И в третий раз…
Первые две женитьбы дочерей Ингваря закончились войнами. Выдавая замуж третью, нортумбрийский граф надеялся избежать этой начинавшей вырисовываться закономерности. Но, как говорят мудрецы, если что-то случилось два раза, то обязательно случится и в третий. Особенно если ты выдаёшь свою дочь за кельтского короля. Тем более — в Ирландии.
Впрочем, в 1204 году Ингварь Ярославич ещё ничего этого не знал. Ему исполнилось пятьдесят четыре, и впервые за долгое время он начал подозревать, что войны имеют неприятное свойство утомлять.
Сначала был остров Мэн. Потом Уэльс. Война за Поуис, война за Дехейбарт, вмешательство католической церкви, возвращение старых врагов, появление Иоанна, большой поход 1203 года и, наконец, создание единого Валлийского королевства. Всё закончилось хорошо — если считать хорошим результатом несколько лет, проведённых в седле, множество убитых людей и необходимость снова перекраивать политическую карту Британии.
Ингварь всё ещё был крепок. Всё ещё мог провести день верхом. Всё ещё лично занимался армией и регулярно упражнялся с оружием. Но теперь, глядя на карту, он всё чаще видел не земли, которые можно получить, а дороги, которые придётся охранять, крепости, которые придётся содержать, и людей, которым придётся платить.
Поэтому, когда зашла речь о замужестве Звениславы, он неожиданно сказал:
— Спокойствия.
Кнут поднял глаза.
— Что?
— Ничего.
— Ты опять так смотришь.
— Просто пытаюсь представить тебя спокойно выдающим дочь замуж.
— Я дважды это делал.
Кнут некоторое время молчал.
— Именно поэтому мне трудно представить третий раз.
Ингварь нахмурился.
Он действительно хотел на этот раз просто свадьбу.
Без флота.
Без осад.
Без вмешательства Ричарда.
И желательно без необходимости создавать ещё одно королевство.
Последнее казалось особенно важным.
Когда женихи сами находят дорогу
Проблема заключалась в том, что после замужеств Вышеславы и Мальмфриды желающих породниться с Ингварем стало значительно больше.
Ещё несколько лет назад его дочери были просто чрезвычайно выгодными невестами: богатый и могущественный отец, родственные связи с русскими князьями, близость к английскому королю, огромный авторитет в северной Британии. Теперь же к этому прибавилось другое обстоятельство.
Вышеслава вышла замуж за Олафа — Олаф получил корону острова Мэн.
Мальмфрида вышла замуж за Лливелина — Лливелин получил весь Уэльс.
Средневековый политический ум не нуждался в сложной статистике, чтобы обнаружить закономерность.
Кнут однажды вошёл к брату с таким выражением лица, что Ингварь сразу отложил бумаги.
— Что случилось?
— Ты понимаешь, что происходит?
— Что?
— Молодые князья больше не хотят жениться на твоих дочерях.
Ингварь медленно поднял бровь.
— Очень приятно это слышать от патриарха.
— Они хотят жениться на твоей армии.
Ингварь подумал.
— У меня хорошая армия.
— В этом и проблема.
Особенно много предложений приходило из Ирландии.
Там хватало молодых князей, наследников, претендентов, родственников претендентов и людей, уверенных, что являются наследниками, хотя об этом пока не знали остальные представители их рода. Послы являлись от северных династий, из Мунстера, от менее значительных ирландских правителей. Каждый подробно объяснял древность своего рода, законность своих притязаний и совершенно случайно упоминал количество врагов.
Однажды Ингварь остановил особенно красноречивого посланника:
— Сколько их?
— Кого, государь?
— Врагов вашего князя.
Посол задумался.
— Сейчас?
Ингварь посмотрел на слугу.
— Принеси вина.
Звенислава наблюдала за происходящим с гораздо большим весельем.
Ей было двадцать два. Из трёх дочерей именно она сильнее всего напоминала отца не внешностью, а привычкой долго слушать собеседника, после чего задавать один вопрос, на который тот меньше всего хотел отвечать.
— Они хотят жениться на мне или на тебе? — спросила она однажды.
— Кнут утверждает, что на моей армии.
