Париж. Январь 1224 года. Примерно через две недели после возвращения Людовика VIII из-под Бугуэна.
Людовик всё-таки сдержал обещание, которое дал Раулю де Вилье во время их бегства из владений Плантагенетов. Правда, бароном Рауль так и не стал. Король пожаловал ему сеньорство, но сам новоиспечённый землевладелец чувствовал себя от этого ничуть не хуже. Ещё совсем недавно он был бедным рыцарем, чей главный капитал состоял из коня, меча, потрёпанной кольчуги и древнего имени, не приносившего особого дохода. Теперь же у него имелись земли, несколько деревень и даже собственный замок. Во всяком случае, именно так следовало из королевской грамоты. Владение называлось Монпупон и находилось где-то в Турени. Где именно находился этот Монпупон, как выглядел замок, сколько там жило людей и что вообще досталось новому хозяину, Рауль пока представлял весьма смутно. Но это были уже приятные проблемы настоящего сеньора.
Знакомство со своим неожиданно обретённым владением Рауль, однако, откладывал уже вторую неделю.
В комнате пахло вином, дымом, старым деревом и ещё чем-то кислым, происхождение чего Этьен де Бриенн предпочёл не выяснять. Постоялый двор был не из худших — крыша не текла, в очаге горел огонь, хозяин кормил сносно и не задавал лишних вопросов двум рыцарям, недавно вернувшимся в Париж с юга. Но одна из комнат второго этажа успела превратиться в настоящее поле сражения. Правда, единственным противником Рауля здесь выступало вино.
Рауль де Вилье лежал поперёк кровати, не сняв сапог. Один сапог, впрочем, каким-то образом оказался на полу. Рядом валялись два пустых небольших бочонка, третий стоял у стены, а деревянная кружка покоилась возле самой руки спящего. Простая одежда Рауля была смята, волосы спутались, на лице застыло умиротворённое выражение человека, который совершенно искренне собирался выпить одну кружку, но по какой-то загадочной причине обнаружил себя на следующее утро среди пустых бочонков.
Этьен некоторое время смотрел на товарища, потом подошёл и толкнул его за плечо.
— Рауль, сколько можно пить? Может, поедем и посмотрим, что там тебе досталось? Говорят, там неплохой замок.
Рауль приоткрыл один глаз.
— Вот завтра как раз и поедем.
— Ты мне уже так неделю говоришь.
Второй глаз тоже открылся. Рауль несколько мгновений сосредоточенно смотрел на Этьена, словно пытался вспомнить, кто перед ним.
— Сказал завтра — значит завтра. Или ты, Этьен, сомневаешься в крепости моего слова?
— Да нет, не сомневаюсь.
Этьен махнул рукой и пошёл к двери.
За спиной почти сразу послышался стук упавшей кружки, а затем храп.
Утром Этьен проснулся оттого, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Он попытался отвернуться к стене, но неизвестный не отставал. Пришлось с трудом разодрать глаза.
Над кроватью стоял Рауль.
Удивительно, но одет он был полностью. Более того, выглядел почти трезвым.
— Что случилось, Рауль?
— Собирайся. Мы же решили поехать посмотреть мой замок.
Несколько мгновений Этьен просто смотрел на него.
— Да ладно?
От этой новости он окончательно проснулся и сел.
— Ты сегодня больше не будешь пить?
— Деньги закончились, — угрюмо сказал Рауль. — Нужно ехать в мой новый замок. Может, там найдём или деньги, или вино.
— А ты хоть название помнишь?
На лице Рауля появилось оскорблённое выражение.
— Ещё бы. Я теперь сеньор де Монпупон.
Он выдержал небольшую паузу.
— Но сам Монпупон нам предстоит ещё найти.
— И как это будем делать?
— Доберёмся до Турени. Там будем спрашивать.
Этьен некоторое время молча смотрел на него, а потом рассмеялся.
— Великолепно. У тебя есть замок, но ты понятия не имеешь, где он находится.
— Главное, что он существует.
— Надеюсь.
Рауль задумался.
