Справочник для попаданца (1881-1918). Береговая артиллерия.

КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Сразу же нужно упомянуть, что береговая и крепостная артиллерия подчинялась Военному, а не Морскому ведомству. Взаимоотношения этих ведомств были сложные, построенные на интригах и конкуренции, но по необходимости сопровождающимися попытками взаимодействия и согласования.

В начале описываемого периода (1878-1887) русская артиллерия в целом продолжала длительный и постепенный переход от прежних гладкоствольных бронзовых и чугунных орудий к дальнобойным стальным орудиям с современными нарезами образца 1877 года. Для крепостной и береговой артиллерии сложности обновления дополнялись необходимости перестройки укреплений (фортов) под новые системы орудий. Более того, при испытаниях, проведённых в 1883 году, выяснилось, что прежние (кирпичные) укрепления не выдерживают мощи новых снарядов, и их необходимо заменять на новые железобетонные. Всё это требовало миллионных вложений, но денег как всегда не было.

По опыту Русско-турецкой войны 1877-1878 годов для защиты берегов стали применяться минно-артиллерийские позиции. Теперь в задачи артиллерии входили не подпускать тральщики противника к минным полям и расстреливать их броненосцы, собирающиеся преодолеть заграждение.

На этих же позициях должны были действовать подводные лодки С.К.Джевецкого, заказанные в 1880-1881 годах массовой (50 штук!) серией.

Современными орудиями считались 11 и 9 дюймовые береговые пушки и мортиры образца 1877 года. Основными конструкторами поворотных станков в это время были члены ГАУ военные инженеры Семён Семёнович Семёнов и Михаил Иванович Кокорин. Кроме специализированных береговых орудий на вооружении приморских крепостей имелись обычные крепостные и полевые орудия на колёсных лафетах. Новейшими среди них были 6- и 4,2-дюймовые крепостные пушки, 9- и 4-фунтовые (полевые) батарейные и лёгкие пушки, все с нарезами образца 1877 года.

Их количество напрямую зависело от закупок у Круппа и поставок Обуховского и Пермского заводов. Причём Обуховский завод принадлежал Морскому ведомству, которому отдавал приоритет и часто ставил сухопутные заказы в очередь. Пермский завод (принадлежавший Горному ведомству) от заказов не отказывался, но не имел технической возможности изготавливать современные крупнокалиберные орудия. Часть пушек образца 1877 года не изготавливались заново, а переделывались (с помощью замены лейнеров) из орудий образца 1867 года. Даже при наличии более современных образцов, заказы на орудия образца 1877 года делались ещё и в 1902-1905 годах.

К концу 1880-х годов общее число береговых орудий составляло около 2,5 тысяч, но за этой внушительной цифрой проглядывала пустота. Число современных (на тот момент) береговых орудий составляло всего около 500 единиц (примерно 120 11-дюймовых и 200 9-дюймовых пушек и мортир, 200 6- и 4,2-дюймовых крепостных пушек). Ещё около 500 орудий были полевыми 9- и 4-фунтовыми пушками. Более 50% стволов представляли из себя чугунные и бронзовые нарезные и гладкоствольные орудия, к этому времени какого-либо боевого значения уже не имевшие. Почти две трети орудий были сосредоточены на Балтике. Один только Кронштадт имел несколько сотен орудий. Хорошо был вооружён Свеаборг, гораздо хуже Выборг. Около трети орудий свезли на Чёрное море. Сильнее всех были укреплены Севастополь и Керчь, Очаков и Батум имели всего несколько десятков орудий. Наиболее бедным был Дальний Восток, его только начинали укреплять. К этому времени во Владивосток смогли доставить только 42 орудия, в основном 9- и 6-дюймовые. В Николаевске-на-Амуре имелись только полевые орудия.

К началу 1890-х годов условия работы береговой артиллерии значительно изменились. За последние 10-15 лет скорость кораблей возросла со скромных 10 узлов до уверенных 15 и вплотную приблизилась к 20. Соответственно увеличилась и угловая скорость. Чтобы успевать поражать цели орудия теперь должны были иметь значительный угол горизонтальной наводки и хорошую скорострельность, чтобы успеть поразить корабль пока он не вышел из сектора обстрела. Прежние крепостные системы, состоявшие на вооружении, больше не годились.

На этом фоне очень странно выглядит закупка в 1891 году 11-дюймовых орудий с длиной ствола 35 калибров образца 1887 года. Эти 85-тонные пушки с ручным наведением могли делать всего 1-2 выстрела за 5 минут. Не удивительно, что из 15 орудий на позициях (в Севастополе) было установлено только 8. Остальные числились в резерве ГАУ, пока про них не вспомнили во время Первой мировой войны.

Собственных разработок скорострельных орудий не было. Крупп тоже ничем не мог помочь. Ситуацию спасло русско-французское сближение. В августе 1891 года делегация Морского ведомства заключила контракт с французской компанией “Forges et Chantiers de la Mediterranes”, по которому та передавала русской стороне чертежи 152-, 120- и 75-мм скорострельных орудий, станков, снарядов, гильз и трубок (взрывателей) конструкции инженера Гюстава Канэ.

Первоначально ГАУ отнеслось к этим орудиям скептически, считая их “слишком нежными” для русских крепостей. Но, наблюдая за результатами морских стрельб, Военное ведомство не могло долго игнорировать технический прогресс. В 1895 году на вооружение приморских крепостей была принята 6-дюймовая пушка Канэ. Меньшие калибры (120-мм и 75-мм) ведомство закупать отказалось, посчитав их слишком слабыми. Так как Обуховский завод был загружен заказами своего ведомства, изготовление береговых пушек поручили Пермскому заводу, который к 1917 году изготовил их 235 единиц. Береговые 6-дюймовые орудия Канэ имели более массивные (чем корабельные) тумбовые станки. Высокий угол возвышения (+25°) позволял им стрелять на 12,4 км. После Русско-японской войны 1904-1905 годов станки были модернизированы, угол возвышения был увеличен до +30°, дальность стрельбы достигла 13,2 км.