— А ты что думаешь?
— Кнут иногда бывает прав.
Звенислава Ингваревна
Остров, где королей было больше, чем королевств
Ирландия начала XIII века была местом, где слово «король» употреблялось значительно чаще, чем слово «мир».
На западе и севере сохранялись сильные гэльские королевства. На востоке и юго-востоке укрепились англо-нормандские лорды. Между ними существовали десятки меньших владений, вассальных княжеств, спорных земель и территорий, принадлежность которых зависела от того, кто именно проходил по ним с армией на этой неделе.
Но было бы ошибкой представлять остров разделённым на два аккуратных лагеря — ирландцев и англо-нормандцев. Ирландский король вполне мог позвать нормандского барона против другого ирландского короля, а через год объединиться со вчерашним противником против вчерашнего союзника.
На северо-востоке недавно завершилась борьба между Иоанном де Курси и Гуго де Ласи. В центральных областях огромным влиянием обладали де Ласи. На западе сохранялся Коннахт — одно из сильнейших гэльских королевств острова.
Когда Ингварю впервые подробно объяснили ирландскую систему союзов, наследований и родственных претензий, он долго смотрел на карту.
— Я начинаю понимать валлийцев.
Кнут повернулся к нему.
— Никогда не думал, что услышу от тебя такое.
— В Уэльсе всё было просто.
Именно в Коннахте правил человек, которого современники знали как Катала Красную Руку — Катала Кробдерга Уа Конхобайра.
Он пережил достаточно войн, поражений, возвращений и предательств, чтобы прекрасно понимать главное правило ирландской политики: королевство мало завоевать — гораздо труднее дожить до момента, когда его можно будет передать сыну.
А сын у него был.
Эйд.
Сын Красной Руки
Эйд Уа Конхобайр впервые встретился со Звениславой в 1204 году.
Он не пытался произвести впечатление роскошью и не привёз с собой родословную, которую следовало разворачивать на трёх столах. Это уже выделяло его среди остальных.
Первый серьёзный разговор состоялся с Ингварем.
— Ты хочешь стать королём Коннахта?
— Да.
Ингварь кивнул.
— Хорошо. По крайней мере один честный. А зачем тебе моя дочь?
Эйд немного помолчал.
— Этот вопрос ты задавал Лливелину?
Ингварь прищурился.
— Откуда ты знаешь?
— В Ирландии рассказывают много историй.
— И что ещё рассказывают в Ирландии?
— Что правильный ответ — сначала сказать, что мне нужна твоя дочь, а потом признаться, что на самом деле мне нужно королевство.
Звенислава рассмеялась первой.
Ингварь посмотрел на неё, потом снова на ирландца.
— Мне начинает нравиться этот ирландец.
Однако главное выяснилось немного позже.
— Лливелин сказал мне, что хочет Уэльс, — заметил Ингварь. — Чего хочешь ты?
— Чтобы Коннахт остался нашим.
Ингварь ожидал продолжения.
Его не последовало.
— И всё?
— Сначала удержи то, что принадлежит тебе. Потом решай, чего тебе ещё хочется.
Вот этот ответ Ингварю понравился значительно больше всех разговоров о славе, завоеваниях и великих коронах.
После последних лет человек, который хотел просто сохранить собственное королевство, казался почти образцом умеренности.
Выбор Звениславы
Звенислава тоже не спешила.
Она разговаривала с Эйдом о его стране, о семье, о войнах. Особенно её заинтересовала одна особенность ирландской политики.
— Почему вы постоянно воюете с родственниками?
Эйд пожал плечами.
— Потому что чужой человек обычно хочет часть твоей земли. Родственник уверен, что имеет право на всю.
— Очень удобная страна для семейной жизни.
— Поэтому я и приехал искать жену за морем.
Звенислава посмотрела на него.
— Разумно.
— Я стараюсь.
В 1205 году они поженились.
Ингварь не потребовал от Эйда перехода в православие.
После истории с Лливелином это уже становилось своеобразным семейным правилом: вера не должна быть платой за военный союз или брачный договор. Звенислава оставалась православной. При ней могли находиться православные священники, она получала собственную церковь, а будущие дети должны были воспитываться в её вере.