— Я тоже.
Новый сеньор
Из Парижа они выехали вскоре после рассвета. У ворот было многолюдно, причём почти всё движение шло в противоположную от них сторону. Навстречу попадались отдельные рыцари с оруженосцами и слугами, небольшие группы всадников, десятки пеших воинов. Иногда по дороге тянулись уже целые отряды под знамёнами своих сеньоров. Одни насчитывали два-три десятка человек, другие — сотню и больше. Между ними громыхали телеги с оружием, продовольствием и снаряжением, гнали запасных лошадей.
В Париж шли люди.
Из Парижа почти никто не ехал.
Людовик снова собирал армию.
Разгром под Бугуэном не заставил французского короля отказаться от войны. Наоборот, по всему королевству разошлись новые призывы, вассалы стягивали людей, а столица постепенно превращалась в огромный военный лагерь. Пока Рауль пил, а Этьен безуспешно уговаривал его отправиться в Монпупон, число вооружённых людей на улицах Парижа увеличивалось едва ли не каждый день.
— Смотри, — Этьен кивнул на очередной отряд, двигавшийся им навстречу. — Ещё один.
Рауль посмотрел на всадников и ничего не ответил.
Через некоторое время показались ещё шестеро рыцарей со слугами.
Потом прошёл отряд пехоты.
Потом ещё один.
Рауль молчал.
Когда городские стены окончательно скрылись за поворотом дороги, Этьен впервые внимательно посмотрел на спутника и заметил то, чего в утренней спешке не разглядел.
На Рауле было новое сюрко.
Не роскошное — дорогой ткани и золотого шитья он позволить себе не мог. Но добротное, хорошо подогнанное по фигуре и совершенно новое. Главное же — на нём красовалась золотая рыба.
Этьен удивлённо оглядел товарища.
— О, у тебя новый сюрко. Когда ты успел его себе пошить? Ты же всё время пил.
Рауль посмотрел на себя.
— Успел, как видишь. Если ты не заметил, то лавка портного как раз напротив нашего постоялого двора. Так что далеко ходить не пришлось.
— И когда ты туда ходил?
— Когда ещё были деньги.
— Между первым и вторым бочонком?
— Не помню. Возможно, между вторым и третьим.
Этьен рассмеялся.
Рауль тоже усмехнулся, но затем провёл ладонью по новому сюрко и уже серьёзнее добавил:
— Я всё-таки еду принимать собственный замок. Не могу же я впервые появиться перед своими новыми подданными как оборванец.
Этьен перестал смеяться.
— А вот об этом ты, оказывается, подумал.
— Представь себе.
— Не ожидал.
— Я тоже много чего от себя не ожидал.
Рауль расправил плечи.
— Какое у них будет первое впечатление? Приедет новый сеньор в рваном сюрко, в сапогах, которые пережили больше дорог, чем иной паломник, и с видом человека, которого только что вытащили из канавы? Нет уж. Пусть хотя бы первые полчаса считают, что король прислал им приличного человека.
— А потом ты попросишь вина.
— Конечно. Но первое впечатление уже будет произведено.
Этьен покачал головой.
— Сеньор де Монпупон.
Рауль выпрямился в седле ещё сильнее.
— Привыкай.
— Пока получается плохо.
— Когда увидишь мой замок, начнёшь обращаться ко мне «мессир».
— Сначала найдём этот замок.
— Найдём.
Этьен ещё раз посмотрел на золотую рыбу на новом сюрко.
— Кстати, Рауль. Я давно хотел спросить…
— Что?
— Почему всё-таки рыба?
Карп
Рауль посмотрел на изображение на своей груди.
— Вообще-то это карп.
— Тем более. Почему карп?
Несколько мгновений Рауль молчал.
— Потому что однажды карпы спасли мне жизнь.
Этьен усмехнулся, но, увидев лицо товарища, понял, что тот не шутит.
— Серьёзно?
— Вполне.
Рауль посмотрел вперёд.
