Нежданные гости
Прошло несколько дней после возвращения Олафа Ярославича в Бамборо. Замок постепенно привыкал к многочисленным шведским гостям. Эрлинг Ульфсхамский осматривал окрестности, знакомился с местными воеводами и с нескрываемым интересом изучал укрепления древней крепости. Биргер Магнуссон почти ежедневно проводил по несколько часов в обществе Олафа. Они обсуждали положение в Швеции, перебирали имена влиятельных ярлов и пытались определить, кто из них действительно поддерживает Кнута Длинного, а кто лишь делает вид, что признаёт нового короля.
Сам Эрик XI наслаждался непривычной свободой. В Ульфсхамне каждый его шаг сопровождался тревогой взрослых. Здесь же, за неприступными стенами Бамборо, он мог ездить верхом, упражняться с оружием и проводить время с детьми Эрлинга. Особенно часто его видели рядом с Ингрид, которую в семье называли Ингой.
Рюрик Олафович, напротив, продолжал заниматься обычными делами наследника графства. Он проверял конюшни, участвовал в воинских упражнениях, выслушивал жалобы управляющих и время от времени сопровождал отца на охоту. Приезд шведского короля несколько оживил привычную жизнь, но никаких особенных перемен юноша не ожидал.
Поэтому необычная суета, начавшаяся однажды утром, застала его врасплох.
В замке с рассвета что-то происходило. Слуги выносили из кладовых дорогие ткани, в гостевых покоях меняли постели, а повара получили распоряжение готовить значительно больше обычного. Даже главный конюший велел освободить несколько стойл для приезжих лошадей.
Рюрик остановил одного из управляющих.
— Что происходит?
— Гостей ожидаем, господин.
— Каких гостей?
— Не могу знать.
— Как это не можешь? Ты же сам распоряжаешься подготовкой!
— Госпожа Ингеборга велела.
— И ничего не объяснила?
— Сказала, что гости важные.
Рюрик нахмурился. За последние годы он привык, что отец нередко принимал в Бамборо самых разных людей. Сюда приезжали английские бароны, русские воеводы, шотландские послы и купцы из далёких стран. Но обычно о подобных визитах становилось известно заранее.
Он отправился к матери.
Ингеборга сидела возле окна вместе с Еленой. Перед ними лежали куски дорогого сукна и несколько вышитых поясов.
— Матушка, что за гости к нам едут?
— Важные.
— Это я уже слышал. Кто именно?
— Скоро увидишь.
— Почему мне никто ничего не говорит?
Ингеборга подняла глаза.
— Потому что ты слишком любопытен.
— Я живу в этом замке!
— Именно поэтому должен привыкать, что сюда иногда приезжают гости.
Елена тихонько засмеялась.
Рюрик повернулся к сестре.
— Ты знаешь?
— Знаю.
— И не скажешь?
— Нет.
— Прекрасно. Весь замок сговорился против меня.
Ингеборга отложила ткань.
— Кстати, сегодня надень свой лучший кафтан.
— Зачем?
— Чтобы прилично выглядеть.
— Перед кем?
— Перед гостями.
Рюрик развёл руками.
— Матушка, ты издеваешься?
— Совсем немного.
Он вышел из комнаты в полной уверенности, что родители затеяли какую-то очередную политическую хитрость.
И оказался совершенно прав.
Сватовство
Корабль появился на горизонте вскоре после рассвета.
Рюрик заметил его с крепостной стены, куда поднялся после утренних упражнений. Судно шло с востока, уверенно держа курс к побережью Нортумбрии. Оно было достаточно крупным, с высоким носом, украшенным резьбой, и широким прямым парусом, на котором красовался незнакомый герб.
Рюрик прищурился.
Герб он видел впервые.
— Чей корабль? — спросил он у стоявшего рядом стражника.
— Не знаю, господин. Но с рассвета велено наблюдать за морем. Как только появится судно с таким знаком, немедленно доложить графу.
— Значит, его ждали?
— Выходит, так.
Рюрик ещё раз посмотрел на парус.
В последние годы в Бамборо прибывали самые разные гости. Одни приезжали из Франции, другие — из Шотландии, Уэльса или Ирландии. Бывали здесь и посланники далёких земель, о которых большинство жителей Нортумбрии знало лишь по рассказам купцов.
После недавнего возвращения Олафа из Швеции Рюрик ожидал скорее новых известий о делах Эрика XI. Однако незнакомый герб ничего ему не говорил.
«Наверное, опять кто-нибудь из Франции», — подумал он.
Впрочем, корабль мог принадлежать и одному из владетельных домов Британских островов. Отец имел столько союзников и родственников, что разобраться во всех их гербах было непросто.
Когда судно приблизилось к берегу, в замке началась настоящая суета.
Слуги спешили по двору, конюхи готовили лошадей, управляющий лично проверял гостевые покои. Из кладовых выносили дорогие ткани, а на кухне уже раздавались сердитые распоряжения главного повара.
Рюрик некоторое время наблюдал за происходящим, затем остановил пробегавшего мимо слугу.
— Кого встречаем?
— Гостей, господин.
— Это я и сам вижу. Откуда они?
— Не знаю.
— Из Франции?
— Не могу сказать.
— Из Шотландии?
— Не ведаю, господин.
— А что ты вообще знаешь?
Слуга растерянно развёл руками.
— Велено готовиться к приезду важных гостей.
Рюрик отпустил его и направился к матери.
Ингеборга находилась в своих покоях вместе с Еленой. Перед ними лежали дорогие ткани, несколько украшений и расшитый золотыми нитями пояс.
— Матушка, — начал Рюрик с порога, — что за корабль приближается к берегу?
— Какой корабль? — невинно спросила Ингеборга.
— Тот самый, ради которого весь замок с утра стоит на ушах.
— Ах, этот!
— Да, именно этот.
— Гости приезжают.
Рюрик тяжело вздохнул.
— Это я уже понял. Кто они?
— Хорошие люди.
Елена прыснула со смеху.
— Очень содержательный ответ, — заметил Рюрик. — Может быть, хотя бы скажешь, откуда они?
— Из-за моря.
— Матушка!
Ингеборга наконец рассмеялась.
— Ну что ты пристал? Скоро сам всё узнаешь.
— А почему сейчас нельзя?
— Потому что твой отец просил не портить ему удовольствие.
Рюрик насторожился.
— Какое ещё удовольствие?
— Увидеть твоё лицо, когда он представит гостей.
Елена уже откровенно хохотала.
— Мне это совершенно не нравится, — признался Рюрик.
— Тогда советую переодеться, — сказала мать. — Надень свой лучший кафтан.
— Зачем?
— Чтобы прилично выглядеть.
— Перед кем?!
— Перед гостями, разумеется.
Рюрик посмотрел на мать, затем на сестру и понял, что больше ничего от них не добьётся.
— Вы обе что-то задумали.
— Мы? — удивилась Елена. — Да как ты мог такое подумать!
— Очень легко.
Он вышел из комнаты под их смех.
Тем временем корабль подошёл к месту высадки. Оттуда прибывших гостей должны были доставить к замку верхом.
