Хозяин Сконе

Лунд, август 1230 года

Лунд встретил армию Морского волка колокольным звоном. Правда, звонили не столько в честь победителей, сколько по распоряжению местного духовенства, желавшего придать прибытию нового господина подобающую торжественность. Город уже несколько дней жил ожиданием нортумбрийцев. Известия о разгроме Кнута Длинного, падении Уллервада и пленении датских рыцарей давно достигли Сконе, а вслед за ними пришла весть, что Олаф Ярославич намерен принять эту область под свою власть. Некоторые горожане опасались грабежей, другие надеялись на перемены к лучшему, но большинство предпочитало выждать и посмотреть, каким окажется новый правитель.

Впрочем, особой тревоги в городе не наблюдалось. Олаф не собирался брать Лунд штурмом, да и защищать его от войска, только что разгромившего шведского короля и его датских союзников, желающих не нашлось. К тому же среди прибывших находились хорошо известные в Сконе дворяне, которые ещё недавно сражались на стороне Кнута, а теперь согласились признать своим господином графа Нортумбрии. Они вернулись без оружия, под охраной нортумбрийских воинов, но выглядели вполне довольными жизнью. Именно это обстоятельство успокоило горожан больше любых заверений.

Олаф въехал в Лунд в сопровождении Бояна, Эрлинга и нескольких десятков всадников. Основные силы армии остались за городом, где уже разбивали лагерь. Граф не желал кормить двенадцать тысяч человек за счёт местных жителей, тем более что намеревался вскоре стать их господином. Лунд произвёл на него приятное впечатление. Город был богатым, оживлённым и совершенно не похожим на небольшие укреплённые поселения, которыми приходилось довольствоваться во время шведского похода. Здесь жили купцы, ремесленники, священнослужители, а через местные рынки проходили товары, прибывавшие с обоих берегов Эресунна. Над городом возвышался величественный собор, на котором Олаф невольно задержал взгляд.

— Недурно строят датчане, — заметил он.

— Строят давно, — ответил Боян. — И денег, должно быть, потратили немало.

— Значит, деньги здесь водятся.

Эрлинг усмехнулся:

— Теперь будут водиться у тебя.

— Если не начнёшь разорять моих новых подданных, то и у них останутся.

— Я ещё ничего не сделал, а ты уже обвиняешь меня в разорении!

— Потому и предупреждаю заранее.

Они рассмеялись.

Встречать Олафа вышли представители местного духовенства, несколько влиятельных купцов и старшие из местных дворян. Среди последних находились родственники тех рыцарей, которых граф привёз из Швеции. Возглавлявший делегацию священнослужитель приветствовал нового господина от имени города и сообщил, что местный епископ ожидает его в соборе, где на следующий день должна состояться церемония принесения присяги.

— Прекрасно, — ответил Олаф, спешиваясь. — Надеюсь, моё прибытие не слишком нарушило привычную жизнь города.

— Пока нет, господин граф, — осторожно ответил священник.

— Вот и хорошо. Я не собираюсь ничего менять без необходимости. Мне нужны верные люди, исправно работающие рынки и спокойные дороги. Всё остальное может подождать. И ещё одно: пока мои воины находятся здесь, за всё, что они получают у местных жителей, следует платить. Если кто-нибудь решит, будто победа в Швеции даёт ему право бесплатно пить ваше пиво или забирать ваших кур, сообщайте Бояну. Он умеет объяснять такие вещи.

Боян слегка поклонился:

— Особенно если жалоба окажется справедливой.

Купцы переглянулись. Кажется, новый господин начинал им нравиться.

***

На следующий день в главном соборе Лунда собралась знать Сконе. Здесь были как рыцари, недавно вернувшиеся из шведского плена, так и те, кто не участвовал в походе Кнута Длинного, но теперь должен был определиться со своей верностью. Прибыли представители духовенства, влиятельные горожане и богатые купцы. Сам епископ Лунда присутствовал при церемонии, придавая ей особую торжественность. Для местной знати это имело немалое значение: смена господина происходила не где-нибудь в военном лагере, под угрозой мечей, а перед алтарём главного храма области, в присутствии духовной власти и свидетелей.

Олаф появился в соборе без доспехов, в богатой светлой тунике и тёмном плаще. Светлые волосы уже заметно поседели на висках, а лицо выдавало человека, которому довелось пережить немало походов и сражений. Он держался спокойно, не стремился произвести впечатление и разговаривал с местными дворянами так, словно они были его давними знакомыми. Некоторые из присутствующих, впервые увидев знаменитого Морского волка, даже испытали разочарование. Перед ними стоял не свирепый завоеватель, каким его изображали слухи, а вполне обычный на вид немолодой воин. Правда, те, кому довелось встретиться с ним на поле боя, прекрасно знали, насколько обманчивым может оказаться это впечатление.

После молитвы и краткого обращения епископа началась церемония. Рыцари Сконе поочерёдно подходили к Олафу, становились перед ним на колено и, вложив сложенные ладони в его руки, признавали своим господином. Затем следовала клятва верности на Евангелии. В ответ граф подтверждал за каждым его наследственные земли, права и привилегии. Всё происходило в присутствии епископа, который следил за соблюдением церемонии, и писцов, записывавших имена новых вассалов и принятые обязательства.

Когда последний рыцарь поднялся с колена, Олаф обратился к собравшимся:

— Господа, отныне мы связаны взаимными обязательствами. Вы признали меня своим господином, а я обещаю защищать ваши земли, права и семьи. Не собираюсь отнимать у вас то, чем вы владели прежде, и не стану вмешиваться в ваши дела без причины. Но взамен потребую верности, исполнения воинской службы и соблюдения порядка. Сконе — богатая область, и я намерен сделать её ещё богаче. Поэтому прежде всего позабочусь о дорогах, портах и безопасности торговли. Мне не нужны разорённые земли, население которых только и думает, как бы избавиться от нового господина.

В соборе послышался одобрительный гул. Для многих присутствующих эти слова были важнее любых обещаний военной славы. Сконе жило не только земледелием, но и торговлей, а потому спокойствие на дорогах и безопасность морских перевозок имели здесь огромное значение.

После завершения церемонии епископ пригласил Олафа и наиболее влиятельных дворян на небольшой приём. Именно там разговор впервые зашёл о том, что особенно интересовало местную знать и купечество.

Один из дворян, немолодой рыцарь с густой рыжей бородой, обратился к графу:

— Господин, до нас доходили известия об Ульфсхамне. Говорят, через этот город идут товары с Руси, причём купцы пользуются там особыми преимуществами.

