Перед приступом
2 июля 1230 года. Швеция, окрестности Уллервада
Утром над лагерем Морского волка вновь застучали топоры. После неудачной вылазки шведских и датских рыцарей работы у осадных сооружений не прекращались даже ночью. Обугленные остатки уничтоженной башни уже разобрали, пригодные для повторного использования железные детали и колёса отложили в сторону, а плотники занялись строительством новой. Четыре уцелевшие башни стояли на прежних местах, и возле каждой суетились десятки людей. Одни укрепляли деревянные колёса, другие обивали нижние части сооружений сырыми шкурами, третьи проверяли лестницы и переходные мостки. В нескольких сотнях шагов от городских стен готовили площадки, по которым предстояло передвигать огромные деревянные конструкции. Нортумбрийцы не скрывали своих намерений. Напротив, Олаф Ярославич распорядился вести приготовления открыто, чтобы защитники Уллервада видели, что время ожидания заканчивается.
Сам граф появился возле осадных сооружений вскоре после восхода солнца. Его сопровождали Боян, Биргер Магнуссон и несколько нортумбрийских командиров. Олаф остановился возле ближайшей башни, осмотрел её основание и потребовал вызвать старшего плотника. Тот оказался невысоким, крепко сложенным человеком с седой бородой и руками, покрытыми старыми шрамами. На вопрос графа, выдержит ли сооружение движение по неровной земле, мастер ответил, что выдержит, если люди не станут торопиться и будут внимательно следить за колёсами. Олаф велел ему ещё раз проверить крепления, особенно в местах соединения деревянных балок. Он прекрасно понимал, что опрокинувшаяся башня может погубить больше людей, чем неприятельские стрелы.
— А мостки? — спросил граф, указывая на верхнюю площадку.
— Проверяли вчера, господин. Десятерых вооружённых людей выдержат без труда. Если пойдут плотнее, тоже не должны сломаться.
— Мне не нужны слова «не должны». Мне нужно, чтобы они выдержали.
Плотник нахмурился, но спорить не стал. Он попросил разрешения усилить крепления дополнительными железными полосами и пообещал закончить работу к вечеру. Олаф согласился, после чего направился к следующей башне. Там его уже ожидал Боян, успевший переговорить с командирами лучников. Русский воевода считал, что главную роль в предстоящем штурме сыграют именно стрелки. Если им удастся подавить защитников на выбранном участке стены, пехота сможет подняться наверх без чрезмерных потерь. В противном случае даже несколько башен не помогут: шведы просто перебьют нападавших, пока те будут карабкаться по лестницам.
— Мы должны подвести башни достаточно близко, чтобы лучники могли уверенно поражать людей на стенах, — объяснял Боян. — Но не настолько, чтобы шведы сразу добрались до них с факелами. Лучше потерять немного времени на передвижение, чем снова смотреть, как горит наша работа.
— А если они попытаются поджечь башни стрелами? — спросил Биргер.
— Для этого мы и обиваем их сырыми шкурами. От всего они не спасут, но обычной горящей стреле будет трудно поджечь дерево. Кроме того, на нижних площадках поставим людей с водой.
Олаф слушал разговор, не вмешиваясь. Он уже принял решение о штурме, но не собирался торопиться настолько, чтобы испортить тщательно подготовленный план. После нескольких недель осады граф хорошо представлял себе расположение городских укреплений. Уллервад не был большой крепостью. Его деревянная стена, высотой примерно в четыре-пять метров, окружала сравнительно небольшой город, непосредственно примыкавший к берегу Венерна. Со стороны озера находились пристани, возле которых теснились деревянные склады и дома рыбаков. Над крышами возвышалась небольшая каменная церковь с низкой квадратной колокольней — единственное по-настоящему каменное здание города. С суши Уллервад окружала нортумбрийская армия, но водный путь оставался открытым. Именно это обстоятельство больше всего раздражало Олафа. Он мог перекрыть дороги, уничтожить обозы и заставить окрестных землевладельцев прекратить поставки продовольствия, но не имел ни одного корабля, способного воспрепятствовать бегству Кнута через огромное озеро.
— Начинать будем здесь, — сказал граф, остановившись напротив участка стены справа от главных ворот. — Две башни поставим так, чтобы их лучники могли обстреливать защитников с разных сторон. Третью подведём левее, пусть Кнут думает, что мы собираемся ударить одновременно в нескольких местах. Четвёртую пока оставим в резерве. Если шведы повредят одну из остальных, заменим её.
Биргер внимательно посмотрел на укрепления.