В помощь 6-дюймовкам, ставшим основой береговой обороны, в 1891-1895 годах была разработана 10-дюймовая береговая пушка, призванная бороться с броненосными кораблями противника. При выборе её калибра посчитали, что старые 9-дюймов будут слишком слабыми, а 11-дюймов не позволят развить необходимую скорострельность.

Для борьбы с быстроходными миноносцами и десантными лодками противника на ближних дистанциях предназначалась 57-мм скорострельная береговая пушка Норденфельда образца 1892 года. Их закупали у английской компании “Максим-Норденфельд” и заказывали Петербургскому орудийному заводу. Против крупных кораблей эти пушки были бессильны, поэтому чаще всего их устанавливали совместно с более тяжёлыми орудиями. (Некоторые считают, что это были “пристрелочные” пушки, но это не верно: для пристрелки нужны орудия со сходной баллистикой или, хотя бы, с похожей дальностью стрельбы.) Капонирный вариант этой пушки предназначался для защиты крепостных рвов, поэтому имел короткий ствол и небольшую дальность стрельбы. Всего до 1899 года было выпущено 42 такие пушки.

Кроме перечисленных в обороне приморских крепостей, как и прежде, использовались обычные крепостные и полевые орудия, как современные, так и предыдущего поколения.

Русско-японская война 1904-1905 годов показала, что береговая артиллерия нуждается в модернизации. Имеющиеся орудия получили станки с увеличенными углами возвышения. В 1907-1911 годах были разработаны новые более тяжелые снаряды с улучшенной аэродинамикой. Ручное наведение (наконец-то) было признано отжившим свой век. Батареи начали массово оснащать электрическими приводами для быстрого поворота орудий и подачи снарядов из погребов. Но главным прорывом стало появление централизованных систем управления огнем. Теперь орудия наводились не индивидуально «на глаз» наводчика, а по командам с удаленных командно-дальномерных постов, оборудованных мощными оптическими дальномерами Барра и Струда и телефонами. Это позволило береговой артиллерии эффективно поражать скоростные корабли на предельных дистанциях.

После неудачной войны флота у России не осталось, столица оказалась не прикрытой с моря. Для парирования угрозы решено было соорудить Морскую крепость Императора Петра Великого. Замысел состоял в том, чтобы перенести оборону из Кронштадта ближе ко входу в Финский залив. Главная оборонительная позиция пролегала на линии Ревель (Талин) — Порккала-Удд. Расстояние между эстонским и финским берегом здесь составляет всего 36 км и полностью перекрывается огнём дальнобойных орудий и преграждается минными и сетевыми заграждениями. Дополнительно на побережье Финляндии и Эстонии оборудовались фланговые позиции. В ходе Первой мировой войны для защиты Рижского залива была создана ещё и Моонзунская позиция.

Севастополь в 1905-1914 годах получил около 40 новых орудий, было начато строительство двух батарей 12-дюймовых пушек.

После падения Порт-Артура, Владивосток стал главной и единственной морской базой России на Тихом океане. По программе модернизации 1910 года (под руководством генерала А.П.Шошина и проекту А.П.Вернандера) береговую оборону укрепили десятками новых открытых бетонных батарей. Сюда массово поставлялись 10- и 6-дюймовые пушки. В результате к началу Первой мировой войны на морском фронте имелось до 50 батарей. Сухопутный фронт прикрывали 11 фортов с подземными тоннелями и бетонными брустверами. Суммарный арсенал крепости превысил 316 стволов (правда, включая старые орудия).

Военное ведомство больше не пыталось “идти своим путём” и создавать свои орудия, а просто заказывало те же, что использовало Морское министерство. Сначала на вооружение были приняты 203- и 120-мм пушки с длиной ствола 50 калибров, затем отечественные 12-дюймовые пушки с длиной ствола 52 калибра. Наиболее совершенными стали 130-мм пушки образца 1913 года. К 1914 году по 4 12-дюймовые установки было смонтировано на фортах “Красная Горка” и “Ино”. Кронштадт, Свеаборг и Выборг получили по 4 новых 8-дюймовых орудия. Батареи 120-мм пушек вводились в строй уже во время Первой мировой войны.

* вес одинарной установки
** включая корабельные

Во время Первой мировой войны береговая артиллерия получила значительное усиление. Вошли в строй новые батареи 12- и 8-дюймовых орудий. На фортах «Красная Горка» и «Ино» была завершена постройка двухбашенных батарей спаренных 12-дюймовых пушек. На острове Эзель была смонтирована 4-орудийная батарея, а на острове Нарген — 2-орудийная батарея таких орудий. Кроме того, остров Нарген, прикрывающий с моря Ревель, получил две 4-орудийные батареи 8-дюймовых пушек, а острова Вормс и Даго — по одной батарее. Черноморские батареи 12-дюймовых орудий не были закончены до конца 1917 года. Среднекалиберная артиллерия также получила большое развитие. Всего на начало 1917 года в строю береговой артиллерии числилось 1243 орудия.

Что касается финансовой составляющей, то её условно можно разбить на 3 периода: время правления Александра III, практически совпавшее с временем внедрения орудий образца 1877 года, затем время до конца Русско-японской войны 1904-1905 годов, и время подготовки и ведения Первой мировой войны (для России это 1914-1917 годы).

Первый период характеризовался стремлением избежать крупных внешних конфликтов и жестким контролем над расходами. Дорогие бетонные работы практически не велись, ассигнования тратились на закупку тяжелой артиллерии и земляные фортификационные работы. Всего было потрачено 35-40 миллионов рублей.

Второй период ознаменовался резким ростом расходов. Львиную долю бюджета поглотило экстренное строительство крепости Порт-Артур и модернизация Владивостока. Параллельно велось дорогостоящее бетонирование фортов Кронштадта, Либавы (порт Императора Александра III) и Севастополя. Общий объём затрат составил 120-130 миллионов рублей.