— Верно, — ответил Олаф.

— Особенно нас интересует русская шерсть. Говорят, она обходится там дешевле, чем в других портах, поскольку не приходится платить прежние пошлины. А ведь её можно не только перепродавать, но и перерабатывать здесь, в Сконе. Хорошее сукно стоит немалых денег.

— Вот именно, — оживился Олаф. — И я удивлён, что вы до сих пор не занялись этим в больших размерах.

— Так ведь товар ещё нужно доставить, господин. Пока он пройдёт через несколько рук и каждый возьмёт свою пошлину, выгода становится куда меньше.

— Значит, теперь будет иначе. Русская шерсть, лён, воск, меха и другие товары, которые поступают через мои владения, смогут приходить в Сконе на тех же льготных условиях, что и в Ульфсхамн. Никаких дополнительных пошлин только за то, что товар направляется сюда, не будет.

Рыцарь переглянулся с соседями.

— Значит, мы сможем покупать шерсть прямо здесь, а затем делать из неё сукно?

— Само собой разумеется. Более того, я именно на это и рассчитываю. Зачем ограничиваться перепродажей чужих товаров, если можно получать доход от их переработки? У вас есть люди, города, мастерские. Будут сырьё и покупатели — появится и производство.

— Но ведь для этого нужны ткачи, красильщики, сукновалы…

— Так приглашайте их. В германских землях и Фландрии найдётся немало мастеров, которые охотно переедут туда, где можно хорошо заработать. Дайте им подходящие условия, и они сами к вам потянутся.

Собравшиеся оживились. Возможность получать шерсть с Руси без прежних торговых препятствий открывала перед Сконе весьма заманчивые перспективы. Хорошие шерстяные ткани пользовались спросом во всей Европе, а их производство приносило значительно больше доходов, чем простая перепродажа сырья. Особенно заинтересовались этим владельцы земель возле торговых городов. Для них появлялась возможность не только продавать собственную сельскохозяйственную продукцию, но и вкладывать доходы в мастерские, сукновальни и торговые предприятия.

Однако на этом вопросы не закончились. Один из богатых купцов, до сих пор внимательно слушавший разговор, попросил разрешения обратиться к графу.

— Господин, если русские товары смогут приходить к нам без прежних пошлин, это уже немалая выгода. Но нас интересует и другое. Сможем ли мы сами торговать в Нортумбрии на тех же условиях, что и ваши собственные купцы?

— Сможете, — ответил Олаф. — Для купцов Сконе будут действовать те же торговые преимущества в моих владениях, что и для купцов Ульфсхамна. В том числе в портах Нортумбрии.

— А в Киевском царстве? — тут же спросил другой купец. — Ведь у вас там большие связи.

Олаф улыбнулся.

— Не просто связи. Я хорошо знаю киевского царя и могу договориться о том, чтобы купцы Сконе получили те же преимущества, которыми пользуются торговцы из моих других владений. Полагаю, никаких затруднений не возникнет.

— Значит, мы сможем отправлять туда собственные корабли?

— Почему бы и нет? Торгуйте. Покупайте русские товары, привозите свои. Чем больше будет торговли, тем богаче станут ваши города, а вместе с ними и вся область.

Купцы заметно оживились. Возможность свободнее торговать не только с Нортумбрией, но и с Киевским царством открывала перед ними совершенно новые перспективы. Русь могла стать источником сырья и одновременно рынком сбыта для товаров, произведённых в Сконе. А через нортумбрийские порты местные торговцы получали удобный выход на рынки Англии и других стран Западной Европы.

— Господин граф, — снова заговорил рыжебородый рыцарь, — если всё будет так, как вы говорите, Сконе действительно может стать гораздо богаче.

— Именно этого я и хочу, — ответил Олаф. — Богатые подданные исправнее платят налоги, лучше содержат свои земли и охотнее служат господину. А бедные только и думают, как бы от него избавиться.

По залу прокатился смех. После этого разговор окончательно перешёл на торговые дела. Купцы расспрашивали Бояна о порядке перевозки товаров, о нортумбрийских портах и о том, какие изделия пользуются наибольшим спросом на Руси. Некоторые уже обсуждали между собой возможность строительства новых мастерских и приглашения иностранных ремесленников. Олаф наблюдал за ними с удовлетворением. Он прекрасно понимал, что прочная власть держится не только на гарнизонах и клятвах. Если местная знать увидит в новом господине источник благополучия, удержать Сконе будет гораздо легче.

— Видишь, Эрлинг? — негромко сказал он. — Иногда несколько добрых слов о торговле делают больше, чем тысяча копий.

— Особенно если за этими словами стоят двенадцать тысяч воинов.

— Это тоже помогает, — согласился граф.

***

Вечером того же дня Олаф собрал ближайших помощников. На столе лежала карта Сконе, составленная по рассказам местных дворян и купцов. Она была далеко не совершенной, однако позволяла разобраться в расположении главных дорог, замков и портов. Боян приготовил пергамент для записей, а Эрлинг внимательно изучал западное побережье полуострова.

— Прежде всего нужно укрепить берег, — сказал Олаф. — Если Вальдемар захочет вернуть Сконе, он придёт с моря. Поэтому главные гарнизоны разместим в портах. В крупных оставим по сотне нортумбрийцев, в небольших — по пятьдесят. Этого пока достаточно, чтобы следить за побережьем, охранять гавани и не позволить противнику высадиться незамеченным.

Он указал на Хельсингборг.

— Здесь особенно важно держать надёжных людей. Пролив узкий, и датчане могут попытаться переправиться именно отсюда. Пусть гарнизон следит за кораблями и поддерживает связь с соседними портами. Если появится опасность, известие должно дойти до Лунда раньше, чем противник успеет собрать силы на берегу.

— А замки в глубине Сконе? — спросил Боян.

— Туда наших людей вводить не будем. Местные рыцари уже принесли присягу, и нет смысла сразу показывать им, будто мы совершенно не доверяем их слову. Пусть сами охраняют свои владения. Если кто-нибудь нарушит клятву, тогда и будем разбираться. А пока мне нужны гарнизоны на побережье, а не нортумбрийские воины в каждом дворянском замке.

— А если Вальдемар решит вернуть Сконе? — поинтересовался Эрлинг.

— Тогда придётся воевать.

— Ты говоришь об этом так, словно ждёшь его с нетерпением.

Олаф рассмеялся.

— Вальдемар уже подарил нам Сконе. Может, решит подарить ещё и датскую корону? Но не думаю, что он настолько глуп. Глупые короли так долго, как Вальдемар, не живут.