— А если я всё-таки подведу таран к воротам? Пока они будут заняты башнями, мои люди смогут выбить створки.
— И окажутся перед завалом из брёвен и телег, который Кнут наверняка уже приготовил, — ответил Боян.
— Зато шведам придётся защищать ещё и ворота.
— Пусть защищают. Но таран нам пока не нужен. Если мы захватим стену рядом с воротами, откроем их изнутри. Это будет быстрее и обойдётся дешевле.
Биргер хотел возразить, но Олаф остановил его.
— Боян прав. Не стоит ломать то, что мы собираемся использовать. Ворота понадобятся нам целыми, когда войско войдёт в город. Твои люди будут ждать за пределами до тех пор, пока Эрлинг не откроет проход. Тогда и наступит твой черёд.
— Значит, вся слава достанется этому великану? — усмехнулся Биргер.
— Если он сумеет открыть ворота, я готов отдать ему всю славу, — ответил граф. — А тебе оставлю город.
В самом Уллерваде приготовления противника не остались незамеченными. Кнут Длинный наблюдал за работами со стены над главными воротами. Рядом стоял Ульф Бенгтссон, всё ещё носивший перевязку после недавней вылазки. Король долго рассматривал осадные башни, пытаясь понять, где именно Олаф намерен нанести главный удар. Четыре готовых сооружения представляли серьёзную угрозу, а за ними продолжали расти каркасы новых. Особенно тревожило Кнута то, что нортумбрийцы явно готовились использовать башни не только для высадки воинов на стену, но и для обстрела защитников с высоты.
— Они собираются подвести две башни к воротам, — заметил Ульф. — Видишь, где расчищают землю?
— Вижу. Но не думаю, что Олаф станет штурмовать сами ворота. Он слишком хорошо понимает, что там мы можем выставить лучших людей.
— Тогда ударит рядом.
— Скорее всего.
Кнут некоторое время молчал. После неудачной вылазки он окончательно отказался от мысли разбить противника в открытом сражении. Потеря нескольких сотен отборных рыцарей стала тяжёлым ударом для гарнизона, особенно для датчан, среди которых пленение Хенрика Эббесена вызвало настоящую растерянность. Многие из этих людей были опытными воинами, участвовавшими в многочисленных походах. Заменить их обычными пехотинцами было невозможно. И всё же в городе оставалась большая армия. Даже с учётом погибших, раненых и больных Кнут располагал достаточными силами, чтобы оказать ожесточённое сопротивление. Вопрос заключался в том, сколько времени эти силы смогут продержаться.
— Прикажи укрепить участок возле ворот, — сказал король. — Поставь там ещё два десятка лучших лучников и подготовь запасные лестницы. Если противник поднимется на стену, нам понадобится возможность быстро перебросить людей наверх.
— А ворота?
— Загородим изнутри повозками. Но не наглухо. Если придётся выводить резерв, проход должен оставаться свободным.
Ульф кивнул, однако не уходил.
— Государь, есть ещё одна неприятность.
— Какая?
— Датчане требуют, чтобы им вернули Хенрика.
Кнут повернулся к нему.
— Каким образом?
— Предлагают отправить посланника и договориться об обмене.
— На кого?
— У нас есть несколько нортумбрийских пленников.
Король усмехнулся.
— Несколько простых воинов за одного датского рыцаря, командовавшего вылазкой? Сомневаюсь, что Морской волк согласится. К тому же сейчас он занят подготовкой к штурму. Ему незачем вести переговоры.
— Датчане всё равно настаивают.
— Передай им, что я займусь этим после отражения приступа. А пока пусть лучше думают о том, как сохранить собственные головы. Если Олаф возьмёт город, Хенрик окажется в лучшем положении, чем многие из них.
Ульф поклонился и направился к лестнице. Кнут остался на стене, продолжая наблюдать за лагерем противника. Внизу по улицам проходили вооружённые отряды, несли связки стрел, бочки с водой и корзины с камнями.У стен готовили чаны со смолой и вязанки дров для её разогрева. Горожане помогали укреплять деревянные заграждения, хотя многие уже едва держались на ногах от голода. Король понимал, что рассчитывать на их участие в серьёзном бою не приходится. Они могли подносить воду, тушить пожары и помогать раненым, но защищать стены должны были его собственные воины.
Кнут спустился со стены и направился к пристаням. Там царило непривычное оживление. Рыбаки готовили лодки к очередному выходу на озеро, женщины разбирали сети, а возле складов несколько человек пытались высушить рыбу, развешивая её на деревянных жердях. Король остановился возле старого Торкеля, того самого рыбака, из-за улова которого недавно едва не началась резня.
