Тревожные вести
Февраль 1230 года. Уппсала.
Зима в этом году выдалась долгой. Снег лежал на крышах Уппсалы тяжёлыми белыми шапками, улицы по утрам покрывались ледяной коркой, а ветер, налетавший с севера, заставлял даже привычных к холоду шведов плотнее запахивать плащи. До весны оставалось ещё немало времени, но в королевском дворце о ней думали всё чаще.
Кнут Длинный сидел за большим дубовым столом, заваленным письмами. Перед ним стояла чаша с вином, к которой он почти не притрагивался. В камине потрескивали поленья, отбрасывая на стены неровные отблески.
Напротив расположилась Ингеборга.
Королева была одета в тёмное шерстяное платье с узкой золотой вышивкой по вороту. Волосы скрывало покрывало, скреплённое серебряной застёжкой. Она внимательно изучала очередное письмо, время от времени возвращаясь к уже прочитанным строкам.
— Из Бамборо, — произнесла она наконец.
Кнут поднял голову.
— Опять?
— На этот раз известия заслуживают внимания.
— Все твои купцы считают, что их известия заслуживают внимания. Особенно когда рассчитывают получить за них серебро.
— Этот человек не просто купец. Он отправился туда по нашему поручению и прекрасно понимает, за что ему платят.
Ингеборга положила письмо на стол.
— В гавани Бамборо собираются корабли.
— Корабли собираются в любой гавани, — буркнул Кнут. — Для того гавани и существуют.
— Сотни кораблей.
Король перестал вертеть в пальцах серебряный кубок.
— Сколько?
— Наш человек не смог сосчитать точно. Он пишет, что корабли стоят не только у берега, но и на рейде. Одни приходят, другие выходят в море, однако общее их количество постоянно увеличивается. Среди них множество больших судов, способных перевозить людей и лошадей.
— Может, этот твой купец слишком много выпил?
— Он утверждает, что видел подобное скопление судов лишь однажды. Перед тем как Олаф отправился во Францию.
Кнут медленно поставил кубок на стол.
Французская кампания Морского волка была известна далеко за пределами Англии. Рассказы о том, как нортумбрийский эрл переправил через море целую армию, а затем вместе с английским королём разгромил французов, давно превратились в предмет разговоров при европейских дворах.
Некоторые подробности Кнут считал преувеличением. Особенно рассказы о степных всадниках, которые будто бы появлялись там, где их никто не ждал, и исчезали прежде, чем противник успевал построиться для боя.
Но одно обстоятельство отрицать было невозможно: Олаф Ярославич умел воевать.
— Что ещё? — спросил Кнут.
— На дорогах к Бамборо замечены вооружённые отряды. Прибывают люди из Нортумбрии и Йоркшира. В город и окрестные селения свозят зерно, солонину, овёс и сено. Кузнецы работают с утра до ночи.
— Сколько людей?
— Наш человек полагает, что готовится переправа не менее десяти тысяч воинов.
Кнут поднялся и подошёл к камину.
— Значит, Морской волк всё-таки решил вмешаться.
— Ты сомневался?
— Я надеялся, что английский король найдёт ему другое занятие. У Генриха хватает забот и без Швеции.
— Генрих не станет мешать Олафу помогать родственнику собственной жены.
— Насколько близкому родственнику?
Ингеборга удивлённо посмотрела на мужа.
— Ты забыл? Эрик — сын её родного брата. Родной племянник. Куда уж ближе?
Кнут досадливо поморщился.
— Помню я. Просто надеялся, что для Морского волка интересы английского короля окажутся важнее семейных дел его жены.
— А ты думаешь, Генрих станет возражать? Олаф помог ему разгромить французов. Теперь он собирается вернуть шведскую корону племяннику своей супруги. Не вижу причин, по которым английский король должен ему препятствовать.
— Причина есть. Десять тысяч воинов, которые могли бы понадобиться самому Генриху.
— Но пока они ему не нужны.
Кнут ничего не ответил.
Ингеборга продолжила:
— К тому же ты забываешь о свадьбе Рюрика.
— При чём здесь его свадьба?
— При том, что сын Олафа женился на Катарине Сунесдоттер. А её мать принадлежит к роду Сверкеров. Думаешь, этот брак заключали исключительно ради счастья молодых?
Кнут поморщился.
Свадьба сына Олафа действительно изменила положение дел. До неё изгнанный Эрик оставался претендентом на престол, ищущим поддержки за морем. Теперь же вокруг него складывался союз, соединявший нортумбрийские войска, часть шведской знати и потомков прежней королевской династии.
— Свадьба ещё не означает войны, — заметил он.
— А сотни кораблей?
Кнут не ответил.
Ингеборга взяла со стола другое письмо.
— Есть известия и из Скары.
— От кого?
— От одного из священнослужителей. Он давно помогает нам и не имеет причин лгать.
— Надеюсь, хотя бы там ничего необычного?
— Боюсь, наоборот.
Королева развернула пергамент.
— В Скару съезжаются сторонники Эрика. Сначала приезжали небольшими группами, по нескольку человек. Теперь прибывают целыми отрядами, с оруженосцами, слугами и вооружёнными людьми.
— Сколько?
— По оценке нашего человека, уже около трёх тысяч.
— Три тысячи рыцарей? — Кнут резко повернулся.