К полудню небольшая кавалькада въехала через ворота Бамборо.
Рюрик уже ждал во дворе.
Впереди ехали несколько знатных мужчин, за ними следовали женщины, слуги и вооружённые сопровождающие. Среди прибывших Рюрик сразу заметил молодую девушку на гнедой лошади.
Она держалась в седле уверенно, без малейшей скованности. Светлые волосы скрывал дорожный платок, поверх платья был наброшен тёмный плащ. Девушка с интересом рассматривала стены Бамборо, словно пыталась определить, насколько хорошо защищена крепость.
«Странные гости», — подумал Рюрик.
Он ожидал увидеть французских баронов или кого-нибудь из британской знати. Однако одежда прибывших и незнакомая речь, которую он услышал, когда всадники начали спешиваться, указывали совсем на другое.
Из замка вышел Олаф.
Он приветствовал старшего из гостей с такой теплотой, словно встречал давнего знакомого.
— Добро пожаловать в Бамборо! Надеюсь, море было к вам милостиво?
— Могло быть и ласковее, — ответил прибывший. — Но добрались благополучно.
— И слава Богу. Прошу считать мой дом своим.
Начались представления и обмен любезностями.
Рюрик с удивлением услышал, что гости прибыли из Швеции.
Ещё больше его удивило упоминание рода Сверкеров.
Он достаточно хорошо знал шведскую историю, чтобы понимать, какое значение имело это имя. Династия Сверкеров на протяжении многих десятилетий соперничала с родом Эриков за шведский престол.
А теперь представители этого дома стояли во дворе Бамборо и дружески беседовали с его отцом.
Олаф наконец заметил сына.
— Рюрик! Подойди сюда.
Юноша приблизился.
— Позволь представить тебе наших гостей.
Последовали новые имена и поклоны. Рюрик старательно запоминал их, хотя всё ещё не понимал, зачем шведские вельможи прибыли именно сейчас.
Наконец Олаф повернулся к молодой девушке.
— А это Катарина, из рода Сверкеров.
Рюрик поклонился.
— Рад знакомству, госпожа.
— Взаимно, — ответила она.
Девушка посмотрела на него с явным любопытством.
Один из прибывших обратился к Олафу:
— Надеюсь, господин, наше соглашение остаётся в силе?
— Разумеется, — ответил граф. — Мы с Ингеборгой всё обсудили.
Рюрик насторожился.
— Какое соглашение?
Олаф повернулся к сыну.
— Ах да. Кажется, мы забыли тебе кое-что сообщить.
— Что именно?
— Ты женишься.
Рюрик замер.
— Что?!
— Женишься, — спокойно повторил Олаф. — Дело хорошее, полезное. Сам когда-то попробовал.
— Отец…
— Что?
— На ком?!
Олаф указал на девушку.
— На Катарине.
Рюрик медленно повернул голову.
Катарина смотрела на него с таким выражением, словно сама не знала, рассмеяться ей или возмутиться.
— Но… — начал Рюрик.
— Что «но»?
— Почему я узнаю об этом только сейчас?!
— Потому что раньше не спрашивал.
— Я не спрашивал, собираетесь ли вы меня женить?!
— Вот именно.
Рюрик несколько мгновений смотрел на отца.
Олаф сохранял совершенно невозмутимый вид.
Ингеборга, стоявшая рядом, едва заметно улыбалась.
— Матушка!
— Что, сынок?
— Ты тоже знала?
— Конечно.
— И ничего не сказала?
— Мы хотели сделать тебе приятный сюрприз.
— Удалось!
Катарина не выдержала и тихонько рассмеялась.
Рюрик повернулся к ней.
Она немедленно приняла серьёзный вид, но глаза продолжали смеяться.
— Простите, — сказала девушка. — Просто я не ожидала, что вы настолько удивитесь.
— А вы знали?
— Разумеется.
— Все знали, кроме меня?
— Похоже на то.
Рюрик тяжело вздохнул.
— Прекрасно.
Олаф хлопнул сына по плечу.
— Вот и познакомились. Теперь можете поговорить, а нам со старшими есть что обсудить.
— Отец!
— Что ещё?
— Ты хотя бы мог предупредить!
— Мог, — согласился Олаф. — Но тогда было бы не так весело.
С этими словами он удалился вместе с гостями, оставив сына наедине с Катариной.
Некоторое время молодые люди молчали.
Наконец девушка произнесла:
— Значит, вы и есть Рюрик Олафович?
— Полагаю, да.
— А мне говорили, что вы выше.
Рюрик посмотрел на неё.
— А мне вообще ничего не говорили.
Катарина улыбнулась. На этот раз открыто.
— Тогда мы оба оказались в довольно странном положении.
— Вы хотя бы знали, зачем едете.
— Знала. Но это не значит, что мне было легко.
Рюрик впервые внимательно посмотрел на неё. До этого он был слишком занят собственным возмущением. Теперь же заметил, что Катарина вовсе не выглядит такой спокойной, какой старается казаться. Она держалась прямо, говорила уверенно, но пальцы её нервно перебирали край плаща.
— Вы боитесь? — неожиданно спросил он.
Девушка удивилась.
— Чего?
— Меня. Или свадьбы.
Она некоторое время молчала.
— Наверное, немного.
— Я тоже.
Катарина рассмеялась.
— Вы боитесь собственной свадьбы?
— Я ещё час назад вообще не знал, что она у меня будет!
Теперь они рассмеялись оба.
Напряжение немного спало.
Рюрик оглянулся на большой зал, куда удалились взрослые.
— Знаете, Катарина, мне кажется, наши родители решили всё слишком быстро.
— Возможно.
— И вас это не возмущает?
— Возмущает.
— Тогда почему вы так спокойны?
Девушка посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что если уж нас решили поженить, я предпочитаю сначала узнать, за какого человека меня выдают.
Рюрик задумался.
— Разумно.
— А вы?
— Что я?
— Хотите узнать, на ком собираетесь жениться?
Он улыбнулся.
— Пожалуй, да.
Катарина протянула ему руку.
— Тогда начнём знакомство заново.
Рюрик осторожно взял её ладонь.
— Рюрик Олафович. Сын графа Нортумбрии.
— Катарина из рода Сверкеров. Ваша будущая жена. По крайней мере, так утверждают наши родители.
Он рассмеялся.
— Рад знакомству.
— Взаимно.
Когда они направились к замку, Катарина неожиданно спросила:
— Рюрик, а если бы вам заранее сказали о нашей свадьбе, вы бы согласились?
Он остановился.
— Не знаю.
Девушка опустила глаза.
— Понятно.
— Но теперь, — поспешно добавил он, — я бы сначала попросил познакомить нас.
Катарина снова посмотрела на него.
— И что потом?
Рюрик улыбнулся.
— Потом решил бы.
Она покачала головой.
— Очень осторожный ответ.
— Я только учусь быть женихом.
— Тогда у вас впереди много работы.
Они рассмеялись.
С верхней галереи за ними наблюдали Олаф и Ингеборга.
— Ну что? — спросила она.
— Кажется, поладили.