— Как сегодня с рыбой? — спросил Кнут.
Старик выпрямился и поклонился.
— Пока не знаем, государь. Вчера поймали немного. Сегодня надеемся на лучшее.
— А соль?
Торкель покачал головой.
— Почти вся вышла. Что можем, сушим. Только погода сырая, рыба портится быстро.
Кнут посмотрел на лодки, покачивавшиеся у деревянных причалов. Венерн простирался до самого горизонта, и противоположного берега не было видно. Где-то там находились земли, жители которых ещё недавно отправляли в Уллервад продовольствие. Теперь большинство предпочитало не связываться с осаждённым королём. Одни признали власть Эрика, другие просто опасались чёрных всадников Алтына. В результате огромный городский гарнизон постепенно превращался в заложника собственного положения.
— Выходите на озеро, пока можете, — сказал Кнут. — Если начнётся штурм, останетесь в городе. Не хочу, чтобы кто-нибудь погиб из-за того, что оказался на пристани в неподходящее время.
Торкель вновь поклонился. Король направился обратно, но, пройдя несколько шагов, остановился и обернулся.
— И держите несколько лодок готовыми. На всякий случай.
Старик посмотрел на него с удивлением, однако вопросов задавать не стал.
***
Вечером того же дня в палатке Олафа вновь собрались военачальники. На этот раз обсуждали не общий замысел, а подробности предстоящего приступа. Боян принёс уточнённый план укреплений, составленный по наблюдениям разведчиков и рассказам пленных. На нём были обозначены главные ворота, ближайшие башни, внутренние лестницы и несколько крупных зданий, расположенных непосредственно за стеной. Олаф внимательно изучил рисунок, затем попросил Эрлинга подойти ближе.
Гигант наклонился над столом. На нём была кольчуга, поверх которой он носил сюрко с собственным гербом — золотым морским львом, державшим красный топор. После недавней схватки с датскими рыцарями Эрлинг пользовался особым уважением среди нортумбрийцев. Его люди сыграли решающую роль в отражении вылазки, а сам он захватил одного из датских командиров. Однако сейчас великан выглядел непривычно серьёзным. Он прекрасно понимал, что предстоящий бой будет гораздо опаснее схватки возле осадных башен.
— Вот твой участок, — сказал Олаф, указывая на стену справа от ворот. — Поднимешься вместе с первой группой. Как только закрепитесь наверху, спускайтесь внутрь и идите к воротам. Главное — не позволить шведам отрезать вас от остальных.
— Сколько людей дашь?
— Для первого удара две сотни. За ними пойдут остальные. Всего в твоём распоряжении будет около пятисот человек, но не пытайся протащить их всех через один проход. Если стена окажется слишком тесной, часть оставишь наверху, чтобы прикрывать остальных.
— Понял.
— И ещё. Если увидишь, что дело не идёт, не губи людей напрасно. Отступи и дай лучникам снова поработать.
Эрлинг усмехнулся.
— Не беспокойся, господин. Я ещё не настолько стар, чтобы забыть дорогу назад.
— Ты и не настолько молод, чтобы считать себя бессмертным, — ответил Олаф.
Боян предложил усилить отряд Эрлинга несколькими десятками опытных нортумбрийских воинов, которые уже участвовали в штурмах укреплённых городов. Он напомнил, что главная трудность начнётся не на стене, а после спуска внутрь. Там нападавшие окажутся среди узких улиц и деревянных построек, где противник сможет атаковать их с разных сторон. Поэтому необходимо заранее определить, кто будет удерживать захваченный участок стены, кто спустится к воротам и кто прикроет отход, если шведы сумеют организовать контратаку.
— А мои люди? — спросил Биргер.
— Ты будешь ждать возле главных ворот, — ответил Олаф. — Как только Эрлинг откроет их, входишь первым. Но не раньше. Я не хочу, чтобы твои рыцари толпились перед створками и мешали лучникам.
— А если Эрлинг не сумеет открыть ворота?
— Тогда будем искать другой способ. Но пока рассчитываем именно на этот.
Биргер кивнул. Он явно не был в восторге от того, что ему досталась роль второго участника штурма, однако спорить не стал. Эрик XI, присутствовавший на совете, попросил разрешения возглавить один из шведских отрядов, которые должны были поддержать наступление. Олаф некоторое время смотрел на молодого короля, затем ответил:
— Ты получишь своих людей, но пойдёшь вместе с Биргером. Если город будет взят, именно тебе предстоит принять капитуляцию шведских воинов. Не забывай, что они твои подданные, даже если сейчас служат Кнуту.