— Нет, конечно. Рыцарей около сотни, возможно, немного больше. Остальные — их дружинники, оруженосцы и вооружённые слуги. Есть и пешие воины. Точную численность определить трудно, но наш человек уверен, что общее число уже приближается к трём тысячам.
— Кто там собрался?
Ингеборга пробежала глазами строки.
— Упоминаются люди Суне Фолькессона. Прибыли сторонники Биргера Магнуссона. Есть представители нескольких родов из Эстергётланда и Вестергётланда. Наш человек особо отмечает, что многие из них открыто присутствовали на богослужении в соборе Скары.
— И что?
— То, что они больше не скрываются.
Кнут вернулся к столу.
— Проклятье! Они собирают армию у меня под носом!
— Пока собирают только людей.
— А какая разница? Сегодня они молятся в соборе, завтра берутся за мечи, а послезавтра провозглашают Эрика королём!
— Он и так считает себя королём.
— Пусть считает! Пока он сидит за морем, от его притязаний мало пользы!
Ингеборга дождалась, пока муж успокоится.
— Именно поэтому мы должны действовать сейчас.
— Что ты предлагаешь?
— Собрать войско и выступить в Вестергётланд. Не ждать, пока дороги окончательно просохнут, а начинать приготовления немедленно.
Кнут нахмурился.
— В феврале?
— Пока соберём людей, пройдёт время. К тому же войску не обязательно выходить из Уппсалы завтра. Пусть наши вассалы начинают приготовления уже сейчас.
— И куда ты предлагаешь идти?
— К Скаре.
— Чтобы разогнать этих недовольных?
— Чтобы не дать им собрать ещё больше людей. Пока у Эрика три тысячи сторонников, с ними можно справиться. Если мы позволим прибыть остальным, их станет пять или шесть тысяч. А потом появится Олаф со своими десятью тысячами.
Кнут задумался.
— Они могут отступить.
— Разумеется.
— Куда?
— В Ульфсхамн.
Название прозвучало неприятно.
Ульфсхамн уже давно превратился в постоянную занозу для шведского короля. Нортумбрийское владение на шведской земле, укреплённая гавань, через которую сторонники Эрика поддерживали связь с Англией. Оттуда приходили деньги, оружие и люди. И именно туда, как полагала Ингеборга, должен был прибыть Морской волк.
— Значит, мы всё равно окажемся перед его крепостью, — сказал Кнут.
— Зато не позволим ему собрать всю армию в глубине страны.
— Ульфсхамн хорошо укреплён.
— Я не предлагаю немедленно его штурмовать. Достаточно перекрыть дороги и заставить сторонников Эрика сидеть за стенами. А когда появится Олаф, мы встретим его всей армией.
Кнут подошёл к карте, лежавшей на отдельном столике.
Некоторое время он молча рассматривал западные земли королевства.
— Если Морской волк действительно собирает десять тысяч человек, нам понадобится большое войско.
— У тебя оно есть.
— Не такое большое, как хотелось бы.
— Тогда призови всех, кто обязан тебе службой.
— Всех?
— Именно всех.
Кнут посмотрел на жену.
— Даже тех, кого обычно оставляем в Уппсале?
— А зачем им здесь оставаться? — удивилась Ингеборга. — Чтобы пить вино по кабакам, приставать к женщинам и устраивать драки на улицах? Ты прекрасно знаешь, чем занимаются воины, когда им нечего делать. Пусть лучше идут с тобой. По крайней мере, в походе от них будет какая-то польза.
Кнут невольно рассмеялся.
— А кто будет охранять столицу?
— Для охраны дворца и городских ворот достаточно небольшого гарнизона. Неужели ты собираешься держать здесь сотни вооружённых людей только ради того, чтобы они не забыли дорогу к ближайшей таверне?
— Некоторые из них действительно проводят там больше времени, чем на службе.
— Вот и дай им возможность вспомнить, для чего они получают жалованье.
Кнут усмехнулся, но затем посерьёзнел.
— А если во время нашего отсутствия кто-нибудь попытается поднять мятеж?
— Кто? Все известные сторонники Эрика собираются в Скаре. Именно туда ты и поведёшь войско. А тех, кто останется в Уппсале, я сумею удержать в повиновении.
— Ты собираешься остаться?
— Разумеется. Кто-то ведь должен присматривать за королевством, пока ты будешь воевать.
Кнут некоторое время смотрел на жену, затем кивнул.
— Хорошо. Возьму всех, кого смогу собрать.
— И не забудь о датчанах.
— О них я как раз не забыл. Твои соотечественники уже несколько недель пользуются моим гостеприимством. Надеюсь, в походе они окажутся столь же усердными, как за пиршественным столом.
Ингеборга улыбнулась.
— Не сомневайся. Мой брат прислал тебе хороших воинов.
Датские отряды прибыли в Швецию ещё зимой. По просьбе Ингеборги Вальдемар II направил на помощь зятю нескольких своих вассалов из Сконе с вооружёнными людьми. Они уже находились в распоряжении Кнута, получали положенное содержание и ожидали начала военных действий.
— Их командиры уверяют, что готовы выступить хоть завтра, — продолжил король.
— Тогда тем более незачем откладывать поход.
— Вальдемар мог бы прислать и больше людей.
— Мог бы, — согласилась Ингеборга. — Но не забывай, что он помогает тебе удержать шведскую корону, а не собирается завоёвывать её вместо тебя.
— Я и не прошу завоёвывать.
