Осторожно! Документальная фантастика!
В тексте излагаются реальные факты, а фантазии вынесены в отдельный раздел.
КАК БЫЛО В РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ
С момента создания регулярной армии Русский офицерский корпус подразделялся на три категории: обер-офицеров (младший офицерский состав), штаб-офицеров (старший офицерский состав) и генералов. К обер-офицерам принадлежали: в пехоте, артиллерии и инженерных войсках — прапорщики, подпоручики, поручики, штабс-капитаны и капитаны; в кавалерии — корнеты, подпоручики, поручики, штаб-ротмистры и ротмистры; в казачьих войсках — хорунжии, сотники, подъесаулы и есаулы. К штаб-офицерам принадлежали: майоры (только в пехоте и кавалерии), подполковники (в казачьих войсках именовались войсковыми старшинами) и полковники. Генеральских чинов было четыре: генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал (по роду войск) и генерал-фельдмаршал. Генералы именовались по роду войск: «от инфантерии», «от артиллерии», «от кавалерии» и «инженер-генерал». При переходе офицера из гвардии в армию он повышался на один чин, при переходе из армии в гвардию — понижался.
В 1884 году произошла реформа воинских чинов, в результате неё был отменен чин майора, а чин прапорщика претерпел важные изменения. Теперь вводился чин прапорщика запаса для лиц, имеющих высшее, среднее или незаконченное среднее образование, сдавших экзамены на офицерский чин и зачислившихся в запас.
Переход к всесословной воинской повинности и формирование массовой армии обусловили новые требования к офицерскому корпусу. Во-первых, это увеличение численности офицеров (связанное с увеличением численности армии). Во-вторых, повышение уровня подготовки офицеров (связанное с внедрением нового вооружения и техники). В-третьих, изменение в отношениях с солдатами. Если первым двум вопросам было уделено достаточное внимание, то по третьему не было сделано ничего.
С 1881 по 1903 год общее число офицеров возросло с 30,7 тысячи до 41 тысячи человек, т.е. на 33%.
Офицерский корпус комплектовался лицами, окончившими военное или юнкерское училище. Для поступления в военное училище требовалось законченное среднее образование, причём преимущество давалось окончившим кадетские корпуса. В юнкерское училище принимались молодые люди с неоконченным среднем образованием, т.е. имевшие познания в объёме 4-6 классов гимназии или уездного училища. Из военных училищ выпускались офицерами, из юнкерских — подпрапорщиками, эстандарт-юнкерами, подхорунжиями. Офицерами выпускники юнкерских училищ становились только после пребывания в частях (в течении 1-3, а то и более лет). В связи с тем, что выпускники юнкерских училищ долгое время оставались в низших чинах, их отток из армии был весьма заметен.
Общая ёмкость училищ долгое время не менялась и составляла около 2000 выпускников в год (в 1881 — 1885, в 1898 — 2204). Однако, ради повышения качества офицерского корпуса часть юнкерских училищ была преобразована в военные. Поэтому процент подготовленных офицеров постепенно рос (в 1881 году 37% выпускников получили офицерское звание, в 1898 — 51%). Однако, эти проценты не точно отображают качество офицерского корпуса. Если в частях гвардии, артиллерии и инженерных войсках процент офицеров окончивших военные училища составлял 86-100 %, то в в армейской, резервной и крепостной пехоте он был от 8 до 18%. Продолжение существования юнкерских училищ объясняется прежде всего нехваткой молодых людей, имеющих законченное среднее образование и желающих связать себя с воинской службой. Поэтому требовались училища, которые готовили будущих офицеров на минимально приемлемой для этого основе.
Николаевское инженерное училище вполне удовлетворяло потребность войск в саперах. Напротив, единственное Михайловское артиллерийское училище обеспечивало не более 25% потребности в офицерах-артиллеристах. Дефицит покрывался за счёт выпускников пехотных училищ, имевших об артиллерии весьма скромные познания. Только в 1894 году Константиновское пехотное училище было преобразовано в артиллерийское, что позволило уменьшить проблему. Однако, ещё и в начале XX века крепостная артиллерия в значительной степени пополнялась офицерами-пехотинцами.