— И всё же он может попытаться, — заметил Боян.

— Может. Но после Борнхёведа и недавнего разгрома в Швеции у него вряд ли найдётся достаточно сил для нового похода. А если и найдутся, ему ещё придётся собрать корабли, перевезти людей через пролив и высадить их на берегу. Думаю, мы успеем подготовиться. Главное, чтобы наши гарнизоны не спали и вовремя сообщали о появлении датского флота.

Боян сделал несколько пометок, затем поднял голову.

— Нужно назначить человека, который будет управлять Сконе, когда мы уйдём.

— Уже назначил.

— Кого?

Олаф посмотрел на Эрлинга.

— Его.

Эрлинг медленно поднял глаза от карты.

— Меня?

— Тебя.

— А Ульфсхамн?

— Не исчезнет без твоего постоянного присутствия. Там остаются люди, которым ты доверяешь. В конце концов, там будет твоя жена, которая неплохо справляется с управлением. А здесь мне нужен человек, который умеет не только командовать воинами, но и разговаривать с местной знатью.

— Разговаривать? — Эрлинг рассмеялся. — Ты меня с кем-то перепутал.

— Не прибедняйся. Ты управлял Ульфсхамном не один год. И вполне успешно. Если бы не умел договариваться с людьми, давно бы разорил собственные владения.

— В Ульфсхамне меня все знают.

— Да и тут тебя многие знают. Ульфсхамн не так далеко. Наверняка ты уже не раз имел дело с местными купцами и дворянами.

— Это верно, — признал Эрлинг. — С некоторыми даже успел поссориться.

— Вот и будет повод помириться.

Эрлинг усмехнулся, но затем снова стал серьёзным.

— Значит, мне теперь жить в Сконе?

— По крайней мере, первое время. Но не одному.

— Это как?

— Скоро к тебе прибудет Рюрик.

Эрлинг удивлённо посмотрел на графа.

— Твой сын?

— А у меня есть другой Рюрик?

— Ты собираешься отдать ему Сконе?

— Нет. Я собираюсь научить его управлять Сконе. А ты будешь за ним присматривать.

Эрлинг некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— Ты серьёзно?

— Совершенно.

— Олаф, это ведь не Нортумбрия. Здесь люди ещё вчера считали себя подданными датского короля. Стоит ошибиться, и начнутся неприятности.

— Именно поэтому я и отправляю Рюрика сюда. Если бы хотел, чтобы он просто сидел в удобном кресле и принимал поклоны, оставил бы его в Бамборо.

— А если он начнёт распоряжаться не подумав?

— Тогда ты ему объяснишь, почему так делать не следует.

— А если не послушает?

Олаф усмехнулся.

— Тогда напомнишь, что я велел ему слушаться тебя.

Эрлинг покачал головой.

— Легко тебе говорить.

— Конечно. Я ведь уже вырастил одного упрямого молодого человека.

— И теперь решил переложить его воспитание на меня?

— Именно.

Оба рассмеялись. Затем Олаф стал серьёзнее.

— Послушай, Эрлинг. Рюрик должен научиться управлять людьми. Не только воевать. Война — дело важное, но даже самая большая победа ничего не стоит, если потом не сумеешь удержать приобретённое. Пусть разбирается в земельных спорах, следит за сбором доходов, разговаривает с купцами и местными дворянами. Пусть узнает, сколько стоит содержание гарнизона и почему нельзя облагать крестьян поборами только потому, что в казне не хватает денег. Да и с Эриком они будут видеться почаще. Вроде они сдружились в Бамборо. А хорошие отношения с королём соседней страны никогда не бывают лишними. Да и связи с родственниками жены Рюрика полезно будет укрепить. Всё-таки Сконе находится гораздо ближе к ним, чем Нортумбрия.

— Значит, ты хочешь, чтобы он не только управлял, но и занимался дипломатией?

— А как иначе? Правителю приходится иметь дело не только с собственными подданными. Соседи, родственники, союзники — со всеми нужно поддерживать отношения. Иногда вовремя сказанное слово избавляет от необходимости собирать войско.

— А я, значит, должен следить, чтобы он не наломал дров?

— Именно так.

Эрлинг вздохнул.

— Ну что ж. Если ты мне доверяешь, попробую.

— Не попробуешь, а сделаешь.

— Ладно. Сделаю.

Олаф удовлетворённо кивнул.

— Вот и договорились.

***

В последующие дни нортумбрийские отряды начали занимать важнейшие порты Сконе. В крупных гаванях размещали по сотне воинов, в небольших — по пятьдесят. Особое внимание уделялось западному побережью, откуда можно было ожидать появления датского флота. Командиры получили распоряжение следить за морем, поддерживать связь между гарнизонами и немедленно сообщать о любых подозрительных передвижениях кораблей. При этом Олаф строго запретил вмешиваться во внутренние дела местных дворян без особой необходимости. Замки в глубине области оставались под охраной прежних владельцев, принёсших ему присягу.

Боян занимался составлением списков новых вассалов, их земель и обязательств. Олаф потребовал, чтобы всё было записано как можно подробнее. Он не желал, чтобы через год выяснилось, будто один рыцарь должен выставлять десять воинов, а другой утверждает, что его дед никогда больше трёх не приводил. Не меньше внимания уделялось подтверждению наследственных прав. Граф прекрасно понимал, что смена власти может стать удобным поводом для старых земельных споров, а потому заранее распорядился не пересматривать владения без серьёзных оснований.

Одновременно готовились распоряжения о торговле. В Ульфсхамн и Нортумбрию отправили письма, подтверждавшие новые преимущества для купцов Сконе. Отдельное послание Олаф велел подготовить для Киевского царства, рассчитывая распространить на новых подданных уже существовавшие торговые договорённости. Особое внимание уделялось поставкам русской шерсти и других товаров, которые теперь могли поступать в Сконе без прежних дополнительных пошлин. Местные купцы уже обсуждали возможность создания новых мастерских, а некоторые дворяне заинтересовались устройством сукновален на собственных землях.

— Похоже, они собираются заработать на Сконе не меньше, чем ты, — заметил Боян, наблюдая за очередной делегацией купцов.

— И прекрасно, — ответил Олаф. — Чем больше заработают они, тем богаче станет область. А значит, и мне будет легче её содержать.

— Только бы не начали спорить из-за каждой пошлины.

— Начнут обязательно. Вот Рюрик и будет разбираться.

Боян рассмеялся.

— Ты приготовил сыну немало работы.

— Пусть привыкает.