В третьем периоде, после разгрома флота в неудачной войне, береговая оборона на какое-то время стала главным морским щитом России. В результате расходы достигли своего исторического пика — 300 миллионов рублей. Постройка крепости Петра Великого обошлась в 120 миллионов, укрепление Владивостока — примерно в 70 миллионов рублей. Остальные средства ушли в модернизацию старых батарей.

ПОДВИЖНЫЕ (ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ) УСТАНОВКИ

Нельзя быть сильным везде. Поэтому попытки прикрыть от вражеского нападения берега на всём их протяжении никогда не закончатся успехом.

В 1880–1890-х годах в Англии всерьез опасались прорыва французского или русского флота и высадки десанта на южном побережье. Строить форты вдоль всего Ла-Манша было невозможно. Поэтому в 1894 году британские офицеры из Первого Сассексского артиллерийского добровольческого корпуса совместно с железнодорожной компанией «London Brighton and South Coast Railway» выдвинули новый подход к обороне острова. Их концепция подразумевала строительство рокадных (идущих вдоль береговой черты) путей. Если бы враг попытался высадить десант, поезд с пушками должен был прибыть к нужному месту и отразить нападение. В рамках этой программы была построена мобильная артиллерийская установка: на железнодорожную платформу водрузили 40-фунтовую казнозарядную пушку Армстронга (RBL 40-pounder Armstrong gun).

Установка активно использовалась в ходе маневров и учебных стрельб волонтеров вдоль побережья Сассекса вплоть до конца 1890-х годов. Однако британское Военное министерство посчитало, что железнодорожная платформа без специализированных опор-аутригеров испытывает слишком разрушительные нагрузки от отдачи орудия при стрельбе поперек путей. Эта «Летучая башня» вошла в историю как первая в мире работоспособная и официально испытанная железнодорожная артиллерийская установка. Накопленный опыт её эксплуатации был использован при создании тяжелых железнодорожных транспортеров в годы Первой мировой войны.

С похожими проблемами сталкивались и по другую сторону Ла-Манша. В конце 1880-х годов во Франции по инициативе военных инженеров и концерна Schneider-Creusot была разработана собственная концепция маневренной обороны побережья. По их замыслу, мобильная береговая оборона должна была включать тяжёлые (240-мм) пушки, установленные на многоосные железнодорожные платформы, и средние (155-мм) пушки для ведения огня с грунтовых позиций. Поезд с орудиями мог со скоростью 30–40 км/ч прибыть в любую точку побережья, где французская разведка замечала корабли противника. После этого тяжёлые платформы выезжали на заранее подготовленные рельсовые «усы» (тупики), давали сокрушительный залп и уезжали до того, как артиллерия противника успевала дать ответный залп.

В начале 1890-х годов инженер Густав Кане (Canet) и полковник Пенье (Peigné) создали концепцию легких и средних артиллерийских установок на железнодорожном ходу. Первоначально система разрабатывалась компанией Forges et Chantiers de la Méditerranée (позже производство перешло к Schneider) для мобильной обороны французских крепостей (Верден, Туль, Эпиналь, Бельфор) и береговой охраны. Орудия монтировались на специальные платформы (affût-truck). Конструкция Кане позволяла вести круговой обстрел, гася отдачу с помощью гидравлических тормозов отката и выносных опор (аутригеров), не повреждая при этом рельсовые пути. Данные установки создавались специально для узкоколейной 60-сантиметровой военно-полевой железной дороги Декавиля, которая связывала форты французских крепостей.

После испытаний, состоявшихся в 1893-1894 годах на вооружение были приняты две установки: 155-мм гаубица (Obusier de 155 C modèle 1881) и 120-мм пушка (Canon de 120 L modèle 1878) на транспортере Mle 1897 (Affût-truck Peigné-Canet modèle 1897). К началу Первой мировой войны на вооружении французских крепостей состояло около 90 155-мм гаубиц Obusier de 155 C Mle 1881 и не менее 30 120-мм пушек Canon de 120 L Mle 1878 на транспортерах Пенье-Кане. Они сыграли важную роль при обороне Вердена в 1916 году, когда обычные пути снабжения были перерезаны, и крепостная узкоколейка Декавиля спасла фронт.

В 1890-х годах Главное инженерное управление Военного ведомства приобрело во Франции шесть железнодорожных транспортёров с 6-дюймовыми гаубицами Канэ. Первоначально их должны были отправить на Дальний Восток. Но из-за посредственных характеристик (слабый снаряд и малая дальность стрельбы) они остались на складе в Кронштадте и фактически не эксплуатировались.

В России идею мобильной береговой обороны в 1857 году обосновал инженер-подполковник Пётр Лебедев в своей работе “Применение железных дорог к защите материка”. В 1860-1870-х годах проект подвижной береговой обороны выдвинул генерал Филимон Васильевич Пестич. Он предлагал отказаться от постройки дорогостоящих фортов на берегу Финского залива, а вместо этого построить прибрежную железную дорогу, по которой передвигались бы платформы с тяжёлыми морскими орудиями (9″ и 6″). Орудия, по его замыслу, должны были вести огонь с колёс, быстро меняя позиции. К своему проекту он приложил экономический расчёт, но Военное ведомство предложение не приняло. В 1895 году, со своим предложением выступил преподаватель Михайловской артиллерийской академии Владимир Николаевич Пашков. Он рассматривал железнодорожные орудия как средство осады крепостей. Для того чтобы компенсировать откат мощных 9-дюймовых мортир и 8-дюймовых пушек, он разработал систему гидравлических опор (аутригеров) и клиньев, которые жёстко фиксировали орудия на грунте. К 1895-1899 годам относятся и работы известного конструктора Роберта Августовича Дурляхера (Ростислава Дурляхова). По его идее тяжёлое артиллерийское орудие (вплоть до 11-дюймового) перевозилось на платформе, а перед стрельбой опускалось на заранее подготовленное деревянное или бетонное основание. Проекты Р.А.Дурляхера получили одобрение ГАУ, но финансирование на их постройку не выделили.