Эрик хотел возразить, но Биргер поддержал графа.
— Он прав, государь. Тебе незачем первым лезть на стену. Если погибнешь, вся наша победа потеряет смысл.
Молодой король нехотя согласился. Алтын, до этого молча слушавший разговор, сообщил, что его люди продолжают наблюдать за дорогами и пристанями вокруг Венерна. Большинство местных землевладельцев соблюдало данные Эрику обещания, однако полностью перекрыть движение лодок по огромному озеру было невозможно. Олаф выслушал его и приказал не ослаблять наблюдение.
— Кнут может попытаться бежать, — сказал граф. — Особенно если поймёт, что стены не удержать. Передай своим людям, чтобы следили за любыми лодками, которые выйдут из Уллервада во время штурма. Но не вздумайте пытаться перехватывать их на воде. У нас нет для этого кораблей. Если король уйдёт через озеро, будем искать его на берегу.
Алтын кивнул.
— Понял, господин. Людей предупрежу.
Совет закончился поздно вечером. Олаф приказал командирам проверить вооружение, выдать дополнительные стрелы и подготовить лестницы. Все отряды должны были находиться в готовности, но окончательное время штурма граф пока не называл. Он хотел убедиться, что башни смогут подойти к стенам без серьёзных затруднений, а лучники займут удобные позиции.
3 июля 1230 года.
Следующее утро началось с сильного ветра, дувшего со стороны Венерна. Небо затянули низкие облака, временами моросил дождь. Для осаждённых такая погода была благоприятной: сырые деревянные стены труднее поджечь, а мокрая земля затрудняла передвижение тяжёлых осадных сооружений. Но Олаф не собирался откладывать приготовления. Он приказал начать выдвижение башен, как только плотники закончили последние проверки.
Работа оказалась тяжёлой. Сотни людей тянули канаты, другие толкали огромные деревянные конструкции сзади. Колёса медленно поворачивались, оставляя глубокие борозды в размокшей земле. Несколько раз башни приходилось останавливать, чтобы подкладывать под колёса доски и брёвна. Нортумбрийские лучники прикрывали работающих, хотя до городских стен оставалось ещё достаточно далеко. Шведы наблюдали за происходящим и время от времени выпускали стрелы, но серьёзного сопротивления пока не оказывали.
К полудню две башни удалось передвинуть на новые позиции. Третья остановилась возле неглубокого рва, который пришлось засыпать землёй и хворостом. Четвёртую оставили в резерве, как и было решено на совете. Олаф лично осмотрел результаты работ и остался доволен. Теперь башни находились достаточно близко, чтобы в день приступа их можно было быстро подвести к стенам.
В Уллерваде тем временем царило напряжённое ожидание. Кнут приказал увеличить число часовых и держать воинов наготове. На стенах появились дополнительные щиты, за которыми могли укрываться лучники. Возле ворот приготовили большие деревянные бочки с водой, а на внутренних площадках сложили камни и короткие брёвна, предназначенные для сбрасывания на нападавших. Король понимал, что Олаф собирается использовать лучников для подавления обороны, поэтому распорядился оборудовать дополнительные укрытия. В некоторых местах защитники поставили деревянные заслоны, которые можно было быстро передвигать вдоль стены.
Ульф Бенгтссон предложил провести ещё одну вылазку, на этот раз небольшими силами, чтобы попытаться поджечь башни до начала штурма. Кнут отказался.
— Мы уже потеряли лучших рыцарей, — сказал он. — Второй раз Олаф не позволит застать себя врасплох. Если отправим людей за стены, они погибнут, не добравшись до машин.
— Тогда остаётся ждать.
— Да. Но ждать с оружием в руках.
К вечеру король вновь собрал командиров. Он распределил участки обороны между шведскими и датскими отрядами, назначил резерв и приказал держать возле ворот несколько сотен наиболее опытных воинов. Особое внимание уделили внутренним лестницам, по которым защитники могли быстро подниматься на стену. Кнут прекрасно понимал, что если нортумбрийцы захватят хотя бы один участок укреплений, дальнейший бой может переместиться на городские улицы.
— Не пытайтесь удерживать каждый шаг стены любой ценой, — сказал король. — Если противник прорвётся наверх, отступайте к соседним башням и бейте его с двух сторон. Главное — не позволить ему спуститься в город и открыть ворота.
