты говоришь о нём так, словно там лежит казна императора.
— К сожалению, нет. Марко подтвердит.
— Я не сомневаюсь, что твой Марко способен объяснить, почему тебе не хватает денег, даже если ты получишь половину Палестины.
— Он делает это почти каждый день.
Гервез не улыбнулся.
— Ансель, ты сейчас находишься на королевской службе. И твои люди тоже. Я князь Галилеи, а это королевское княжество. Ты действительно собираешься объяснять мне, что я не могу использовать отряд, который король уже содержит для защиты этих земель?
— Ты можешь обратиться к Балдуину. Если он поручит мне остаться в Галилее, я останусь. Если прикажет передать часть людей на определённый срок, мы обсудим, как исполнить его волю. Но пока такого приказа нет.
— Я должен просить короля оставить на границе солдат, которые уже здесь находятся?
— Если хочешь получить их в своё распоряжение, да.
Гервез долго смотрел на меня.
— Вот теперь я начинаю понимать.
— Что именно?
— Почему Балдуин так любит давать тебе поручения.
Я насторожился.
— Почему?
— Потому что ты выполняешь их так, что потом никто другой не может ничего изменить без его разрешения.
— Я выполняю то, что мне приказано.
— И непременно напоминаешь об этом каждому, кто оказывается рядом.
— Особенно если этот человек начинает распоряжаться моими людьми.
Гервез отошёл к входу в палатку и откинул полог. Снаружи слышались удары топоров, перекличка караульных и голос Хакона, объяснявшего кому-то, почему бревно нужно поднимать с другого конца. Князь некоторое время молча смотрел на заставу.
— Ты ведь понимаешь, что будет, если я сейчас уеду, а ты завтра уведёшь своих людей?
— Да.
— Застава останется пустой.
— Да.
— И первый же египетский отряд сможет её занять.
— Вероятно.
Он резко повернулся.
— И тебя это устраивает?
— Нет.
— Тогда чего ты добиваешься?
— Чтобы ты перестал считать, будто я собираюсь тебя подставить.
Гервез нахмурился.
— А разве нет?
— Я три недели строил эту заставу. Потерял двоих людей, защищая дорогу. Потратил припасы, лошадей и немало денег, которые Марко ещё долго будет пытаться получить обратно из королевской казны. Ты действительно думаешь, что я после этого уйду и оставлю всё египтянам?
— Тогда что ты предлагаешь?
— Приведи своих людей. Я дождусь их и передам заставу.
— Сколько?
— Столько, сколько сочтёшь нужным для её обороны.
— А если они придут через месяц?
— Надеюсь, ты сумеешь собрать гарнизон быстрее.
— Это зависит не только от меня.
— Понимаю.
Он посмотрел на меня с подозрением.
— И ты действительно готов ждать?
— Да.
— Со всеми ста пятьюдесятью людьми?
— Пока не прибудет смена.
— За чей счёт?
— Пока я продолжаю исполнять королевское поручение, расходы относятся к нашей службе. Если казначей Балдуина решит иначе, Марко с ним поспорит. Уверяю тебя, казначею будет нелегко.
Гервез невольно усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.
— Значит, ты останешься здесь до прибытия моего гарнизона.
— Останусь.
— Хорошо. Тогда я приказываю тебе…
— Гервез.
Он замолчал.
— Что ещё?
— Не начинай.
— Что не начинать?
— Приказывать мне делать то, что я уже согласился сделать.
Он медленно выдохнул.
— Господи, де Нантес, ты невыносим.
— Мне об этом говорили.
— Кто?
— Гуго де Сент-Омер. Хакон. Иногда жена.
— Удивительно, что они ещё тебя терпят.
— Я стараюсь не испытывать их терпение одновременно.
Гервез отвернулся. Мне показалось, что он сдерживает улыбку, но я не стал проверять.
Некоторое время мы молчали. Затем он снова сел за стол и развернул карту.
— Хорошо. Я отправлю из Тивериады пятьдесят пеших для начала. Ещё столько же соберу из других владений. Конных дозорных выделю отдельно. Первые люди должны прибыть через несколько дней.
— Этого хватит, чтобы принять заставу.
— Я знаю.
— Тогда договорились.
Он поднял голову.
— Нет, Ансель. Пока ещё нет.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Ты хочешь, чтобы я просил тебя остаться?
— Я уже согласился.
— Но хочешь, чтобы я попросил.