Когда Ингварь спросил Кнута:
— Ты даже не попробуешь его обратить?
Патриарх спокойно ответил:
— Попробую.
— Когда?
— Всю оставшуюся жизнь.
— Я имел в виду сейчас.
— А я нет.
В Коннахт вместе со Звениславой отправились несколько священников, переводчики и книги. Как прежде на острове Мэн и в Уэльсе, они не требовали закрывать католические храмы и не пытались обращать людей административными распоряжениями. Богослужение совершалось на понятной местным жителям гэльской речи.
Но никакого мгновенного обращения Коннахта не произошло.
И это было нормально.
Три дочери опаснее тридцати миссионеров
В Риме и среди католического духовенства Британии происходящее оценивали иначе.
Одна дочь Ингваря оказалась на острове Мэн.
Вслед за ней появились православные священники.
Её муж стал православным королём.
Вторая дочь отправилась в Уэльс.
Вслед за ней появились православные священники.
Через несколько лет Лливелин стал православным королём объединённого Уэльса.
Теперь третья дочь находилась в Коннахте.
Один из церковных людей, изучавших происходящее на берегах Ирландского моря, сформулировал проблему предельно просто:
— Ингварь посылает на запад не миссионеров. Он посылает дочерей.
Его собеседник помолчал.
— Это хуже.
Обычного проповедника можно изгнать. Монастырь можно закрыть. Священника можно лишить покровительства.
Но попробуйте изгнать жену наследника престола.
Особенно если её отца зовут Ингварь Ярославич.
Впрочем, действовать открыто против Коннахта было опасно. За Эйдом стоял его отец. За Звениславой — Ингварь. За Ингварем — Нортумбрия. А рядом находился Ричард Львиное Сердце, отношения которого с Ингварем давно перестали быть просто союзническими.
Оставался Иоанн.
Два тихих года
Но 1205 и 1206 годы прошли удивительно спокойно.
Никакой войны не случилось.
Эйд всё активнее участвовал в управлении Коннахтом рядом с отцом. Звенислава привыкала к новой стране. Небольшая православная община существовала при её дворе, постепенно обзаводилась местными прихожанами и книгами на понятном языке, но ни о каком массовом обращении речи пока не шло.
Ингварь ждал.
Потом перестал ждать.
Впервые за долгое время он мог заниматься дорогами, городами, торговлей и армией, которая никого не убивала.
Однажды Кнут осторожно заметил:
— Уже второй год.
— Я умею считать.
— И никаких войн.
— Именно.
— Может быть, закономерности всё-таки нет.
Ингварь посмотрел на брата.
— Не сглазь.
Кнут перекрестился.
Как оказалось, поздно.
Человек, который однажды научился осторожности
Католические представители пытались убедить Иоанна начать войну против Коннахта.
Они говорили об угрозе распространения православия. Об опасности усиления Ингвара. О том, что вслед за Мэном и Уэльсом может последовать Ирландия. О необходимости действовать прежде, чем Эйд окончательно укрепится.
Иоанн выслушал.
— Нет.
Советник не сразу понял.
— Государь?
— Я сказал — нет. В прошлый раз вы тоже объясняли мне, что Лливелин почти разбит.
— Это другое.
Иоанн усмехнулся.
— Все мои поражения почему-то начинаются с этих слов.
Ему продолжали объяснять.
— Коннахт далеко от Бамборо, государь.
— Уэльс тоже казался вам достаточно далёким.
— Но теперь обстоятельства иные.
— Именно это вы говорили в прошлый раз.
— Эйд молод.
— Лливелин тоже был молод.
Наконец прозвучал главный аргумент:
— Государь, Ингварь не сможет вмешиваться в каждую войну своих зятьёв.
Иоанн посмотрел на советника.
— Пока что смог.
Это была редкая ситуация, когда Иоанн сделал из предыдущего поражения совершенно правильный вывод.
И именно поэтому он должен был умереть.
Наследник
До 1207 года устранение Иоанна было слишком опасным.
Пока у него не было сына, его внезапная смерть могла породить совершенно непредсказуемую борьбу за наследство. Но 1 октября 1207 года Изабелла Ангулемская родила мальчика.
