«В молодости я думал, что всякое большое зло непременно должно иметь большое лицо. Мне представлялись жестокие властители, предводители разбойников и полководцы, за которыми идут тысячи вооружённых людей. Позднее я узнал, что иной раз достаточно одного человека с кошелём, другого с ключом от склада и третьего, который умеет вовремя закрыть глаза. И если найти этих троих, можно разрушить замысел, ради которого собирались целые армии».
Из «Записок Анселя де Нантеса».
Другие части цикла
Брат Бенедикт никогда не жаловался на недостаток работы, но в те дни даже он начал поглядывать на меня с укоризной. С тех пор как мы занялись поисками сообщников пленённого фидаи, его кабинет превратился в подобие купеческой конторы после особенно неудачной ярмарки. На столах громоздились книги пошлин, договоры аренды, списки караванов и записки сборщиков податей. Несколько пергаментов лежали прямо на полу, придавленные камнями, чтобы их не разносило сквозняком. Двое младших писцов переписывали имена и суммы, а сам Бенедикт сидел посреди этого беспорядка, совершенно счастливый, хотя и старательно изображал мученика.
— Сир Ансель, — произнёс он, когда я вошёл, — если вы намерены и дальше ловить убийц с помощью городских счетов, придётся нанять ещё троих писцов.
— Найми.
— Им потребуется жалованье.
— Запиши в расходы.
— Я так и знал, что вы это скажете.
Возле окна стоял Хакон, с подозрением разглядывавший длинный список арабских имён. Георгий сидел рядом с Бенедиктом и переводил ему записи, сделанные местными сборщиками пошлин. Я уже успел убедиться, что мой молодой оруженосец приносит больше пользы за письменным столом, чем многие взрослые мужчины с мечами. Он одинаково свободно разговаривал с сирийскими христианами и мусульманами, понимал местные обычаи и, главное, обладал редким терпением. Там, где я через четверть часа начинал раздражаться, Георгий мог просидеть полдня, сравнивая имена людей, которых никогда не видел.
— Нашли что-нибудь? — спросил я.
— Возможно, — ответил Бенедикт. — Но сначала мне хотелось бы узнать, когда вы намерены вернуть мне мой кабинет.
— Когда поймаем всех убийц.
— Тогда я, пожалуй, попрошу перенести сюда мою постель.
Хакон отложил пергамент.
— Я всегда подозревал, что монахи опаснее воинов. Воин хотя бы показывает оружие.
— У меня оружие получше, — невозмутимо ответил Бенедикт. — Я могу доказать, что вы должны казне три безанта.
— За что?!
— За испорченную повозку во время прошлогодних учений.
— Она сама развалилась!
— Именно это вы написали в объяснении. Но колёса сами по себе редко отлетают после того, как на повозку садятся шестеро вооружённых варягов.
Георгий рассмеялся. Я тоже не удержался от улыбки, а Хакон, поняв, что спорить с письменными свидетельствами бесполезно, махнул рукой.
— Вот поэтому я и не доверяю грамотным людям.
Бенедикт дождался, пока мы успокоимся, и развернул передо мной несколько записей. За последние месяцы через восточный рынок проходили небольшие партии тканей, масла, сухофруктов и других товаров. Ничего необычного в этом не было: Акра жила торговлей, и каждый день через её ворота проходили десятки повозок. Однако Георгий заметил, что некоторые партии, оформленные на разных купцов, доставлялись по одному адресу. Это был небольшой склад в переулке за восточным рынком. Товары там почти не задерживались, а иногда вообще исчезали из записей о дальнейшей перевозке.
— Может, их продавали прямо со склада? — предположил я.
— Тогда должны быть записи о продаже, — ответил Бенедикт. — Или хотя бы свидетельства соседних торговцев. Но никто не помнит, чтобы там устраивали торги. Зато аренду исправно платил некий Салим ибн Рашид.
— Кто он?