— Мне было лет тринадцать или четырнадцать. Может, пятнадцать. Уже не помню. Год был плохой. Урожай почти погиб, отец влез в долги, потом заболел. Денег не было. Зерна почти не осталось. Мы действительно голодали, Этьен. Не так, как говорят при дворе, когда повар задержал ужин. По-настоящему. Когда мать делит последний хлеб между детьми и говорит, что сама почему-то совсем не хочет есть.
Этьен больше не улыбался.
— Возле нашей земли была река. Небольшая. В ней водились карпы. Сначала я ловил их как мог. Потом сделал острогу. Потом где-то раздобыл старую сеть. Каждое утро шёл к реке. Иногда приносил двух или трёх. Иногда одного. Бывало, возвращался вообще ни с чем. Но именно эти проклятые костлявые твари протащили нас через зиму. Меня, мать, сестру, отца.
Рауль снова посмотрел на карпа.
— Тогда я и решил: если когда-нибудь обзаведусь настоящим гербом, на нём будет карп.
— Благородная рыба.
— Смейся сколько хочешь. Льва я ни разу не ел. А карп спас мою семью.
Этьен невольно взглянул на собственный щит, где на лазоревом поле красовался золотой лев Бриеннов.
— Это сейчас было в мой огород?
— В огород твоего льва.
— Между прочим, лев выглядит куда внушительнее карпа.
— Зато мой вкуснее.
Этьен рассмеялся.
— Тут спорить не буду.
Некоторое время они ехали молча. Теперь уже Рауль начал разглядывать спутника. Точнее, предмет, висевший у него за спиной.
Лук.
Тот самый степной лук, который Этьен унёс с собой после Бугуэна. Теперь к нему появился новый колчан, а внутри лежал пучок свежих стрел. Само оружие Этьен хранил так бережно, словно оно было сделано из золота.
— Всё ещё таскаешь его?
— Конечно.
— Я думал, продашь.
Этьен даже повернулся к нему.
— Такое продать?
— Лук как лук.
— Как лук?
Этьен натянул поводья.
— Сейчас покажу тебе «как лук».
В стороне от дороги, довольно далеко впереди, росло одинокое дерево.
— Видишь?
— Вижу.
Этьен достал стрелу.
— Смотри.
Он пришпорил коня.
Животное сорвалось с места. Этьен пригнулся, разгоняя его, затем выпрямился в седле, почти отпустил поводья и вскинул лук. Тетива щёлкнула.
Стрела исчезла.
Через мгновение в стволе далёкого дерева что-то дрогнуло.
Этьен развернул коня и вернулся к Раулю с совершенно довольным выражением лица.
— Ну чем я хуже Чёрного капюшона?
Рауль посмотрел на дерево.
— Тем, что Чёрный капюшон, наверное, попал бы туда, куда целился.
Улыбка Этьена исчезла.
— Я туда и целился.
— Конечно.
— Именно туда!
Рауль расхохотался.
— Между прочим, — обиженно продолжил Этьен, убирая лук, — я показывал его мастеру.
— Какому ещё мастеру?
— Тому, который делает луки. Настоящему мастеру. Он всю жизнь этим занимается. Так вот, знаешь, что он сказал?
— Что ты переплатил за стрелы?
— Он сказал, что не знает никого, кто мог бы сделать такой лук. Разглядывал его чуть ли не час. Дерево, рог, сухожилия, изгиб, как всё склеено. Сказал, что у меня настоящее сокровище.
— И тут же предложил купить?
— Тут же.
— Сколько?
Этьен назвал сумму.
Рауль присвистнул.
— И ты отказался?
— Конечно.
— Тогда ты глупее, чем выглядишь.
— Зато у меня есть степной лук.
— А у меня замок.
— Которого ты никогда не видел.
Рауль задумался.
— Это временная трудность.
Где находится Монпупон?
В Блуа они прибыли к вечеру и решили начать поиски утром. Рынок оказался огромным, шумным и переполненным. Крестьяне привезли зерно, овощи, птицу и скот, торговцы выкрикивали цены, между прилавками протискивались горожане, слуги, монахи, солдаты и нищие.