Один из датских рыцарей спросил, что делать, если ворота всё-таки будут захвачены. Кнут ответил, что тогда резерв должен немедленно атаковать прорвавшихся, пока те не успели развернуться. Он говорил спокойно и уверенно, но собравшиеся понимали, что речь идёт о последней возможности сохранить город.
После совета Ульф задержался возле короля.
— Государь, а если мы не удержим стены?
Кнут долго смотрел на него.
— Тогда будем сражаться на улицах.
— А если и там не удержимся?
Король отвернулся к окну. За крышами домов виднелось огромное озеро, постепенно темневшее в вечерних сумерках.
— Тогда придётся думать о другом.
Ульф не стал задавать дальнейших вопросов. Он понял, что король уже рассматривает возможность отступления, хотя пока не желает говорить об этом открыто.
***
Вечером 3 июля Олаф в последний раз собрал своих военачальников. На этот раз разговор был коротким. Все приготовления завершились, башни заняли исходные позиции, лестницы и штурмовые щиты были готовы. Лучники получили дополнительные запасы стрел, пехота — распоряжения о порядке наступления. Граф внимательно выслушал доклады командиров, затем поднялся из-за стола.
— Завтра на рассвете начинаем.
Никто не возразил. Боян лишь уточнил, что лучники должны открыть огонь прежде, чем пехота приблизится к стенам. Олаф согласился и приказал не торопиться с первой атакой. Он хотел, чтобы защитники оказались вынуждены укрываться от стрел, прежде чем нортумбрийцы начнут подниматься по лестницам.
— И запомните, — добавил граф. — Город нужен нам целым. Никаких поджогов домов, никаких грабежей. Кто сложит оружие, должен остаться жив. Мы пришли сюда не уничтожать шведов, а вернуть им законного короля.
Биргер кивнул, Эрик поблагодарил Олафа за эти слова. Эрлинг молча проверил ремень меча и направился к выходу. Боян задержался возле стола, ещё раз рассматривая план укреплений.
— Думаешь, завтра всё закончится? — спросил он.
— Не знаю, — ответил Олаф. — Но завтра мы сделаем всё, чтобы закончить.
Ночь опустилась на лагерь Морского волка. Воины готовили оружие, проверяли кольчуги, точили мечи и копья. Лучники укладывали стрелы в колчаны, плотники в последний раз осматривали осадные башни. Вдали темнели стены Уллервада, за которыми Кнут Длинный тоже готовился к решающему бою.
Обе армии понимали, что следующий день определит судьбу шведской короны.
Стрелы над стенами
4 июля 1230 года. Уллервад. Рассвет.
Первые звуки рогов раздались ещё до восхода солнца. Над нортумбрийским лагерем стоял густой утренний туман, сквозь который едва различались силуэты осадных башен. Воины выходили из палаток, строились по отрядам и направлялись к назначенным позициям. Никто не кричал и не торопился. Приказы отдавались негромко, люди старались не звенеть оружием. Олаф Ярославич хотел, чтобы штурм начался организованно, без обычной суеты, которая нередко превращала первые минуты боя в беспорядочную толпу.
Граф появился перед войском в кольчуге и белом сюрко с изображением Морского волка. На левом боку висела восточная сабля, которую он привык носить ещё со времён морских походов. Рядом находились Боян и несколько нортумбрийских командиров. Олаф остановился возле первой башни, посмотрел на городские стены и приказал начинать движение.
Огромные деревянные сооружения медленно тронулись с места. Сотни людей толкали их сзади и тянули канатами, стараясь удерживать направление. Колёса скрипели, тяжёлые балки потрескивали под нагрузкой. На верхних площадках уже находились лучники, прикрытые деревянными щитами. Они внимательно наблюдали за стенами Уллервада, где постепенно появлялись фигуры защитников.
Тех же лучников, которым не нашлось места в башнях, а таких было подавляющее большинство, так как Олаф решил задействовать всех своих воинов, владевших большими луками севера, он выстроил в длинную и плотную шеренгу позади осадных башен. На них была возложена самая важная миссия – очистить стены от защитников.
Первый залп шведских лучников последовал, когда башни приблизились на расстояние уверенного выстрела. Стрелы застучали по деревянной обшивке, несколько вонзились в сырые шкуры, которыми были покрыты нижние части сооружений. Один из нортумбрийцев получил стрелу в плечо и упал с площадки, другой успел укрыться за щитом. Олаф приказал лучникам открыть беглый огонь.
Над полем раздался протяжный звук рога, и тысячи стрел взмыли в воздух. Они обрушились на деревянную стену, заставляя шведов прятаться за щитами и заслонами. Через несколько мгновений последовал второй залп, затем третий. Нортумбрийские лучники стреляли не беспорядочно, а по команде, сосредоточивая огонь на тех участках, где защитники пытались высунуться из-за укрытий.
