Сергей Круглов.
Часть I. Кровь, харизма и стальная воля
Сергей Круглов, вписавший свое имя в криминальную историю Москвы под кличкой «Борода», стал той фигурой, которая удержала Ореховскую группировку от неминуемого распада после ареста их лидера, Сергея Тимофеева по прозвищу «Сильвестр». Борода не просто спас шаткую империю, но и цементировал союзы с Измайловской и Гольяновской ОПГ, закладывая бетонный фундамент новой, беспощадной криминальной реальности.
Обладая магнетической харизмой и стальным стержнем внутри, в конце восьмидесятых он превратился в главный объединяющий механизм для славянских бригад. Чтобы дать отпор набиравшим силу кавказским ОПГ, «Борода» сумел собрать под свое знамя московсковские бригады: ореховских, балашихинских, таганских, измайловских и гольяновских.
Его легенда была оплачена кровью. Во время разборки в Сокольниках, в мясорубке между славянскими и кавказскими группировками, осколок гранаты, разорвавшейся в его ладони, лишил его кистьи руки. Впоследствии он сносил протез под черной кожаной перчаткой. Эта деталь придавала его облику зловещий шарм и ту самую неповторимую ,как бы сейчас сказали, брутальность.
Но самая тяжелая его битва велась не на улицах, а внутри него самого. В свое время, попав в наркотическую петлю, он решил «соскочить» и поначалу лишь менял один яд на другой, заливая ломку водкой. Однако, проявив чудовищную, почти нечеловеческую силу духа, он переломил собственную природу, раз и навсегда покончив и с порошком.
Его криминальный путь начинался с отчаянной дерзости, которая тут же стала легендой. Впервые он засветился в милицейских сводках еще в 1985 году, когда вместе с Анатолием Лысенко и Александром Иншаковым отобрали у иностранца валюту и несколько пар дефицитных джинсов. По меркам того застойного времени, они справедливо считали его спекулянтом, нагло торгующим на русской земле.
В период с 1989 по 1991 год Круглов окончательно утвердился в роли серого кардинала и объединяющего фактора для славянских группировок. Опираясь на обширные связи с ворами в законе, он помог многим взойти на криминальный Олимп. По неподтвержденным, но упорным слухам, он лично ходатайствовал перед самим Вячеславом Иваньковым («Япончиком»), с которым поддерживал теплые, дружеские отношения, о «коронации» своих людей: Алексея Петрова по кличке «Петрик» (он же «Леня Хитрый») и Андрея Исаева («Роспись»).
Часть II. Серый кардинал и шекспировский финал
Круглов был не просто безжалостным воином, но и обладателем острого, ироничного ума, рождая фразы, которые мгновенно закреплялись в криминальной среде. Как-то раз, заметив, что Сергей Буторин по кличке «Ося» слишком глубоко погрузился в легальные схемы, он бросил ему : «Ося, ты так и сам скоро коммерсом станешь».
Его решительность и неспокойный,буйный нрав не знали границ. Сам Буторин позже поэтично и точно охарактеризует его, цитируя Лермонтова: «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой!». «Борода» устроил избиение членов Бауманской ОПГ в ночном клубе «Арлекино»,когда собственно вопрос по которому встречались был исчерпан, бросив фразу: «Мочите всех, кто пришел с «Глобусом»!». Эти слова стали едва-ли не девизом в последующей войне ореховских и курганских против бауманских.
Со временем Сергей набрал обороты сверхактивного мафиозного функционера. Он бесконечно курсировал в США для встреч с Иваньковым,что не нравилось Сильвестру и по Москве, баражируя между встречами, созывая за столы переговоров едва ли не всех известных бандитов и воров того времени. Он плел паутины союзов и интриги ,частенько сопровождая свои слова колкостью и насмешками в адресс мнимых опонентов,которых он сам и выдумывал, подстрекал одни группировки против других, превратившись в этакого Бормана криминального рейха, дирижирующего всевозможными крестовыми походами. И при этом продолжал пользоваться абсолютным уважением «братвы».
Финал столь яркой, хищной жизни был предрешен. В среде, где ходишь по лезвию, а инициатива неизбежно пожирает своего инициатора, его судьба стала закономерной. В 1993 году «Сильвестр» отдал приказ на устранение слишком самостоятельного «Бороды».
Его смерть, как и сама жизнь Сергея Круглова, была окутана не просто трагизмом, но тем мистическим, противоречиво-загадочным флером злого рока, который был так притягателен в жизни самого Сергея Круглова. Эта трагедия навсегда осталась в памяти криминальной Москвы, застыв в мрачной, почти шекспировской формуле:
«Три Сергея — Володин, Буторин и Ананьевский — убрали четвертого Сергея, Круглова, по приказу пятого Сергея, Тимофеева».