Проекты, отвергнутые в 1880–1890-х годах, доказали свою жизненную необходимость спустя 20 лет. В ходе Первой мировой войны инженеры Металлического завода были вынуждены в спешном порядке создавать железнодорожные транспортеры для морских орудий, так как статичная береговая оборона не могла гибко реагировать на угрозы.

В конце 1916 года командование Русской армии решило воспользоваться французским опытом и усилить тяжелую полевую артиллерию дальнобойными береговыми орудиями, установленными на железнодорожных платформах-транспортерах. Технический директор Металлического завода Александр Григорьевич Дукельский в качестве прототипа выбрал французскую 240-мм железнодорожную установку, заменив артиллерийскую часть на русскую 10-дюймовую (254-мм) пушку образца 1895 года с длиной ствола 45 калибров. В качестве базы для железнодорожного транспортера использовали железнодорожную платформу грузоподъемностью 50 тонн, а 10-дюймовые орудия были взяты из числа изготовленных для броненосца “Ростислав”. Установка позволяла вручную наводить орудие только вдоль пути (с отклонением не больше 2° влево или вправо), зато уровень возвышения орудия составлял 35° (у стационарной 15-20°). Для разгрузки рессор при стрельбе к рельсам прижимались два упора.

Изготовление первых двух установок велось параллельно с проектированием, и это позволило летом 1917 года провести испытания двух установок. Батарея таких пушек включала в себя один железнодорожный транспортер с орудием, вагон для перевозки боеприпасов, шесть товарных вагонов для боекомплекта и один служебный вагон. При дальних передвижениях батарее предоставлялись два вагона для солдат, четыре обыкновенные платформы и крытый вагон для походной кухни. Кроме того, при каждой батарее состояли по одному грузовому и легковому автомобилю и по два мотоцикла. Из-за известных событий в октябре 1917 года на фронт они не попали. После окончания Гражданской войны (1918-1922) вместо 10-дюймовых на транспортёры были установлены 8-дюймовые орудия. Установки получили обозначение ТМ-8 и в 1932 году были отправлены на Дальний Восток. В Великой отечественной войне не использовались.

ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ

Следует признать, что все проекты подвижной береговой артиллерии до начала 1890-х годов были по сути своей утопическими. До того как появились орудия с откатом по оси ствола вся энергия отдачи при выстреле передавалась лафету. Поэтому отдача сравнительно тяжёлого орудия, способного отпугнуть корабль противника, просто сбросила бы артиллерийскую установку с рельсов.

В 1890-х годах техническая возможность реализации таких установок уже появилась. Причины по котором они не получили широкого распространения кроются во взглядах на их применение. Англичанам, имеющим самый большой флот в мире, заботится о береговой обороне было не особо и нужно. Французские установки по правильному суждению не были пушками, а относились к так называемому “промежуточному типу”. Они были способны бороться с силами десанта, но их способность противостоять кораблям защищенным бронёй вызывает очень большие сомнения. На этом фоне проект В.Н.Пашкова (хотя он и относится к осадной артиллерии) выглядит более привлекательно. Его установки были способны бороться (как минимум) с крейсерами и канонерскими лодками противника. Проект талантливого Р.А.Дурляхера (хоть и был одобрен) при его реализации натолкнулся бы на то неудобство, что его орудию требовалась заранее подготовленная позиция. Это лишало его главного козыря подвижных установок: возможность быстро выдвинуться на угрожаемое направление и отразить нападение противника.

Принятие подвижных (железнодорожных) установок вместо привычных стационарных артиллерийских систем сразу же даёт большой экономический эффект. Вместо того чтобы закапывать миллионы рублей в землю, сооружая форты и капониры, строятся сравнительно дешёвые депо и развиваются железные дороги. Орудия могут быть вовремя сосредоточены на угрожаемом направлении и оказывать друг другу поддержку, чего стационарные установки никогда обеспечить не могут. Подвижная установка может выйти из-под вражеского огня, стационарная — только победить или погибнуть.

ЛЁГКАЯ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ УСТАНОВКА

120-мм пушка Канэ образца 1891 года имела скреплённый кольцами ствол длиной 45 калибров, рассчитанный на рабочее давление до 2500 кг/см², весом 2950 кг (включая поршневой затвор весом 68 кг). Вес снаряда 20,5 кг, вес заряда 6,5 кг бездымного пороха. Этот заряд обеспечивал снаряду начальную скорость около 823 м/с. Фугасный снаряд образца 1891 года снаряжался 2,2 кг влажного пироксилина, бронебойный — 0,4 кг. Последний мог пробить 2-дюймовую гарвеевскую броню на дистанции 20-25 кабельтов (3,7-4,6 км). На оригинальном французском станке весом 7,38 тонны максимальная дальность стрельбы составляла 8,7 км при угле возвышения 15°. Заряжание было унитарное, при этом все операции выполнялись расчётом вручную. Максимальная скорострельность 12-15 выстрелов в минуту, из-за утомления заряжающих падала до 5-7 выстрелов в минуту после 10 минут боя.

После русско-японской войны 1904-1905 годов орудие подверглось модернизации. Новые стволы получили скрепление по всей длине. Ранее стволы при интенсивной стрельбе разрывало у дула. Кроме того, береговые установки были модернизированы Металлическим заводом (вес станка стал 8,64 т), что позволило довести угол возвышения до 25°. При этом дальность стрельбы фугасным снарядом достигла 11,3 км.

В 1907 году фугасные снаряды стали снаряжать тротилом (2,56 кг) и разработали шрапнельный снаряд весом 23 кг (разрывной заряд 0,3 кг). В 1911 году к ним добавился тяжёлый фугасный снаряд весом 28,9 кг, снаряжённый 3,73 кг тротила. При использовании тяжёлого снаряда максимальная дальность стрельбы возросла до 13,2 км при угле возвышения 25°, при этом начальная скорость упала до 686 м/с, а ресурс ствола сократился с 1000-1200 до 600-800 выстрелов.

Производство орудий было налажено на Обуховском заводе в 1892 году. До 1901 года изготовлено порядка 76 орудий. С 1909-1916 годах производство возобновилось. На Обуховском и Пермском заводе было изготовлено ещё 66 орудий. Общий объём выпуска составил 142 пушки.