— Ты мог бы предупредить сына.
— Мог.
— И почему не предупредил?
Олаф усмехнулся.
— Хотел посмотреть на его лицо.
Ингеборга покачала головой.
— Иногда мне кажется, что ты сам так и не повзрослел.
— Зато сын теперь точно повзрослеет.
Она посмотрела вниз, где Рюрик что-то рассказывал Катарине, а та смеялась.
— Надеюсь, они будут счастливы.
Олаф некоторое время молчал.
— Я тоже.
Письма за море
Вечером того же дня Олаф Ярославич собрал в своих покоях небольшой совет. Кроме Биргера Магнуссона и Эрлинга Ульфсхамского, на него были приглашены прибывшие из Швеции Суне Фолькессон и его супруга Елена Сверкерсдоттер. Присутствовал и Эрик XI, которому Олаф в последнее время всё чаще позволял участвовать в обсуждении государственных дел. Правда, пока юный король больше слушал, чем говорил, но именно этого от него и требовали.
Суне Фолькессон, лагман Эстергётланда, был человеком уже немолодым, крепким, широкоплечим, с густой бородой, в которой заметно пробивалась седина. Говорил он неторопливо, тщательно взвешивая слова, но за внешней степенностью угадывался человек решительный и привыкший повелевать. Его жена Елена, дочь покойного короля Сверкера II, держалась с достоинством женщины, выросшей при королевском дворе и прекрасно помнившей времена, когда шведский престол принадлежал её отцу.
Именно Суне несколькими месяцами ранее предложил Олафу породниться, выдав свою дочь Катарину за Рюрика. Инициатива исходила от него, хотя окончательное решение, разумеется, принималось с согласия Елены.
Теперь, когда молодые наконец познакомились, можно было перейти к разговору о том, ради чего, собственно, и затевался этот династический союз.
— Прежде всего, господин Суне, — начал Олаф, когда все расселись, — хочу поблагодарить тебя за предложение, которое ты сделал нашей семье. Надеюсь, наши дети будут счастливы.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил Суне. — Катарина у меня девушка с характером, но добрая. Думаю, твой сын сумеет с ней поладить.
— Судя по тому, как они сегодня разговаривали, уже поладили, — усмехнулся Олаф. — Правда, Рюрик пока ещё не вполне пришёл в себя.
Елена улыбнулась.
— Ты действительно ничего ему не сказал?
— Ничего.
— Бедный мальчик!
— Почему бедный? Невеста красивая, родовитая, приданое хорошее. Чего ещё желать?
— Хотя бы узнать заранее, что собираешься жениться, — заметила Ингеборга, которая также присутствовала на совете.
За столом рассмеялись.
— Ладно, — Олаф поднял руку. — Оставим молодых в покое. Они ещё успеют разобраться друг с другом. А нам пора поговорить о делах, ради которых мы здесь собрались.
Он развернул лежавшую на столе карту Швеции.
— Кнут Длинный удерживает престол. Эрик находится в изгнании, но законных прав на корону не утратил. Ульфсхамн остаётся за нами, хотя я не сомневаюсь, что Кнут попытается вернуть его. Следовательно, прежде чем начинать новую кампанию, нам необходимо собрать достаточно сторонников внутри королевства.
— Именно поэтому я и предложил породниться с твоим домом, — произнёс Суне.
Эрик поднял голову.
— Но ведь наши роды прежде воевали друг с другом.
Елена посмотрела на племянника своего покойного соперника.
— Воевали, ваше величество. И слишком долго. Мой отец погиб, пытаясь вернуть себе корону. Твой отец впоследствии стал королём. Затем престол достался моему брату Юхану, а после его смерти — тебе. Неужели мы должны продолжать эту вражду вечно?
— Но почему именно Рюрик? — спросил Эрик.
Суне некоторое время молчал.
— Потому что его мать принадлежит к твоему роду, а моя жена — к роду Сверкеров. Дети Рюрика и Катарины будут потомками обеих королевских династий. Возможно, хотя бы следующее поколение перестанет вспоминать, чьи деды убивали друг друга.
— Хорошая причина, — согласился Олаф. — Но, полагаю, не единственная.
Суне усмехнулся.
— Разумеется. Ты ведь не думаешь, что я отправился через море только ради счастья дочери?
— Было бы приятно так думать.
— Тогда придётся тебя разочаровать.
Олаф рассмеялся.
— Вот теперь узнаю настоящего шведского лагмана. Продолжай.
Суне наклонился над картой.
— В Эстергётланде у нашего рода остаётся немало сторонников. Не все они признают Кнута законным королём. Однако открыто выступать пока никто не спешит. Люди помнят, чем заканчивались прежние распри. Каждый ждёт, кто окажется сильнее.
— И что ты предлагаешь?
— Показать им, что за Эриком стоит не только Биргер и несколько изгнанников. Если два старых королевских рода сумеют договориться, многим придётся пересмотреть своё отношение к нынешнему королю.
Биргер кивнул.
— Это действительно изменит положение. Особенно в Эстергётланде.
— Именно, — подтвердил Суне. — Но одного родства мало. Нам потребуется войско.
Олаф внимательно посмотрел на него.
— Войско будет.
— Я в этом не сомневаюсь. Вопрос в другом: где оно высадится?
Эрлинг придвинулся ближе к столу.
— В Ульфсхамне у нас есть крепость и гавань. Боян удержит их, пока мы готовимся.
— Ульфсхамн хорош как опорный пункт, — согласился Суне. — Но Кнут знает, что он принадлежит вам. Именно там он будет ждать нового удара.
— Значит, ты предлагаешь другое место? — спросил Олаф.
Суне положил палец на восточное побережье Эстергётланда.
— Сёдерчёпинг.
Биргер удивлённо поднял брови.
— Сёдерчёпинг?
— Именно.
— Но ведь он находится значительно южнее!
— Тем лучше.
Олаф наклонился над картой.
— Рассказывай.
— Город стоит у водного пути, ведущего из залива Слетбакен в глубь Эстергётланда. Там торгуют купцы, там есть склады, лодки, лошади и люди, которые хорошо знают окрестные дороги. А главное — среди местных землевладельцев немало тех, кто связан с моей семьёй.
— И они готовы поддержать нас? — спросил Биргер.
— Некоторые готовы уже сейчас. Других придётся убедить. Но если я вернусь домой и объявлю, что наш род заключил союз с домом Ярославичей, разговаривать с ними станет гораздо легче.
— А сама гавань? — уточнил Олаф. — Кто её держит?
— Городские старейшины и местные землевладельцы имеют там большое влияние. У Кнута, конечно, есть свои люди, но нельзя сказать, что он держит каждого купца за горло. Если действовать осторожно, мы сможем подготовить место для высадки.
Олаф задумчиво провёл пальцем по побережью.
— Значит, ты предлагаешь привести корабли в Слетбакен, высадить войско и оттуда двигаться в Эстергётланд?
— Именно.
— А если Кнут успеет перекрыть вход в залив?
— Тогда придётся искать другой путь. Но если всё подготовить заранее, он узнает о вашем прибытии слишком поздно.