Кнут Длинный наблюдал за началом штурма со стены возле главных ворот. Рядом стоял Ульф Бенгтссон, отдававший распоряжения лучникам. Король сразу понял, что Олаф намерен подавить защитников огнём, прежде чем отправить пехоту на приступ.
— Не тратьте стрелы зря! — приказал Кнут. — Бейте по людям, которые двигают башни. Это единственный способ замедлить их движение.
Шведские лучники попытались сосредоточить огонь на нортумбрийцах, толкавших сооружения. Несколько человек упали, но их места немедленно заняли другие. Башни продолжали двигаться. Когда расстояние сократилось, защитники начали бросать вниз камни и короткие брёвна, однако большинство снарядов не достигало цели.
Олаф приказал остановить две башни напротив выбранного участка стены. Третья продолжала движение левее, создавая угрозу одновременного приступа. Четвёртая оставалась в резерве. Лучники на верхних площадках открыли прицельный огонь, поражая шведов почти на одном уровне с верхним краем стены. Теперь защитникам приходилось укрываться не только от стрел, летевших снизу, но и от тех, что прилетали сбоку.
— Вот теперь, — произнёс Боян, наблюдая за происходящим. — Пора.
Олаф поднял руку, и над полем вновь прозвучал рог.
Из-за земляных валов вышли первые штурмовые отряды. Нортумбрийцы несли длинные лестницы, большие щиты и связки копий. Они двигались плотными группами, стараясь держаться под прикрытием лучников. Впереди шли опытные пехотинцы, за ними — люди Эрлинга.
Люди Кнута почти не отвечали, так как сплошной ливень нортумбрийских стрел не давал такой возможности. Большинство нортумбрийцев добрались до укреплений и начали по лестницам взбираться наверх.
Первая атака оказалась неудачной. Шведы быстро пришли в себя после обстрела и встретили нападавших копьями. Несколько человек успели подняться на верхний край стены, но были сброшены вниз. Защитники опрокидывали лестницы, били по щитам топорами и сбрасывали камни. Один из нортумбрийцев, уже почти добравшийся до верхней площадки, получил удар копьём в грудь и рухнул на товарищей, стоявших ниже. Началась короткая, ожесточённая схватка, в которой преимущество оставалось за защитниками.
Эрлинг наблюдал за происходящим с небольшой возвышенности. Он видел, что первая атака захлебнулась, но также заметил, что шведы сосредоточили почти все силы на переднем крае стены. Это означало, что новый обстрел может заставить их вновь укрыться, а следующая группа получит возможность подняться наверх.
— Отходите! — приказал он своим людям. — Пусть лучники снова поработают!
Нортумбрийцы начали отступать, унося раненых и оставляя несколько лестниц у стены. Шведы встретили их отход радостными криками. Кнут, наблюдавший за боем, почувствовал осторожную надежду. Первая атака была отражена, и защитники понесли сравнительно небольшие потери. Однако король понимал, что это только начало.
— Не радуйтесь раньше времени! — крикнул он. — Они вернутся!
***
Олаф выслушал доклад командира первого штурмового отряда без раздражения. Он ожидал, что шведы окажут упорное сопротивление, и не рассчитывал взять стену с первого удара. Главное заключалось в том, чтобы постепенно измотать защитников и заставить их расходовать силы на отражение повторных атак.
— Сколько потеряли? — спросил граф.
— Около трёх десятков убитыми и ранеными, господин. Точно пока не знаем.
— Лестницы?
— Большинство целы. Несколько сломали.
— Хорошо. Подготовьте новые. Боян, твой черёд.
Воевода кивнул и направился к лучникам. Он приказал сосредоточить огонь на участке стены, где шведы только что отражали атаку. На верхние площадки башен подняли дополнительные связки стрел. Нортумбрийские стрелки начали обстрел, который оказался значительно сильнее предыдущего. Стрелы летели почти непрерывно, заставляя защитников прятаться за щитами и деревянными заслонами.
Кнут попытался перебросить к опасному участку дополнительные силы, но сделать это оказалось непросто. Узкие деревянные настилы были заполнены ранеными, носильщиками и воинами, пытавшимися укрыться от стрел. Несколько раз шведские командиры пытались восстановить порядок, однако каждый новый залп заставлял людей вновь пригибаться.
— Они хотят очистить стену перед следующей атакой, — сказал Ульф.