В целом, изначально пушка была довольно удачной, но оказалась в тени своего “старшей сестры” 152-мм пушки Канэ. На фортах в 1,5 раза больший вес не имеет особого значения, а могущество действия 6-дюймового орудия гораздо сильнее.

Нет сомнений что оба изменения проведённые после Русско-японской войны (полное скрепление ствола и увеличение угла возвышения у лафета) можно было реализовать ещё на этапе разработки.

Во время Русско-японской войны выявилось, что из-за быстрой утомляемости расчёта практическая скорострельность пушки уже через 10 минут интенсивного боя падала до 4-6 выстрелов в минуту. Заряжающим тяжело обращаться с 38-килограмовыми унитарными выстрелами. Эту проблему попытались решить принятием на вооружение 120-мм/50 пушек “Виккерс”, имевших картузное заряжание. Снаряд подавался отдельно от заряда и весил значительно меньше (23-29 кг). Утомляемость расчёта снизилась, но реальный темп стрельбы (из-за дополнительной операции) не превышал 5-7 выстрелов в минуту. Реальным решением было бы внедрение механизации, которыми в 1902-1905 годах активно занимались инженеры концерна Krupp. Для подачи снарядов к орудию можно было применить роликовые направляющие. А труд заряжающего облегчить введением механического (пружинного) досылателя или хотя бы рычажного прибойника. В таком случае, физическая нагрузка на расчёт уменьшалась больше чем на половину. Это позволило бы поддерживать практическую скорострельность на уровне технической, и её ограничения были бы связаны не с физическими силами людей, а интенсивностью нагрева и износа ствола орудия.

Кроме того, со снарядами не хорошо получилось. Сначала приняли французский лёгкий бронебойный снаряд (20,5 кг), который мог поражать крейсера противника (защищённые 2-дюймовой крупповской броней) только на “пистолетной” дистанции в 10 кабельтов. А после войны решили выжать максимум возможного и разработали тяжёлый фугасный снаряд (29,5 кг), который буквально стирал нарезы, сокращая ресурс ствола вдвое.

Если бы придерживались “золотой середины”, мог бы получиться снаряд с довольно интересными характеристиками. Удлинение снаряда до 4,5 калибров улучшило бы его аэродинамическую форму и позволило увеличить вес до 23,5 кг. Масса тротила в фугасном снаряде составила бы 2,9 кг, по сравнению с французским 20,5-кг снарядом снаряжённым пироксилином мощность выросла бы почти в 2 раза. Увеличение веса порохового заряда на 100 грамм можно было произвести не меняя конструкцию гильзы, просто чуть повысив плотность её снаряжения. Это позволило бы развивать потяжелевшему снаряду начальную скорость около 725 м/с. Максимальная дальность стрельбы при +25° возросла бы до 13,0 км. Но (главное) бронебойный снаряд стал бы пробивать 2-дюймовую (50-мм) броню немецких лёгких крейсеров на вдвое большей дистанции (16-18 кабельтов). При этом рабочее давление (2600 кг/см²) в стволе осталось вполне допустимым для полностью скреплённого ствола, а значит сохранился бы его ресурс в 1200 выстрелов.

Но снаряд вовсе не главное направление моей альтернативы. Береговая оборона в конце XIX века могла и должна была стать подвижной. И 120-мм пушка Канэ прекрасно вписывается в эту концепцию, не имея никаких других конкурентов. Имея сравнительно небольшой вес (11,6 т) и эффективные противооткатные устройства, она могла быть установлена на лёгкую двухосную железнодорожную платформу и вести огонь вдоль путей без аутригеров. Для ведения кругового огня достаточно было откинуть боковые упоры-домкраты, что не заняло бы у расчёта много времени.

Для защиты расчёта и механизмов от пуль и осколков артиллерийских снарядов, установка должная иметь лёгкую броневую защиту: коробчатый щит орудия толщиной в 3/4 дюйма (20 мм) и кузов платформы толщиной 0,5 дюйма и высотой 3 фута (90 см), всего примерно 2,7 тонны. Возимый боекомплект 40 выстрелов (примерно 1,8 тонны). Общий вес установки составит около 23 тонн, что при необходимости позволит перекатывать её по путям силами расчёта (10-12 человек) или буксировать небольшой дрезиной.

Из таких установок можно было сформировать подвижные батареи. Стандартный паровоз серии О^в (“овечка”) мог бы один тянуть весь состав из четырёх орудийных платформ, двух теплушек с расчётами, двух вагонов с боеприпасами и грузовой платформы. Общий вес поезда был бы в пределах 250 тонн, что позволило бы ему маневрировать со скоростью до 40 км/ч.

Установка с 6-дюймовой пушкой Канэ так бы не смогла. Её вес получился бы около 40 тонн, а это верхний лимит для временных веток. При выстреле возникал бы мощный опрокидывающий момент, поэтому нужно было бы тратить время на крепление станин и домкратов. И, конечно, ни о каком передвижении силами расчёта и речи быть не могло. Мощность этого орудия, так необходимая при стационарной обороне, при подвижной обороне работала бы против него. Ведь для лёгкого берегового орудия теперь не требуется поражать защищённые корабли противника. Достаточно выбивать его лёгкие силы (эсминцы, тральщики, транспорты), а для борьбы с броненосцами можно подтянуть тяжёлые установки, которые справятся с этой задачей гораздо лучше.

Производство лёгких артиллерийских установок лучше было бы поручить Пермскому орудийному заводу. Это высвободило бы мощности Обуховского завода для изготовления морских и тяжёлых береговых орудий. С выпуском железнодорожных паровозов, платформ и вагонов мог справится сосед Пермского завода — Воткинский паровозостроительный завод.

ТЯЖЁЛАЯ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ УСТАНОВКА

При создании тяжёлой железнодорожной установки требуется решить две основные задачи: сделать орудие достаточно лёгким, чтобы при передвижении оно могло использовать имеющиеся пути и проходить по мостам. Желательно, чтобы выполнение этих требований осуществлялось не за счёт боевых качеств установки. Ведь в конечном итоге она создаётся для того чтобы поражать назначенные ей цели.