Биргер некоторое время изучал карту.
— Кнут действительно будет ждать удара с севера. После разгрома его кораблей у Ульфсхамна он наверняка решит, что Олаф снова попытается использовать эту крепость.
— А мы появимся там, где нас не ждут, — закончил Суне.
Эрлинг усмехнулся.
— Мне нравится.
Олаф, однако, не спешил соглашаться.
— Сколько людей ты сможешь собрать в Эстергётланде?
— Сейчас не скажу. Несколько сотен наверняка. Если присоединятся другие роды — значительно больше.
— А продовольствие?
— Часть можно приобрести у местных купцов. Часть доставить морем.
— Лошади?
— Найдутся. Но не для всей армии.
— И сколько времени потребуется, чтобы подготовить высадку?
Суне задумался.
— Несколько месяцев. Возможно, меньше, если обстоятельства сложатся удачно.
Олаф покачал головой.
— Спешить не будем. Мне не нужна армия, которая высадится на чужом берегу и через неделю останется без хлеба.
— Согласен.
— И ещё одно. Крупные корабли не должны без нужды заходить в тесные воды. Сначала нужно выяснить глубины, течения и места, где можно безопасно выгрузить людей и коней.
— У меня есть люди, которые знают этот берег, — ответил Суне. — Они смогут всё подготовить.
Олаф поднял голову.
— Хорошо. Тогда пока будем считать Сёдерчёпинг одним из возможных мест высадки. Но окончательное решение примем лишь после того, как получим подробные сведения.
— Разумно, — согласился Биргер.
Эрик, до этого внимательно слушавший разговор, неожиданно спросил:
— А если мы высадимся там, люди Эстергётланда признают меня королём?
Суне посмотрел на мальчика.
— Некоторые признают сразу. Другие захотят узнать, что ты им обещаешь.
— А чего они хотят?
— Прежде всего уверенности, что новый король не станет мстить им за старые обиды.
Эрик задумался.
— Я не собираюсь воевать со всей Швецией.
— Тогда тебе придётся убедить в этом самих шведов, — заметила Елена.
Олаф одобрительно кивнул.
— Вот для этого мы и собираем здесь людей.
Он отодвинул карту и взял чистый пергамент.
— Теперь о письмах. До свадьбы остаётся около месяца. Я хочу, чтобы в Бамборо приехало как можно больше влиятельных шведских вельмож.
— Кого пригласим? — спросил Биргер.
— Прежде всего тех, кто поддерживал Эрика. Затем людей, которые не признали Кнута, но пока не решаются выступить открыто. И обязательно тех, кто связан с домом Сверкеров.
Олаф повернулся к Суне.
— Последних лучше пригласить тебе.
— Так и сделаю. Мои родственники охотнее ответят на письмо от меня, чем от человека, который ещё недавно поддерживал наших соперников.
— А я напишу брату Эскилю, — добавил Биргер. — Он хорошо знает настроения в Вестергётланде и сможет передать приглашения нужным людям.
— Отлично, — сказал Олаф. — Эрлинг, тебе поручаю связи с приморскими владетелями. Особенно с теми, кто может предоставить корабли.
— Сделаю.
— А ты, Суне, подумай, кого из людей Эстергётланда стоит пригласить лично. Нам нужны не только знатные имена, но и те, кто действительно способен привести вооружённых людей.
Суне кивнул.
— Таких я знаю.
— Хорошо. Только не вздумайте превращать свадьбу моего сына в открытый военный сбор. Пусть все приезжают поздравить молодых. А уже здесь мы поговорим о делах.
— Кнут всё равно узнает, — заметил Биргер.
— Конечно. Но пусть попробует запретить шведской знати ездить на свадьбы. Посмотрим, сколько у него после этого останется друзей.
Суне рассмеялся.
— Ты хитёр, Олаф Ярославич.
— Я просто не люблю воевать там, где можно сначала договориться.
— А если договориться не удастся?
— Тогда придётся воевать.
Некоторое время все молчали.
Затем Елена неожиданно произнесла:
— Есть ещё один вопрос, который нам необходимо обсудить.
Олаф посмотрел на неё.
— Слушаю.
— Наши дети женятся. Их потомки будут принадлежать к обеим шведским королевским династиям. Но что произойдёт, если однажды сторонники моего отца предложат Рюрику корону?
В комнате стало тихо.
Биргер насторожился. Эрлинг медленно повернул голову к Олафу. Даже Эрик перестал разглядывать карту.
— Ты спрашиваешь, позволю ли я сыну претендовать на шведский престол? — уточнил Олаф.
— Именно.
Олаф некоторое время молчал.
— Я обещал Эрику вернуть корону его отца. И своего слова не нарушу.
Елена внимательно смотрела на него.
— Даже ради собственного сына?
— Даже ради собственного сына.
— Но ведь у Рюрика тоже есть королевская кровь.
— Есть. Однако это не делает его права выше прав Эрика.
Суне задумчиво погладил бороду.
— Значит, ты хочешь, чтобы наш союз поддерживал именно Эрика?
— Да.
— А что получит наш род?
Олаф улыбнулся.
— Вот теперь мы подошли к настоящему разговору.
— Я ведь с самого начала говорил, что приехал не только ради свадьбы дочери.
— И правильно сделал.
Олаф встал из-за стола и прошёлся по комнате.
— Я не стану раздавать шведские земли, которые мне не принадлежат. И не стану обещать должности от имени Эрика без его согласия. Но могу обещать другое. После победы ваш род не будет отстранён от управления королевством только потому, что когда-то соперничал с домом Эриков.
Суне кивнул.
— Это уже кое-что.
— Кроме того, если вы поможете вернуть Эрику престол, он должен будет учитывать ваши интересы. Не так ли, ваше величество?
Все посмотрели на мальчика.
Эрик выпрямился.
— Я не забуду тех, кто мне помог.
— А тех, кто поддерживал Кнута? — спросила Елена.
Эрик задумался.
— Если они сложат оружие и признают меня королём, зачем мне с ними воевать?
Елена впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему.
— Хороший ответ.
Олаф кивнул.
— Вот видите, господа. У нас уже есть начало соглашения. Остальное обсудим на большом совете, когда соберутся приглашённые.
Суне поднялся.
— Тогда я готов поддержать Эрика. И постараюсь убедить в этом наших родственников.
Он повернулся к юному королю.
— Но помни, ваше величество: вернуть корону трудно. Удержать её бывает ещё труднее.
Эрик серьёзно кивнул.
— Я запомню.
Совет продолжался до поздней ночи.
Писцы переписывали приглашения, гонцы получали распоряжения, а Суне и Биргер составляли списки тех, кто мог оказаться полезен в предстоящей борьбе.
Часть писем предстояло отправить через Ульфсхамн, где Боян Вышатич мог обеспечить их дальнейшую доставку. Другие должны были уйти с купеческими судами, регулярно ходившими между английскими и скандинавскими портами.
Отдельное послание Суне намеревался отправить доверенному человеку в Эстергётланд. В нём не упоминались ни войска, ни предстоящая высадка. Лагман лишь просил подготовить сведения о состоянии гавани Сёдерчёпинга, местных судах и людях, на которых можно положиться.
