Утром 19 января 1920 года через Дон снова двигалась красная конница. За рекой оставался недавно взятый Ростов, впереди лежали Батайск, Ольгинская и дорога на Кубань. Несколько недель Первая Конная преследовала отступавшего противника, и теперь ей предстояло продолжить наступление. Белые находились рядом. Между армиями оставались пойма, протоки, переправы и несколько населённых пунктов, за которые вскоре начались тяжёлые бои.
У Батайска к этому времени сосредоточилась конница генералов Ивана Барбовича и Сергея Топоркова. Железнодорожная насыпь скрывала её подход. В воспоминаниях участника боя Георгия Рауха атака начинается с внезапного появления всадников из-за насыпи: полки пересекают её через переезд и разворачиваются на ходу. Красные передовые части оказываются под ударом, за ними приходят в движение ещё не успевшие развернуться подразделения. В одной массе смешиваются лошади, тачанки и орудия.
Позднее этот эпизод будут описывать как разгром Будённого. Однако после первой удачной атаки сражение ещё далеко не закончилось. В тот день белым самим пришлось отступать на одном из участков, вводить резерв и снова переходить в наступление. А затем ещё два дня отбивать попытки красных закрепиться на южном берегу.
Под Батайском решалось, смогут ли советские войска воспользоваться падением Ростова и продолжить преследование. Для белых это был шанс остановить отступление, привести части в порядок и удержать выходы на Кубань.
В начале января положение Вооружённых сил Юга России выглядело тяжёлым. После неудачи похода на Москву фронт откатывался на юг. Были потеряны обширные территории, войска оставляли города, обозы и имущество. Падение Ростова и Новочеркасска означало утрату важнейших центров Донской области. Но отступление за реку позволило белому командованию сократить фронт и собрать силы на новых позициях.
На ростовском направлении оборонялся Добровольческий корпус Александра Кутепова. Восточнее стояли донские соединения, подчинённые командующему Донской армией Владимиру Сидорину. Под Батайском и Ольгинской наступавшим предстояло встретиться с противником, который уже получил время занять оборону. Деникин в своих воспоминаниях описывал эту полосу как место соединения добровольческих и донских войск. Именно в этот стык и направлялся советский удар.
Преследование между тем остановилось перед неожиданно трудной преградой. Дон на карте выглядел одной рекой, которую нужно пересечь. На местности за его руслом начиналась широкая низменность с протоками, заболоченными участками и водой, разлившейся после оттепели. Затем возвращался мороз. Поверхность покрывалась льдом, но его прочность была недостаточной для свободного движения войск.
Бывший начальник полевого штаба Первой Конной Степан Зотов позднее писал, что лёд местами выдерживал пешего человека, тогда как всадник проходил уже с трудом. Там, где требовалось вести конницу, приходилось думать о каждом проходе через воду и топь. Погодные перемены могли открыть путь утром и резко осложнить движение спустя короткое время.
Конная армия была сильна возможностью быстро собрать ударную массу, обойти сопротивление и выйти противнику во фланг. Здесь её подразделения зависели от ограниченного числа переправ и пригодных для движения участков. За передовыми частями требовалось провести пулемёты, артиллерию и боеприпасы. Чем больше войск переходило реку, тем острее становился вопрос: где их развернуть и как обеспечить отход, если противник ударит к переправам?
Оборонявшиеся могли удерживать выходы из поймы огнём, а конницу сохранять для контратак. При этом болотистая местность осложняла действия обеим сторонам. Преимущество белых заключалось в их положении: красным требовалось выбраться из неудобной полосы и создать пространство для дальнейшего наступления.
17 января Первая Конная начала атаки. На следующий день советские войска добились заметного успеха: заняли Ольгинскую, расширив своё присутствие на левом берегу. Возник плацдарм, откуда можно было двигаться дальше. Батайск пока удерживался белыми, но сама переправа значительных сил делала положение оборонявшихся опасным.
Сидорин увидел в этом возможность для контрудара. Вечером 18 января он отдал директиву, распределив задачи между донцами и добровольцами. Генералу Александру Гусельщикову предписывалось действовать на Ольгинскую, Александру Павлову — атаковать в направлении хутора Злодейского. Кутепов должен был сосредоточить конницу у Батайска и ударить по противнику с фланга и тыла. Начало наступления назначалось на рассвет. В оценке Сидорина переправившийся противник сам входил в удобное для удара положение: «Более благоприятной обстановки для нас ожидать нельзя».
Здесь невозможно свести всю белую сторону к одному командиру. Павлов возглавлял 4-й Донской конный корпус, Гусельщиков — 3-й Донской корпус. Рядом действовали кубанцы и терцы Топоркова, добровольческая конница Барбовича и пехота, удерживавшая батайский участок. У каждого соединения были собственные задачи, а успех зависел от того, удастся ли совместить их действия.
