«Есть люди, которые отнимают у вас деньги мечом. Есть люди, которые делают то же самое при помощи пергамента. Со вторыми, как я вскоре обнаружил, значительно труднее.»
Из «Записок Анселя де Нантеса»
Другие части цикла
Первым предупреждением был Пьетро.
Я вышел из кабинета и увидел его в дальнем конце коридора цитадели. Рядом шёл Марко. Оба двигались быстро, хотя ещё не бежали, и время от времени оглядывались через плечо. Особенно подозрительно выглядел Марко: обычно он считал поспешность дурной привычкой и даже под обстрелом умудрялся двигаться с таким видом, будто просто решил оказаться в другом месте.
— Пьетро!
Никакой реакции.
— Марко!
Они прибавили шагу.
— Я вас вижу!
Пьетро свернул за угол. Марко последовал за ним.
Я остановился.
За моей спиной послышались шаги.
— Странно, — сказал сир Арно де Монклар. — Я как раз рассказывал молодёжи про Каркасон, а они куда-то делись.
Я закрыл глаза.
К тому времени Арно находился в Акре уже несколько дней, и этого оказалось достаточно, чтобы я понял о нём три вещи. Во-первых, он действительно был хорошим солдатом. Во-вторых, он знал о караулах, воротах, патрулях и солдатской дисциплине больше, чем большинство людей, которых мне доводилось встречать. В-третьих, почти всякое знание сира Арно было связано с событием, произошедшим двадцать, тридцать или сорок лет назад, которое он считал необходимым рассказать полностью.
— Что случилось в Каркасоне? — спросил я.
Это была ошибка.
— Так я об этом и рассказывал. Видите ли, там был один дворянин, Гильом. Или Раймон. Нет, Раймон был его братом. Гильом был тот, который женился на дочери виконта. Хотя, если подумать, это мог быть Бернар…
Мы пошли по коридору.
— Впрочем, это неважно, — сказал Арно.
Я испытал надежду.
— Важно другое. У них были две башни у южных ворот…
Надежда умерла.
Рассказ продолжался всю дорогу до лестницы, потом на лестнице, потом во дворе и закончился только возле ворот цитадели. За это время один барон успел поссориться с другим, кто-то женился на чужой родственнице, виконт осадил башню, башню отбили, ворота однажды ночью едва не открыли изнутри, а человек по имени Бернар, который, как выяснилось, всё-таки не был Гильомом, закончил жизнь довольно печально.
Но в конце обнаружился смысл.
— Поэтому людей на воротах нужно менять, — сказал Арно. — Не всех сразу. По очереди. И не держать один десяток на одном месте месяцами.
— Почему?
Он посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден.
— Потому что через месяц они начинают знать купцов. Через два купцы начинают знать их. Через три выясняется, что какой-нибудь сержант собирается жениться на дочери торговца вином, а ночью через ворота ездят телеги, которых никто не видел.
Я задумался.
— Как часто менять?
— Раз в неделю достаточно.
— Почему ты не сказал это сразу?
Арно нахмурился.
— А как бы вы поняли, почему?
Мне нечего было ответить.
Позднее я обнаружил, что рассказы Арно о баронских войнах почти всегда содержали полезный совет. Проблема заключалась лишь в том, что сам совет занимал одну фразу, а баронская война — четверть часа.
Первые недели моего управления Акрой вообще оказались удивительно богаты на открытия.
Например, я узнал, что стена — это не просто стена. Стена требовала камня. Камень требовал телег. Телеги требовали волов. Волы требовали корма. Люди, управлявшие волами, требовали денег. Каменщики тоже требовали денег, причём почему-то больше, чем возчики. Дерево для ворот требовалось покупать отдельно, известь отдельно, железо отдельно, а брат Бенедикт требовал знать, из какой части королевских доходов я намерен всё это оплачивать.
Я не знал, что у денег бывают части.
Он объяснил.
После этого я стал знать, но легче мне не стало.
Арно тем временем занимался гарнизоном. Сто королевских воинов, оставленных Балдуином постоянно, распределили между цитаделью, главными воротами, стенами и гаванью. Две сотни Арно заполняли всё остальное. К ним прибавлялись мои собственные люди, отряды отдельных рыцарей, генуэзцы, моряки, вооружённая челядь и столько людей без ясного занятия, что любая драка возле винной лавки имела все шансы к вечеру превратиться в небольшую войну.