— Посредник. Не слишком богатый, не слишком бедный. Несколько лет занимается мелкими торговыми поручениями. Налоги платит вовремя, долгов за ним не числится.
— И почему он нас заинтересовал?
Бенедикт показал следующую запись.
— Потому что этот же человек поручился за аренду небольшого дома в соседнем квартале. А ещё дважды вносил деньги за хранение товаров, принадлежавших купцам, которых мы теперь разыскиваем.
Я внимательно посмотрел на имена. Одно принадлежало человеку, исчезнувшему после убийства Юсуфа ибн Салиха. Другое мы уже встречали среди записей о караванах, уходивших на север.
— Значит, Салим связывает их между собой.
— По крайней мере, его имя появляется слишком часто, чтобы считать это случайностью.
— Кому принадлежит склад?
— Купцу по имени Ибрахим ибн Юсуф. Человеку весьма уважаемому.
Я задумался. Хватать уважаемого купца только потому, что он сдал помещение подозрительному арендатору, было бы глупостью. В Акре и без того хватало людей, считавших, что франки при первой возможности отберут у них имущество. Мне не хотелось подтверждать эти опасения.
— Сначала поговорим с хозяином, — решил я. — Без солдат и шума.
— Один пойдёшь? — спросил Хакон.
— С Тариком.
Варяг одобрительно кивнул.
— Тогда солдаты действительно не понадобятся. Твой тесть умеет вытрясти из купца больше, чем мы из пленника.
Ибрахим ибн Юсуф оказался сухощавым пожилым сирийцем с тщательно расчёсанной седой бородой и привычкой несколько раз повторять каждую любезность. Он встретил нас во внутреннем дворе своего дома, где под навесом стояли большие глиняные кувшины с оливковым маслом. Узнав Тарика, хозяин немедленно распорядился принести прохладную воду и фрукты. Меня он приветствовал с почтением, хотя было заметно, что появление королевского бейлифа не доставило ему особой радости.
— Сир Ансель, мой дом всегда открыт для людей короля, — сказал он. — Надеюсь, никто не жаловался на мои товары?
— На товары нет. Меня интересует один из ваших арендаторов.
— Арендаторов у меня несколько.
— Салим ибн Рашид.
Ибрахим задумчиво погладил бороду.
— Хороший плательщик. Очень хороший. Никогда не задерживал денег.
Тарик поставил чашу на стол.
— Насколько хороший?
— Простите?
— Сколько он платил за склад?
Ибрахим назвал сумму. Мой тесть приподнял брови.
— За тот маленький склад возле восточного рынка?
— Именно.
— И ты брал с него столько?
— Он сам предложил.
— Тогда ты либо стал самым удачливым торговцем Акры, либо перестал понимать цену собственному имуществу.
Ибрахим развёл руками.
— Человек хотел помещение. Я его сдал. Разве в этом есть преступление?
— Нет, — ответил я. — Но почему он согласился платить больше обычного?
— Сказал, что ему требуется склад неподалёку от рынка, чтобы не тратить время на перевозки.
Тарик усмехнулся.
— Там узкий переулок, куда большая повозка едва проходит. Для перевозок есть места получше.
Хозяин склада посмотрел на него, потом на меня. Я заметил, что он начинает беспокоиться.
— Я ничего дурного не делал, сир Ансель.
— Пока никто вас в этом не обвиняет. Покажите договор.
Он принёс небольшой свёрток с записями. Договор был обычным, составленным при свидетелях. Салим арендовал помещение на полгода с возможностью продления, заплатил вперёд и попросил не беспокоить его по пустякам. Последнее условие Ибрахим, судя по всему, воспринял с большим удовольствием.
— Вы бывали на складе после сдачи? — спросил я.
— Один раз. Проверял крышу после дождя.
— Что там хранили?
— Несколько тюков ткани, мешки, корзины. Ничего необычного.
— Людей видели?
— Двоих. Один молодой, другой постарше. Оба сказали, что работают на Салима.