— Тогда воспользуйся тем, что уже получил.
Кнут снова посмотрел на карту.
— Значит, выступаем к Скаре.
— Чем раньше, тем лучше.
Король некоторое время молчал, затем позвал слугу.
— Передай канцлеру, чтобы немедленно явился ко мне. И разошлите гонцов. Всем, кто обязан короне военной службой, приказать готовиться к походу. Датским командирам сообщить, что их люди выступают вместе с нами.
Когда слуга вышел, Ингеборга вернулась к письму из Бамборо.
— Есть ещё кое-что.
— Что теперь?
— Наш человек пишет, что не смог выяснить, куда именно собирается Олаф.
Кнут усмехнулся.
— А куда ему ещё идти? В Ульфсхамн. Там его крепость, там сторонники Эрика, там он сможет спокойно высадить войско.
— Возможно.
— Ты сомневаешься?
— Я лишь говорю, что мы не знаем его намерений.
Кнут отмахнулся.
— Морской волк может быть сколь угодно хитёр, но даже ему нужна гавань, где можно выгрузить десять тысяч человек и тысячи лошадей. А такой гаванью для него является Ульфсхамн.
Ингеборга ничего не ответила.
Она ещё раз посмотрела на донесение из Бамборо, затем аккуратно сложила пергамент.
Король уже отдавал распоряжения, обсуждал сбор войск и сроки выступления. Его жена слушала вполуха.
Ей не нравилось одно обстоятельство.
Олаф Ярославич слишком часто поступал не так, как от него ожидали.
И всё же другого разумного объяснения происходящему она пока не находила.
У стен Ульфсхамна
Конец марта 1230 года. Вестергётланд.
Весна пришла в Вестергётланд не сразу. Ещё в начале марта дороги покрывал снег, а по утрам мороз прихватывал землю так крепко, что подковы звенели о замёрзшие колеи. Затем подули тёплые ветры, начались дожди, и дороги превратились в длинные полосы вязкой грязи.
Армия Кнута двигалась медленнее, чем рассчитывал король.
Особенно тяжело приходилось обозам. Повозки то и дело застревали, лошади выбивались из сил, а пехотинцы, которым приходилось помогать возницам, к вечеру едва держались на ногах.
Сам Кнут переносил трудности похода с раздражением, но без жалоб. Он не впервые водил войска и прекрасно понимал, что весенняя распутица одинаково мешает и его армии, и противнику.
Больше всего его беспокоило другое.
Сторонники Эрика не собирались давать сражение.
Ещё за несколько дней до прибытия королевского войска к Скаре разведчики сообщили, что вооружённые отряды начали покидать город. Сначала небольшими группами, затем целыми колоннами они уходили на запад, увозя с собой обозы и запасы продовольствия.
К моменту появления Кнута в Скаре там почти никого не осталось.
Король въехал в город под звон церковных колоколов. Местные старейшины встретили его с положенными почестями, священники благословили, а немногочисленные горожане, собравшиеся вдоль дороги, приветствовали без особенного воодушевления.
Кнут не обратил на это внимания.
Его интересовали исчезнувшие сторонники Эрика.
— Куда они ушли? — спросил он у городского старейшины.
— Ваша милость, говорят, к Ульфсхамну.
— Все?
— Насколько нам известно, почти все.
— И сколько их было?
Старейшина замялся.
— Трудно сказать, государь. Люди прибывали и уезжали. Некоторые останавливались всего на день или два.
— Три тысячи?
— Возможно, ваша милость.
— Пять?
— Не могу знать.
Кнут раздражённо махнул рукой.
— Ступай.
Когда старейшина удалился, король повернулся к одному из своих военачальников.
— Они даже не попытались защищать город.
— Видимо, не рассчитывали победить нас в открытом поле.
— Значит, решили спрятаться за стенами Морского волка.
— Похоже на то, государь.
Кнут посмотрел на запад.
— Тогда придётся посмотреть, насколько крепки эти стены.
***
К Ульфсхамну королевская армия подошла спустя несколько дней.
Крепость стояла на возвышении неподалёку от гавани. За годы, прошедшие с тех пор, как эти земли оказались под властью Олафа Ярославича, прежнее небольшое поселение заметно разрослось. Вокруг гавани появились склады, мастерские, дома купцов и ремесленников. Над ними поднимались укрепления, которые хорошо просматривались с окрестных высот.
Кнут остановил коня.
Перед ним лежала крепость, которую он давно мечтал уничтожить.
— Хорошо устроился Морской волк, — произнёс король.
Его спутники молчали.
Внешняя линия обороны состояла из высокого земляного вала, увенчанного мощным деревянным частоколом. На наиболее опасных участках возвышались сторожевые башни. Перед валом тянулся ров, местами ещё заполненный талой водой.
Подступы к воротам были устроены таким образом, что нападающим пришлось бы двигаться по сравнительно узкой дороге, находясь под обстрелом со стен.
Со стороны гавани укрепления также выглядели внушительно. Причалы прикрывали башни, а вход в наиболее защищённую часть порта можно было перекрыть заграждением.
Кнут некоторое время изучал крепость, затем обратился к сопровождавшему его рыцарю:
— Сколько людей потребуется, чтобы взять её приступом?
— Смотря сколько защитников, государь.
— По нашим сведениям, около трёх тысяч.
— Тогда потребуется немало людей. И хорошие осадные машины.