Довольно быстро выяснилось, что вопрос «где находится Монпупон?» вызывает у большинства примерно одинаковую реакцию.
Люди пожимали плечами.
Кто-то слышал название, но не мог вспомнить где. Один уверял, что искать следует западнее. Другой отправлял их на восток. Какой-то старик долго чесал бороду и в конце концов заявил, что Монпупон находится едва ли не возле Пуатье.
— Отлично, — пробормотал Этьен после очередного такого разговора. — Через неделю поисков выяснится, что твой замок вообще стоит в Бургундии.
— В грамоте написано Турень.
— Хорошо, что ты хотя бы грамоту не потерял.
Рауль немедленно похлопал себя по груди, проверяя кожаный футляр.
Лишь возле мясных рядов им наконец повезло.
— Монпупон? — переспросил грузный торговец, отложив нож. — Конечно, слышал.
Рауль мгновенно оживился.
— Где?
— Сам я там не бывал. Но вот здесь обычно торгует Жак. Он как раз оттуда мясо привозит.
— Где этот Жак?
— Сегодня нет.
Лицо Рауля вытянулось.
— А когда будет?
— Завтра должен приехать.
Рауль посмотрел на Этьена.
Тот развёл руками.
— Неделю пил. Один день ещё потерпишь.
Пришлось снова искать постоялый двор.
На следующее утро они были на рынке едва ли не раньше торговцев. Жак действительно приехал. Это оказался крепкий мужчина лет сорока пяти с огромными руками, испачканным фартуком и настороженным отношением ко всем вооружённым людям.
Зато Монпупон он знал прекрасно.
— Отсюда идите в сторону Турени, потом держитесь дороги на Лош. Там будет развилка возле старого каменного креста. Не пропустите. Дальше через лес, потом пойдут холмы. А там спросите в любой деревне — каждый покажет.
Рауль слушал чрезвычайно внимательно.
— Далеко?
— Если лошади хорошие — то пару дней. И это если не торопясь. А если гнать коней то и за день доберётесь. А зачем вам Монпупон?
Рауль выпрямился.
Этого вопроса он явно ждал.
— Я Рауль де Вилье, новый сеньор де Монпупон.
Мясник замер.
Посмотрел на Рауля. Потом на Этьена. Потом снова на Рауля.
— Новый сеньор?
— Новый.
— А старый?
Рауль пожал плечами.
— Теперь я сеньор.
Жак поклонился. Не слишком низко, но всё же совершенно иначе, чем разговаривал с ними минуту назад.
Рауль довольно посмотрел на Этьена.
Тот дождался, пока они отъедут от рынка, и только тогда произнёс:
— Не задирай нос, сеньор де Монпупон. Мы ещё не знаем, существует ли твой замок.
— Существует.
— Откуда такая уверенность?
— Мясник знает. Мясники не врут.
— Почему?
— Иначе у них перестанут покупать мясо.
Этьен некоторое время обдумывал этот довод.
— Железно.
Замок на холме
Последние мили казались особенно долгими. Они уже дважды спрашивали дорогу, проехали маленькую деревню, пересекли ручей и теперь двигались среди лесистых холмов. Судя по объяснениям, Монпупон находился совсем рядом, но самого замка всё ещё не было видно.
Этьен привстал в стременах.
— Где-то уже вот-вот должен быть. Смотри в оба, Рауль, чтобы не прозевать.
— Да думаю, не прозеваем. Всё-таки это замок, а не лачуга лесника.
Дорога пошла вверх.
Они поднялись на очередной пригорок.
Первым замок увидел Этьен.
Он натянул поводья так резко, что конь недовольно вскинул голову.
— Да чтоб меня…
Рауль подъехал ближе.
Перед ними, среди лесов и холмов Турени, возвышалась крепость.
И это действительно была крепость.
Не жалкая каменная башня с частоколом, которую оба представляли себе всю дорогу. Мощные стены охватывали просторный двор, над ними поднимались башни, а над всем комплексом господствовало главное укрепление. Камень местами потемнел от времени, кое-где виднелись следы ремонта, но даже отсюда было ясно: перед ними настоящее владение хорошего французского сеньора.