Помимо военных и юнкерских училищ, дававших систематическое образование, существовали три офицерские школы (стрелковая, кавалерийская, артиллерийская), представлявшие собой курсы повышения квалификации. Стрелковая школа должна была готовить капитанов (командиров рот) к самостоятельному выполнению обязанностей, лежащих на командире батальона (по 160 в год). Кавалерийская школа готовила командиров эскадронов (в год по 40 для кавалерии и 24 для казаков). Артиллерийская школа готовила командиров батарей. Первые две школы были двухгодичными, курс артиллерийской был рассчитан на 7 месяцев.
Никаких других школ или курсов усовершенствования для подготовки полковых командиров, начальников дивизий и выше не существовало. Офицер занявший должность командира полка мог спокойно пребывать с багажом знаний, доставшимся ему из училища, совершенно не интересуясь прогрессом военной науки, и никому не приходило в голову поинтересоваться его познаниями. Более того, когда в 1898 году А.Н.Куропаткин утвердил устав «Общества ревнителей военных знаний», большинство генералитета отнеслось к нему строго отрицательно. Известна фраза начальника 1-й гвардейской пехотной дивизии князя Оболенского: «Не понимаю где Вы найдёте дураков, которые будут слушать Ваши дурацкие лекции».
Во Всеподданнейшем докладе 1886 года отмечалось: «относительно умственного развития офицеров отзывы не столь благоприятны …». В докладе за 1903 год: «умственное … развитие офицеров признаётся в общем лишь удовлетворительным». Понятно, что при докладе Государю формулировки несколько смягчались.
Эти цифры и факты показывают, что профессиональный уровень армейских частей никогда не был высоким. В связи с этим они были вынуждены компенсировать недостаточную тактическую подготовку личной храбростью.
Личная храбрость русских офицеров никогда не подвергалась сомнению. Любой намёк на трусость делал офицера изгоем. Более того, до самого конца существовало официальное правило: если офицер подвергся нападению и дал себя избить (вне зависимости от обстоятельств), он увольнялся со службы. Битый офицер, не способный защитить себя, считался потерявшим честь и недостойным руководить другими.
Это радикально отличается от поведения советских офицеров. Например, генерал-полковник В.Н.Гордов считал избиение своих подчинённых «нормой высокой требовательности». Маршал Советского Союза В.Н.Ерёменко специально носил с собой массивную трость, чтобы избивать подчинённых. Таких примеров великое множество. Подобное поведение в Русской армии невозможно себе представить.
Одним из проявлений «культа храбрости» были дуэли. Хотя царь Пётр I своим «Воинским артикулом» 1715 года строго запретил дуэли, они никогда не прекращались. Екатерина II в 1787 году вынуждена была издать «Манифест о поединках», который устанавливал наказания за дуэли от штрафа до высылки в Сибирь. И всё же Александр III в 1894 году вынужден был согласится с тем, что офицерские суды чести «в исключительных случаях» назначали поединки. Следует отметить, что русские дуэли отличались от европейских своей жесткостью: европейцы чаще всего стреляли с 25 шагов (когда попадание из пистолета было маловероятно), русские назначали минимальные дистанции (на которых избежать смерти было не реально). Кроме того, по русским правилам обоюдный промах делал дуэль несостоявшейся, а выстрел в воздух считался дополнительным оскорблением.
Подобные отношения делают совершенно несостоятельным миф Валентина Пикуля о ссоре генералов Рененкампфа и Самсонова, якобы переросшей во взаимные оскорбления, пощёчину и даже драку. Если бы такая ссора на самом деле была — один из них тогда же был мёртв, а другой уволен со службы.
Главным недостатком русского офицерского корпуса была его разобщённость.
Офицеров для гвардии готовил Пажеский корпус, в который принимали исключительно аристократов. Выпускники столичных училищ считали всех прочих недоучками. Гвардейцы смотрели свысока на армейских. Кавалеристы смотрели на пехотных «с высоты своего коня» и холодно на казачьих. Артиллеристы и сапёры жили своим обособленным мирком. Причём конная артиллерия считала себя элитой. И у всех строевых откровенное раздражение вызывали офицеры Генерального штаба. Они представляли довольно замкнутую касту, среди них было немало заносчивых людей и откровенных карьеристов.
Если в каком-либо гарнизоне (даже в небольшом количестве) стояли части разных родов оружия, то обязательно имелось для каждого из них отдельное офицерское собрание. Только в 1898 году великий князь Владимир Александрович, будучи командующим гвардией и Санкт-Петербургским округом, распорядился открыть «Собрание армии и флота». В других гарнизонах общие офицерские собрания стали появляться только после Русско-японской войны 1904-1905 годов.