— А если защитников больше?
Рыцарь пожал плечами.
— Тогда будет ещё труднее.
Кнут нахмурился.
Он прекрасно понимал, что сведения о численности противника приблизительны. Три тысячи сторонников Эрика, замеченных в Скаре, могли составлять лишь часть сил, находившихся в Ульфсхамне. В крепости имелся собственный гарнизон, а в окрестных владениях Олафа жили люди, обязанные ему военной службой.
Кроме того, никто не мог сказать, сколько воинов уже прибыло морем.
— Разобьём лагерь, — распорядился король. — А завтра я хочу осмотреть укрепления поближе.
***
На следующее утро Кнут выехал к крепости в сопровождении нескольких десятков всадников.
Они держались вне уверенной дальности стрельбы из луков, останавливаясь на возвышенностях, откуда открывался хороший обзор.
Король внимательно осматривал башни, ворота, линии частокола и подступы к гавани.
На стенах виднелись вооружённые люди. Они наблюдали за шведскими всадниками, но не проявляли беспокойства.
Временами над укреплениями появлялись небольшие группы воинов, переходивших с одного участка на другой.
— Посмотрите, — сказал один из сопровождавших Кнута дворян. — Они даже не пытаются скрывать своих людей.
— А зачем им скрываться? — ответил король. — Хотят показать, что готовы к осаде.
— Может быть, стоит проверить их вылазкой?
— Чтобы потерять людей под стенами?
— Можно попытаться выманить гарнизон.
Кнут покачал головой.
— Они не вышли из Скары, хотя там могли рассчитывать на помощь местных жителей. С какой стати им выходить из крепости?
Он ещё раз посмотрел на ворота.
— Нет. Эти люди намерены сидеть за стенами до прибытия Морского волка.
— Тогда, может быть, следует начать осаду?
Король не ответил сразу.
Для настоящей осады требовались время, припасы и осадные приспособления. Всё это можно было подготовить, но оставался главный вопрос: сколько времени у него есть?
Если Олаф уже собирает флот, то через несколько недель его армия может появиться у берегов Швеции.
Кнут представил, как его войска штурмуют частокол, теряя сотни людей, а в это время с моря подходят нортумбрийские корабли.
Перспектива была неприятной.
— Нет, — наконец произнёс он. — Штурмовать не будем.
— Государь?
— Я не собираюсь губить половину армии ради деревянных стен. Пусть сидят внутри. Мы перекроем дороги и будем ждать.
— Олафа?
— Именно его.
Король повернул коня.
— Если Морской волк хочет воевать за шведскую корону, пусть выходит в поле. Там и посмотрим, чего стоят его знаменитые победы.
***
В последующие дни вокруг Ульфсхамна появились королевские сторожевые посты.
Кнут приказал перекрыть основные дороги, ведущие к крепости, и внимательно следить за движением людей. Небольшие отряды конницы постоянно патрулировали окрестности.
Однако полностью изолировать город не удалось.
Ульфсхамн имел собственную гавань, а шведский король не располагал здесь флотом, способным надёжно перекрыть морские подходы.
Это обстоятельство раздражало Кнута сильнее всего.
Он мог перехватывать обозы на дорогах, задерживать подозрительных путников и препятствовать прибытию новых сторонников Эрика по суше. Но море оставалось открытым.
Однажды вечером королю доложили, что в гавань вошло небольшое судно.
— Откуда?
— С моря, государь.
— Это я и без тебя понимаю! Чьё судно?
— Нортумбрийское, судя по парусу.
— Сколько людей?
— Неизвестно. Оно уже зашло под прикрытие крепостных башен.
Кнут выругался.
— И что нам теперь делать? Стоять и смотреть, как они принимают гостей?
— Мы можем попытаться приблизиться к гавани.
— И получить стрелу в горло?
Король отпустил гонца.
Некоторое время он сидел молча, затем обратился к своему военачальнику:
— Пусть наблюдают за морем. Особенно внимательно.
— Вы ожидаете прибытия Олафа?
— А кого же ещё?
Он подошёл к выходу из шатра.
Над лагерем сгущались сумерки. Вдали, на возвышении, виднелись башни Ульфсхамна. За ними лежало море.
Кнут долго смотрел в ту сторону.
Он был уверен, что Морской волк появится именно здесь.
И потому не собирался уходить.
Посланцы Морского волка
Конец марта 1230 года. Ульфсхамн.
Нортумбрийский корабль появился у входа в гавань вскоре после полудня.
Это было длинное, сравнительно узкое судно с невысокими бортами и одним прямым парусом. При попутном ветре оно могло развивать значительную скорость, а при необходимости двигаться на вёслах. Такие корабли использовали для доставки срочных донесений, перевозки небольших воинских отрядов и разведки.
На мачте развевался вымпел Морского волка.
Стража на башнях заметила судно ещё издали. Когда оно приблизилось, над воротами гавани подняли условный знак, разрешавший вход.
Корабль прошёл между укреплениями и направился к одному из причалов.
На пристани уже собирались люди.
Впереди стоял местный начальник гавани, рядом с ним несколько вооружённых воинов. За их спинами толпились любопытные горожане.
Первым на берег сошёл высокий светловолосый мужчина в дорожном плаще.
Это был Эрлинг, ярл из рода Альва, один из старейших шведских соратников Олафа Ярославича.