Когда последние распоряжения были отданы, Эрлинг устало откинулся на спинку кресла.
— Ну вот. Теперь остаётся ждать.
— Не только ждать, — ответил Олаф. — Нам ещё свадьбу готовить.
Суне усмехнулся.
— Кстати, как тебе мой будущий зять?
— Хороший парень. Правда, сегодня был несколько удивлён.
— Катарина говорила, что ты ничего ему не сообщил.
— Хотел сделать сюрприз.
— И как, удался?
— Ещё как!
Оба рассмеялись.
Елена покачала головой.
— Иногда мне кажется, что мужчины остаются мальчишками до самой старости.
— Возможно, — согласился Олаф. — Но зато теперь наши дети будут счастливы.
— Надеюсь, — тихо ответила она.
Когда гости разошлись, Биргер задержался у двери.
— Олаф, ты ведь понимаешь, что Суне предложил этот брак не только ради примирения родов?
— Конечно.
— Он может рассчитывать, что однажды именно Рюрик станет королём Швеции.
Олаф посмотрел на него.
— Пусть рассчитывает. Но я обещал Эрику вернуть корону его отца.
— А если Сверкеры попытаются убедить тебя изменить решение?
— Тогда им придётся выслушать отказ.
Биргер некоторое время молчал.
— Ты наживаешь себе немало трудностей.
Олаф усмехнулся.
— Зато свадьба обещает быть интересной.
Он погасил последнюю свечу.
А далеко за морем, в Эстергётланде, ещё никто не подозревал, что один из старейших шведских родов уже готовит возвращение изгнанного короля. И что гавань, через которую мирно проходили купеческие суда, однажды может принять совсем других гостей.
Первые прогулки
На следующий день Рюрик пригласил Катарину осмотреть окрестности замка.
Сначала они прошли по внутреннему двору, затем поднялись на стены. Отсюда открывался великолепный вид на Северное море, скалистое побережье и лежавшие к югу земли Нортумбрии.
Катарина долго стояла возле парапета, глядя вдаль.
— Красиво, — сказала она.
— Я здесь вырос, — ответил Рюрик. — И всё равно каждый раз смотрю на море.
— А оно тебе не надоело?
— Никогда.
— Даже зимой?
— Особенно зимой. Когда волны бьются о скалы, кажется, будто море пытается взять замок штурмом.
— И пока не взяло?
— Как видишь.
Она улыбнулась.
Они спустились со стены и направились к конюшням. Рюрик предложил совершить небольшую верховую прогулку. Катарина охотно согласилась, чем несколько удивила юношу.
— Ты хорошо ездишь?
— Достаточно.
— Тогда поедем к южным холмам.
В сопровождении двух слуг они покинули замок и направились вдоль побережья.
Поначалу разговор не клеился. Рюрик пытался рассказывать об окрестностях, Катарина вежливо слушала, но оба слишком хорошо понимали, что через месяц им предстоит стать мужем и женой.
Наконец девушка спросила:
— А чем ты собираешься заниматься после свадьбы?
Рюрик пожал плечами.
— Тем же, чем сейчас.
— То есть?
— Помогать отцу, учиться управлять землями, ходить в походы.
— Ты хочешь воевать?
— Конечно.
— Почему?
Он удивился.
— Потому что я сын Олафа Ярославича.
— Разве этого достаточно?
Рюрик задумался.
— Наверное, нет. Но отец сражался почти всю жизнь. Мой дядя Ингварь тоже. В нашей семье трудно представить мужчину, который никогда не держал меча.
— А если войн не будет?
— Тогда найду себе другое занятие.
— Например?
Рюрик посмотрел на море.
— Хотел бы однажды получить собственные владения. Не просто управлять отцовскими землями, а построить что-нибудь своё. Город, крепость… Может быть, порт.
— И где?
— Пока не знаю.
Катарина некоторое время молчала.
— А меня ты туда возьмёшь?
Рюрик повернулся к ней.
— Конечно. Ты ведь будешь моей женой.
— Хорошо, что ты об этом вспомнил.
Он рассмеялся.
— Ты всегда так разговариваешь?
— Как?
— Будто проверяешь меня.
— Возможно, так и есть.
— И как, выдерживаю проверку?
— Пока не решила.
Они проехали ещё немного.
— А ты? — спросил Рюрик. — Чего хочешь от жизни?
Катарина долго не отвечала.
— Наверное, того же, чего хочет большинство девушек. Хорошего мужа, детей, собственного дома.
— И всё?
— А разве этого мало?
— Нет. Просто ты говоришь так, будто повторяешь то, чему тебя учили.
Она внимательно посмотрела на него.
— А ты наблюдательный.
— Иногда.
— Тогда скажу иначе. Я хочу, чтобы в моём доме со мной считались. Чтобы муж не принимал все решения за меня и не вспоминал обо мне только тогда, когда ему нужны наследники.
Рюрик несколько смутился.
— Я не собираюсь так поступать.
— Надеюсь.
— Но и ты не должна решать всё за меня.
Катарина рассмеялась.
— Договорились.
К вечеру они вернулись в Бамборо уже гораздо более непринуждёнными.
Ингеборга, встретившая их во дворе, сразу заметила перемену.
— Хорошо погуляли?
— Очень, — ответила Катарина.
Рюрик кивнул.
— Завтра снова поедем.
Ингеборга улыбнулась.
— Значит, вам понравилось общество друг друга?
— Матушка! — возмутился Рюрик.
Катарина же совершенно спокойно ответила:
— Пока жаловаться не на что.
Маленький король
Тем временем Эрик XI обнаружил, что жизнь в Бамборо имеет одну неожиданную неприятность.
Здесь никто не собирался постоянно напоминать ему о его королевском достоинстве.
Олаф обращался с ним почти как с собственным сыном, Ингеборга следила, чтобы он вовремя ел и не простужался, а Ингрид и вовсе продолжала подшучивать над ним при каждом удобном случае.
Однажды утром Эрик появился на тренировочном дворе, где дружинники упражнялись в стрельбе из лука.
Он некоторое время наблюдал за ними, затем потребовал дать ему оружие.
— Какой лук желаете, ваше величество? — спросил один из воинов.
— Самый сильный.
Воин с сомнением посмотрел на мальчика.
— Может, начнём с другого?
— Я сказал — самый сильный!
Ему подали тяжёлый лук, которым пользовались опытные стрелки.
Эрик попытался натянуть тетиву.
Ничего не получилось.
Он попробовал ещё раз.
Тетива едва сдвинулась.
За спиной раздался знакомый голос:
— Что, ваше величество, шведская корона легче английского лука?
Эрик обернулся.
У ворот стояла Ингрид.
— Я просто проверяю оружие.
— Конечно.
— И вообще, я умею стрелять!
— Тогда покажи.
Эрик сердито вернул тяжёлый лук и взял другой, подходивший ему по силам.
На этот раз тетиву удалось натянуть без труда.
Он прицелился и выпустил стрелу.
Она ударилась в щит значительно ниже середины.