Этьен медленно повернулся к товарищу.
— Да чтоб меня. Если это твой замок, Рауль, я умру от зависти.
Рауль ничего не ответил.
Он смотрел вниз.
Возможно, впервые за всё путешествие у него не нашлось ни шутки, ни колкости.
Там были стены. Башни. Земля. Леса. Деревни. Люди.
Всё то, чего у Рауля де Вилье никогда не было и, как он ещё совсем недавно полагал, никогда не будет.
Он машинально коснулся нового сюрко с золотым карпом, а потом достал из-за пазухи кожаный футляр.
— Сейчас узнаем.
Сеньор де Монпупон
Во дворе их встретили настороженно. Двое вооружённых людей проводили незнакомцев взглядами, а вскоре навстречу вышел мужчина лет пятидесяти с седой бородой. По связке ключей и уверенной манере держаться Рауль сразу понял, кто перед ним.
— Кто такие и что надо?
Рауль спешился. На мгновение поправил новое сюрко — и Этьен едва заметно улыбнулся. Вот ради этого Рауль и успел побывать у портного между двумя бочонками.
Он достал пергамент.
— Читай.
Кастелян развернул грамоту.
Читал долго.
Потом перечитал ещё раз.
Наконец поднял глаза на Рауля.
— Вы Рауль де Вилье?
— Он самый.
Кастелян вернул грамоту и поклонился.
— Тогда добро пожаловать домой, сеньор де Монпупон. Я Гийом Берар, кастелян этой крепости.
Рауль оглядел стены, башни, хозяйственные постройки, людей, выглядывавших из дверей.
А затем задал первый вопрос в качестве нового хозяина владения:
— Еда есть?
Кастелян слегка удивился.
— Разумеется, господин.
— Вино?
— Есть.
— Много?
— Достаточно.
Рауль просиял.
— Тогда накрывайте на стол. И несите бочонок лучшего.
Этьен закрыл лицо рукой.
— Ничему тебя жизнь не учит.
— Наоборот. Именно жизнь научила меня сначала выяснять, есть ли в замке вино.
Первый пир нового хозяина
До темноты они успели осмотреть крепость.
Проблем хватало. На одном участке стены требовалось заменить часть деревянных конструкций, крыша большого сарая нуждалась в ремонте, в нижних помещениях одной из башен стояла сырость. Но замок был жилым, ухоженным и вполне способным обороняться.
— Хорошо содержите, Гийом, — признал Рауль.
— Мы ожидали намного худшего, — добавил Этьен.
Кастелян слегка улыбнулся.
— Замок должен оставаться замком независимо от того, кто им владеет.
Это Раулю явно понравилось.
За столом сидели втроём: Рауль, Этьен и Гийом Берар. Ужин оказался куда лучше того, к чему путешественники привыкли за последние недели: жареное мясо, свежий хлеб, сыр, лук, яблоки и действительно хорошее местное вино. Рауль ел с аппетитом человека, который совсем недавно был готов радоваться похлёбке в придорожной харчевне, а теперь внезапно обнаружил, что всё стоящее перед ним принадлежит ему.
Но разговор довольно быстро перешёл от еды к делам.
Рауль расспрашивал обо всём.
— Сколько людей постоянно находится в замке?
— Двенадцать, если считать стражу и слуг, способных взять оружие. В случае опасности можно собрать больше.
— Сколько?
— Из ближайших деревень — несколько десятков. Но это крестьяне, господин. Копьё удержат, стену защищать смогут. В поле против рыцарей их лучше не выводить.
Рауль кивнул.
— Оружия хватает?
— Для гарнизона — да.
— Запасы зерна?
— До весны хватит, если не принимать лишних людей.
— Мельница?
— На ручье ниже по дороге.
— Сколько деревень?
Гийом начал перечислять.
Рауль слушал. Запоминал. Спрашивал снова.