Я пожал плечами.
— Мне достаточно, чтобы ты понял разницу между моей службой королю и твоей властью в Галилее.
Гервез некоторое время рассматривал меня. Потом покачал головой.
— Ты действительно не понимаешь, почему люди на тебя злятся.
— Иногда понимаю.
— И всё равно продолжаешь.
— Иногда.
Он помолчал, затем произнёс совершенно ровным голосом:
— Сир Ансель, я прошу тебя удерживать Каукаб-эль-Хава до прибытия моего гарнизона.
Я склонил голову.
— Разумеется, сир Гервез.
— Вот видишь. Можешь, когда хочешь.
— Мне редко предоставляют возможность.
Гервез закрыл глаза.
— Теперь я окончательно понимаю Сент-Омера.
После этого разговор пошёл значительно легче. Мы вернулись к вопросам обороны, и Гервез предложил несколько изменений, с которыми я охотно согласился. Он хотел перенести дальний наблюдательный пост на соседний гребень, откуда лучше просматривалась дорога к переправе, и устроить небольшой запас воды возле ворот на случай внезапного нападения. Кроме того, он собирался прислать каменщиков для укрепления западного склона. Всё это было разумно. Я записал предложения и велел Георгию показать новому князю место для наблюдательного поста.
К полудню мы закончили передачу бумаг. Гервез получил перечень запасов, описание укреплений, сведения о дорогах и деревнях, а также записи о египетских отрядах. Один из его рыцарей составил отдельный список того, что потребуется доставить из Тивериады. Марко внимательно проверил каждую строку, поскольку не хотел, чтобы через несколько недель нам предъявили счёт за зерно, которое мы уже передали князю.
Когда всё было закончено, Гервез вышел из палатки и ещё раз посмотрел на заставу.
— Для трёх недель неплохо, — сказал он.
Я повернул голову.
— Что?
— Я сказал, что для трёх недель неплохо.
— Повтори.
Он посмотрел на меня.
— Нет.
— Сир Гервез.
— Никогда.
Я рассмеялся.
Он тоже улыбнулся, но быстро снова стал серьёзным.
— Ансель, я не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление. Ты хорошо поработал. Но теперь за Галилею отвечаю я. И я не собираюсь каждый раз спрашивать у короля разрешения, прежде чем распорядиться тем, что необходимо для её защиты.
— И не должен, пока распоряжаешься своими людьми и своими средствами.
— А если мне снова понадобятся твои?
— Тогда попросишь Балдуина прислать меня.
Гервез покачал головой.
— Ты ведь знаешь, что он может согласиться.
— Знаю.
— И тогда тебе придётся меня слушаться.
— Если король поручит мне службу под твоим командованием, придётся.
Он посмотрел на меня с неожиданным интересом.
— И ты будешь выполнять мои приказы?
— Конечно.
— Даже если сочтёшь их глупыми?
— Я сначала скажу тебе, что они глупые.
Гервез рассмеялся.
— В этом я не сомневался.
— А потом выполню.
Он протянул руку.
— Тогда будем надеяться, что Балдуин никогда не поставит нас перед таким испытанием.
Я пожал её.
— В этом мы с тобой совершенно согласны.
Гервез вскочил в седло. Его люди уже выстроились на дороге, и один из сержантов держал знамя нового князя Галилеи. Перед тем как тронуть коня, он задержался ещё на мгновение.
— И передай Хакону, чтобы перестал копать этот проклятый ров. Я хочу, чтобы мои люди начали с каменной стены.
— Передам.
— Ты ведь всё равно велишь ему закончить?
— Конечно.
Гервез вздохнул.
— Я так и знал.
Он развернул коня и поехал вниз по склону. Его рыцари последовали за ним, а вскоре над дорогой поднялась пыль. Мы стояли у ворот, пока последний всадник не скрылся за поворотом.
Марко первым нарушил молчание.
— По-моему, всё прошло хорошо.
Я посмотрел на него.
— Хорошо?
— Никто не вытащил меч. Ничего не сломали. Даже стол цел.
Пьетро кивнул.
— Для встречи с Гервезом действительно неплохо.
Георгий улыбнулся.
— И он назвал меня по имени.
Я посмотрел на него.
— Значит, люди всё-таки меняются.
Георгий немного подумал.
— Возможно. Но я бы всё равно не стал покупать у него хлеб.
Марко расхохотался.