— Попал! — объявил Эрик.
— В щит, — уточнила Ингрид. — Это уже хорошо. Теперь осталось попасть в цель.
Стоявшие рядом дружинники заулыбались.
Эрик покраснел.
— Ты сама попробуй!
— Я не собираюсь возвращать шведскую корону.
— А я собираюсь!
— Тогда тебе придётся много тренироваться.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но неожиданно промолчал.
Вместо этого взял следующую стрелу.
Ингрид некоторое время наблюдала за ним, затем подошла ближе.
— Не сердись, Эрик.
— Я не сержусь.
— Конечно.
— Просто ты всё время надо мной смеёшься.
Она вздохнула.
— Хорошо. Больше не буду.
— Ты уже обещала.
— Значит, придётся выполнить обещание.
Ингрид посмотрела на мишень.
— Попробуй ещё раз. Только не торопись.
Эрик натянул тетиву, прицелился и выстрелил.
Стрела вошла значительно ближе к середине щита.
— Вот видишь! — обрадовалась Ингрид.
Мальчик улыбнулся.
— Завтра попаду в самый центр.
— Посмотрим.
С этого дня Эрик начал появляться на тренировочном дворе каждое утро.
Ингрид иногда приходила посмотреть на его упражнения. Поначалу она делала это ради развлечения, но постепенно стала замечать, что мальчик действительно старается.
Он мог быть упрямым, вспыльчивым и чрезмерно гордым, однако никогда не отступал после первой неудачи.
И это неожиданно вызывало у неё уважение.
Неосторожная шутка
За две недели до свадьбы Рюрик совершил ошибку, которая едва не испортила его отношения с Катариной.
Всё началось совершенно невинно.
После утренних упражнений он сидел во дворе с несколькими молодыми дружинниками. Разговор зашёл о предстоящем торжестве.
— Ну что, Рюрик, — спросил один из приятелей, — скоро простишься с холостяцкой жизнью?
— Похоже на то.
— И как тебе невеста?
— Хорошая девушка.
— Только хорошая?
Рюрик улыбнулся.
— Очень хорошая.
— А ведь ещё недавно ты говорил, что женишься не раньше, чем отец выделит тебе собственные земли.
— Говорил.
— И что теперь?
— Теперь выяснилось, что отец умеет распоряжаться не только землями, но и мной.
Дружинники рассмеялись.
— Значит, тебя женят против воли?
Рюрик пожал плечами.
— Меня вообще поставили перед фактом. Утром проснулся свободным человеком, а к обеду уже оказался женихом.
— Вот беда!
— Страшная. Даже меч не помог.
Снова раздался смех.
Рюрик не заметил, что неподалёку, за открытой дверью галереи, остановилась Катарина.
Она услышала последние слова.
Лицо девушки изменилось.
Не сказав ни слова, она развернулась и ушла.
О случившемся Рюрик узнал только вечером, когда пригласил её на очередную прогулку.
Катарина отказалась.
— Почему? — удивился он.
— Не хочу.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Прекрасно.
— Тогда что случилось?
Она посмотрела на него холодно.
— Ничего. Просто не желаю навязываться человеку, которого насильно заставляют на мне жениться.
Рюрик замер.
— Кто тебе такое сказал?
— Ты сам.
Он несколько мгновений молчал, затем вспомнил утренний разговор.
— Катарина, это была шутка!
— Очень смешная.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Но обидел.
Рюрик попытался взять её за руку, однако девушка отступила.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай. Я прекрасно понимаю, что наши родители договорились без нас. И мне это нравится не больше, чем тебе. Но я не собираюсь становиться посмешищем для твоих друзей.
— Никто над тобой не смеялся!
— Они смеялись над тем, что тебя заставляют жениться. Разница невелика.
Рюрик хотел возразить, но неожиданно понял, что она права.
— Прости, — сказал он.
Катарина удивлённо посмотрела на него.
— Что?
— Прости. Я действительно сказал глупость.
Она молчала.
— Просто ребята начали подшучивать, а я решил ответить тем же. Не подумал, что тебе будет неприятно.
— А тебе самому неприятно?
— Что?
— Жениться на мне.
Рюрик посмотрел ей прямо в глаза.
— Нет.
— Тогда почему ты так говоришь?
— Потому что иногда я сначала открываю рот, а уже потом начинаю думать.
Катарина не удержалась от улыбки, но быстро снова стала серьёзной.
— Это я уже заметила.
— Обещаю исправиться.
— Посмотрим.
Она повернулась, собираясь уйти.
— Катарина!
Девушка остановилась.
— Что ещё?
— Завтра поедем к морю?
Она некоторое время смотрела на него.
— Если не передумаю.
— А ты передумаешь?
— Узнаешь завтра.
На следующее утро она всё-таки пришла.
И Рюрик впервые почувствовал, насколько сильно боялся, что она не придёт.
Первый поцелуй
До свадьбы оставалось несколько дней.
Приглашённые гости постепенно съезжались в Бамборо. Во дворе почти постоянно слышались голоса прибывающих всадников, конюхи едва успевали размещать лошадей, а повара трудились с раннего утра до глубокой ночи.
Однако Рюрик и Катарина старались каждый день находить время друг для друга.
После недавней ссоры их отношения заметно изменились. Они стали меньше говорить о том, что от них ожидают родители, и больше — о собственных мыслях, желаниях и страхах.
Однажды вечером Рюрик предложил прогуляться к морю.
Они спустились по дороге, ведущей от замка к берегу. Небо постепенно окрашивалось золотистыми и розовыми оттенками, над водой кружили чайки, а лёгкий ветер приносил запах соли и водорослей.
Некоторое время молодые люди шли молча.
— Красиво здесь, — сказала Катарина.
— Ты уже говорила.
— Значит, мне действительно нравится.
Рюрик улыбнулся.
Они остановились на невысоком холме, откуда открывался вид на замок.
— Через несколько дней мы поженимся, — неожиданно произнесла Катарина.
— Знаю.
— Странно, правда?
— Очень.
— Ещё месяц назад мы даже не были знакомы.
— А теперь я уже почти привык к тому, что ты постоянно надо мной подшучиваешь.
Она рассмеялась.
— Ты сам даёшь слишком много поводов.
— Постараюсь давать меньше.
— Не надо. Тогда с тобой станет скучно.
Рюрик посмотрел на неё.
— Катарина…
— Что?
— Ты всё ещё боишься свадьбы?
Она задумалась.
— Уже меньше.
— Почему?
— Потому что теперь знаю тебя.
— И это помогает?
— Немного.
Он помолчал.
— А я сначала злился на отца.
— Я заметила.
— Мне казалось, что он решил за меня всю жизнь.
— А теперь?
Рюрик улыбнулся.
— Теперь думаю, что он впервые за долгое время сделал что-то разумное.
Катарина покраснела.
— Ты говоришь это только потому, что скоро свадьба?
— Нет.
Он осторожно взял её за руку.
Девушка не отстранилась.
— Я рад, что ты приехала, — тихо сказал Рюрик.
Катарина подняла на него глаза.
— Я тоже.
Некоторое время они стояли молча.