К концу августа положение в Сконе выглядело достаточно спокойным. Местная знать признала нового господина, прибрежные гарнизоны были размещены, а купцы уже строили планы будущей торговли. Олаф не обольщался: он понимал, что окончательно закрепить новую власть удастся лишь со временем. Но начало было положено, причём без разрушения городов и разорения земель. Теперь оставалось вернуть армию в Нортумбрию и подготовить людей, которым предстояло управлять новым владением.

Для посадки на корабли Олаф выбрал побережье возле Ломмы, неподалёку от Лунда. Здесь уже собирались суда, которые несколькими месяцами ранее доставили его войско в Швецию. Погрузку решили проводить постепенно, используя также соседние участки побережья, чтобы не создавать чрезмерной тесноты. Одни корабли принимали воинов, другие — лошадей, оружие и обозы. На берегу организовали временные склады продовольствия, а Боян вместе с корабельщиками следил за тем, чтобы никто не остался без места.

Однажды вечером Эрлинг подошёл к Олафу, наблюдавшему за приготовлениями.

— Значит, скоро домой?

— Скоро.

— А мне обратно сюда.

— Не сразу. Ты пойдёшь со мной в Бамборо.

Эрлинг удивился.

— Зачем?

— За семьёй. Не собираешься же ты оставить жену и дочь в Нортумбрии, а сам жить здесь годами?

— Я думал, ты захочешь, чтобы я остался.

— Успеешь. Пока здесь спокойно. Гарнизоны поставлены, местные рыцари присягнули. За несколько недель ничего страшного не случится.

— А если случится?

— Тогда узнаем, насколько хорошо ты подобрал себе помощников.

Эрлинг усмехнулся.

— Ты всегда находишь ответ.

— Не всегда. Но стараюсь.

Они некоторое время молча смотрели на корабли, стоявшие у берега. Затем Олаф словно вспомнил о чём-то и повернулся к другу.

— Кстати, тебе ведь ещё с Ингрид поговорить нужно.

Эрлинг тяжело вздохнул.

— И ты туда же.

— А что? Эрик ждёт ответа.

— Знаю. Только вот не уверен, что дочь обрадуется, когда узнает, что ей предстоит стать королевой.

— Почему?

— Потому что она ещё молодая. И привыкла к Бамборо. А тут Швеция, корона, придворные интриги…

— Зато жених ей знаком с детства.

— Это верно.

— И, насколько я помню, нравился.

Эрлинг усмехнулся.

— Нравился. Только я не знаю, насколько сильно.

— Вот и спросишь.

— Легко тебе говорить. Ты-то своих детей замуж не выдаёшь.

— Зато мне приходится решать, что делать с Рюриком. Поверь, иногда это ничуть не проще.

Эрлинг рассмеялся.

— Ладно. Посмотрим, что скажет Ингрид.

Олаф кивнул.

— Посмотрим.

Впереди их ждали море и возвращение домой. За спиной оставалась область, которая ещё недавно принадлежала датской короне, а теперь становилась частью владений Морского волка. Но Олаф уже думал не столько о приобретённых землях, сколько о людях, которым предстояло ими управлять. Он хорошо знал, что завоевать страну порой бывает гораздо легче, чем удержать её. И потому рассчитывал, что Сконе станет для Рюрика не только первым серьёзным испытанием, но и хорошей школой будущего правителя.

Часть 24. Новые владения Морского волка

Дорога домой

Побережье Сконе, конец августа 1230 года

Утром над Эресунном стоял лёгкий туман. С моря тянуло прохладой, хотя солнце уже поднялось достаточно высоко. Вдоль берега возле Ломмы растянулся огромный лагерь. Повсюду слышались голоса воинов, ржание лошадей, скрип телег и громкие команды корабельщиков. Возвращение двенадцатитысячной армии домой оказалось делом ничуть не менее хлопотным, чем её прибытие в Швецию. За месяцы похода люди обзавелись добычей, получили новое оружие, сменили лошадей. К тому же приходилось вывозить запасы, которые ещё могли пригодиться в Нортумбрии, и оставлять достаточно продовольствия гарнизонам Сконе.

Олаф с утра находился на берегу, наблюдая за погрузкой. Боян, вооружённый пергаментом со списками кораблей и отрядов, переходил от одного капитана к другому, проверяя, сколько людей и лошадей уже поднялось на борт. Граф подозвал его и поинтересовался, когда можно будет закончить приготовления.

— Почти половина кораблей уже готовы, — ответил Боян. — Остальные принимают лошадей и обозы. Если погода не испортится, завтра закончим.

— А гарнизоны?

— Все получили распоряжения. Запасов хватит до следующего сбора урожая, если не начнут кормить всю округу.

— Не начнут. Я предупредил.

Боян усмехнулся:

— Ты всех предупредил. Теперь остаётся надеяться, что тебя послушают.

Олаф посмотрел на длинную вереницу воинов, поднимавшихся на борт одного из кораблей. На берегу оставались те, кому предстояло охранять новые владения Морского волка. Они с некоторой завистью провожали товарищей, возвращавшихся домой, но понимали, что их служба в Сконе едва ли окажется особенно тяжёлой. По крайней мере, пока датский король не решит предпринять попытку вернуть утраченную область.

— Главное, чтобы командиры не забывали: они здесь не завоеватели, которым позволено всё, а гарнизоны, обязанные поддерживать порядок, — заметил граф.

— Я передал им твои слова.

— Передай ещё раз.

Боян закатил глаза.

— Олаф, если я повторю это в третий раз, они решат, что ты подозреваешь их в намерении немедленно разграбить собственные казармы.

— Пусть лучше так, чем потом мне придётся разбирать жалобы.

Оба рассмеялись.

Неподалёку Эрлинг прощался с несколькими местными рыцарями. Те уже успели привыкнуть к огромному светловолосому воину, которого Олаф назначил наместником Сконе. Поначалу некоторые отнеслись к этому решению с опаской, но после нескольких разговоров выяснили, что Эрлинг умеет не только размахивать мечом, но и вполне разумно обсуждать хозяйственные вопросы. Особенно благоприятное впечатление произвело его обещание не менять местных управляющих без необходимости.

— Мне незачем привозить из Нортумбрии людей, которые не знают ваших земель, — объяснил он. — Если кто-то хорошо выполнял свою работу прежде, пусть продолжает.

Теперь рыцари желали ему доброго пути и интересовались, когда он вернётся. Эрлинг заверил их, что задерживаться в Бамборо не собирается. Ему нужно забрать семью, уладить некоторые дела в Ульфсхамне и вернуться вместе с молодым Рюриком, которому Олаф намеревался поручить управление областью под его присмотром.