Но людей действительно хватало.
Корабли приходили почти ежедневно. Иногда это были небольшие суда с Кипра или из сирийских портов, иногда большие корабли из Италии и земель франков. Вместе с купцами и паломниками на берег сходили рыцари, сержанты, младшие сыновья хороших семей, бедные дворяне, оруженосцы без господина и просто мужчины с мечом, которым кто-то рассказал, что за морем возникло новое королевство и там каждому храброму человеку найдётся место.
Многие из них искренне рассчитывали через год получить землю.
Арно говорил, что это полезно.
— Разочарованный рыцарь всё равно остаётся рыцарем, — объяснил он. — Главное — успеть нанять его раньше, чем он поймёт, что баронства ему не дадут.
Брат Бенедикт смотрел на приток новых людей несколько иначе.
— Каждому придётся платить.
Этой фразой он вообще мог испортить почти любую хорошую новость.
На двенадцатый день Георгий вошёл в мой кабинет без стука.
Я поднял голову от списка домов возле восточной стены, происхождение которого уже не помнил.
— Господин.
По его лицу я понял, что случилось что-то неприятное.
— Что?
— В порту проблема.
— Какая?
— С зерном.
— Сколько?
Он задумался.
— Много.
— Это не число.
— Тогда очень много.
Я положил перо.
— Бенедикт знает?
— Да.
— И?
— Он сказал привести вас.
Я встал.
Если брат Бенедикт считал, что для решения проблемы нужен именно я, проблема была серьёзной.
У большого склада возле гавани стояли две телеги, человек двадцать грузчиков, шестеро королевских солдат и примерно столько же генуэзцев.
Никто пока не держался за оружие.
Я счёл это хорошим началом.
Склад был каменным, длинным, с тяжёлыми дверями и небольшими окнами под самой крышей. Ещё до осады в нём хранили зерно. После капитуляции Бенедикт обнаружил внутри несколько сотен мешков и объявил их собственностью короны. На каком основании, я не спрашивал. После знакомства с Бенедиктом я вообще старался не задавать вопросов о происхождении королевского имущества, если он говорил, что бумаги в порядке.
Возле дверей стоял человек лет сорока пяти.
Он не был похож на солдата. Хорошая тёмная одежда, аккуратно подстриженная борода, короткий плащ, чистые сапоги. Никакого золота, мехов или драгоценных камней — только вещи достаточно дорогие, чтобы их владелец не нуждался в демонстрации богатства. В руках он держал свёрнутый пергамент.
Увидев меня, он слегка поклонился.
— Сир де Нантес.
— Вы меня знаете?
— Теперь в Акре трудно не знать человека, который сначала попытался открыть городские ворота, потом оказался внутри, поджёг квартал и после этого получил город в управление.
Георгий рядом со мной кашлянул.
— Пожар был случайностью.
— Мне говорили.
— И ворота мы не открыли.
— Мне говорили и это.
Он едва заметно улыбнулся.
— Ланфранко ди Вольта. Я представляю здесь интересы генуэзцев.
Я посмотрел на людей возле склада.
— Почему ваши люди стоят у королевского зерна?
— Потому что зерно находится в нашем складе.
— Это королевский склад.
— Был.
Я снова посмотрел на него.
— Был?
Ланфранко протянул мне пергамент.
— Думаю, так будет проще.
Я взял его.
Текст оказался длинным. Значительно длиннее, чем мне хотелось. Я прочитал начало, потом несколько строк посередине и наконец посмотрел на печать.
Королевскую.
— Балдуин пожаловал вам склад?
— Не совсем.
— Тогда что?
— Землю.
— Какую землю?
Ланфранко показал рукой себе под ноги.
— Эту.
Я посмотрел на склад.
— На ней стоит склад.
— Именно.
— Королевский.
— Возможно.
— Что значит «возможно»?
— Я не оспариваю права короля на зерно.
— Очень любезно.
— Я стараюсь.