Потом Рюрик наклонился и осторожно поцеловал её.
Поцелуй получился коротким и немного неловким.
Он сразу отстранился, словно испугался собственной смелости.
Катарина посмотрела на него с удивлением.
— И это всё?
Рюрик растерялся.
— А что ещё?
Она улыбнулась.
— Ничего. Просто я думала, что сын Олафа Ярославича должен быть немного решительнее.
Теперь покраснел уже Рюрик.
— Катарина!
Но девушка сама приблизилась к нему и поцеловала ещё раз.
На этот раз значительно увереннее.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Рюрик тихо рассмеялся.
— Кажется, я начинаю понимать, почему люди женятся.
— Неужели?
— Да.
— Тогда тебе ещё многое предстоит узнать.
Они долго стояли на берегу, держась за руки и глядя на море.
А когда вернулись в замок, Ингеборга, едва взглянув на их лица, всё поняла.
Но ничего не сказала.
Только улыбнулась.
Гости из Швеции
К началу свадебных торжеств в Бамборо собралась весьма необычная компания.
Среди гостей были английские и нортумбрийские бароны, представители русских родов, служивших дому Ярославичей, несколько шотландских вельмож и многочисленные шведские аристократы.
Особое внимание привлекали представители дома Сверкеров.
Этот род долгие десятилетия соперничал с династией Эриков за шведскую корону. Их появление в Бамборо само по себе было событием чрезвычайным.
Биргер Магнуссон встретил прибывших с подчеркнутой любезностью, однако сразу заметил, что гости внимательно присматриваются не столько к Эрику, сколько к Рюрику.
Вечером он поделился наблюдением с Олафом.
— Сверкерссоны что-то задумали.
— Разумеется, — ответил тот. — Иначе не приехали бы.
— Мне кажется, они рассматривают твоего сына как возможного короля Швеции.
Олаф поднял брови.
— Рюрика?
— А почему нет? Его мать — сестра Эрика X. Королевская кровь у него есть. Кроме того, за ним стоишь ты.
— И что с того?
— Для них это может быть удобнее, чем поддерживать Эрика.
Олаф задумался.
— Значит, придётся объяснить им, что они ошибаются.
— Думаешь, послушают?
— Посмотрим.
Биргер усмехнулся.
— Иногда мне кажется, что ты заранее знаешь, чем закончатся переговоры.
— Если бы знал, жить было бы гораздо проще.
Свадьба в Бамборо
День свадьбы выдался ясным.
С самого утра в Бамборо звонили колокола. Во дворе собирались гости, слуги спешили между кухнями и большим залом, а музыканты настраивали инструменты.
Рюрик проснулся раньше обычного.
Он долго стоял перед зеркалом из полированного металла, пытаясь привести в порядок волосы.
В комнату вошёл Олаф.
— Ну что, жених, готов?
— Кажется.
— Кажется?
— Отец, я сегодня женюсь!
— Знаю. Сам всё устроил.
Рюрик посмотрел на него.
— Ты мог бы хотя бы сегодня не шутить.
— Мог бы. Но тогда ты решишь, что я заболел.
Олаф подошёл ближе и поправил сыну пояс.
— Не бойся. Всё будет хорошо.
— Я не боюсь.
— Конечно. Просто выглядишь так, будто тебя сейчас поведут на казнь.
Рюрик невольно рассмеялся.
Олаф положил ему руку на плечо.
— Послушай, сын. Женитьба — дело серьёзное. Гораздо серьёзнее первого сражения. В бою ты отвечаешь прежде всего за себя и своих людей. А теперь рядом с тобой будет человек, который доверит тебе всю свою жизнь.
Рюрик посерьёзнел.
— Я понимаю.
— Надеюсь. И ещё: никогда не забывай, что жена — не трофей, который привозят домой после победы. С ней придётся разговаривать. Иногда даже слушать.
— Ты сам так делаешь?
— Иногда.
— А матушка что говорит?
— Что слишком редко.
Они оба рассмеялись.
Тем временем Катарина готовилась к церемонии в покоях Ингеборги.
Ей помогали несколько женщин, среди которых была и Ингрид.
— Ты волнуешься? — спросила Инга.
— Немного.
— А я бы волновалась ужасно.
— Почему?
— Потому что все будут смотреть только на тебя.
Катарина улыбнулась.
— Сегодня и на Рюрика тоже.
— На него меньше. Мужчинам всегда проще.
Ингеборга, услышав разговор, покачала головой.
— Не думай так, Инга. Мужчинам тоже бывает страшно. Просто они стараются этого не показывать.
— Особенно Эрик, — заметила девушка.
— А при чём здесь Эрик?
— Он всё время пытается выглядеть старше своих лет.
Ингеборга улыбнулась.
— У него есть причины.
Вскоре пришло время отправляться в церковь.
Венчание совершалось по православному обряду, принятому в доме Олафа. В храме горели свечи, звучали молитвы, а присутствующие внимательно следили за торжественной церемонией.
Рюрик стоял рядом с Катариной и время от времени украдкой смотрел на неё.
Девушка была прекрасна.
И впервые за всё время знакомства он совершенно искренне радовался тому, что родители решили их поженить.
Когда церемония завершилась, молодожёнов встретили радостными возгласами.
Началось празднество.
«Пусть женилка сначала вырастет!»
Свадебный пир продолжался до позднего вечера.
В большом зале Бамборо накрыли длинные столы. Подавали жареное мясо, рыбу, хлеб, сыры, фрукты и лучшие вина из владений Плантагенетов. Музыканты играли, гости произносили поздравления, а молодожёны принимали подарки.
Рюрик и Катарина сидели рядом с Олафом и Ингеборгой.
Эрик оказался неподалёку от Ингрид.
Некоторое время он молча наблюдал за молодожёнами, затем неожиданно произнёс:
— Вот верну себе корону и тоже женюсь.
Инга повернулась к нему.
— И на ком же?
— На тебе.
Она несколько мгновений смотрела на него, затем громко рассмеялась.
— На мне?!
— Да.
— Пусть женилка сначала вырастет!
Сидевшие рядом гости разразились смехом.
Эрик покраснел.
— Я серьёзно!
— Конечно, серьёзно, — продолжала смеяться Ингрид. — Только сначала научись попадать из лука в середину щита.
— Я уже попадаю!
— Иногда.
— Вот увидишь! Всё равно женюсь!
Ингрид покачала головой.
— Посмотрим, ваше величество. Посмотрим.
Олаф, наблюдавший за происходящим, наклонился к Эрлингу.
— Кажется, у нас появился ещё один жених.
Эрлинг вздохнул.
— Только этого мне не хватало.
— Что, не хочешь породниться со шведским королём?
— Хочу, конечно. Но сначала пусть вернёт себе королевство. Да и возраст у него пока не тот.
— Согласен.
Олаф посмотрел на Эрика, который продолжал что-то горячо доказывать Ингрид.
— Хотя характер у мальчишки подходящий. Если уж что решил, отступать не станет.
— Весь в отца, — заметил Эрлинг.
— Возможно. Только королевство вернуть будет труднее, чем уговорить твою дочь.