Где проходят границы владения? Какие поля принадлежат непосредственно сеньору? Какие крестьяне должны оброк, какие работают на господской земле? Кто из соседей спорит из-за леса? Где ближайший брод? Какие дороги становятся непроходимыми зимой? Сколько лошадей можно содержать в конюшнях?
Чем дольше продолжался разговор, тем меньше Рауль походил на человека, которого Этьен целую неделю пытался вытащить из винных бочонков.
Гийом тоже это заметил.
Поначалу кастелян отвечал осторожно. Новый хозяин был неизвестен, молод и, судя по всему, совсем недавно не имел за душой почти ничего. Но постепенно ответы становились подробнее.
Рауль неожиданно оказался способен задавать правильные вопросы.
К полуночи бочонок заметно опустел.
И именно тогда Этьен спросил о том, что считал само собой разумеющимся.
Перепутье
— Когда едем назад?
Рауль, подносивший кружку ко рту, остановился.
— Куда?
— В Париж.
— Зачем?
Теперь уже Этьен уставился на него.
— Как зачем? Ты сам видел дорогу. Там вовсю собирают новую армию. Людовик созывает вассалов. После Бугуэна половина Франции идёт в Париж. Нам давно пора возвращаться.
Рауль медленно поставил кружку.
— Я не поеду.
Этьен сначала решил, что ослышался.
— Что?
— Я не поеду в Париж.
Рауль помолчал.
— И тебе советую не ехать.
Этьен посмотрел на него уже совершенно серьёзно.
— Объясни.
Кастелян перевёл взгляд с одного рыцаря на другого и понял, что разговор становится слишком личным.
— С вашего позволения, господин…
Рауль кивнул.
Гийом поднялся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Этьен дождался, пока его шаги стихнут.
— Что на тебя нашло?
— Ничего.
— Ты получил этот замок от Людовика.
— Именно поэтому я и останусь здесь.
— Не понимаю.
Рауль налил себе ещё вина, но на этот раз пить не стал.
— Я не верю, что Людовик победит.
— Что?
— Ты слышал.
— У него будет новая армия. Намного больше предыдущей.
Рауль усмехнулся.
— Пусть хоть миллион соберёт.
— Не говори глупостей.
— А я не говорю.
Рауль посмотрел в кружку.
— Ты спрашивал, почему я остаюсь? Потому что я видел Бугуэн. А потом мы с тобой несколько недель выбирались оттуда вместе с Людовиком.
— И что?
— И у меня было достаточно времени, чтобы на него посмотреть.
Этьен нахмурился.
— Ты говоришь о короле Франции.
— Я прекрасно знаю, о ком говорю.
Рауль поднял глаза.
— Он глуп, Этьен.
В комнате стало тихо.
— Осторожнее со словами.
— Здесь нет Людовика. Только ты и я. Поэтому я скажу тебе то, что думаю. Он глуп. Не безумен, не трус и не слабак. Но он не умеет понимать собственные ошибки. Когда всё идёт не так, как он решил, виноват кто угодно: бароны, погода, дороги, враг. Только не он.
— Ты судишь его по одному поражению.
— Нет. Я сужу его по тому, что видел после поражения.
Этьен хотел что-то сказать, но Рауль продолжил:
— Я видел, как он разговаривал. Как объяснял себе случившееся. Как злился, когда слышал то, что ему не нравилось. И я понял одну вещь: он ничего не понял у Бугуэна. А значит, в следующий раз сделает то же самое.
— У него будет двадцать тысяч.
— Проиграет с двадцатью.
— Тридцать.
— Проиграет с тридцатью.
— Пятьдесят?
Рауль пожал плечами.
— Пусть хоть миллион. Если командует человек, который не понимает, почему проиграл вчера, миллион просто будет дольше умирать.
Этьен откинулся назад.
— А Олаф, значит, непобедим?
— Нет.
Ответ прозвучал сразу.
— Олафа можно победить. Генриха можно победить. Англичан можно победить. Любого человека можно победить. Но для этого сначала нужно понять, почему он разбил тебя в прошлый раз.