Он остановился на причале, оглядел гавань и удовлетворённо кивнул.
— Дома.
Следом появился Биргер Магнуссон.
В отличие от Эрлинга, который сразу начал рассматривать укрепления и стоявшие у причалов суда, Биргер внимательно наблюдал за встречавшими их людьми.
Последним на берег сошёл молодой человек в тёмном плаще.
Эрик Эрикссон, которого сторонники продолжали именовать королём Швеции, впервые за долгое время вновь ступил на землю своего королевства.
Он остановился на несколько мгновений.
— Значит, мы вернулись, — тихо произнёс он.
— Вернулись, государь, — ответил Биргер. — Но пока только в Ульфсхамн.
— Знаю.
Эрик посмотрел на башни крепости.
— И всё-таки приятно снова оказаться дома.
Эрлинг обернулся.
— А мне приятно видеть, что здесь ничего не сгорело и не развалилось, пока меня не было.
Биргер усмехнулся.
— Ты ожидал другого?
— После того как узнал, что Кнут стоит под стенами, ожидал всякого.
К ним приблизился начальник гавани и почтительно поклонился.
— Добро пожаловать, ваша милость. Мы получили известие о вашем прибытии.
— Где Боян? — спросил Эрлинг.
— В крепости. Ему уже сообщили.
— Тогда веди нас к нему.
***
Боян встретил прибывших во внутреннем дворе.
Он заметно обрадовался, увидев Эрлинга и Биргера, но при появлении Эрика сразу склонил голову.
— Государь.
— Рад тебя видеть, Боян.
— И я рад, что вы благополучно добрались. Особенно учитывая, сколько людей Кнут расставил вокруг крепости.
Эрлинг усмехнулся.
— С суши он нас, пожалуй, не выпустит.
— Зато море пока свободно.
— Надолго ли?
— Пока у Кнута не появится флот, способный перекрыть гавань.
Боян пригласил гостей в большой зал, где уже был приготовлен стол.
Однако разговор начался прежде, чем слуги успели подать еду.
— Сколько людей в крепости? — спросил Биргер.
— Достаточно, чтобы Кнут не решился на штурм.
— Это не ответ.
— А ты хочешь, чтобы я перечислил всех по именам?
— Хотя бы приблизительно.
Боян улыбнулся.
— Около трёх тысяч сторонников Эрика, прибывших из Скары, не считая нашего гарнизона и людей, находящихся в окрестных владениях.
Эрик удивлённо поднял брови.
— Значит, они действительно все здесь?
— Почти все, государь. Некоторые отряды ещё не успели добраться. Но после появления Кнута дороги стали опасными.
— И что делает сам Кнут?
— Стоит под стенами. Осматривает укрепления, разъезжает по окрестностям, перекрывает дороги.
— Штурмовать пытался?
— Нет.
Эрлинг довольно усмехнулся.
— Значит, не совсем дурак.
— Я бы сказал, совсем не дурак, — заметил Боян. — Он прекрасно понимает, что приступ обойдётся ему дорого. А главное, он ждёт Олафа.
Биргер отложил нож.
— Уверен?
— Разведчики слышали разговоры в его лагере. Кнут убеждён, что Морской волк высадится здесь.
Эрлинг переглянулся с Биргером.
— Тогда всё идёт как надо.
Боян внимательно посмотрел на него.
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
— Знаю только, что Олаф просил не мешать Кнуту заблуждаться.
— Это похоже на него.
Боян помолчал, затем спросил:
— А где сам Морской волк?
— Готовится к отплытию, — ответил Биргер. — Когда мы уходили, последние отряды ещё грузились на корабли.
— Сколько их?
— Достаточно.
— И ты туда же!
— Таков приказ Олафа. Пока войско не высадится, о его численности лучше не распространяться.
Боян покачал головой.
— Значит, мне придётся самому всё увидеть.
— Именно поэтому ты и отправляешься к нему, — сказал Эрлинг.
Боян удивлённо посмотрел на него.
— Отправляюсь?
Биргер достал из-за пазухи сложенный пергамент.
— Вот приказ Олафа.
Боян развернул письмо и начал читать.
Некоторое время в зале стояла тишина.
Наконец он поднял голову.
— Значит, вы трое принимаете командование здесь?
— Да, — ответил Эрлинг. — Я займусь гарнизоном и обороной Ульфсхамна. Биргер будет командовать шведскими отрядами. А Эрик…
— А Эрик будет напоминать всем, ради кого мы собрались, — закончил молодой король.
Эрлинг рассмеялся.
— Можно сказать и так, государь.
Биргер, однако, оставался серьёзен.
— Нет, Эрлинг. Эрик должен не просто присутствовать при войске. Шведские дворяне должны видеть в нём своего короля. Они пришли сюда не ради нас с тобой.
— Согласен, — ответил Эрлинг.
Эрик посмотрел на Бояна.
— А ты отправляешься к Олафу?
— Да, государь. Судя по письму, ему понадобится моя помощь при командовании основной армией.
— Тогда не будем тебя задерживать.
Боян снова взглянул на пергамент.
— Корабль уходит сегодня?
— Как только пополнит запасы воды, — ответил Биргер.
— Значит, времени у меня немного.
***
Перед отплытием Боян ещё раз встретился с Эрлингом.
Они стояли на крепостной стене, откуда хорошо просматривались окрестности.
Вдали виднелись дымки королевского лагеря.