Офицеры Генерального штаба — это не сотрудники Генштаба (как могло бы показаться), это выпускники Николаевской академии Генерального штаба. Преимущества, предоставлявшиеся им, остальными офицерами не считались справедливыми. Получив высшее образование, даже не имея строевой практики, они ставились в исключительно выгодные условия, отодвигая остальных от продвижения по службе. В войсках они появлялись мимоходом, лишь с тем, чтобы отбыть строевой ценз, перед получением нового чина, обеспечивающим не пыльную должность при штабе. Между тем несколько лет бумажной работы превращали таких офицеров в рядовых канцеляристов. Знания утрачивались, зато набирался опыт в волоките и казуистике.
Тем не менее, свыше 70% офицеров Генерального штаба становились полковниками до 45 лет. Между тем, армейские офицеры не получали повышения. Командиры рот нередко занимали свои должности более 10 лет. Например, командир Порт-Артурского крепостного полка полковник А.К.Селин до своего назначения командовал ротой 18 лет. Подавляющее число (77,7%) командиров рот были старше 40 лет. Можно ли требовать от них быстрых маневров и длительных маршей? Подобная же ситуация была и в кавалерии, и в артиллерии.
Наименее удовлетворительной частью командного состава был высший генералитет.
Генерал от инфантерии М.И.Драгомиров во Всеподданнейшем отчёте 1894 года писал: «между старшими войсковыми начальниками, начиная с бригадных командиров, всё ещё много таких, которые в мирное время бесполезны, а в военное будут вредны.» Его характеристики этих начальников приближаются к афоризмам: «Был конь, да уездился», «К нежному полу прилежен», «Ненормален», «В умственном отношении скромен», «Давно от дряхлости нуждается в покое».
Назначения на высшие должности определялось не образованием или усердием, а в большинстве случаев отношением императора или влиянием придворного окружения. В 1902 году среди начальников пехотных дивизий высшее образование имели 56,5%, остальные имели среднее образование, а двое получили военное образование «на службе» (т.е. вовсе никакого не имели). У многих отсутствовал опыт командования войсками. Особенно это касалось офицеров Генерального штаба. Например, начальник 23-й дивизии генерал-майор М.С.Андреев до своего назначения не занимал ни одной строевой должности. Начальник 10-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Н.П.Шатилов до того как стать начальником дивизии 6 месяцев командовал батальоном. Обязательный строевой ценз был введен только на рубеже веков, когда офицер Генерального штаба должен был в течение 2 лет командовать ротой и батальоном во время лагерного сбора (т.е. один сезон). Поскольку какие-либо курсы для старших офицеров отсутствовали, соответствовать должности начальника дивизии было трудно.
Ещё труднее найти соответствующих более высоким должностям. В 1903 году из 28 корпусных командиров высшее образование имелось у 16 (57,1%), среднее у 7 (25%), никакого военного образования не имели 5 (17,9%). Строевой ценз так же не соблюдался. Например, командир 2-го Туркестанского корпуса генерал Е.Е.Уссаковский до своего назначения один год командовал батальоном.
Когда в 1910 году Главное управление Генерального штаба запланировало проведение масштабную военную игру для проверки новых мобилизационных планов и оперативных замыслов, великий князь Николай Николаевич (младший), сорвал её за час до начала, устроив для генералитета банкет, и объяснил своё поведение тем, что не собирается «подвергаться оскорбительному экзамену». В 1914 году, уже будучи главнокомандующим, он (не знакомый с военными планами) пустился в импровизации, потерял управление войсками, допустил поражение 2-й армии в Восточной Пруссии и (после ряда проигранных сражений) довёл войска до Великого отступления.
Не имея ограничений по возрасту, генералы и полковники старели на своих должностях, часто занимая их до самой смерти. Например, в 1901 году командующим Варшавского военного округа был назначен 72-летний генерал М.И.Чертков, а в 1914 году 4-ю армию Юго-Западного фронта возглавил 70-летний А.Е.Зальца. Трудно было ждать от них какого-либо рвения по службе, проявления инициативы и самостоятельности. Они не только сами не стремились к какому-либо прогрессу, но и тормозили продвижение более молодых и способных командиров.
В дореволюционной России в анкетах графа «Национальность» отсутствовала.