— Вижу. Подготовь резерв. Когда они снова полезут, ударим по ним с двух сторон.
Король спустился со стены и направился к ближайшей внутренней площадке, где ожидали несколько сотен отборных воинов. Среди них были шведские рыцари и датчане, ещё сохранявшие верность Кнуту. Король приказал им готовиться к контратаке, но не подниматься наверх без особого распоряжения. Он понимал, что если бросить резерв слишком рано, Олаф просто перенесёт главный удар на другой участок.
Тем временем Эрлинг готовил вторую атаку. На этот раз он решил идти вместе с передовыми воинами. Его огромная фигура выделялась среди окружающих, и многие нортумбрийцы невольно поглядывали на него. Эрлинг был известен не только силой, но и привычкой сражаться там, где опаснее всего. Он проверил ремень щита, поправил кольчугу и обратился к своим людям:
— Первый раз шведы нас отбросили. Ничего страшного. Теперь они знают, что мы придём снова. И мы знаем, что они умеют драться. Значит, будем работать как следует.
Несколько воинов рассмеялись. Эрлинг поднял меч и указал на стену.
— Главное — добраться наверх. Там места мало, поэтому не толпитесь. Кто поднялся, сразу отходит в сторону и даёт дорогу следующему. И не забывайте о воротах. Ради них мы сюда пришли.
Он повернулся к командиру соседнего отряда.
— Когда увидишь, что мы закрепились, веди остальных. Если нас сбросят, не лезь следом. Отходи и жди нового приказа.
Тот кивнул. Эрлинг поправил шлем, кольчужный капюшон и и потуже затянул его ремни, — затем поднял щит.
— Пошли.
***
Вторая атака началась под прикрытием особенно сильного обстрела. Нортумбрийские лучники с башен били по защитникам, не позволяя им свободно передвигаться вдоль стены. Шведы отвечали, но их стрелы всё чаще попадали в деревянные щиты или уходили мимо. Несколько защитников попытались поджечь ближайшую башню, бросив на неё горящие связки пакли, однако нортумбрийцы быстро залили огонь водой.
Эрлинг шёл впереди своего отряда. В одной руке он держал большой щит, в другой — меч. Рядом двигались несколько десятков опытных воинов, которым предстояло первыми подняться на стену. Когда они добрались до укреплений, Эрлинг приказал приставить лестницы сразу в нескольких местах. Шведы попытались опрокинуть их, но лучники с башен заставили защитников укрыться.
Первым наверх поднялся молодой нортумбрийский рыцарь по имени Осберт. Он успел перебраться через край стены и ударить мечом ближайшего шведа, но почти сразу получил копьём в плечо. Осберт упал на колени, однако удержался на настиле и продолжал отбиваться, пока следом не поднялись товарищи. Через несколько мгновений на стене уже находилось около десятка нортумбрийцев.
Эрлинг поднялся одним из последних в первой группе. Лестница заметно прогнулась под его весом, но выдержала. Когда гигант перебрался через верхний край стены, навстречу ему бросились двое шведов. Первый ударил копьём, второй попытался достать мечом сбоку. Эрлинг отбил копьё щитом, шагнул вперёд и мощным ударом сбил первого противника со стены. Второй успел отступить, но тут же столкнулся с нортумбрийцем, поднявшимся следом.
На узком деревянном настиле началась жестокая рукопашная схватка. Шведы пытались сбросить нападавших вниз, нортумбрийцы — расширить захваченный участок и дать возможность новым людям подняться на стену. Мечи звенели о щиты, копья ломались, люди падали с настила на землю. Несколько раз шведам почти удавалось оттеснить противника к лестницам, но каждый раз Эрлинг собирал вокруг себя ближайших воинов и вновь продвигался вперёд.
Кнут увидел, что положение становится опасным, и приказал Ульфу вести резерв.
— Не дай им спуститься внутрь! — крикнул король. — Если они откроют ворота, всё будет кончено!
Ульф собрал несколько десятков рыцарей и бросился к лестнице, ведущей на стену. За ним последовали шведы и датчане. Они поднялись наверх и ударили по нортумбрийцам с фланга. Эрлинг едва успел повернуться, когда на него обрушился тяжёлый удар меча. Гигант прикрылся щитом, но сила удара заставила его отступить. Перед ним стоял высокий шведский рыцарь в кольчуге и шлеме с наносником. На щите противника виднелся красный крест.
— Убирайся откуда пришёл — крикнул швед.
— Сам попробуй меня убрать! — ответил Эрлинг.