Этьен молчал.
Рауль провёл ладонью по столу.
— А теперь посмотри вокруг.
— Смотрю.
— Это Турень.
— Я знаю.
— А кому она принадлежала раньше?
Этьен понял, к чему тот ведёт.
— Плантагенетам.
— Вот именно. И ты думаешь, Генрих забудет об этом? После Бугуэна? После того как его армия уже здесь? Если война продолжится, он попытается вернуть всё, что принадлежало его семье. Анжу. Турень. Может быть, ещё что-нибудь.
— Тем более ты должен ехать в Париж.
— Зачем?
— Чтобы сражаться за свою землю.
Рауль покачал головой.
— Если я уеду, то могу больше никогда сюда не вернуться. Меня убьют, возьмут в плен или Людовик снова угробит армию. Потом сюда придут люди Генриха. Они найдут пустой замок французского рыцаря, который ушёл воевать против них. Как думаешь, долго после этого я останусь сеньором де Монпупон?
— А если останешься?
— Тогда хотя бы буду здесь.
— И что это изменит?
— Не знаю. Но у меня появится возможность решать самому.
Рауль замолчал, а затем обвёл взглядом зал.
— Я всю жизнь мечтал об этом, Этьен.
Он произнёс это уже совсем другим голосом.
— О собственном доме. О земле. О том, чтобы никто не мог однажды сказать мне: собирай вещи и уходи, потому что это не твоё. Я мечтал хотя бы о небольшой башне, нескольких полях и деревне. А получил вот это.
Рауль провёл ладонью по столу.
— Я ещё неделю назад даже не знал, где находится Монпупон. А сегодня это мой дом.
Этьен ничего не сказал.
— Впервые в жизни у меня есть что-то настоящее. Не конь, которого могут убить. Не меч, который можно потерять. Не несколько монет в кошеле. Земля. Стены. Люди. И я сделаю всё, чтобы это сохранить.
— Даже если сюда придёт Генрих?
— Даже если придёт Генрих.
— И что ты сделаешь?
Рауль пожал плечами.
— Когда придёт, тогда и решу. Может, буду драться. Может, договорюсь. Может, преклоню колено. Я пока не знаю. Но решать буду здесь, в Монпупоне. Не в Париже.
Этьен внимательно смотрел на него.
— Значит, вот как.
— Оставайся.
— Что?
— Оставайся со мной.
Рауль придвинул к нему кувшин.
— Места хватит. Ты сам видел этот замок. Мне нужны люди. Особенно те, кому я могу доверять. А тебе я доверяю.
— Даже после того, как я неделю мешал тебе пить?
— Именно поэтому.
Рауль усмехнулся.
— К чёрту Париж. Останемся здесь. Если придётся — укрепим стены. Если не придётся — будем охотиться, пить вино и спорить, кто из нас лучше стреляет.
— Я лучше.
— Из степного лука — возможно.
— Из любого.
— Вот видишь? Уже нашли занятие.
Этьен улыбнулся.
Но почти сразу улыбка исчезла.
— Не могу.
Теперь нахмурился Рауль.
— Почему?
— Потому что ты забываешь одну вещь. Я из Шампани.
— И что?
— У тебя теперь есть замок. А у меня он уже был.
Рауль замолчал.
— Небольшой, — продолжил Этьен. — Не такой, как этот. Но мой. Земля моего отца. Если я останусь здесь, если не явлюсь на зов короля, что будет с ним? Его отдадут другому. Может быть, объявят меня изменником. Может, просто найдут подходящий повод. Ты боишься потерять Монпупон, если поедешь в Париж. А я могу потерять своё, если в Париж не поеду.
Возразить было нечего.
Два молодых рыцаря сидели друг напротив друга.
Один только что получил всё, о чём прежде не смел мечтать, и поэтому больше не хотел рисковать.
Другой уже имел то, что боялся потерять.
Между ними стоял кувшин вина.
— Значит, поедешь? — наконец спросил Рауль.
— Поеду.
— На этот крестовый поход?