— Сколько у Кнута людей? — спросил Эрлинг.
— Точно не знаю. Разведчики говорят о большом войске. Есть шведские отряды, есть датчане.
— Датчане?
— Да. Похоже, Вальдемар не оставил своего зятя без помощи.
Эрлинг нахмурился.
— Значит, дело серьёзнее, чем я думал.
— Ты рассчитывал на лёгкую прогулку?
— Нет. Но надеялся, что Кнут не станет втягивать датчан.
— А почему бы ему этого не сделать? У него жена — сестра датского короля.
Эрлинг некоторое время молчал.
— Думаешь, Олаф знает?
— О датчанах? Разумеется. Ему уже отправляли донесения.
— Тогда он наверняка что-нибудь придумал.
Боян улыбнулся.
— Вот это меня и беспокоит.
— Почему?
— Потому что, когда Олаф что-нибудь придумывает, остальным приходится очень быстро бегать.
Эрлинг рассмеялся.
— Или очень долго сидеть в седле.
— Именно.
Они ещё некоторое время смотрели на лагерь Кнута.
— Не пытайся с ним сражаться, — неожиданно сказал Боян.
Эрлинг повернулся.
— Что?
— С Кнутом. Не пытайся разбить его до прибытия Олафа.
— Я и не собирался.
— Ты слишком любишь хорошие сражения.
— А ты слишком любишь давать советы.
— Потому и жив до сих пор.
Эрлинг усмехнулся, но затем посерьёзнел.
— Не беспокойся. Будем ждать приказов.
***
К вечеру быстроходный корабль снова вышел из гавани.
На этот раз на его борту находился Боян.
С крепостной стены за отплытием наблюдали Эрик, Биргер и Эрлинг.
Ветер был попутным. Судно быстро удалялось, пока его парус не превратился в маленькое светлое пятно на горизонте.
— Интересно, куда Олаф собирается высадиться? — спросил Эрик.
Биргер посмотрел на него.
— Он не сказал?
— Нет.
— Значит, пока не хочет, чтобы мы знали.
— Даже мы?
— Даже мы, государь.
Эрик нахмурился.
— Но ведь мы его союзники.
— Именно поэтому, — ответил Биргер. — Если кто-нибудь из нас попадёт в плен, он не сможет выдать того, чего не знает.
Эрлинг опёрся руками о деревянный парапет.
— Главное, чтобы Кнут продолжал смотреть на нашу гавань.
— А если он поймёт, что Олаф не собирается сюда приходить? — спросил Эрик.
— Тогда ему придётся решить, куда идти, — ответил Биргер.
— И что он решит?
Биргер пожал плечами.
— Не знаю. Но подозреваю, что Морской волк уже подумал об этом.
Эрик снова посмотрел на море.
Где-то там, за горизонтом, находился человек, от которого теперь зависела судьба шведской короны.
А за стенами Ульфсхамна стояла армия Кнута.
И ни один из них пока не знал, где именно начнётся настоящая война.
Белые паруса
Конец марта 1230 года. Сёдерчёпинг.
Утро в Сёдерчёпинге началось с тумана.
Он медленно поднимался над водами залива Слетбакен, окутывал прибрежные луга и деревянные причалы. Над крышами домов тянулись тонкие струйки дыма. Город просыпался: открывались лавки, рыбаки разбирали сети, купцы готовились к очередному торговому дню.
Ничто не предвещало необычных событий.
Однако около середины утра дозорный, находившийся на возвышении возле гавани, заметил несколько парусов.
Сначала он решил, что это обычные торговые суда. Весной корабли вновь начинали ходить вдоль побережья, и появление гостей никого не удивляло.
Но вскоре стало ясно, что приближаются не купцы.
Пять длинных военных кораблей шли по заливу под одинаковыми парусами. На них виднелась символика Нортумбрии.
Дозорный внимательно рассмотрел приближавшиеся суда, затем поспешил сообщить начальнику гавани.
Тот выслушал известие совершенно спокойно.
— Пять кораблей?
— Да, господин.
— Под нортумбрийскими знамёнами?
— Именно.
— Значит, прибыли.
— Кто?
— Те, кого мы ждём.
Начальник гавани распорядился освободить несколько причалов и отправил гонца к Бенгту Карлссону.
***
Бенгт Карлссон находился в своём доме неподалёку от рыночной площади, когда ему сообщили о прибытии нортумбрийцев.
Он был мужчиной лет сорока пяти, крепкого сложения, с начинавшей седеть бородой и внимательными серыми глазами. Происходя из боковой ветви рода Сверкеров, Бенгт состоял в родстве с Еленой Сверкерсдоттер и уже много лет управлял частью владений семьи Суне Фолькессона в окрестностях Сёдерчёпинга.
Ещё несколько месяцев назад он получил известие о договорённостях, достигнутых в Бамборо во время свадьбы Рюрика Олафовича и Катарины Сунесдоттер.
Тогда было решено, что в случае военного выступления Олафа против Кнута Длинного Сёдерчёпинг станет одной из опорных баз нортумбрийской армии.
Бенгт прекрасно понимал значение этого решения.
Сёдерчёпинг был не просто торговым городом. Его гавань позволяла принимать морские суда, а дороги связывали побережье с внутренними областями Эстергётланда.
Для армии, прибывающей из-за моря, лучшего места было трудно желать.