Я снова прочитал грамоту, теперь внимательнее. Генуэзцам действительно предоставлялись владения возле гавани. Граница шла от старой стены к дороге, затем к причалу, потом вдоль какого-то канала и снова к стене. Я не знал, где проходил канал, но склад, судя по всему, находился внутри пожалованного участка.
— И чего вы хотите?
— Получить то, что нам пожаловано.
— Склад?
— Землю.
— На которой стоит склад.
— Совершенно верно.
— С королевским зерном.
— Зерно принадлежит королю.
— Хорошо.
— Я рад, что мы согласны.
— Тогда в чём проблема?
— В здании.
Я начал понимать, почему Георгий пришёл за мной.
— Зерно отсюда никто не тронет.
— Разумеется.
— И склад тоже.
— Вот здесь наши мнения расходятся.
— Я бейлиф короля в Акре.
— Знаю.
— Тогда вы понимаете, что я могу приказать оставить всё как есть.
— Конечно.
Он сказал это настолько спокойно, что мне сразу стало не по себе.
— Тогда почему мы всё ещё разговариваем?
— Потому что после вашего приказа я попрошу записать его.
— Зачем?
— Чтобы не забыть.
Я посмотрел на него.
— А затем?
— Затем ближайший корабль отвезёт копию в Иерусалим. Другую — в Геную. Возможно, король решит, что его печать означает не то, что думаю я.
Ланфранко снова слегка поклонился.
— Если так, я, разумеется, подчинюсь.
Я посмотрел на грамоту.
Печать была очень похожа на ту, которая висела на пергаменте в моём кабинете.
Это осложняло дело.
— Сколько вам нужно?
— Простите?
— Чтобы получить склад.
— Он уже наш.
— Я понял. Когда вы хотите его получить?
— Сегодня.
— Нет.
— Завтра.
— Нет.
— Тогда когда?
— Через неделю.
Ланфранко покачал головой.
— Слишком долго.
— Внутри несколько сотен мешков зерна.
— Я видел.
— Их нужно куда-то перенести.
— Разумеется.
— Значит, неделя.
— Четыре дня.
— Шесть.
— Пять.
Я подумал.
Пять дней давали время найти другое помещение и вывезти зерно, не прекращая работы в порту.
— Пять.
Ланфранко протянул руку.
Я посмотрел на неё и пожал.
— Благодарю, сир Ансель.
— Не за что.
— Напротив.
Он повернулся к своим людям и сказал что-то по-итальянски. Генуэзцы начали отходить от дверей.
Георгий дождался, пока они окажутся достаточно далеко.
— Господин.
— Что?
— Куда мы денем зерно?
— Найдём другой склад.
— Какой?
Я посмотрел на него.
— Именно это я собираюсь выяснить.
Брат Бенедикт выслушал меня молча.
Это было нехорошим признаком.
Он сидел в своём кабинете среди полок, сундуков и свитков. На столе лежали счётные доски, весы, несколько разных монет и столько бумаг, что я уже перестал пытаться понять их назначение.
— Значит, — произнёс он наконец, — через пять дней склад будет освобождён.
— Да.
— Хорошо.
Я ожидал продолжения.
Его не последовало.
— И?
— Что?
— Где мы разместим зерно?
— Не знаю.
— Ты казначей.
— Именно поэтому я знаю, что свободного королевского склада нужного размера у нас нет.
Я сел.
— Есть меньший?
— Возле восточной стены.
— Хорошо.
— Крыша течёт.
— Другой.
— Принадлежит церкви.
— Ещё.
— Сгорел.
— Ещё.
Бенедикт перевернул лист.
— Нет.
— В Акре тысячи домов.
— Да.
— И ни одного склада?
— Складов много.
— Тогда в чём проблема?
— Они не наши.
Я посмотрел на него.
— Иногда мне кажется, что ты специально ждёшь, пока я задам неправильный вопрос.
— Я жду, пока вы зададите вопрос.
— Это одно и то же.
— Не всегда.
Я поднялся и подошёл к окну.
— Можно разместить зерно в цитадели.
— Где?
— В казармах.
— Там солдаты.
— Переведём их.
— Куда?
Я обернулся.
Бенедикт ждал.
— Я ненавижу этот город.