Его назвали Генрихом.
Теперь всё изменилось.
У Иоанна появился законный наследник — младенец, от имени которого можно было управлять.
Сам Иоанн становился необязательным.
Цепочка, приведшая к его смерти, была достаточно длинной, чтобы впоследствии каждый участник мог утверждать, что не знает человека, стоявшего двумя звеньями дальше. Деньги переходили через посредников. Нужные люди при дворе получали подарки. Кто-то обеспечил доступ к пище или лекарствам короля.
В конце 1207-го или самом начале 1208 года Иоанн внезапно заболел.
Через несколько дней он умер.
Почти сразу заговорили о яде.
А ещё немного позднее появился виновник.
Ричард Львиное Сердце.
«Я убил Иоанна»
Обвинение было почти идеальным именно потому, что не требовало доказывать мотив.
Все знали отношения братьев.
Иоанн годами боролся против Ричарда. Пытался использовать его отсутствие. Поддерживал его врагов. Вмешался в валлийскую войну. Ненависть между ними давно стала общеизвестной.
Появился слуга.
Появились деньги.
Нашлась связь с каким-то английским купцом.
Под пыткой кто-то признался в существовании приказа.
А потом один из наиболее удобных свидетелей умер.
Когда письмо с обвинениями дошло до Англии, Ричард прочитал его дважды.
— Я убил Иоанна.
Ингварь поднял голову.
— Когда?
— Судя по этому письму, несколько недель назад.
— А ты где был?
— Здесь.
— Очень предусмотрительно.
Ричард раздражённо посмотрел на него.
— Меня обвиняют в том, что я приказал его отравить.
— А.
— Что значит «а»?
— Теперь звучит правдоподобнее.
Ричард уже собирался ответить, но увидел, что Ингварь больше не улыбается.
— Тебе не поверят, — сказал нортумбриец.
— Мне достаточно, чтобы в это поверят в Ирландии.
Им действительно не требовалось убедить всех.
Достаточно было убедить нужных людей.
Прежде всего — молодую вдову Иоанна.
Девятнадцатилетняя регентша
Изабелле Ангулемской было около девятнадцати лет.
Она только что потеряла мужа. Её сыну было несколько месяцев. Вокруг находились люди, которые уверенно объясняли молодой женщине происходящее.
Ричард убил Иоанна.
Ингварь — ближайший союзник Ричарда.
Дочь Ингвара замужем за наследником Коннахта.
Мэн уже потерян для католического мира.
Уэльс потерян.
Следующим станет Коннахт.
А затем?
Изабеллу не требовалось делать глупой. Напротив — именно умный человек особенно опасен, если ему дать тщательно отобранные исходные сведения. Все факты, которые она видела, складывались в одну картину.
Просто половина этой картины была нарисована заранее.
— Ваш супруг слишком боялся Ингваря, — сказал один из советников.
Изабелла посмотрела на него.
— И чем ему помогла эта осторожность?
Советник промолчал.
— Готовьте армию.
Но армии нужен был командующий.
И здесь у Изабеллы имелся человек, которому она доверяла гораздо больше, чем большинству людей при дворе.
Гуго
Гуго X де Лузиньян был старше Изабеллы примерно на пять лет.
Они знали друг друга с юности. Когда Изабелла ещё девочкой находилась в кругу Лузиньянов и была предназначена в жёны Гуго IX, его отец воспринимал её как будущую супругу и политический союз. Для молодого Гуго всё оказалось сложнее.
Он влюбился.
Сначала так, как семнадцатилетний юноша может влюбиться в красивую девочку, которая постоянно оказывается рядом. Потом чувство не исчезло.
А затем пришёл Иоанн.
Король забрал Изабеллу себе.
Для дома Лузиньянов это было политическим унижением. Для Гуго — ещё и личным.
Прошло семь лет.
Теперь Иоанн был мёртв.
Изабелла овдовела.
И позвала Гуго.
Он приехал быстро.
— Ты приехал быстро.
— Ты позвала.
— Я прошу тебя возглавить войну.
— Я понял.
Изабелла внимательно посмотрела на него.