— Можете описать?
Он попытался, но описание получилось таким, что под него подошла бы половина мужчин Акры. Я не стал настаивать. Зато выяснилось, что Салим снимал жильё неподалёку и последние дни на складе не появлялся.
Когда мы вышли, Тарик некоторое время молчал. Затем сказал:
— Ибрахим не похож на заговорщика.
— Ты ему веришь?
— В том, что он не знал об убийствах, — скорее да. В том, что не понимал странности сделки, — нет. Ему платили слишком хорошо, чтобы он задавал вопросы. Он и не задавал.
— Значит, его купили.
— Не обязательно. Иногда человеку достаточно предложить удобную цену, чтобы он сам убедил себя, будто всё в порядке.
Я посмотрел на тестя.
— Ты сейчас говоришь как торговец.
— А ты начинаешь говорить как бейлиф. Это гораздо опаснее.
Дом, который снимал Салим, находился в двух переулках от склада. Я не стал идти туда сам. Поручил осмотр Пьетро и Марко, велев взять Георгия и нескольких солдат в обычной одежде. Если помещение ещё использовали сообщники убийц, появление вооружённого отряда могло их спугнуть. К тому же мне хотелось, чтобы мои люди постепенно привыкали действовать самостоятельно. Невозможно было лично присутствовать при каждом обыске, особенно в городе, где одновременно происходило столько дел.
Они вернулись к вечеру. Марко выглядел довольным, Пьетро — задумчивым, а Георгий нёс небольшой свёрток.
— Дом пуст, — сообщил Пьетро. — Дверь заперта, но внутри никого нет. Соседи говорят, что хозяин давно не появлялся.
— Что нашли?
— Немного. Очаг холодный, постели убраны, посуды почти нет. Похоже, люди собирались уехать.
Георгий развернул свёрток. Внутри лежали обрывок светлой ткани, несколько кожаных ремешков и небольшая деревянная застёжка.
— Это было в кладовой, — объяснил он. — Там стояли пустые дорожные мешки. Судя по остаткам пищи, в доме недавно жили несколько человек. Но они не держали там обычного хозяйства. Приходили, ночевали и уходили.
— Почему ты так решил?
— Не было ни запасов зерна, ни посуды для большой семьи, ни следов постоянной работы. Зато лежали запасные сандалии разных размеров и несколько ремней для дорожных сумок. Один из ремней разрезали совсем недавно.
— А ткань?
— Зацепилась за выступ возле двери. Я подумал, что её мог оставить кто-то, кто торопился уходить.
— И что в ней особенного?
— Пока ничего. Но соседка рассказала о молодом мужчине, который часто приходил туда по вечерам. Она запомнила его глаза.
Я поднял голову.
— Какие?
— Очень светлые. Говорит, таких редко встретишь среди местных.
В комнате стало тихо.
Пьетро первым нарушил молчание:
— Тот самый, который напал на Юханну?
— Возможно, — ответил я. — По крайней мере, теперь у нас есть ещё один человек, который его видел.
Георгий кивнул.
— Соседка согласилась рассказать всё при свидетелях. Я попросил её пока никому не говорить о нашем визите.
— Правильно сделал.
Я взял обрывок ткани и некоторое время рассматривал его. Обычная светлая материя. Ничего примечательного. Но теперь этот маленький клочок соединял покушение на Юханну с домом, арендованным Салимом, а дом — со складом, через который проходили подозрительные товары. Связь ещё не была доказана, однако впервые мы могли проследить путь человека, который прежде исчезал среди городских улиц словно призрак.
На следующее утро Салима нашли.
Не на дороге в Тир, не в гавани и не среди караванщиков, как мы предполагали, а в доме родственника в бедном квартале неподалёку от старых городских стен. Он прятался уже несколько дней, почти не выходил наружу и, по словам хозяина, боялся даже подходить к окну. Обнаружили его благодаря Тарику. Мой тесть поговорил с несколькими знакомыми торговцами, те — со своими родственниками, и к вечеру слух о том, что один посредник внезапно исчез, добрался до людей, знавших, где он находится.