Но одно дело — согласиться принять союзников, и совсем другое — действительно увидеть их корабли у своих причалов.
— Сколько судов? — спросил Бенгт.
— Пять, господин.
— Только пять?
— Пока да.
Бенгт улыбнулся.
— Значит, это передовой отряд.
Он поднялся.
— Передай, чтобы приготовили причалы. И предупреди городских старейшин. Никакой суеты. Нортумбрийцы здесь по приглашению.
— А вооружённые люди?
— Пусть остаются на своих местах. Если гости захотят выставить собственную стражу, не препятствовать.
— Они будут занимать ворота?
— Разумеется. Именно ради этого и прибыли.
Бенгт накинул плащ.
— Пойдём встречать.
***
Первый нортумбрийский корабль подошёл к причалу незадолго до полудня.
Моряки ловко убрали парус, выбросили швартовы, и судно мягко коснулось деревянных свай.
На берег сошёл вооружённый воин в кольчуге и тёмном плаще.
Он оглядел собравшихся, заметил Бенгта и направился к нему.
— Бенгт Карлссон?
— Он самый.
— Я прибыл по приказу Олафа Ярославича, эрла Нортумбрии и Йоркшира.
— Добро пожаловать в Сёдерчёпинг.
— Мне поручено обеспечить безопасность гавани и подготовить город к прибытию основных сил.
— Мы вас ожидаем.
Нортумбриец внимательно посмотрел на Бенгта.
— Значит, договорённости остаются в силе?
— Разумеется. Суне Фолькессон дал слово, и я намерен его исполнить.
— Прекрасно. Тогда мне необходимо разместить людей у городских ворот, на причалах и возле основных дорог.
— Мои люди покажут вам все необходимые места.
— И ещё. Нам понадобятся склады для продовольствия и фуража.
— Они уже подготовлены.
Нортумбриец впервые улыбнулся.
— Вы хорошо подготовились.
— Я предпочитаю встречать гостей за накрытым столом, а не объяснять им, почему ничего не готово.
Оба рассмеялись.
Вскоре с кораблей начали сходить вооружённые люди.
Они двигались организованно, небольшими отрядами. Одни направились к воротам, другие заняли позиции возле гавани, третьи отправились осматривать склады.
Горожане наблюдали за происходящим с любопытством.
Никакого сопротивления не было.
Местные стражники спокойно уступали нортумбрийцам места на наиболее важных постах. Купцы продолжали торговать, ремесленники работать, а рыбаки заниматься своими делами.
К полудню передовой отряд полностью выполнил свою задачу.
Сёдерчёпинг был готов принять армию Морского волка.
***
Первым необычное зрелище заметил мальчишка, помогавший отцу чинить сети.
Он поднял голову, посмотрел на восток и вдруг замер.
— Отец!
— Что?
— Смотри!
Рыбак обернулся.
Над водами залива, далеко за первыми изгибами берега, появлялись белые паруса.
Сначала несколько.
Затем десятки.
Потом их стало столько, что сосчитать оказалось невозможно.
Корабли шли один за другим, занимая всё видимое пространство залива. Одни несли большие прямые паруса, другие двигались на вёслах. Среди них выделялись широкие транспортные суда, предназначенные для перевозки лошадей и припасов.
Казалось, весь горизонт побелел.
Мальчишка выронил сеть.
— Отец, сколько же их?
Рыбак долго смотрел на приближавшуюся армаду.
— Не знаю, сынок.
— Сто?
— Может быть.
— Двести?
— Иди лучше позови мать.
Вскоре на берегу собралась едва ли не половина города.
Люди стояли на причалах, выглядывали из окон, забирались на крыши складов и внимательно наблюдали за приближением флота.
Никто из них прежде не видел такого количества кораблей одновременно.
Бенгт Карлссон стоял на возвышении возле гавани вместе с командиром передового отряда.
— Теперь я понимаю, зачем вы просили освободить все причалы, — произнёс он.
Нортумбриец усмехнулся.
— Боюсь, всех причалов всё равно не хватит.
— Сколько у вас кораблей?
— Много.
— Это я вижу.
— Тогда зачем спрашиваете?
Бенгт покачал головой.
— Надеюсь, вы хотя бы знаете, где собираетесь разместить всех этих людей.
— За городом.
— Там сейчас мокрые поля.
— Высохнут.
— Не раньше мая.
— Значит, придётся жить в грязи.
Бенгт рассмеялся.
— Похоже, ваш эрл не слишком заботится об удобствах своих воинов.
— Заботится. Поэтому мы и прибыли первыми.
К этому времени первые транспортные суда уже подходили к причалам.
Началась выгрузка.
На берег сходили пехотинцы, лучники, конные воины. По деревянным сходням осторожно выводили лошадей. Моряки передавали мешки с зерном, бочки с солониной, связки копий, запасные луки, стрелы и различные военные принадлежности.
Разгрузка шла без остановки.
Одни корабли освобождали причалы, отходили в сторону и уступали место следующим.
Через город потянулись длинные колонны вооружённых людей.
Они проходили по улицам, выходили за ворота и направлялись к заранее выбранным местам расположения.
Там уже работали передовые отряды, размечая участки будущего лагеря.
К вечеру за городскими стенами вырос целый лес палаток.
Над ними поднимались знамёна нортумбрийских отрядов.
Олаф Ярославич сошёл на берег ближе к вечеру.