Поэтому приходится ориентироваться на их «Вероисповедание». Это достаточно точно позволяет определить национальный состав. Так, русские (великороссы, малороссы, белорусы), а так же грузины (1,5%) — православные. Поляки (10%) — католики. Прибалтийские немцы (5,4%) — лютеране. Армяне (0,8%) — грегорианцы. И лишь магометане (мусульмане) могли представлять различные народы, но их число незначительно (0,7%). Свыше 80% офицеров Русской армии были православными (славянами).
Нужно отметить, что среди обер-офицеров процент поляков был выше (12,9%), а немцев ниже (4,2%). Однако, из-за недоверия после нескольких польских восстаний, среди штаб-офицеров поляков становится меньше (5,9%), а немцев больше (7,3%). Ещё заметнее разница среди генералов (3,8% и 10,3% соответственно).
Социальный состав русского офицерского корпуса будет рассмотрен отдельно, т.к. он тесно связан с материальным положением офицеров.
ЧТО МОЖНО БЫЛО УЛУЧШИТЬ
Конечно, необходимо было улучшить привлекательность воинской службы, а для этого улучшить финансовое положение и быт офицеров. Кроме того, следовало снять сословные перегородки, которые мешали создать многочисленный и сплочённый офицерский корпус. Но эти вопросы довольно обширные и заслуживают отдельной главы.
Что же касается описанного в этой статье материала:
Во-первых, в согласии с Министерством просвещения привести в порядок работу учебных заведений. Должен был быть разработан единый стандарт образования, позволяющий без помех переходить из начальной школы в среднюю, а затем и в высшую.
Такой же стандарт (дополненный военной спецификой) должен был быть принят и для военных учебных заведений. Причем необходимо было принять меры к выравниванию уровня образования в столичных и провинциальных училищах. Это касается не только учебного процесса. Вполне возможно было организовать так, чтобы выпускники училищ (после трёх лет обучения) для выравнивания уровня подготовки проходили на практику в гвардейских (и приравненных к ним) частях. Уровень подготовки выпускников военных училищ должен был быть повышен и позволять им (после получения практического опыта в войсках) самостоятельно командовать батальоном, эскадроном, батареей. Уровень подготовки в юнкерских училищах (так же после практики) — самостоятельно командовать ротой.
Во-вторых, нужно было озаботится повышением подготовки старших офицеров. Академия Генерального штаба, вместо приёма образованных, но не имеющих строевого опыта молодых людей, должна была переориентироваться на переучивание строевых офицеров, перед назначением их на должности командиров полков (бригад). Назначение на должности начальников дивизий и корпусов следовало осуществлять только из лиц, имеющих военное образование и строевой опыт. Обучение в Академии должно было строится на ведении общевойскового боя (чтобы стереть грань между пехотинцами, кавалеристами и артиллеристами) и получении основных знаний о порядке тылового снабжения.
В-третьих, следовало установить возрастной ценз на пребывании в чине (или должности). Для всех офицеров выход в отставку должен был быть назначен в 45 лет, для генералов — 60 лет. Возможно персональное продление срока службы ещё на 5 лет: для обер-офицеров — по решению начальника военного округа, для штаб-офицеров — по решению военного министра, для генералов — только по Высочайшему соизволению. (Вопросы пенсионного обеспечения рассмотрим позднее.)
В-четвёртых, нужно было ввести в войска должность офицера-воспитателя (заместителя командира батальона по личному составу). Этот офицер должен был (индивидуально и коллективно) заниматься среди солдат (1) поддержанием боевого духа и психологической устойчивости, (2) информированием о текущей общественно-политической обстановке, (3) соблюдением сознательной воинской дисциплины и порядка, (4) подробным разъяснением требований уставов и положений, а так же давать командиру части рекомендации в отношении выбора кандидатов на унтер-офицеры и контролировать их деятельность. Таким образом солдаты должны были получать информацию из первых рук, а не довольствоваться слухами и чуждой пропагандой.
В целом «идеальный» порядок мог быть такой:
Прием в училище — 21 год,
Срок обучения — 4 года (из них 1 год практика в гвардии и т.п.),
Срок службы — минимум 20 лет,
Выход в запас:
— для офицеров — 45 лет,
— для генералов — 60 лет,
Возможно персональное продление срока службы на 5 лет.
Автор будет благодарен за комментарии, вопросы и уточнения, для более полного раскрытия темы.