Я отправился к нему без большого сопровождения. Со мной были Тарик, Хакон и двое солдат, оставшихся у входа. Хозяин дома встретил нас настороженно, но, увидев моего тестя, провёл во внутреннюю комнату.
Салим ибн Рашид оказался мужчиной лет сорока с усталым лицом и редкой бородой. Он сидел на циновке, обхватив колени руками. Когда мы вошли, он попытался подняться, но ноги словно отказались ему повиноваться.
— Сир Ансель, — прошептал он. — Я ничего не сделал.
— Тогда нам будет легко поговорить.
— Я не убивал никого.
— Пока я тебя об этом не спрашивал.
Он посмотрел на Тарика, словно надеялся найти у него защиту.
— Я знаю этого человека, — сказал мой тесть. — Он торговал через знакомых моего дома. Никогда не считался преступником.
— И не был им! — поспешно добавил Салим. — Клянусь, я не знал, что они собираются делать!
Я сел напротив него.
— Начни с самого начала.
Сначала он говорил сбивчиво, часто повторялся и пытался оправдаться прежде, чем успевал рассказать о случившемся. Постепенно, однако, картина прояснилась. Несколько месяцев назад к нему обратился приезжий торговец, назвавшийся Хасаном. Ему требовались склад и жильё для людей, сопровождавших товары. Он предложил хорошее вознаграждение за посредничество и попросил не разглашать имена своих спутников. Салим согласился. Затем последовали новые поручения: передать деньги, встретить человека у ворот, купить припасы, обеспечить ночлег. Каждое дело выглядело незначительным, а плата была такой, что отказаться становилось всё труднее.
— Когда ты понял, что они убийцы? — спросил я.
Салим долго молчал.
— После смерти Юсуфа ибн Салиха. Я видел одного из тех людей возле его дома за несколько дней до убийства. А потом услышал, что произошло.
— И что сделал?
— Сказал Хасану, что больше не хочу иметь с ними дела.
— Что он ответил?
Салим закрыл лицо руками.
— Он назвал имена моих детей.
Я почувствовал, как Хакон за моей спиной перестал двигаться.
— У тебя есть дети?
— Две дочери и сын. Старшей девять лет. Они живут с матерью у её брата. Хасан знал, где находится дом, кто приходит туда по утрам и какой дорогой дети ходят к колодцу. Он сказал, что мне не следует беспокоиться, если я буду выполнять поручения. А если решу уйти, кто-нибудь может решить, что моя семья знает слишком много.
Салим поднял голову. На его лице не осталось ничего, кроме страха.
— Я знаю, что вы можете меня повесить, сир Ансель. Но если вы это сделаете, мои дети хотя бы останутся живы. Если отпустите меня и они узнают, что я разговаривал с вами, детей убьют.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Я вспомнил Абдаллу, который пришёл к нам со своими показаниями и вскоре был найден мёртвым. Вспомнил Юханну, чудом пережившего нападение. Этот человек мог лгать, пытаясь спасти собственную шкуру, но страх его был настоящим.
— Где сейчас твоя семья?
Он назвал улицу и дом.
Я повернулся к Хакону.
— Отправь людей. Немедленно. Пусть перевезут жену и детей в безопасное место. Без шума и объяснений соседям.
Хакон кивнул и вышел.
Салим смотрел на меня так, словно не верил услышанному.
— Вы защитите их?
— Сделаю всё, что смогу. Но ты должен рассказать мне правду.
— Я расскажу.
— И запомни: защита твоей семьи не означает, что я забуду о твоих поступках. Ты помогал людям, которые убивали горожан. За это придётся отвечать.
Он опустил голову.
— Я понимаю.