— Вы говорили это вчера.
— Вчера я ненавидел его меньше.
Он сделал пометку.
— Что ты пишешь?
— Ничего важного.
— Тогда зачем?
— Чтобы потом стало важным.
Я решил не спрашивать.
— Значит, придётся нанять склад.
— Вероятно.
— Сколько это будет стоить?
Бенедикт назвал сумму.
— За пять дней?!
— За месяц.
— Мне нужен на пять дней.
— Владельцу всё равно.
— Почему?
— Потому что после нас он будет искать нового нанимателя.
— Тогда заплатим за месяц.
— Хорошо.
Он сделал ещё одну запись.
Я уже дошёл до двери, когда Бенедикт сказал:
— Сир Ансель.
— Что?
— Ланфранко ди Вольта.
Я остановился.
— Что с ним?
— Будьте осторожны.
— Почему?
— Он никогда не требует того, на что не имеет права.
Я пожал плечами.
— Это скорее хорошо.
— Нет.
Я повернулся.
Бенедикт аккуратно сложил руки поверх бумаг.
— Люди, требующие невозможного, оставляют вам пространство для торга. С ними легко. Вы отказываете в половине, уступаете четверть, и оба уходите довольными. Ланфранко требует только то, что может получить.
— Он хотел склад.
— Склад уже принадлежал ему.
— Он хотел его сегодня.
— А получил через пять дней.
— Значит, я выиграл пять дней.
— Несомненно.
Тон был совершенно спокойным.
Почему-то мне снова стало не по себе.
— Что?
— Ничего.
— Бенедикт.
— Сир Ансель.
— Что ты хочешь сказать?
Он немного подумал.
— Вы торговались с человеком за то, когда вернёте ему его собственность.
— И получил пять дней.
— Да.
— Которые мне нужны.
— Да.
— Значит, я ничего не проиграл.
— Разумеется.
Он сказал это с такой готовностью, что мне захотелось продолжить спор, хотя я уже не понимал, о чём именно собираюсь спорить.
— Тогда почему у меня ощущение, что ты надо мной смеёшься?
— Я монах.
— И?
— Нам не следует смеяться над ближними.
— Ты сейчас смеёшься?
— Внутренне.
Я вышел.
Уже в коридоре мне пришло в голову, что Ланфранко действительно не уступил мне ничего, кроме времени. А я почему-то был доволен, когда пожал ему руку.
Ощущение мне не понравилось.
Особенно потому, что я всё ещё не мог объяснить почему.
Во дворе было жарко.
Я спустился по лестнице, прошёл через внутренние ворота цитадели и направился к площадке возле стены, которую Арно приспособил для смотра новых людей. Оттуда доносились удары дерева о дерево, крики и ругань.
После разговора с Ланфранко и Бенедиктом это звучало почти успокаивающе.
С людьми я хотя бы понимал, что делать.
На площадке человек тридцать стояли вдоль стены. Ещё двое дрались деревянными мечами посередине. Арно наблюдал за ними, скрестив руки на груди.
Хакон сидел в тени на перевёрнутой бочке.
Это сразу показалось мне подозрительным.
— Почему ты сидишь?
— Потому что могу.
— А они?
Хакон посмотрел на дерущихся.
— Не знаю.
— Арно?
— Проверяет.
В этот момент один из бойцов пропустил удар в плечо, выронил меч и выругался.
— Хватит, — сказал Арно.
Он подозвал победителя.
— Где служил?
— У сира Робера де Монфора.
— Воевал?
— Да.
— Где?
Мужчина назвал место во Франции, которого я не знал.
— Копьё?
— Да.
— Щит?
— Да.
— Верхом?
— Немного.
Арно кивнул.
— К Пьетро.
Мужчина ушёл к группе, стоявшей у противоположной стены.
Арно посмотрел на проигравшего.
— А ты?
— Кузнец.
— Служил?
— Нет.
— Воевал?
— Нет.
— Дрался?
Тот задумался.
— Да.
— Где?
— В Руане.
— С кем?
— С братом.
— Почему?
— Он продал мою свинью.
Арно некоторое время смотрел на него.
Потом повернулся к Хакону.
— Твой.
Хакон медленно поднял голову.