10-дюймовая береговая пушка образца 1895 года имела скреплённый кольцами ствол длиной 45 калибров, рассчитанный на рабочее давление до 2500 кг/см², весом 27683 кг (включая поршневой затвор весом 655 кг). Вес снаряда 225,2 кг, вес полного заряда 62,2 кг бездымного пороха. Этот заряд обеспечивал тяжелому снаряду начальную скорость около 693 м/с. Фугасный снаряд образца 1895 года снаряжался 8,3 кг влажного пироксилина, бронебойный — 3,0 кг. Бронепробиваемость бронебойного снаряда на дальности 50 кабельтов (9260 м) составляла 4,3 дюйма (109 мм) крупповской брони. На станке Р.А.Дурляхера максимальная дальность стрельбы составляла 10,6 км при угле возвышения 15° (у орудий в Порт-Артуре он был меньше). Заряжание было раздельно-картузное, при этом все операции выполнялись расчётом вручную. В результате скорострельность не превышала одного выстрела за полторы минуты.

После русско-японской войны 1904-1905 годов орудие подверглось модернизации. Заряд усилили до 65,6 кг, начальная скорость снаряда выросла до 777,8 м/с. В результате ресурс ствола уменьшился с 400 до 200 выстрелов полным зарядом. Снаряды 1907 года стали снаряжать тротилом. Меньшая чувствительность тротила позволила сделать стенки фугасного снаряда тоньше, вес взрывчатки в нём вырос до 28,3 кг. В бронебойном стенки оставил прежними, поэтому вес увеличился незначительно — до 3,9 кг. Зато после увеличения начальной скорости бронепробиваемость составила 6,1 дюйма (154 мм). Одновременно станок был доработан Металлическим заводом, максимальная дальность стрельбы составляла 20,5 км при угле возвышения 30°. Металлическим заводом были внедрены электрические приводы наведения и усовершенствованы механизмы подачи снарядов, что позволило сократить время подготовки к выстрелу более чем в два раза. Теперь один выстрел производился за 40-50 секунд.

Испытания и изготовление этих (корабельных и береговых) орудий сильно затянулись. Оказалось что ствол слишком слабый и не выдерживает возросшего при бездымном порохе давления. Пришлось переделывать чертежи, в это время Обуховский завод совершенствовал оборудование. Потом ждали подрядчиков: Металлический и Путиловский заводы медленно изготавливали станки. В результате первая береговая пушка была принята заказчиком только в мае 1899 года. Всего же к началу 1903 года успели изготовить около 40 корабельных и береговых пушек, а к концу производства в 1909 году было выпущено 119 орудий этого калибра (89 береговых и 30 корабельных).

В целом, пушка была неудачной как до, так и после модернизации.

Между тем ещё в 1891–1895 годах можно было создать великолепное орудие, которое не требовало бы последующей модернизации.

В 1870-х годах английский инженер Джеймс Лонгридж (Longridge) математически обосновал, запатентовал и значительно усовершенствовал метод проволочной намотки для тяжелых артиллерийских орудий. В России профессор Н.В.Маиевский исследовал сопротивление орудий баллистическим нагрузкам при проволочной намотке. В первой половине 1880-х на Обуховском заводе были проведены практические опыты по скреплению стволов проволокой стволов 9- и 6-дюймовых орудий, которые подтвердили что такие стволы выдерживают значительно большие давления, чем скрепленные кольцами и при этом весят меньше последних. Стопором в дальнейших исследованиях стал инженер МТК А.Ф.Бринк. Он изучил результаты опытов и доказал, что из-за низкой продольной прочности “намотанные” стволы длиной больше 45 калибров должны деформироваться под своим весом. Опираясь на результаты полигонных испытаний, Бринк окончательно убедил руководство флота закрыть проволочную программу как тупиковую и сложную в ремонте.

Однако нюанс состоит в том, что в конце 1880-х годов никто и не собирался принимать на вооружение пушку с длиной ствола больше 45 калибров.

Более того, разработанные А.Ф.Бринком 12- и 10-дюймовые орудия со стволами скреплёнными кольцами деформировались под собственным весом. То есть страдали от того, в чём профессор упрекал конкурентов. В результате 12-дюймовую пушку пришлось укоротить до 40 калибров, а 10-дюймовую мучительно дорабатывать 8 лет, всё больше и больше укрепляя и утяжеляя ствол орудия. Тем временем британские проволочные орудия успешно служили по всему миру и заказчики на них не жаловались.

В данном случае Главному Артиллерийскому Управлению (ГАУ) Военного ведомства не следовало идти на поводу у специалиста Морского Технического Комитета (МТК) Морского министерства, а сконструировать собственное 10-дюймовое орудие с длиной ствола 40 калибров. Представим каким оно могло бы быть:

1) Для пушки выбираем снаряд умеренного веса в 500 фунтов (204,7 кг). Пороховые газы разгоняют его эффективнее, теперь чтобы вытолкнуть его из ствола вес заряда можно уменьшить до 156 фунтов (64 кг). Рабочее давление в стволе в таком случае тоже уменьшится и станет в пределах 2500 кг/см². Проволочное скрепление ствола гораздо лучше выдерживает давление, что даёт возможность значительно снизить вес ствола, сделав его чуть больше 20 тонн.

2) Отказавшись от классического цилиндрического поршневого затвора в пользу затвора системы Акселя Велина (уже изобретённого в 1889 году), мы не только сможем снизить вес затвора (примерно до 300–400 кг), но и за счёт сокращения времени запирания/отпирания увеличим скорострельность орудия — до 1 выстрела в 45 секунд при ручном заряжании. А при применении средств механизации (цепных талей, зубчатых лебёдок, откидных зарядных лотков) скорострельность возрастёт до 1,5-2 выстрелов в минуту.