Эрлинг рассмеялся.
— Не уверен.
Корона для Рюрика
Когда пир несколько утих, один из представителей дома Сверкеров попросил Олафа о разговоре.
Они удалились в соседнюю палату, куда вскоре пригласили Биргера Магнуссона, Эрлинга и нескольких шведских вельмож.
Разговор начался с обычных поздравлений и любезностей.
Затем один из гостей перешёл к главному.
— Господин Олаф, мы высоко ценим твою помощь Швеции. Но должны признаться, что приехали сюда не только ради свадьбы.
— Я так и предполагал, — спокойно ответил Олаф.
— Положение нашего королевства тяжёлое. Кнут захватил престол, Эрик находится в изгнании, многие знатные роды не знают, кого поддерживать.
— И что вы предлагаете?
Шведский вельможа помолчал.
— Возможно, существует другой выход.
— Какой?
— Твой сын Рюрик.
Олаф поднял брови.
— Что Рюрик?
— Он имеет королевскую кровь по матери. Он племянник покойного Эрика X. За ним стоит могущественный дом Ярославичей. Если бы он заявил права на шведскую корону, многие поддержали бы его.
В комнате стало тихо.
Биргер внимательно наблюдал за Олафом.
Тот некоторое время молчал, затем медленно покачал головой.
— Нет.
— Но, господин…
— Я сказал — нет.
— Позволь объяснить…
— Объяснять нечего. Я прекрасно понимаю, чего вы хотите. Вам нужен король, который будет обязан вам престолом. Рюрик кажется удобным кандидатом, потому что он молод, имеет законное родство со шведской династией и за ним стою я.
— Разве это плохо?
— Для вас — возможно, нет. Для Швеции — не уверен. А для моей чести — совершенно неприемлемо.
Олаф выпрямился.
— Я обещал вернуть Эрику корону его отца. И своего слова не нарушу. Даже ради собственного сына.
Один из шведов осторожно заметил:
— Но Эрик ещё очень молод.
— Тем более ему нужна поддержка.
— А если он не справится?
— Тогда будем помогать ему справляться.
— Ты уверен, что он достоин короны?
Олаф посмотрел на собеседника.
— А кто из нас в тринадцать лет был готов управлять королевством?
Никто не ответил.
— Эрик ещё мальчик, — продолжил Олаф. — Но он законный король. И я намерен сделать всё, чтобы однажды он стал хорошим королём. И не забывайте, это родной племянник моей жены, сын её брата. Она любит его, и я вместе с нею. Я не различаю Рюрика и Эрика, они оба мои дети.
Шведские вельможи переглянулись.
Наконец старший из них кивнул.
— Хорошо. Мы принимаем твоё решение. Но надеемся, что после победы Эрик не забудет тех, кто помог ему вернуть престол.
Олаф улыбнулся.
— Вот теперь мы подошли к настоящему разговору.
Совет за свадебным столом
Поздним вечером, когда большая часть гостей продолжала веселиться, в отдельной палате Бамборо собрался военный совет.
На этот раз присутствовал и Эрик XI.
Олаф намеренно посадил его во главе стола.
— Сегодня, — начал он, — мы должны решить, что делать дальше. Кнут по-прежнему удерживает шведскую корону. Но теперь у Эрика появились союзники, которых ещё месяц назад у него не было.
Биргер Магнуссон первым рассказал о положении в Вестергётланде.
— Многие недовольны Кнутом. Но пока не знают, насколько сильна наша партия. Если мы сумеем показать, что за Эриком стоят не только изгнанники, но и могущественные роды, положение изменится.
Представители Сверкеров сообщили о настроениях своих сторонников.
Эрлинг рассказал о положении на побережье и значении Ульфсхамна как опорной крепости.
Олаф внимательно слушал.
— Значит, — подвёл он итог, — нам необходимо добиться трёх вещей. Во-первых, обеспечить Эрику поддержку внутри Швеции. Во-вторых, сохранить Ульфсхамн. И в-третьих, подготовить силы, которые смогут выступить, когда придёт время.
— А когда оно придёт? — спросил Эрик.
— Когда будем уверены, что нас ждут не только враги.
Один из шведских вельмож заметил:
— После победы необходимо сурово наказать сторонников Кнута. Иначе они снова поднимут мятеж.
Эрик неожиданно поднял голову.
— Всех?
— Тех, кто изменил законному королю.
— Но многие поддержали Кнута потому, что боялись его.
— Страх не оправдывает измены, ваше величество.
Эрик некоторое время молчал.
Затем произнёс:
— Если я начну правление с казней, то чем буду лучше Кнута?
В комнате стало тихо.
Олаф внимательно посмотрел на мальчика.
— И что ты предлагаешь?
— Пусть те, кто сложит оружие и признает меня королём, сохранят свои земли. А те, кто продолжит воевать, будут отвечать за свой выбор.
Биргер медленно кивнул.
— Разумно.
Один из представителей Сверкеров усмехнулся.
— Кажется, наш король взрослеет.
Эрик покраснел, но ничего не ответил.
Олаф улыбнулся.
— Вот и хорошо. Значит, у нас есть не только законный король, но и человек, который начинает понимать, что королевство состоит не из одних крепостей и дружин.
Совет продолжался ещё долго.
Обсуждали дороги, гавани, возможные места высадки, численность сторонников Кнута и сроки подготовки будущего похода.
Однако окончательного решения о начале военных действий пока не приняли.
Слишком многое зависело от того, какие вести придут из Швеции.
Король в ожидании
На следующее утро после свадьбы Бамборо постепенно возвращался к привычной жизни.
Часть гостей готовилась к отъезду. Другие намеревались задержаться ещё на несколько дней. Молодожёны принимали последние поздравления, а слуги разбирали праздничное убранство.
Эрик стоял на крепостной стене, глядя на море.
К нему подошёл Олаф.
— Не спится?
— Думаю.
— Опять о Швеции?
— А о чём же ещё?
Олаф улыбнулся.
Некоторое время они молчали.
— Значит, теперь мы вернёмся? — спросил Эрик.
— Теперь у нас появилась возможность вернуться.
— А разве это не одно и то же?
— Нет. Возможность — ещё не победа.
Эрик посмотрел на него.
— Когда мы выступим?
— Когда будем знать, что нас ждут не только враги.
— Я верну себе корону.
Олаф положил руку ему на плечо.
— Вернёшь. Если научишься терпению.
Эрик нахмурился.
— Ты всё время говоришь о терпении.
— Потому что тебе его больше всего не хватает.
Мальчик некоторое время молчал.
Затем спросил:
— А ты сам умеешь ждать?
Олаф рассмеялся.
— Плохо. Но жизнь заставила научиться.
Они снова посмотрели на море.
Где-то далеко, за его серыми просторами, лежала Швеция. Там правил Кнут Длинный, уверенный, что сумел окончательно избавиться от своего юного соперника.
Но теперь в Бамборо собрались люди, которые думали иначе.
И впервые после изгнания Эрик XI почувствовал, что возвращение домой перестало быть несбыточной мечтой.
Оно стало делом времени.