— Значит, сын Морского волка будет жить среди нас? — поинтересовался один из рыцарей.

— Будет, — подтвердил Эрлинг. — И учиться управлять. А я постараюсь проследить, чтобы его учёба не слишком дорого вам обошлась.

Рыцари рассмеялись. Похоже, перспектива получить в качестве будущего правителя сына знаменитого графа их вполне устраивала, особенно если рядом с ним будет находиться опытный наместник.

***

Отплытие началось на следующий день. Первые корабли вышли в море ещё до полудня, затем один за другим снимались с якорей остальные. С берега это зрелище казалось бесконечным: паруса поднимались над водой, длинные корпуса медленно разворачивались к выходу из пролива, а между ними сновали небольшие лодки, доставлявшие последние распоряжения. Олаф стоял на корме своего корабля и смотрел на удаляющийся берег. Эрлинг подошёл к нему, некоторое время молча наблюдал за побережьем, а затем усмехнулся.

— Ну что, доволен?

— Чем?

— Сконе. За одну войну вернул Эрику корону и приобрёл себе целую область. Не каждому такое удаётся.

— Не каждому приходится ради этого тащить двенадцать тысяч человек через половину Швеции.

— Тоже верно.

Олаф некоторое время молчал, глядя на берег, где постепенно исчезали последние строения Ломмы.

— Знаешь, что меня больше всего радует?

— Что Вальдемар не решился воевать?

— Нет. Что удалось закончить всё без новой большой резни. Сконе досталось нам почти без боя. И если местные дворяне сдержат слово, так оно и останется.

— А если не сдержат?

— Тогда у тебя появится работа.

Эрлинг покачал головой.

— Ты всё время находишь мне работу.

— Потому что ты хорошо с ней справляешься.

Ветер наполнил парус, корабль слегка накренился, и берег начал медленно уходить назад. Некоторое время друзья стояли молча, наблюдая за остальными судами, выходившими из гавани. Затем Эрлинг снова заговорил:

— А всё-таки странно. Ещё весной мы шли сюда воевать за чужую корону. А теперь возвращаемся с новыми владениями. Ты заранее рассчитывал забрать Сконе?

Олаф улыбнулся.

— Нет.

— Не верю.

— Напрасно. Когда мы высаживались в Сёдерчёпинге, я думал о том, как разбить Кнута и вернуть Эрику престол. А Сконе появилось позже.

— Когда взяли датских рыцарей?

— Именно. Увидел, сколько среди них землевладельцев из одной области, и подумал: зачем брать с них деньги, которые они ещё неизвестно когда соберут, если можно получить нечто гораздо более полезное?

— И ты сразу решил забрать целую область?

— Не сразу. Сначала прикинул, согласится ли местная знать. Потом подумал, сможет ли Вальдемар помешать. А когда понял, что первое вполне возможно, а второе маловероятно, решение стало очевидным.

Эрлинг рассмеялся.

— Вот поэтому ты граф Нортумбрии, а я всего лишь твой наместник.

— Не прибедняйся. Без таких наместников никакой граф долго не продержится.

Позади оставалась Швеция, где Эрик XI вновь занял престол. В Сконе нортумбрийские гарнизоны охраняли порты, а местные дворяне уже подсчитывали будущие доходы от торговли с Русью и Нортумбрией. Впереди лежала родина, откуда Олаф ушёл несколько месяцев назад, оставив жену и сына. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время действительно хочет просто вернуться домой. Без новых походов, осад и сражений. Хотя бы на некоторое время.

Морской переход прошёл спокойно. Погода благоприятствовала нортумбрийцам, и корабли один за другим пересекали Северное море. Иногда флот растягивался на многие мили, но капитаны хорошо знали своё дело и старались держаться вместе. На борту обсуждали завершившуюся кампанию. Одни вспоминали тяжёлые переходы по шведским дорогам, другие — рейды чёрных клобуков, третьи — осаду Уллервада и бегство Кнута через Венерн. Особенно много разговоров вызывала история о двух лошадях, за которых бывший король отказался заплатить, хотя имел при себе сундук с серебром.

— Представляешь, — рассказывал один из воинов товарищам, — целую корону потерял из-за двух кляч!

— Не из-за лошадей он корону потерял, — возразил другой. — Корону у него Эрик отобрал.

— А лошади помогли его поймать!

— Вот и говорю: надо было платить.

Эта история уже обрастала подробностями, которых никто из рассказчиков знать не мог. В одной версии Кнут пытался угнать целый табун, в другой его поймали три старухи с вилами, а в третьей он сам предложил крестьянам серебро, но те отказались брать деньги и связали его из верности Эрику. Олаф, услышав однажды подобный рассказ, только покачал головой.

— Через год будут говорить, что Кнута поймал один пастух с деревянной ложкой.

— А через десять лет, — добавил Боян, — выяснится, что он вообще сам пришёл к тебе и попросил взять его в плен.

— Вполне возможно.

Граф рассмеялся и отправился к себе. Впрочем, большинство воинов думали не о Кнуте и не о Сконе. Они мечтали о доме. Кто-то представлял, как обнимет жену и детей. Кто-то собирался первым делом отправиться в трактир и напиться с друзьями. Другие подсчитывали добычу и размышляли, на что потратят полученные деньги. После долгой кампании даже самые опытные воины устали от войны.

***

Бамборо, начало сентября 1230 года

Когда на горизонте показались знакомые очертания побережья Нортумбрии, на кораблях поднялся радостный шум. Вскоре стали различимы и стены Бамборо, возвышавшиеся над морем. Олаф стоял у борта, не отрывая взгляда от замка. Он видел его сотни раз. Отсюда уходил в походы, сюда возвращался после побед и поражений. Но сейчас крепость казалась особенно красивой.

— Домой пришли, — негромко произнёс Эрлинг.

— Домой, — согласился Олаф.

В гавани уже знали о приближении флота. На пристани собрались жители, родственники воинов, слуги и городские старшины. Кто-то махал руками, кто-то пытался разглядеть знакомые лица на палубах, а дети с криками носились вдоль причалов, пока взрослые пытались удержать их подальше от края. Среди встречающих Олаф заметил жену и Рюрика. Рядом с ними стояли домашние воины и управляющие, которым за месяцы отсутствия графа пришлось немало потрудиться. Чуть поодаль собралась семья Эрлинга — жена и дочь Ингрид. Обе напряжённо вглядывались в приближавшиеся корабли, стараясь первыми увидеть знакомую могучую фигуру.

Когда корабль Олафа подошёл к пристани, граф сошёл на берег одним из первых. Жена поспешила ему навстречу, и он крепко обнял её.