Общий вес нового скреплённого проволокой ствола со ступенчато-винтовым затвором составит 20,6 тонны, то есть станет на 7 тонн меньше. При этом щадящее давление гарантирует стволу всё тот же высокий ресурс в 350 выстрелов полным зарядом. Начальная скорость (с новым снарядом) при этом возрастает до 750 м/с, а дальность стрельбы станет ~20 км при не слишком большом угле возвышения в 25°.

3)  Небольшой угол возвышения уменьшает требования к лафету, его можно сделать проще и легче (меньше вертикальная нагрузка и высота отката). К тому же при меньшем заряде будет меньшая отдача, а для более лёгкого орудия требуются более лёгкие подъёмные и поворотные механизмы, противовесы и станины. В целом масса станка без щита составит около 18 тонн, против 26,5 тонны у Дурляхера и 30,5 тонны у Металлического завода.

Общая масса артиллерийской установки в боевом положении сократится до 38 тонн (более чем на 20 тонн меньше по сравнению с реальной историей). Такое орудие вполне может быть установлено на железнодорожный транспортёр с балочной фермой, оснащённый аутригерами В. Н. Пашкова, и вести огонь с железнодорожного полотна, не требуя заранее подготовленных позиций. На транспортёре для быстрого открытия огня нужно разместить 10–12 выстрелов в броневых ящиках (около 3,5 тонны). Кроме того, для укрытия расчёта и механизмов от пуль и осколков артиллерийских снарядов, потребуется броневая защита: коробчатый щит орудия толщиной в один дюйм (25,4 мм) и кузов платформы толщиной 0,5 дюйма и высотой 3 фута (90 см), всего примерно 6,5 тонны. Таким образом, общий вес установки в боевом положении составит около 80 тонн. Ограничение нагрузки на одну ось на российских дорогах в конце XIX — начале XX века было 15-18 тонн. Это значит, что при размещении на шестиосном шасси, установка сможет беспрепятственно передвигаться по всей железнодорожной сети страны, в том числе по лёгким рокадным или прифронтовым веткам.

4) Облегченный (по сравнению с реальным) фугасный снаряд будет содержать 7,5 кг влажного пироксилина, что лишь незначительно уменьшит его мощность. После модернизации тонкостенный фугасный снаряд может быть снаряжён 25,5 кг тротила.

Бронебойный снаряд лучше снарядить чёрным порохом (2,7 кг). У пироксилина скорость детонации больше, он буквально испаряет корпус снаряда, рассеивая его на множество мелких осколков. На это уходит часть энергии взрыва, и заброневое действие ослабляется. Взрыв чёрного пороха раскалывает корпус, образуя крупные осколки, которые наносят внутренностям корабля значительные повреждения. Кроме того, остатки пороха создают очаги пожара. Таким образом, эффективность поражения возрастает. Но и это ещё не всё. Чёрный порох стабильно взрывается от простейшего донного взрывателя. Для инициации влажного пироксилина требуется детонатор из сухого пироксилина, который инициируется гремучей ртутью. Такое двухступенчатое воспламенение, к счастью для противника, не всегда происходило успешно.

За счёт возросшей начальной скорости бронепробиваемость такого снаряда на дальности в 50 кабельтов (9260 м) составит 5,7 дюйма (145 мм). Почти на треть больше реально-исторического образца 1895 года.

Такая установка, спроектированная целиком и полностью на технологиях реально доступных в 1891 году, по критерию стоимость/эффективность превосходит пушку А.Ф.Бринка на станке Р.А.Дурляхера в 4 раза.

При использовании усовершенствований, применённых Металлическим заводом в 1907 году для облегчения заряжания (электрические приводы наведения и автоматизированная подача боеприпасов), скорострельность возрастет до 2-3 выстрелов в минуту. На это придётся потратить всего около тонны веса, т.е. установка полностью сохранит свою подвижность, но её эффективность вырастет почти в 1,5 раза (по сравнению с реальной системой 1895 года в 5–6 раз).

К сожалению, серийно технология проволочного скрепления ствола в России до этого проекта не применялась. С одной стороны, ГАУ и МТК были уверены в надёжности кольцевого скрепления, а с другой стороны, не было налажено производство необходимой для этого высокопрочной стальной ленты квадратного сечения. Однако ни политическая, ни экономическая ситуации не препятствовали приобрести за границей всё необходимое оборудование. А для первых опытных образцов можно было купить готовую проволоку. Даже со всеми задержками производство орудий началось бы не позднее реальных сроков. И (при условии отказа флота от этого калибра) к концу 1903 года береговая артиллерия вполне могла располагать 30–40 10-дюймовыми подвижными орудиями.

Из-за ограничений, накладываемых сложностью маневрирования большого по массе состава, батарея тяжёлых установок включает в себя два орудийных транспортёра, два четырёхосных вагона для боеприпасов, штабной вагон, три теплушки для личного состава, хозяйственный вагон и две грузовые платформы для оборудования и имущества. Общий вес состава получается больше 400 тонн. Паровоз серии “О^в” с этим грузом справится, но лучше использовать что-нибудь по мощнее (паровозы серии “Ц” или “Щ”). Скорость маневрирования в таком случае составит 40 км/ч.

Даже одна батарея таких пушек отогнала бы японские крейсера от Порт-Артура и сравняла с землёй их осадную артиллерию, оставаясь вне зоны досягаемости ответного огня. Учёным пришлось бы переписывать учебники. А мы всего-то уменьшили на 9% вес снаряда и выбрали правильную технологию изготовления ствола.

АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ СОСТАВ БЕРЕГОВОЙ АРТИЛЛЕРИИ

Общая сумма расходов на береговую артиллерию за описываемый период составила почти полмиллиарда золотых рублей. Эта сумма кого хочешь заставит задуматься — а можно ли было распорядиться ею более разумно?

Попробуем подсчитать какое количество береговых батарей необходимо и достаточно для обороны побережья, не учитывая сухопутный фронт приморских крепостей.

