Проклятие 5,45 и похороны «Гренделя»: почему идеальный автоматный патрон так и не создали
3
В вечном поиске идеального автоматного патрона конструкторы шли на крайние меры: запихивали в гильзу по несколько пуль, создавали безгильзовые боеприпасы или экспериментировали с пластиковыми патронами U-образной формы.
В последние годы центром патронного дискурса стали боеприпасы 6,5×39 мм Grendel и 6,8×43 мм Remington SPC. Многие эксперты видели в них «золотую середину»: достаточную мощность и настильную траекторию при умеренной отдаче. Этим патронам прочили роль нового стандарта для крупнейших армий мира или как минимум для элитных спецподразделений. Но, похоже, и эта страница оружейной истории скоро будет перевернута.
Физика против тактики: в чем задача автомата?
Консолидируя мнения военных экспертов, можно сформулировать главную задачу современного промежуточного патрона: поражение живой силы на дистанциях до 400 метров. При этом упор делается на стрельбу из неустойчивых положений — стоя с рук или с колена — по движущимся целям.
Это предполагает ведение автоматического огня, эффективность которого напрямую зависит от импульса отдачи: чем выше отдача, тем сильнее «подбрасывает» ствол и тем ниже вероятность попадания. В результате практически все крупные армии мира остановились на так называемых малоимпульсных патронах калибра около 5,5 мм: 5,56×45 мм НАТО, советский/российский 5,45×39 мм и китайский 5,8×42 мм.
Однако малокалиберным патронам всегда предъявляли множество претензий (реальных и мнимых): недостаточная мощность, слабое пробивное действие за легкими укрытиями и высокая склонность к рикошету.
Иллюзия «золотой середины»: опыт 6,5 мм
Еще в ходе кампаний в Ираке и Афганистане американские военные массово жаловались на недостаточное останавливающее действие пуль 5,56 мм на больших дистанциях. Как раз тогда, в начале 2000-х, и были представлены новые патроны.
6,5 Grendel был создан компанией Alexander Arms на базе модифицированной гильзы советского патрона 7,62×39 мм. 6,8 Remington SPC разрабатывался крупным оружейным концерном в тесном сотрудничестве с Командованием специальных операций США (USSOCOM). Оба продвигались как панацея: повышение калибра якобы обеспечивало лучшую баллистику и надежное поражение цели по сравнению со штатным 5,56 мм, при сохранении приемлемой отдачи.
Идея не была новой. Еще «отец русского автомата» Владимир Федоров считал калибр 6,5 мм оптимальным для ручного автоматического оружия. Правда, его патрон имел «винтовочную» энергию в 3000 джоулей, тогда как энергия 6,5 Grendel и 6,8 Remington колеблется в пределах 2200–2600 джоулей. Для сравнения, энергия «калашниковского» 7,62×39 мм — 2000–2200 джоулей.
Для стрельбы очередями с рук это всё равно многовато. Известный советский оружейник Владислав Дворянинов в своей монографии приводил результаты испытаний автоматов Калашникова, Дементьева, Булкина и других в 1947 году: «При стрельбе автоматическим огнем из положения «лежа с руки» и, в особенности, из положений «с колена» и «стоя с руки», рассеивание выстрелов оказалось значительно большим, чем из ППШ-41».
В СССР в 1960-х годах уже изучали возможность перехода на 6,5 мм. Согласно отчетам, импульс отдачи такого патрона почти на 30% превышал показатель 5,6-мм боеприпаса. Шестиполуторка проигрывала «по кучности боя, и следовательно, по эффективности стрельбы из неустойчивых положений». По настильности траектории она также уступала малокалиберным вариантам, при этом будучи на 22% тяжелее и на 4,5% длиннее. При практически равном убойном и пробивном действии вердикт был однозначен: «Дальнейшая отработка 6,5-мм патронов нецелесообразна».
Патрон 6,5 Grendel
Стрелы вместо пуль: тупик микрокалибра
На рубеже 1960-х военные по обе стороны железного занавеса задумались о радикальном решении: переходе к микрокалиберным системам (4 мм и менее) с высокоскоростными стреловидными пулями. Выгоды казались очевидными: мизерная отдача, идеальная настильность и легкость патрона.