— Наконец-то, — тихо сказала она.

— Я же обещал вернуться.

— Ты много чего обещаешь, когда отправляешься воевать.

— Но ведь возвращаюсь.

— Пока возвращаешься.

Он улыбнулся и поцеловал её. Рюрик терпеливо подождал, затем шагнул вперёд. Олаф обнял сына и с удовольствием отметил, что тот заметно вытянулся за прошедшие месяцы. Теперь перед ним стоял уже не мальчик, а молодой мужчина, которому вскоре предстояло заняться куда более серьёзными делами, чем управление хозяйством Бамборо.

— Ну, здравствуй. Как тут без меня?

— Скучно!

— Неужели?

— Ещё как!

— А я думал, у тебя было достаточно дел.

— Вот именно! Пока ты там королей свергал, крепости брал и новые земли приобретал, я здесь тюки шерсти считал!

Олаф рассмеялся.

— И много насчитал?

— Столько, что до конца жизни видеть их не хочу!

— Плохой признак для будущего правителя.

— Да какие там правители! Я целыми днями разбирал, кто кому должен за мельницу, чья корова вытоптала чужой огород и где проходит граница между двумя полями. А один старик трижды приходил жаловаться, что сосед передвинул межевой камень!

— И что ты сделал?

— Велел вернуть камень на место.

— А он действительно был передвинут?

Рюрик замялся.

— Ну… оказалось, что не совсем.

— То есть?

— Сосед утверждал, что камень всегда стоял там. Пришлось звать стариков из деревни. Они спорили полдня, потом один вспомнил, что ещё его дед говорил о границе возле старого дуба.

— А дуб?

— Давно срубили.

Олаф расхохотался.

— Прекрасно! И как же ты решил спор?

— Приказал найти старые записи. Боян оставил мне человека, который умеет разбираться в таких вещах. Оказалось, что граница проходила совсем в другом месте.

— Значит, справился.

— Справился, — неохотно признал Рюрик. — Только это было ужасно скучно.

— А сколько крестьян осталось довольно твоим решением?

— Те, кому земля досталась, довольны. Остальные ворчат.

— Значит, всё как обычно.

Рюрик вздохнул.

— Я ведь надеялся пойти с тобой в Швецию. А ты оставил меня здесь заниматься шерстью и межевыми камнями.

Олаф положил руку ему на плечо.

— Не переживай, сын. Войн на твой век ещё хватит. А хорошим правителем не станешь, пока не научишься считать тюки шерсти и разбираться, кому принадлежит земельный надел.

— Но ведь воевать тоже нужно уметь!

— Конечно. Только войну можно выиграть за один день, а управлять завоёванной землёй придётся годами. И если не будешь знать, чем живут твои люди, никакая победа тебе не поможет.

Рюрик хотел возразить, но промолчал. Олаф улыбнулся и, похлопав сына по плечу, предложил отложить хозяйственные разговоры до следующего дня. Сегодня ему хотелось прежде всего увидеть дом и отдохнуть после долгого путешествия.

Тем временем Эрлинг уже оказался в объятиях жены и дочери. Ингрид первой бросилась к отцу, едва тот ступил на пристань. Огромный воин подхватил девушку и крепко прижал к себе, а затем обнял жену, которая, несмотря на радость, сразу принялась расспрашивать его о раненом плече.

— Да ничего с ним уже нет! — уверял Эрлинг. — Почти зажило.

— Почти? — переспросила жена. — Значит, ещё болит?

— Да разве от вас что-нибудь скроешь!

— А ты не пытайся, — вмешалась Ингрид. — Мы столько месяцев ждали тебя, что теперь имеем право знать всё.

— Всё? — Эрлинг рассмеялся. — Тогда до утра отсюда не уйдём. Лучше пойдём в замок, там сегодня будет праздничный ужин. А я вам заодно расскажу, как мы Кнута по всей Швеции гоняли.

Ингрид улыбнулась, но Эрлинг заметил, что она словно хочет о чём-то спросить. Впрочем, девушка промолчала. Отец решил, что разговор, ради которого он так торопился домой, вполне может подождать до завтра. Сегодня им предстояло отпраздновать возвращение, и покидать пир раньше времени он не собирался.

***

Вечером в большом зале Бамборо устроили торжественный ужин. За длинными столами собрались ближайшие родственники Олафа, его друзья, военачальники, знатные нортумбрийцы и их семьи. Слуги разносили блюда с жареным мясом, рыбой и пирогами, наполняли кубки вином и элем. В камине пылали поленья, а над столами горели свечи. После долгих месяцев походной жизни даже самые простые домашние блюда казались вернувшимся воинам настоящим пиршеством.

Олаф сидел во главе стола рядом с женой и Рюриком. Неподалёку расположились Эрлинг с семьёй, Боян и другие соратники графа. Разговоры то и дело возвращались к событиям шведской кампании. Воины вспоминали тяжёлые переходы, хитрости Морского волка, рейды Алтына и осаду Уллервада. Особенно оживлённо обсуждали пленение Кнута Длинного, причём каждый рассказчик старался добавить к уже известной истории какую-нибудь новую подробность. Эрлинг, находившийся в прекрасном настроении, громко смеялся над наиболее невероятными версиями и время от времени поправлял рассказчиков, хотя сам при этом не упускал случая слегка приукрасить происходившее.

В какой-то момент Олаф поднялся со своего места. Разговоры постепенно стихли, и собравшиеся повернулись к нему.

— Друзья, — начал граф, поднимая кубок, — несколько месяцев назад мы отправились в Швецию, чтобы вернуть законному королю его престол. Многие тогда сомневались, удастся ли нам победить Кнута. Но мы победили. Эрик снова король, наши враги разбиты, а Сконе теперь принадлежит нам. Однако сегодня я хочу выпить не за новые земли и не за выигранные сражения. Я хочу выпить за тех, кто вернулся домой, и за тех, кто ждал нас здесь. За наших жён, детей, родных и друзей. И за то, чтобы как можно дольше нам не приходилось снова расставаться.

Зал ответил громкими возгласами одобрения. Кубки поднялись над столами, кто-то выкрикнул здравицу Морскому волку, другие подхватили её. Эрлинг поднялся вместе с остальными и, осушив кубок, тут же потребовал наполнить его снова. Ингрид рассмеялась, а жена Эрлинга укоризненно покачала головой, хотя и сама улыбалась. Праздник продолжался до позднего вечера. За столами пели песни, вспоминали погибших товарищей, рассказывали забавные истории и строили планы на будущее. Никто не торопился расходиться: для знатных гостей присутствие на пире было не только удовольствием, но и знаком уважения к хозяину, вернувшемуся из победоносного похода.