Теперь разговор пошёл иначе. Салим назвал несколько мест, где встречался с Хасаном, рассказал о деньгах, которые передавал приезжим, и о человеке, приходившем раз в несколько дней за сведениями. Настоящего имени этого связного он не знал. Тот обычно появлялся возле небольшой лавки на восточном рынке, забирал приготовленный свёрток и уходил. Иногда приносил новые распоряжения. Встречи происходили без определённого часа, но всегда в один и тот же день.
— Когда следующая? — спросил я.
— Завтра.
Я переглянулся с Тариком.
— Значит, завтра ты пойдёшь на рынок.
Салим побледнел.
— Он поймёт.
— Не поймёт, если будешь вести себя как обычно.
— А если поймёт?
— Тогда рядом окажутся мои люди.
Он покачал головой.
— Вы не знаете этих людей, сир Ансель.
— Одного уже знаю. Сейчас он сидит в моей цитадели.
Салим вздрогнул.
— Вы поймали кого-то из них?
— Да.
Он долго смотрел на меня, словно пытался решить, можно ли верить услышанному. Потом тихо спросил:
— Он ещё жив?
— Жив.
Салим закрыл глаза.
— Тогда они обязательно что-нибудь предпримут.
На следующий день восточный рынок выглядел совершенно обычно. Торговцы раскладывали ткани, зазывали покупателей, спорили о цене оливкового масла и ругались с носильщиками. Мимо лавок проходили женщины с корзинами, дети гоняли друг друга между прилавками, а у колодца двое погонщиков громко выясняли, чей мул первым подошёл к воде. Я стоял под навесом мастерской, принадлежавшей знакомому Тарика, и наблюдал за происходящим через узкую щель между деревянными ставнями. На мне была простая туника, поверх которой я накинул неброский плащ. Меч оставался при мне, но был скрыт складками одежды.
Салим находился возле лавки, где обычно встречался со связным. Он делал вид, что рассматривает товар, хотя даже издали было заметно, насколько сильно нервничает. Хакон расположил людей в соседних переулках. Пьетро наблюдал за выходом к северной улице, Марко — за проходом возле кожевенных мастерских. Георгий сидел в лавке напротив, изображая помощника торговца. Остальные солдаты смешались с толпой. Мы старались не привлекать внимания, но я прекрасно понимал, что опытный человек мог заметить необычное расположение наших людей.
Первый час прошёл без происшествий. Затем второй. Салим несколько раз отходил от лавки, покупал воду, разговаривал с торговцами и возвращался обратно. Я уже начал опасаться, что связной не появится, когда заметил мужчину в коричневой тунике. Он шёл неторопливо, рассматривая товары, и ничем не выделялся среди покупателей. Однако, приблизившись к лавке, внезапно остановился. Его взгляд скользнул по соседним дверям, затем задержался на человеке Хакона, стоявшем возле корзин с финиками.
Мужчина повернул назад.
Я понял, что он заметил слежку.
— Вот он, — тихо сказал я стоявшему рядом солдату. — Передай Хакону.
Но человек в коричневой тунике уже ускорил шаг. Он свернул между двумя прилавками, едва не опрокинув корзину с яблоками, и направился к проходу, ведущему на северную улицу. Я вышел из мастерской, стараясь не бежать. Впереди появился Пьетро, но связной заметил его и резко изменил направление. Теперь он двигался к кожевенным мастерским, где должен был находиться Марко.
Я увидел, как мужчина оглянулся, затем неожиданно бросился прямо через толпу. Несколько покупателей закричали, кто-то упал, опрокинулся стол с глиняной посудой. Связной проскочил между двумя мулами и исчез за навесом.
— Марко! — крикнул я.
Ответа не последовало.
Я бросился следом, но уже через несколько шагов понял, что потерял его из виду. Вокруг толпились люди, возмущённые торговцы собирали разбитую посуду, а погонщики пытались успокоить животных. На мгновение мне показалось, что всё повторяется: ещё один человек уходит у нас из-под носа, и снова придётся собирать по крупицам сведения о том, куда он исчез.