В США это направление финансировалось Пентагоном в рамках программы SPIW (1959–1974 гг.). В СССР пионерами темы стали конструкторы Владислав Дворянинов и Дмитрий Ширяев, представивший в 1961 году экспериментальный автомат АО-27 под оперенные иглы.
Но у микрокалиберной темы обнаружились фатальные проблемы:
- Высокая себестоимость и сложность производства.
- Слабое убойное действие: тонкая стрела часто оставляла в тканях узкий сквозной канал без эффекта фрагментации.
- Опасность для своих: пластиковые поддоны, удерживающие стрелу в гильзе, при вылете из ствола могли травмировать бойцов, находящихся впереди стрелка.
- «Капиллярный эффект»: из-за силы поверхностного натяжения вода застревала в узком канале ствола (например, 4,5 мм). Вытряхнуть её было невозможно — только выдувать или извлекать шомполом. Выстрел с водой в стволе грозил его разрывом.
К середине 1960-х советские конструкторы пришли к выводу: минимально возможный калибр автомата — около 5,5 мм. Меньше — возникают физические и эксплуатационные проблемы. Больше (например, 6,5 мм) — снижается носимый боекомплект из-за массы патрона и падает эффективность автоматического огня.
Простая математика: даже если одна пуля 6,5 мм летит дальше и наносит больший урон, среднестатистически десять бойцов с автоматами калибра 5,45 мм поразят больше целей, чем десять бойцов с оружием 6,5 мм. Просто потому, что у первых будет чуть больше патронов и чуть выше вероятность попадания в цель на каждую короткую очередь.
Прощание с «Гренделем»: логистика бьет теорию
По-своему на проблему смотрели американцы, долгое время бывшие апологетами стрельбы на дальние дистанции. В 1950–1960-х они пытались использовать в автоматах мощный винтовочный патрон 7,62×51 мм (.308 Win), а до последнего времени звучали утверждения, что основным режимом штурмовой винтовки должен быть не автоматический, а одиночный (в том числе беглый) огонь, где требования к отдаче мягче.
Возможно, поэтому около десяти лет Пентагон «надувал» хайп вокруг Grendel и 6,8 Rem. В 2008 году компания Barrett представила винтовку REC7 в калибре 6,8 мм для армейских конкурсов, а бойцы SWAT активно использовали винтовки LWRC PSD под этот же патрон.
Однако на пути новых боеприпасов встала суровая реальность. Переход на новый патрон стоит колоссальных денег. По оценке главного редактора журнала «Калашников» Михаила Дегтярева, по затратам это сопоставимо с принятием на вооружение новой системы ядерного оружия. Нужно заменить миллионы стволов, перенастроить станки, утилизировать гигантские запасы старых боеприпасов. (Для справки: только на складах Минобороны РФ лежат около 17 миллионов автоматов АК-74).
А тут последовал предательский «удар в спину» от самих же американских военных. Морская пехота США, долгое время бывшая бастионом высокоточной одиночной стрельбы, официально признала: движущиеся цели эффективнее поражать короткими очередями. Это полностью согласуется с советской доктриной применения автомата. Короткие очереди компенсируют ошибки прицеливания и «дрыганье» оружия. А в автоматическом режиме малоимпульсный боеприпас (5,56 мм) имеет неоспоримое преимущество перед более тяжелыми аналогами.
Итог: эволюция, а не революция
Сегодня патрон 6,5 мм командование специальных сил США рассматривает уже не в качестве автоматного, а как специализированный боеприпас для снайперских винтовок и марксманов при стрельбе на дистанции до 1000 метров (в качестве замены 7,62 НАТО).
Чудес в обозримом будущем не предвидится. Сильнейшие армии мира сохранят в качестве основных боеприпасов свои 5,45 и 5,56 мм в комбинации с более мощными патронами для пулеметов и снайперских винтовок.
«По опыту военных конфликтов тот комплекс, который у нас существует, из автоматного и винтовочного патрона позволяет решать большинство типовых задач, присущих регулярным вооруженным силам, — уверен Михаил Дегтярев. — Спецподразделения — отдельная история, на мой взгляд, их комплексы вооружений могут принципиально отличаться от армейских».
Идеального патрона не существует. Существует лишь оптимальный компромисс между физикой, тактикой и экономикой. И пока этот компромисс носит имя 5,45 / 5,56.