Лишь когда ужин подошёл к концу и гости начали прощаться с Олафом, Эрлинг вместе с женой и дочерью отправился домой. Он был доволен вечером, но теперь ему предстоял разговор, который волновал его едва ли не больше, чем недавние сражения.

На следующий день Эрлинг попросил Ингрид задержаться после утренней трапезы. Девушка сразу заметила необычную серьёзность отца и насторожилась.

— Что-то случилось?

— Ничего плохого.

— Тогда почему ты так серьёзен?

— Потому что разговор серьёзный.

Он усадил её рядом и некоторое время молчал, словно подбирая слова. Ингрид терпеливо ждала, хотя по её лицу было видно, что ожидание начинает её тревожить.

— Помнишь Эрика? — наконец спросил Эрлинг.

Ингрид удивлённо посмотрела на него.

— Конечно, помню.

— Давно его не видела?

— С тех пор как он уехал с вами.

— А раньше вы часто встречались.

— Да.

Эрлинг немного помолчал.

— Он теперь снова король Швеции.

— Я знаю. Мы слышали о вашей победе.

— Так вот, Эрик просил у меня твоей руки.

Ингрид замерла.

— Что?

— Просил разрешения жениться на тебе.

Девушка несколько мгновений смотрела на отца, затем медленно покраснела.

— Эрик?

— Нет, датский король Вальдемар, — проворчал Эрлинг. — Конечно, Эрик! Другого шведского короля у нас больше нет. Слава богу.

Ингрид невольно улыбнулась.

— И что ты ответил?

— Что сначала спрошу тебя.

— А он… что сказал?

— Что хочет жениться именно на тебе. И что решил это ещё в Бамборо.

Ингрид опустила глаза.

— Он говорил мне об этом. Но я не воспринимала это серьёзно. Обычные мальчишеские бредни.

Эрлинг удивлённо поднял брови.

— Вот как? И ты молчала?

— А что я должна была говорить? Мы тогда ещё детьми были. Да и кто мог подумать, что он действительно станет королём и захочет на мне жениться?

— Ну, королём он уже был. Правда, без королевства.

— Отец!

Эрлинг рассмеялся.

— Ладно, не сердись. Скажи лучше, что ты думаешь.

Ингрид долго молчала, задумчиво перебирая край рукава. Наконец она подняла глаза на отца.

— Мне всегда нравился Эрик. Он был добрым. И никогда не хвастался тем, что король.

— Теперь у него есть чем похвастаться.

— Он не станет.

— Возможно.

— А ты действительно согласен?

Эрлинг посмотрел на дочь с искренним удивлением.

— Как я могу быть против того, чтобы моя дочь стала королевой? О лучшем будущем для неё я даже мечтать не мог.

Ингрид улыбнулась, но затем снова задумалась.

— Если я соглашусь, мне придётся уехать в Швецию?

— Придётся.

— И жить в Уппсале?

— Вероятно.

— А ты?

— Я тоже буду в Швеции. Ну почти. Только южнее. Олаф назначил меня наместником Сконе.

Ингрид удивлённо посмотрела на отца.

— Сконе? Но ведь это Дания!

— Была Дания. Теперь владение Олафа.

— И ты будешь там управлять?

— Да. А вы с матерью поедете со мной.

— Значит, мы всё равно уезжаем из Бамборо?

— Похоже на то. Олаф хочет, чтобы я управлял Сконе, пока Рюрик будет учиться этому делу. Так что без работы не останусь.

Ингрид некоторое время обдумывала услышанное. Ещё вчера её жизнь казалась вполне определённой. Она жила в Бамборо, ждала возвращения отца и не особенно задумывалась о будущем. Теперь же выяснялось, что вскоре вся семья отправится в Сконе, а сама она, возможно, станет королевой Швеции. Всё это казалось настолько невероятным, что девушка невольно рассмеялась.

— А если я стану женой Эрика…

— Тогда, дочка, тебе предстоит стать королевой Швеции.

— Но я ведь ничего не знаю о том, как быть королевой!

Эрлинг усмехнулся.

— Думаешь, Эрик много знал о том, как быть королём, когда впервые получил корону? Научится. И ты научишься.

— А если я сделаю что-нибудь неправильно?

— Тогда исправишь. Все ошибаются.

Ингрид задумчиво посмотрела в окно.

— Я хотела бы снова увидеть Эрика, — тихо сказала она.

— Увидишь.

— И поговорить с ним. Не как с королём, а как раньше.

— Думаю, он только обрадуется.

— Тогда скажи ему, что я согласна.

Эрлинг внимательно посмотрел на дочь.

— Уверена?

Ингрид улыбнулась.

— Да, отец. Я хочу стать его женой.

Эрлинг обнял её. Огромный воин, которого не могли испугать ни шведские рыцари, ни датские копья, сейчас выглядел растроганным и счастливым.

— Ну что ж. Тогда, кажется, в нашей семье скоро появится королева.

— Только ты не начинай всем об этом рассказывать!

— Почему?

— Потому что мне и так страшно!

Эрлинг громко рассмеялся.

— Поздно, дочка. Завтра об этом узнает Олаф, а послезавтра, наверное, весь Бамборо.

— Отец!

— Ладно, ладно. Постараюсь не слишком торопиться.

Но по его довольному лицу было ясно, что сдержать обещание окажется непросто.

***

На следующее утро Эрлинг явился к Олафу. Граф завтракал вместе с женой и Рюриком. Увидев гостя, он сразу догадался о причине визита.

— Ну что, поговорил?

Эрлинг кивнул.

— Поговорил.

— И?

— Согласна.

Олаф улыбнулся.

— Вот и прекрасно. Эрик обрадуется.

— Ещё как. Я уж думал, он меня из Уппсалы не выпустит, пока не получит ответ.

— Значит, нужно отправить ему письмо.

— Отправлю.

Рюрик с любопытством переводил взгляд с одного на другого.

— О чём вы?

— Эрик собирается жениться на Ингрид, — ответил Олаф.

— На нашей Ингрид?

— А у тебя есть другая знакомая Ингрид?

Рюрик рассмеялся.

— Вот это новости! Значит, она станет королевой Швеции?

— Если всё пойдёт как задумано.

— А когда свадьба?

— Не завтра, — ответил Эрлинг. — Молодым ещё нужно подготовиться.

Олаф кивнул.

— И Эрику следует сначала разобраться с королевством. После такой войны у него дел хватит.

— Думаю, года через два можно будет устроить свадьбу, — заметил Эрлинг.