— Почему мой?
— Потому что он не солдат.
— Тогда зачем он мне?
— Чтобы стал солдатом.
— Я не просил.
— Я тоже много чего не просил.
Кузнец переводил взгляд с одного на другого.
Хакон вздохнул.
— Иди туда.
Он показал на небольшую группу возле стены. Там стояли два совсем молодых парня, широкоплечий мужчина лет тридцати, человек в выцветшей паломнической одежде и ещё несколько людей, которые выглядели так, словно до сегодняшнего утра сами не подозревали, что собираются поступать на королевскую службу.
Я подошёл ближе.
— Что происходит?
Арно повернулся.
— Сир бейлиф.
Хакон остался сидеть.
— Господин.
Я кивнул на людей.
— Кто это?
— Новые люди, — сказал Арно.
— Будущая проблема, — одновременно произнёс Хакон.
Я посмотрел на одну группу, потом на другую.
— Вы их разделяете?
— Конечно, — сказал Арно. — Те, кто уже служил, идут отдельно. Сержанты, бывшие дружинники, люди, которые знают строй, караул, копьё. Их можно проверить и через несколько дней поставить к нашим.
— А остальные?
Арно посмотрел на Хакона.
Хакон посмотрел на Арно.
Я начал понимать.
— К нему?
— К нему.
— Нет, — сказал Хакон.
Мы повернулись.
— Что значит «нет»?
— Это короткое слово. Даже Арно не сможет рассказывать о нём четверть часа.
Арно задумался.
— Могу попробовать.
Хакон встал с бочки так быстро, что я едва удержался от улыбки.
— Хорошо, — сказал я. — Значит, так и оставим.
Хакон нахмурился.
— Что оставим?
— Опытные идут к Арно.
Арно кивнул.
— Пьетро поможет отбирать тех, кого можно сразу ставить в гарнизон.
Пьетро, стоявший неподалёку, кивнул тоже.
— Марко займётся списками, жалованием и размещением.
— Почему я? — спросил Марко.
— Потому что ты умеешь считать.
— Георгий тоже умеет считать.
— Георгий занят в порту.
Марко посмотрел на него.
— Что там?
— Зерно, — ответил Георгий.
— Тогда я начинаю не любить порт.
Я пропустил это мимо ушей.
— Остальные идут к Хакону.
— Нет, — повторил он.
— Да.
— Ансель.
Я посмотрел на него.
Хакон помолчал.
— Господин.
— Так лучше.
— Я старше тебя.
— Именно поэтому.
Арно довольно кивнул.
— Правильно.
— Тебя никто не спрашивал.
— Это никогда мне не мешало.
Я посмотрел на людей у стены.
Идея, которую мы обсуждали с Гуго, до сих пор существовала главным образом в виде строки королевского приказа: создать постоянную стражу и заменить временных людей Арно. Теперь передо мной впервые стояли люди, из которых её действительно можно было сделать.
— Нам нужна городская стража.
Шутки прекратились.
— Сто королевских людей останутся в Акре. Они держат цитадель, стены, главные ворота и гавань. Две сотни Арно помогают им сейчас, но король не оставил их нам навсегда.
— И правильно сделал, — сказал Арно. — Королевству солдаты нужны не только здесь.
— Значит, мы начинаем набирать своих.
— Сколько? — спросил Пьетро.
— Пока не знаю.
— Бенедикт знает? — спросил Марко.
Я посмотрел на него.
— Нет.
— Тогда лучше не говорить.
— Он всё равно узнает.
— Тогда тем более лучше не говорить.
Арно усмехнулся.
Я продолжил:
— Те, кто уже умеет воевать, идут в гарнизон. Арно проверяет их. Пьетро помогает. Если человек служил, знает строй и караул, ему не нужно объяснять всё заново.
— Разумно, — сказал Арно.
— Остальные будут стражей.
Хакон посмотрел на людей возле стены.
— Эти?
— Эти.
— Кузнец?
— Кузнец.
— Тот мальчишка?
— Сколько ему?
— Говорит, восемнадцать.
Я посмотрел на мальчишку.
— Значит, шестнадцать.
— Пятнадцать, — сказал Арно.