В этот момент раздался голос Георгия:
— Сир Ансель! Сюда!
Я обернулся. Юноша стоял возле прохода между двумя лавками и указывал на группу караванщиков, собравшихся вокруг повозки. Среди них я заметил знакомую коричневую тунику. Мужчина успел снять головной платок и теперь помогал грузить мешки, старательно изображая одного из работников.
Георгий не бросился к нему. Вместо этого обошёл повозку с другой стороны, словно собирался помочь погонщикам. Когда связной заметил меня и попытался отступить, юноша оказался у него за спиной.
— Не двигайся, — спокойно сказал Георгий.
Мужчина резко развернулся. В его руке блеснул небольшой нож, но Георгий уже отступил на шаг, удерживая собственный клинок перед собой. В следующую секунду подоспел Марко. Он схватил связного за вооружённую руку, ударил её о край повозки и заставил выронить нож. Пьетро появился почти одновременно, и через несколько мгновений мужчина уже лежал на земле со связанными руками.
Я подошёл, переводя дыхание.
— Как ты его заметил? — спросил я Георгия.
— Он слишком торопился стать караванщиком. Настоящие погонщики ругались из-за мешков, а этот даже не спросил, куда их грузить.
Марко рассмеялся.
— Вот и вся хитрость.
Пленник оказался крепким мужчиной лет тридцати с широкими плечами и неприметным лицом. Он не сопротивлялся после задержания, но и не произнёс ни слова. При обыске у него нашли несколько монет, нож и маленькую сложенную записку, спрятанную в подкладке пояса. На ней были написаны несколько имён и короткие обозначения, смысла которых мы пока не понимали.
Я велел немедленно увести задержанного в цитадель. Салима тоже забрали, но отдельно, чтобы никто не видел их вместе. Его семья уже находилась под охраной, и теперь мне оставалось надеяться, что мы успели сделать это раньше людей, которым он служил.
В цитадели Бенедикт принялся изучать записку. Некоторые имена оказались знакомыми, другие мы видели впервые. Возле них стояли короткие пометки, напоминавшие обозначения товаров или денежных сумм, но уверенно истолковать их не удалось. Абу Мансур, которого я вызвал к вечеру, внимательно осмотрел пергамент и признался, что не видит в нём ничего похожего на религиозный текст.
— Это может быть обычная торговая запись, — сказал он.
— Тогда почему человек прятал её в поясе?
— Потому что не хотел, чтобы её нашли. Но это ещё не объясняет, что именно она означает.
Я согласился. Мы слишком долго искали тайные знаки там, где могли оказаться обычные записи, и теперь не хотелось повторять прежних ошибок.
Однако одна мысль не давала мне покоя. Новый пленник явно был связан с людьми, которых мы разыскивали. Он пришёл на встречу с Салимом, попытался уйти, заметив наблюдение, и носил при себе спрятанную записку. Возможно, он знал больше, чем наш первый пленник. А возможно, оба принадлежали к одной организации и могли выдать себя при встрече.
Я приказал привести Юсуфа.
Его доставили под охраной двух солдат. После нескольких дней заключения он выглядел почти здоровым. Рана на плече затягивалась, след удара Хакона постепенно исчезал. Увидев меня, он привычно улыбнулся.
— Сир Ансель. Надеюсь, сегодня вы наконец принесли фрукты?
— Сегодня у меня для тебя кое-что интереснее.
Я велел ввести второго пленника.
Мужчина в коричневой тунике вошёл со связанными руками. На лице у него оставались следы недавней борьбы, но держался он прямо и смотрел перед собой. Когда его взгляд упал на Юсуфа, он резко остановился.
Я наблюдал за первым пленником. Его обычная улыбка исчезла. Он выпрямился, словно увидел нечто совершенно неожиданное, и несколько мгновений смотрел на вошедшего с выражением, которого прежде я у него не замечал. Это был не страх. Скорее потрясение, быстро сменившееся холодной сосредоточенностью.