Хакона я нашёл возле западного склона. Он руководил работами, стоя по колено в свежевырытом рву, и громко объяснял двум сержантам, почему земля, которую они только что насыпали, через первый же дождь окажется у них под ногами. Я дождался, пока он закончит, и рассказал о встрече.
— Значит, новый князь уехал? — спросил он.
— Уехал.
— А мы?
— Ждём его людей.
— Сколько?
— Несколько дней, если он сдержит слово.
Хакон кивнул.
— Хорошо.
— Гервез велел передать, чтобы ты прекратил копать ров и занялся каменной стеной.
Старый варяг посмотрел на западный склон.
— Каменная стена, значит?
— Да.
— Хорошая мысль.
— Вот и я так думаю.
— Только сначала закончим ров.
Я не стал спорить.
В тот же вечер мы начали готовить заставу к передаче. Пьетро составил порядок смены караулов, чтобы новые люди могли сразу занять посты. Георгий ещё раз объехал дороги и отметил места, где лучше всего устраивать наблюдение. Марко занялся запасами, причём с таким усердием, словно собирался передать не несколько мешков зерна и бочек с водой, а половину королевской казны. Он отдельно записал всё, что принадлежало нашему отряду, и всё, что оставалось на заставе. Я не возражал. За последние годы я научился уважать человека, который умеет отличить королевский мешок овса от моего собственного.
Первые галилейские солдаты прибыли через четыре дня. Их привёл рыцарь из Тивериады, которому Гервез поручил принять заставу. С ним было пятьдесят пехотинцев, два десятка конных сержантов, несколько подвод с зерном и инструментами, а также письмо, подтверждавшее распоряжения князя. Остальных людей обещали прислать позднее.
Новый командир оказался человеком спокойным и обстоятельным. Он внимательно выслушал объяснения Пьетро, осмотрел склады, пересчитал припасы и расспросил Хакона о караулах. Я провёл его по укреплениям, показал дороги и места наблюдения. Георгий вместе с галилейскими дозорными объехал ближайшие холмы, чтобы те запомнили подходы к переправам. Марко передал списки имущества и добился расписок за всё, включая повреждённые бочки, запасные колья и инструменты, оставленные строителями.
К вечеру новые люди уже заняли ворота и наблюдательные посты. Наши сержанты ещё помогали им разобраться с расположением караулов, но командование заставой постепенно переходило к галилейцам. Я видел, что они справятся. Пятьдесят пеших и двадцать конных были не слишком большой силой, однако для постоянного наблюдения за дорогой этого хватало до прибытия подкрепления.
На следующее утро мы начали собираться.
Хакон лично проверил, чтобы ни один из его людей не оставил оружия или снаряжения. Пьетро вывел конруа за ворота, Марко ещё раз пересчитал вьючных животных, а Георгий вернулся с последнего объезда дороги. Все сто пятьдесят человек уходили вместе со мной. Никто не оставался на службе у князя Галилеи, и никто из галилейских солдат не переходил под моё командование. Мы передали друг другу укрепления, припасы и обязанности, после чего каждый продолжал собственную службу.
Я задержался возле ворот и оглянулся.
Три недели назад здесь стоял почти пустой холм. Теперь над дорогой возвышался частокол, за ним виднелись палатки, навесы, наблюдательная площадка и свежие земляные валы. Люди продолжали работы, поднимали бочки с водой, выводили лошадей и перекликались между караулами. Над укреплением уже развевалось знамя нового князя Галилеи.
Хакон подошёл ко мне, ведя коня.
— Ну что, сир Ансель? Домой?
— Сначала в Иерусалим. Надо доложить королю.
— А потом?
— Надеюсь, в Бейт-Ралиф.
Он посмотрел на меня.
— Ты и сам не веришь.
— Совсем немного.
Хакон усмехнулся и вскочил в седло.
Я ещё раз оглянулся на заставу. Гервез получил её в хорошем состоянии, с запасами, налаженными караулами и сведениями о границе. Я не сомневался, что он сумеет воспользоваться всем этим разумно. Он был хорошим воином, понимал пограничную службу и умел замечать то, что другие упускали из виду. Возможно, именно такой человек и требовался Галилее после смерти Гуго де Фокамберга.
Жаль только, что всякий раз, когда наши дороги пересекались, мы с Гервезом находили повод поссориться.
Впрочем, на этот раз мы хотя бы не разгромили пекарню.