В первом периоде (во время правления Александра III), когда подвижной артиллерии ещё не было, требовалось защитить ключевые пункты на побережье. Начальная скорость у снарядов в этом время небольшая, чтобы пробить броню требуется большая масса, а значит крупный калибр. Самый большой доступный в это время — 11-дюймовый, его и выбираем. На Дальнем Востоке такими тяжёлыми снарядами стрелять пока не по кому. Но, вдруг, англичане приплывут, так что примем этот калибр ради унификации. Скорострельность орудий низкая, поэтому число орудий в составе батареи нужно побольше. Чтобы не терять управляемости и не создавать сложности в снабжении остановимся на 6 орудиях.

На Балтике укрепляем основную военно-морскую базу Кронштадт, передовую базу миноносцев Свеаборг, а так же приморские фланги минно-артиллерийской позиции — Ревель и Порккала-Удд. К сожалению, максимальная дальность стрельбы выбранных орудий 10 км, поэтому полностью простреливать пролив не получится. Но сократить противнику область возможного маневрирования вне огневого поражения — уже хорошо. Всего 4 тяжёлые береговые батареи (24 орудия). На Чёрном море укрепляем основную военно-морскую базу Севастополь (батареи на мысе Константиновский и мысе Херсонес), а так же проходы в Азовское море (Керчь) и Днепровский лиман (Очаков). Всего 4 тяжёлые береговые батареи (24 орудия). На Дальнем Востоке единственная база Владивосток, достаточно иметь 2 тяжёлые батареи (12 орудий) — Великокняжескую на острове Русский и на мысе Басаргина. Пушки везти сюда придётся морем, так что проще заказать их у Круппа. Итого требуется 60 11-дюймовых пушек образца 1877 года. Все эти батареи очень ценны, поэтому не экономим, сооружаем казематы из бетона, с подземными погребами и помещениями дежурной смены, оборудованными по последнему слову техники.

Батареи среднего калибра получают 6-дюймовую пушку образца 1877 года на поворотном крепостном лафете. Под него делаем бетонный стол, остальные же укрепления остаются из кирпича, присыпанного грунтом. Орудие попроще, так что хватит и открытой сверху позиции. Расположение батарей подробно расписывать не буду. Итого 40 батарей в которых 240 6-дюймовых крепостных пушек образца 1877 года “весом 190 пудов”.

Эти 300 орудий являются для обороны необходимыми, но их не достаточно чтобы отразить любое нападение.

Во втором периоде (время правления императора Николая II до окончания Русско-японской войны) у нас появляется возможность сформировать подвижную (железнодорожную) береговую артиллерию. Она не заменяла главные приморские крепости, на которые в предыдущий период была потрачена крупная сумма (~15 миллионов рублей). Задача мобильных поездов заключалась в прикрытии промежутков между крепостями, защите флангов и немедленном отражении десантов на незащищенных участках побережья, где проложена железная дорога.

На Балтийском море театр разделён Финским заливом на северный и южный театры. Для того чтобы перебросить железнодорожный состав из Гельсинфорса в Ревель требуется проехать через Санкт-Петербург, что отнимет 2-3 дня. Логичным было бы иметь здесь 4 артиллерийские бригады (по 1 тяжёлой и 2 лёгкие батареи). Эти бригады будут с помощью наблюдательных пунктов контролировать выделенный им участок побережья и выдвигаться на угрожаемое направление. При необходимости одна из бригад может оказать помощь соседке. Всего 12 подвижных батарей (8 тяжёлых и 32 лёгких орудия).

На Чёрном море железнодорожная сеть не такая плотная, так что Военному министерству придётся потрудиться совместно с Министерством путей сообщения. Здесь достаточно 2 артиллерийских бригад указанного состава, с возможностью выдвигаться к Одессе, Николаеву, Севастополю, Керчи и Новороссийску. Всего 6 подвижных батарей (4 тяжёлых и 16 лёгких орудий).

На Дальнем Востоке плотность железных дорог низкая, а протяжённость береговой черты довольно большая. Здесь нужна артиллерийская бригада усиленного состава из 4 подвижных батарей (2 тяжёлых и 12 лёгких орудий).

Итого 24 батареи, считая 2 резервных (т.е. 16 тяжёлых и 64 лёгких орудия).

Стоимость всей программы немногим более 6 миллионов рублей (из них почти 5 миллионов на закупку артиллерийских поездов и 1,2 миллиона на оборудование необходимой инфраструктуры). На фоне реально понесенных затрат в 120-130 миллионов — это просто капля в море.

Под Порт-Артур можно было бы направить одну из бригад с Балтики и две резервные батареи. Получили бы группу из 4 тяжёлых и 12 лёгких орудий, которые, за счёт своей подвижности и дальности стрельбы (13-20 км), полностью закрыли бы вопрос береговой обороны не только Порт-Артура, но и всего Квантунского полуострова.

В третьем периоде (от окончания Русско-японской до выхода из Первой мировой войны) русскому командованию не придется в срочном порядке перестраивать всю систему береговой обороны. Не придется принимать на вооружение новые орудия (модернизированные железнодорожные установки со своими задачами прекрасно справятся). Основное внимание придётся уделить совершенствованию системы управления, развитию средств связи и отработке взаимодействия с авиацией. Последняя при подвижной обороне особенная ценна: она заранее сможет выявить подход кораблей противника и передать артиллерийским поездам в какой район им нужно выдвинуться. Сами поезда должны были бы получить мотодрезины (чтобы иметь возможность действовать отдельными орудиями) и зенитное прикрытие.

Необходимость замены 300 устаревших орудий образца 1877 года для меня не является очевидной. За эти деньги лучше (используя отработанные технологии) сформировать 4 поезда имеющих по одному 12-дюймовому орудию (таким же как у строящихся линкоров).

Как автор, я не могу не похвастаться: в данной альтернативе я ни разу не использовал “послезнания”. Все технологии были доступны “здесь и сейчас”, бери и используй. Причём на тех же, исторически сложившихся, мощностях производства. И при этом вся программа развития береговой артиллерии за 35 лет вполне укладывается в 30 миллионов рублей. Не нужно выдумывать где взять дополнительное финансирование. Наоборот, казне возвращается ~430 миллионов рублей, сэкономленных по сравнению с реальной историей.