Этьен поморщился.
— Не называй его так.
— А как ещё? Людовик собирает пол-Франции на войну против англичан и северян.
— Я должен явиться.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Рауль покачал головой.
— При Бугуэне нам повезло.
— Знаю.
— Очень повезло.
— Знаю.
— Второй раз удача может не улыбнуться.
Этьен посмотрел на степной лук, прислонённый к стене.
— Тогда постараюсь стрелять лучше Чёрного капюшона.
Рауль усмехнулся.
Этьен тоже улыбнулся, но через мгновение выражение его лица изменилось.
— Подожди. А если Генрих действительно вернёт Турень?
— Тогда будем думать.
— Нет, я о другом. Если ты останешься здесь и договоришься с ним, а я останусь с Людовиком…
Рауль посмотрел на него.
Этьен помолчал и всё-таки спросил:
— А если тебе придётся сражаться против меня? Ты что, меня убьёшь?
Рауль ответил не сразу.
Потом покачал головой.
— Нет. Вот тебя я точно убивать не буду.
Этьен усмехнулся.
— Уже хорошо.
— Но надеюсь, нам сражаться не придётся.
— Я тоже.
После этого говорить о войне уже не хотелось.
Они допили вино почти молча.
Две дороги
Утром лошадь Этьена стояла осёдланной во дворе.
Он проверил подпругу, привязал дорожный мешок, поправил новый колчан и повесил за спину степной лук. На нём было сюрко с золотым львом Бриеннов на лазоревом поле. Рауль стоял рядом уже в своём новом сюрко с золотым карпом.
Ещё несколько недель назад они были двумя беглецами, вынужденными выдавать французского короля за оруженосца бедного рыцаря.
Теперь один был сеньором де Монпупон.
Другой снова становился рыцарем де Бриенном, ехавшим на зов короля.
— Ну вот, — сказал Этьен.
— Вот.
— Значит, сеньор де Монпупон.
Рауль посмотрел на него.
— Звучит хорошо.
— Ужасно.
— Завидуешь.
— После того как увидел замок? Очень.
Они обнялись.
Без церемоний и красивых слов — крепко, как люди, которые совсем недавно вместе брели по грязи, голодали, лгали на каждом постоялом дворе и каждое утро радовались уже тому, что ночью за ними не пришли люди Олафа.
Этьен первым разжал руки.
— Не пропей замок.
— Постараюсь.
— Почини сарай.
— Обязательно.
— И разберись с сыростью в башне.
Рауль поморщился.
— Для этого у меня есть Гийом.
— Нет. Теперь для этого у Гийома есть ты.
Рауль тяжело вздохнул.
— Начинаю понимать недостатки землевладения.
Этьен рассмеялся и поставил ногу в стремя.
Потом остановился.
— Рауль.
— Что?
— Если англичане всё-таки придут…
— Разберусь.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Этьен кивнул.
Рауль неожиданно протянул ему руку.
— Постарайся вернуться.
Этьен крепко пожал её.
— А ты постарайся остаться сеньором.
— Договорились.
Этьен вскочил в седло.
Ворота Монпупона открылись.
Он выехал наружу, но через несколько десятков шагов остановился и обернулся.
Рауль всё ещё стоял во дворе.
За его спиной возвышались стены крепости, которой ещё несколько недель назад в его жизни просто не существовало. Золотой карп хорошо выделялся на зелёном сюрко нового сеньора.
Этьен поднял руку.
Рауль ответил тем же.
Потом дорога повернула, и стены Монпупона скрылись за деревьями.
Впереди лежал путь на север.
В Париже собиралась новая армия, и Этьен де Бриенн ехал к ней.
Рауль де Вилье остался в Монпупоне.
Один выбрал землю, принадлежавшую его семье и которую он не мог позволить себе потерять.
Другой — исполнение давней мечты, неожиданно полученной из рук короля и ставшей для него слишком дорогой, чтобы снова поставить её на карту.
И теперь дороги двух рыцарей расходились.
Надолго ли — не знал ни один из них.