— Откуда ты знаешь?
— У меня четыре внука.
Я решил не спрашивать.
— Если выдержит — останется.
— А если нет? — спросил Хакон.
— Уйдёт.
— Куда?
— Это уже не наша проблема.
Хакон посмотрел на меня с неожиданным одобрением.
— Начинаешь учиться.
— Спасибо.
— Я не хвалил.
Я прошёл вдоль строя. Люди смотрели на меня с разным выражением. Кто-то старался стоять прямо. Кто-то явно не понимал, что происходит. Один мужчина был бос. Другой имел хороший меч и совершенно не умел его носить. У третьего не было оружия вообще.
Из этого предстояло сделать людей, которым я собирался доверить порядок в Акре.
После Ланфранко мысль казалась почти приятной.
— Стража будет ходить по улицам, — сказал я. — Ночью и днём. Рынки. Склады. Причалы. Драки. Воры. Пожары. Всё, ради чего мне сейчас приходится посылать солдат.
— То есть всё неприятное, — заметил Хакон.
— Именно.
— А хорошее?
— Какое?
Он задумался.
— Справедливо.
— Они должны уметь держать строй, задержать вооружённого человека, разогнать драку и не убить при этом половину рынка. Должны знать караульную службу и выполнять приказ.
— И не воровать, — сказал Пьетро.
— И не воровать.
Арно покачал головой.
— Последнее сильно сократит выбор.
— Поэтому этим займётся Хакон.
Хакон медленно повернулся ко мне.
— Почему именно я?
— Потому что ты умеешь делать солдат.
— Я умею убивать солдат.
— Сначала их приходится делать.
— Обычно этим занимаются их матери.
Марко отвернулся.
Пьетро вдруг очень заинтересовался ремнём своего щита.
— Ты обучал меня, — сказал я.
— И до сих пор жалею.
— Георгия.
— Это была твоя идея.
— Моих людей.
— Они хотя бы уже умели держать меч.
Я показал на кузнеца из Руана.
— Этот умеет держать молот. Начнёшь с этого.
Кузнец улыбнулся.
Хакон посмотрел на него.
Улыбка исчезла.
— Они даже строя не знают.
— Научишь.
— Половина не умеет пользоваться копьём.
— Научишь.
— Вон тот держит щит наоборот.
Мы посмотрели.
Арно нахмурился.
— Действительно наоборот.
— Научишь, — повторил я.
Хакон долго молчал.
Потом повернулся ко мне.
— Я остался с тобой под Антиохией.
— Помню.
— Под Рамлой я остался ради Георгия.
Георгий стоял рядом и решил внезапно заинтересоваться происходящим у ворот.
— Помню.
— Я ничего у тебя не просил.
— Почти.
— До сегодняшнего дня.
— Что ты хочешь?
— Отпусти меня обратно на стену.
— Нет.
— Я могу командовать воротами.
— Нет.
— Гаванью.
— Нет.
— Ночным караулом.
— Нет.
Он помолчал.
— Я даже готов слушать Арно.
Сир Арно перестал улыбаться.
Я посмотрел на Хакона.
— Настолько плохо?
— Да.
Я задумался.
— Нет.
Хакон произнёс несколько слов на языке, которого я не понял. Возможно, по-норвежски. Возможно, лучше было не понимать.
Арно хлопнул его по плечу.
— Не переживай. Когда-то я тоже обучал молодых людей. Это напоминает мне случай под Каркасоном…
Хакон отступил на шаг.
— Нет.
— Там было человек пятьдесят…
— Нет.
— И половина никогда прежде не держала копья…
Хакон посмотрел на меня.
В его глазах было выражение человека, который видел турок у Дорилеи, голодал под Антиохией, стоял среди мёртвых под Рамлой и всё же считал нынешнее положение худшим из всего, что с ним случалось.
Я улыбнулся.
— Поздравляю, сотник.
Он подозрительно прищурился.
— С чем?
— Теперь ты капитан городской стражи.
Хакон некоторое время молчал.
Потом посмотрел на Арно.
Потом на кузнеца.
Потом на юношу, который всё ещё держал щит наоборот.
Наконец снова на меня.
— Лучше бы меня убили под Рамлой.