— Вполне разумно.

Рюрик задумался.

— Значит, теперь у нас будет своя королева Швеции?

Олаф посмотрел на него.

— Не своя. Шведская. И не забывай, что Ингрид прежде всего человек, а не средство для приобретения новых владений.

— Я просто спросил.

— Вот и хорошо.

Эрлинг усмехнулся.

— А ты всё ещё учишь его управлять?

— Постоянно.

— Тогда, может, пора рассказать ему о Сконе?

Рюрик насторожился.

— А что со Сконе?

Олаф отложил нож.

— Вот теперь как раз и поговорим.

***

— Ты ведь жаловался, что я оставил тебя в Бамборо считать шерсть? — спросил Олаф.

— Жаловался.

— И что тебе хотелось настоящего дела?

— Конечно!

— Тогда у меня для тебя есть предложение.

Рюрик выпрямился.

— Какое?

— Отправишься в Сконе.

— В Сконе?

— Да. Вместе с Эрлингом.

— Зачем?

— Управлять.

Рюрик несколько мгновений смотрел на отца, словно не веря услышанному.

— Ты шутишь?

— Нисколько.

— Но ведь Сконе теперь твоё?

— Именно. И кто-то должен следить, чтобы там всё было в порядке.

— А Эрлинг?

— Эрлинг назначен наместником. Он будет отвечать за область и за тебя. А ты станешь помогать ему и постепенно учиться управлять самостоятельно.

Рюрик вскочил.

— Отец! Да это же…

Он не нашёл слов. Олаф улыбнулся, с удовольствием наблюдая за реакцией сына.

— Что, уже не хочешь считать тюки шерсти?

— Конечно, не хочу!

— Напрасно. В Сконе их тоже придётся считать.

Рюрик замер.

— Что?

— Шерсть, зерно, деньги, доходы от торговли, содержание гарнизонов. И земельные споры разбирать. Только теперь не в одной Нортумбрии, а в целой области, где люди ещё недавно считали своим господином датского короля.

Эрлинг расхохотался.

— Вот именно! И если кто-нибудь передвинет межевой камень, будешь сам выяснять, где он стоял раньше.

Рюрик медленно опустился на скамью.

— Значит, опять шерсть?

— И шерсть тоже, — невозмутимо ответил Олаф. — Но теперь ты будешь знать, зачем её считаешь.

— А воевать?

— Надеюсь, не придётся.

— Совсем?

— Если Вальдемар решит вернуть Сконе, воевать придётся всем. Но я предпочёл бы, чтобы ты сначала научился управлять людьми, а не отправлять их на смерть.

Рюрик задумался.

— И ты действительно доверяешь мне такое дело?

Олаф посмотрел на сына уже без улыбки.

— Доверяю. Но не потому, что ты мой сын. А потому, что за эти месяцы ты показал, что способен заниматься делами, которые тебе не нравятся, и доводить их до конца.

— Даже с тем межевым камнем?

— Особенно с ним.

Рюрик улыбнулся.

— Тогда я постараюсь.

— Не сомневаюсь.

Эрлинг поднялся.

— Ну что ж, молодой господин. Скоро отправимся в Сконе. Там посмотрим, насколько хорошо ты умеешь считать чужие доходы.

— А ты будешь всё время стоять у меня над душой?

— Обязательно.

— Тогда мне уже заранее жалко местных дворян.

Все рассмеялись.

***

Вечером Олаф вышел на крепостную стену Бамборо. Море лежало перед ним спокойное, почти неподвижное. Внизу шумела гавань, где ещё продолжали разгружать корабли. Над крышами домов поднимался дым очагов. Где-то вдали кричали чайки. Граф опёрся руками о каменный парапет. За последние годы ему довелось увидеть немало стран, пройти через множество сражений и приобрести земли, о которых когда-то он даже не помышлял. Франция, Нортумбрия, Швеция… Теперь к ним прибавилось Сконе.

Но, стоя на стене родного замка, Олаф думал не о новых владениях. Он вспоминал Эрика, который наконец вернул себе престол. Кнута, потерявшего корону, но сохранившего жизнь. Ингеборгу, сумевшую спасти мужа. Вальдемара, которому теперь предстояло решать, стоит ли пытаться вернуть Сконе. А ещё — Рюрика. Сын вырос. Совсем недавно он был мальчишкой, мечтавшим о сражениях и подвигах. Теперь ему предстояло впервые столкнуться с настоящей ответственностью.

Олаф улыбнулся.

— Ну что, Морской волк, — негромко произнёс он самому себе, — кажется, пора учить молодых плавать самостоятельно.

Позади послышались шаги. Он обернулся. На стену поднялась жена.

— Я так и знала, что найду тебя здесь.

— Где же ещё?

Она подошла и встала рядом.

— О чём думаешь?

— О том, как быстро растут дети.

— Ты только сейчас заметил?

— Пожалуй.

Они некоторое время молчали, глядя на море. Внизу, возле гавани, ещё слышались голоса возвращавшихся воинов. Бамборо постепенно погружался в вечернюю тишину.

— Рюрик рад, что ты отправляешь его в Сконе, — сказала она.

— Знаю.

— Но ты ведь понимаешь, что ему будет нелегко?

— Конечно.

— Тогда зачем?

Олаф повернулся к ней.

— Потому что когда-нибудь меня не станет. И тогда всё, что я приобрёл, достанется ему. Лучше пусть научится управлять сейчас, пока рядом есть люди, которые могут помочь и исправить ошибки.

Она задумчиво кивнула.

— Ты всегда думаешь о будущем.

— Не всегда. Иногда просто хочу спокойно посидеть дома и никуда не ехать.

— Вот и посиди.

Олаф рассмеялся.

— Постараюсь.

Жена взяла его под руку.

— И надолго тебя хватит?

Он посмотрел на море, затем на освещённые окна замка.

— Надеюсь, надолго.

Внизу, во дворе, послышался голос Рюрика. Он о чём-то оживлённо спорил с Эрлингом, и по обрывкам фраз можно было понять, что речь снова идёт о Сконе.

— Слышишь? — улыбнулась жена. — Уже управляет.

— Пока только спорит.

— Весь в отца.

Олаф покачал головой.

— Надеюсь, хоть чему-нибудь хорошему от меня научится.

Они рассмеялись. Над Бамборо опускался вечер. После долгих месяцев войны Морской волк наконец вернулся домой, а впереди его ждали новые заботы, новые владения и жизнь, которая, несмотря на все победы и поражения, продолжалась.

Конец романа «Морской волк и корона Севера».