Позднее вопрос о главной заслуге вызвал спор даже среди белых авторов. Е. Ковалёв возражал против объяснения победы исключительно атакой Топоркова и Барбовича. Он подчёркивал участие донских корпусов и напоминал, что бой 19 января составлял лишь часть многодневного сражения. В его изложении решающие события продолжались у Ольгинской 20 и 21 января.
Утром 19 января борьба действительно не свелась к одному стремительному удару. Атака у железнодорожной насыпи принесла белым успех, но значительная часть красной конницы действовала южнее. Там она столкнулась с корпусом Павлова. Завязался встречный бой, в котором некоторое время ни одна сторона не могла добиться перевеса.
По белым оперативным материалам, красные затем выделили силы против группы Барбовича и Топоркова. Под их давлением та начала отходить. В этот момент Павлов ввёл резерв, ударив по противнику с тыла. Положение изменилось: отступавшие красные части потянулись к переправам, бросая часть вооружения.
В журнале боевых действий Донской армии описывались орудия, застревавшие в болотах, и лёд, который не выдерживал движения. По этому же источнику, результатом боя стали девять захваченных орудий и около пятидесяти пулемётов. Эти цифры передают масштаб успеха, хотя относятся к отчётности победившей стороны и не дают полного баланса потерь.
Вечером 19 января советские части ещё удерживали Ольгинскую. По воспоминаниям Будённого, белая конница пыталась отрезать их от Нахичеванской переправы. Выход к ней угрожал всем находившимся впереди подразделениям.
На следующий день красные оставили Ольгинскую, а белые усилили преследование. Будённый описывал, как положение пришлось спасать контратакой 4-й кавалерийской дивизии. Отступавшая Конармия ещё могла прикрывать отход ударами своих соединений.
21 января советское командование предприняло новую попытку наступления. Бои снова разгорелись и у Батайска, и у Ольгинской. Вместе с кавалеристами действовала пехота. В рассказе Рауха стрелковые части подходят к батайским окраинам, но удержать достигнутое положение не могут. Ольгинская вновь становится местом атак и контратак.
Белой коннице тоже приходилось менять способ действий. Раух вспоминал, как добровольцы сначала поддерживали пехоту в пешем строю, а с подходом донских частей получили лошадей от коноводов и перешли в конную атаку. Так выглядело сражение на практике: огневой бой, попытка прорваться, ввод свежих подразделений, удар во фланг, отход к переправам. За несколько дней оно измотало людей и лошадей.
В командовании Первой Конной тем временем нарастало раздражение. Будённый и Ворошилов требовали прекратить атаки на этом направлении. Командующий фронтом Василий Шорин настаивал на выполнении задачи. Позднее Будённый излагал этот конфликт с резкостью человека, считавшего, что его армию заставляли платить за ошибочное решение.
Спустя десятилетия командующий продолжал защищать своё решение прекратить наступление. Сам исход операции был зафиксирован сразу: 22 января последовал приказ отвести части за Дон, а на следующий день Сталину и Троцкому ушла телеграмма:
«Бои 20 и 21 января окончились для Конармии и 8-й армии полной неудачей».
В ней руководство армии ссылалось на плохую погоду, тесноту плацдарма и трудности манёвра.
Для белых это была существенная победа. Им удалось удержать опасное направление, сорвать попытку развить успех после взятия Ростова и заставить противника прекратить атаки. Войска, ещё недавно отходившие на юг, продемонстрировали, что способны организовать оборону и перейти в согласованное контрнаступление.
При этом уничтожения Первой Конной не произошло. Она понесла потери и пережила тяжёлый срыв наступления, но сохранила управление и боеспособные соединения. После отхода красное командование стало искать другое направление удара. И сами белые вскоре убедились, что остановить противника у Батайска ещё недостаточно для изменения положения на всём фронте.
Название «последняя победа Дона» появилось бы здесь слишком рано. Впереди оставались успешные действия донской конницы на Маныче. Деникин описывал новые контрудары, захваченные орудия и надежды, которые эти события вызвали в белом командовании. Успехи позволяли рассчитывать даже на возвращение утраченных позиций.
Но устойчивого перелома не получилось. Пока на одном участке белые отражали атаки, на другом их положение ухудшалось. Советское командование переносило усилия, угрожая сообщениям и тылу всей группировки. Дальнейшая кампания потребовала новых маршей и сражений; удержанный батайский рубеж уже не мог сам по себе обеспечить безопасность армий, стоявших на Дону и Маныче.
В конце января Первая Конная уходила с ростовского направления к новым переправам и новым боям. Белые ещё удерживали Батайск. Несколько дней назад здесь рассчитывали открыть дорогу на Кубань стремительным наступлением. Теперь командованию Будённого предстояло искать путь восточнее, где можно было снова развернуть конницу и вернуть ей свободу движения.