— Ты даже не спросишь, против кого?
Гуго улыбнулся.
— Какая разница?
Это был великолепный ответ для рыцарского романа.
Для вассала Ричарда Львиное Сердце он был значительно хуже.
Гуго X де Лузиньян
Цена любви
Владения Лузиньянов находились внутри континентальной системы Плантагенетов. Гуго был связан вассальной присягой с Ричардом.
Если английский король вмешается в войну на стороне Ингвара и Коннахта, Гуго окажется с оружием в руках против собственного сюзерена.
Ему объяснили это ещё до отплытия.
— Если Ричард вмешается, вы окажетесь в войне против собственного государя.
— Знаю.
— Он объявит вас изменником.
— Вероятно.
— И заберёт Лузиньян.
Гуго некоторое время молчал.
Он понимал последствия.
Ему было около двадцати пяти. Он был храбр, хорошо обучен, уже обладал некоторым военным опытом и происходил из рода, где мальчиков готовили к войне почти с детства. Гуго совершенно не считал себя героем песни, отправляющимся совершать подвиг ради прекрасной дамы.
Но со стороны всё выглядело именно так.
— Тогда остаётся сделать так, чтобы Ричард не вмешался.
Это было разумно.
Если не учитывать, что речь шла о Ричарде.
И Ингваре.
Война, которая должна была закончиться быстро
План выглядел убедительно.
Главным союзником нападавших было расстояние.
Коннахт находился на противоположной стороне Ирландии. Даже если Звенислава немедленно отправит гонцов к отцу, потребуется время. Послание должно пересечь море. Ингварю необходимо собрать армию. Подготовить корабли. Дождаться подходящей погоды. Переправить людей.
Ричарду потребуется не меньше времени.
За эти недели всё должно закончиться.
Гуго высадится в Ирландии, соединится с местными союзниками и войсками регентства, быстро вторгнется в Коннахт, разгромит Эйда и вынудит Катала Красную Руку принять условия мира.
Когда Ингварь появится, ему останется иметь дело с уже совершившимся фактом.
Один из советников Изабеллы сформулировал это так:
— Тогда ему придётся освобождать уже завоёванное королевство.
В первые недели казалось, что именно так всё и произойдёт.
Гуго действовал энергично. Он не был бездарным командиром. Наоборот, молодой Лузиньян быстро двигал войска, умел поддерживать порядок среди рыцарей и не боялся принимать решения. Первые столкновения закончились в его пользу. Несколько укреплений были потеряны Коннахтом. Отряды Эйда отступали.
Советники поздравляли Изабеллу.
Гуго продолжал наступление.
Но существовала одна проблема.
Эйд не собирался выигрывать войну так, как от него ожидали.
Он отступал.
Уводил людей.
Оставлял землю, которую невозможно было удержать.
Уничтожал запасы.
Нападал на обозы.
Разрушал переправы.
Избегал сражения, если условия ему не нравились.
Гуго однажды в раздражении спросил ирландского проводника:
— Почему он не сражается?
— Он сражается, милорд.
— Я имею в виду по-настоящему.
Проводник посмотрел на дым над дорогой, где несколькими часами раньше сгорел очередной обоз.
— Думаю, он считает это достаточно настоящим.
Гуго был хорошим рыцарем.
Эйд был ирландцем, защищавшим собственную страну.
Это были разные профессии.
Недели проходили.
Коннахт не падал.
Армия Гуго продвигалась вперёд, но каждый следующий переход становился труднее предыдущего. Припасы приходилось везти всё дальше. Дороги становились хуже. Местные проводники исчезали. Небольшие отряды пропадали.
И где-то далеко за Ирландским морем уже должны были читать письмо Звениславы.
Советники Изабеллы правильно рассчитали расстояние до Бамборо. Правильно рассчитали время, необходимое Ингварю для сбора армии. Правильно поняли, что Ричард не сможет мгновенно перебросить английские силы через Ирландское море.
Они ошиблись только в одном.
Они считали, что для победы над Коннахтом им хватит нескольких недель.
Но Эйду вовсе не требовалось победить.
Ему требовалось не проиграть достаточно долго.