Второй пленник произнёс короткую фразу по-арабски.
Юсуф резко ответил ему.
Я не успел разобрать слов. Оба говорили слишком быстро, и произношение отличалось от привычного мне. Но тон был таким, что даже без перевода становилось ясно: между ними произошло нечто важное.
— Что он сказал? — спросил я Абу Мансура.
Учёный некоторое время молчал, словно хотел убедиться, что правильно услышал.
— Он спросил, почему тот ещё жив.
Я посмотрел на Юсуфа.
— А что ответил наш друг?
Абу Мансур перевёл:
— Что теперь это уже не имеет значения.
В комнате стало тихо. Георгий стоял возле двери, Пьетро и Марко удерживали второго пленника, а Бенедикт смотрел на обоих мужчин с таким выражением, словно перед ним внезапно открылась новая страница давно запутанного дела.
Я медленно подошёл к столу и сел.
— Вот теперь, — произнёс я, глядя на пленников, — мне действительно интересно, кто из вас должен был умереть первым.
Ни один не ответил.
Юсуф снова опустил взгляд, но прежней улыбки на его лице уже не было. Второй пленник стоял неподвижно, сжав челюсти. Я понял, что между ними существует связь, о которой мы пока ничего не знаем. И, судя по их реакции, эта связь была куда важнее обычного знакомства.
В тот вечер я не стал продолжать допрос. Приказал развести пленников по разным помещениям, усилить охрану и никого не допускать к ним без моего разрешения. Бенедикту велел ещё раз проверить записку, а Хакону — выяснить, кто мог знать о нашей операции на рынке. Меня беспокоило, что связной так быстро заметил наблюдение. Возможно, он просто оказался опытным человеком. Но теперь я не мог исключать и того, что кто-то предупредил его заранее.
Когда все разошлись, я остался в кабинете с Георгием. Юноша собирал бумаги, стараясь разложить их в том порядке, который нравился Бенедикту.
— Сир Ансель, — спросил он, — вы думаете, они расскажут нам правду?
— Не знаю.
— Но ведь теперь у нас двое пленников.
— Именно поэтому они могут стать ещё осторожнее.
Георгий задумался.
— Значит, мы всё ещё не знаем, кто ими руководит?
— Пока нет.
— А как же Хасан, о котором рассказал Салим?
— Найдём и его. Но сначала нужно понять, что связывает наших пленников и почему один удивился, увидев другого живым.
Юноша кивнул и продолжил собирать бумаги. Я смотрел на него и невольно вспоминал молодого сирийского мальчишку, которого когда-то взял под свою защиту. Теперь передо мной стоял человек, способный заметить то, что упустили опытные воины, и самостоятельно принять верное решение в опасной ситуации. Сегодня именно благодаря ему мы поймали второго пленника.
— Хорошо сработал на рынке, Георгий.
Он смутился.
— Я просто заметил его.
— Иногда этого достаточно.
Когда он ушёл, я снова развернул карту Акры. На ней появлялось всё больше отметок: склады, дома, места встреч, дороги, по которым уходили караваны. Ещё недавно они казались разрозненными точками. Теперь между ними постепенно проступали связи, словно невидимые нити, соединявшие людей, деньги и преступления.
Мы нашли склад, дом, посредника и связного. Поймали второго человека, который, возможно, знал устройство всей сети. Но вместе с тем стало ясно, что противник гораздо осторожнее, чем я предполагал. Одни его помощники действовали ради денег, другие — из страха, третьи, подобно Юсуфу, верили в своё дело настолько, что не боялись даже смерти.
И где-то среди них оставался человек, который отдавал приказы.
Я ещё не знал его имени, не видел его лица и не представлял, где он скрывается. Но теперь впервые почувствовал, что мы приближаемся к нему.
Оставалось только надеяться, что он не успеет перерезать эти нити раньше, чем мы доберёмся до другого их конца.