Он был в тёплом дорожном плаще. Светлые волосы, тронутые морским ветром, выбивались из-под шапки. Высокий, широкоплечий, он двигался спокойно, словно прибыл не во главе огромной армии, а с обычным дружеским визитом.
Бенгт Карлссон ожидал его возле причала.
— Добро пожаловать в Сёдерчёпинг, ваша милость.
Олаф остановился перед ним.
— Бенгт Карлссон?
— К вашим услугам.
— Суне Фолькессон много рассказывал о вас.
— Надеюсь, только хорошее.
— В основном.
Бенгт улыбнулся.
— Значит, остальное он всё-таки не забыл.
Олаф рассмеялся.
— Рад, что мы наконец познакомились.
Они пожали друг другу руки.
— Город готов принять ваше войско, — сообщил Бенгт. — Склады предоставлены, причалы освобождены, дороги за пределами стен осмотрены. Мои люди помогут разместить обозы и лошадей.
— Благодарю. Вы избавили нас от многих хлопот.
— Не стоит благодарности. Мы выполняем договорённости.
Олаф посмотрел на город.
— Признаюсь, когда Суне предложил воспользоваться Сёдерчёпингом, я не сразу понял, насколько это удобно.
— Гавань у нас хорошая.
— И расположена удачно.
— Особенно если собираешься воевать в Швеции.
Олаф внимательно посмотрел на Бенгта.
— Вы весьма проницательны.
— Просто умею смотреть на карту.
Оба улыбнулись.
Некоторое время они наблюдали за разгрузкой очередного корабля.
— Кстати, — произнёс Олаф, — как поживает моя невестка?
— Катарина?
— У меня пока только одна.
— Насколько мне известно, прекрасно. Правда, после свадьбы мы получаем от неё гораздо меньше писем, чем прежде.
— Молодым супругам есть чем заняться.
Бенгт рассмеялся.
— Надеюсь, Рюрик обращается с ней хорошо.
— Если нет, пусть жалуется мне. Я быстро объясню сыну, как следует обращаться с женой.
— Передам при случае.
Олаф снова посмотрел на гавань.
— Должен признать, Бенгт, что мой сын женился весьма удачно.
— Благодаря Катарине?
— Разумеется. Хотя, глядя на ваш город, начинаю подозревать, что и её родственники оказались весьма полезным приобретением.
Бенгт рассмеялся ещё громче.
— Жаль, что вы не включили Сёдерчёпинг в приданое?
— Он пока и нам нужен.
— Не сомневаюсь.
Олаф положил руку ему на плечо.
— Не беспокойтесь. Я пришёл сюда не за вашими землями.
— А за шведской короной?
— Корона мне тоже не нужна.
Бенгт удивлённо посмотрел на него.
— Тогда зачем вы привели столько людей?
Олаф улыбнулся.
— Чтобы вернуть её законному владельцу.
***
Поздним вечером Олаф находился в своём походном шатре.
На столе лежала карта Швеции. Рядом стояли свечи, освещавшие дороги, озёра и обозначенные на пергаменте города.
Боян, прибывший из Ульфсхамна, стоял напротив.
— Значит, Кнут всё ещё там? — спросил Олаф.
— Да. Его лагерь расположен неподалёку от крепости. Он перекрыл дороги и ждёт.
— Нас?
— Именно.
Олаф усмехнулся.
— Надеюсь, ему там удобно.
— Весной в Вестергётланде не слишком удобно.
— Тем лучше.
Боян внимательно посмотрел на карту.
— Ты ведь не собираешься идти к Ульфсхамну?
— Нет.
— Тогда что дальше?
Олаф провёл пальцем по карте.
— Пока ничего. Дадим людям отдохнуть после переправы, приведём в порядок лошадей, соберём обозы. И дождёмся последних отрядов наших шведских друзей.
— А Кнут?
— Пусть стоит.
— Он может узнать о высадке.
— Обязательно узнает.
— И что тогда?
Олаф поднял глаза.
— Тогда ему придётся принимать решение.
— Какое?
— Самое неприятное для него.
Боян некоторое время молчал.
— Ты рассчитываешь, что он бросит Ульфсхамн?
— Разумеется.
— И пойдёт к нам?
— Нет.
— Тогда куда?
Олаф снова посмотрел на карту.
— Домой, Боян. В Уппсалу.
— А мы?
— А мы постараемся оказаться там, где ему совсем не захочется нас видеть.
Боян задумался.
— Значит, ты хочешь заставить его отступать?
— Нет, — ответил Олаф. — Я хочу, чтобы он сам решил отступить.
Он взял со стола кубок, сделал небольшой глоток и добавил:
— Человек гораздо охотнее идёт туда, куда решил идти сам. Даже если дорогу ему выбрал кто-то другой.
Боян медленно улыбнулся.
— Теперь понимаю.
— Не думаю.
— Почему?
Олаф наклонился над картой.
— Потому что это только начало.
За стенами Сёдерчёпинга продолжалась разгрузка последних кораблей. В огромном военном лагере горели сотни костров. Нортумбрийские воины отдыхали после долгого морского перехода, не подозревая, какие марши и сражения ожидают их впереди.
Далеко на западе, под стенами Ульфсхамна, Кнут Длинный продолжал ждать появления Морского волка.
Он ещё не знал, что тот уже находится в Швеции.
И что ловушка, приготовленная для шведского короля, начала действовать.