Они обменялись несколькими ударами. Швед оказался опытным воином и не уступал Эрлингу в искусстве владения мечом. Он быстро двигался, стараясь не позволять противнику использовать преимущество в силе. Несколько раз его клинок скользнул по щиту гиганта, однажды задел кольчугу на плече. Эрлинг почувствовал боль, но не отступил. Он дождался, когда противник нанесёт очередной удар, отбил его и резко шагнул вперёд. Удар щитом пришёлся шведу в щит врага. Тот напряг все силы что бы встретить его достойно. но силы были не равны. Могучим ударом меча Эрлинг сбил противника с ног, после чего пинком отправил его вниз со стены.
Однако победа не принесла облегчения. На место упавшего рыцаря встал новый защитник. Ульф Бенгтссон лично руководил контратакой, и шведы постепенно начали теснить нортумбрийцев обратно к лестницам.
Эрлинг понял, что ещё немного — и его людей сбросят со стены. Он оглянулся, пытаясь найти командира соседнего отряда, но тот всё ещё находился внизу. Лучники с башен продолжали стрелять, однако теперь, когда противники перемешались в рукопашной схватке, их возможности были ограничены.
— Держаться! — крикнул Эрлинг. — Ещё немного!
В этот момент на соседнем участке стены появились новые нортумбрийцы. С осадной башни наконец-то сбросили мост к стене и по нему непрерывным потоком потекли нортумбрийские воины. Они опрокинули, оставшихся на стене воинов и ударили защитникам во фланг. Ульф вынужден был разделить свои силы, чтобы остановить прорыв. Это дало Эрлингу несколько драгоценных мгновений.
Гигант собрал около себя оставшихся воинов и вновь двинулся вперёд. Шведы попытались остановить его, но теперь нортумбрийцев становилось всё больше. Один за другим они поднимались на стену, расширяя захваченный участок. Лучники с башен перенесли огонь дальше, поражая защитников, пытавшихся подойти к месту прорыва по узким улочкам.
Кнут увидел, что положение становится критическим. Он приказал перебросить к стене ещё один резерв, но тот оказался задержан на узкой улице, где скопились раненые и носильщики. Король с раздражением наблюдал, как драгоценные минуты уходят, а нортумбрийцы продолжают закрепляться наверху.
— Ульф! — крикнул он. — Отходи к воротам! Не дай им спуститься!
Но приказ запоздал.
Эрлинг уже добрался до внутренней лестницы.
Спуск оказался опаснее подъёма. Лестница была узкой и крутой. Люди Кнута пытались защищать её снизу, выставив копья навстречу нападавшим. Эрлинг остановился на верхней площадке, оценил положение и приказал нескольким лучникам обстрелять защитников сверху. Те выпустили несколько стрел, заставив шведов отступить за ближайший деревянный дом. После этого гигант начал спускаться.
Первого противника он встретил почти у самой земли. Швед ударил копьём, но Эрлинг отбил его щитом и ответил мечом. Он перерубил древко копья, после чего швед постарался ретироваться.
Следом спустились ещё несколько нортумбрийцев. Дружно работая копьями и топорами, они расчистили площадку возле лестницы и начали продвигаться к воротам.
Ульф Бенгтссон попытался остановить их, собрав вокруг себя несколько десятков воинов. Он понимал, что потеря ворот означает конец обороны, и потому бросил в бой всё, что находилось поблизости. На узкой улице завязалась ожесточённая схватка. Нортумбрийцы продвигались медленно, шаг за шагом, прикрываясь щитами. Шведы сопротивлялись отчаянно, но их положение ухудшалось с каждой минутой. Сверху продолжали спускаться новые враги, а со стены лучники поражали защитников, пытавшихся подойти к месту боя.
Эрлинг получил ещё один удар по щиту, затем почувствовал, как что-то тяжёлое ударило его по шлему. На мгновение перед глазами потемнело, но он удержался на ногах. Один из товарищей прикрыл его, пока гигант приходил в себя. Затем Эрлинг вновь поднял меч.
— К воротам! — крикнул он. — Ещё немного!
Нортумбрийцы сумели оттеснить шведов от прохода. Перед ними оказались огромные деревянные створки, укреплённые железными полосами. Изнутри ворота удерживались тяжёлыми засовами, а рядом стояли несколько повозок, приготовленных для заграждения прохода. Эрлинг приказал своим людям немедленно заняться засовами, пока остальные прикрывали их от контратак.
Ульф попытался собрать ещё один отряд, но Кнут остановил его.
— Поздно, — произнёс король.
— Государь, мы ещё можем отбить ворота!
— Посмотри на стену.
Ульф поднял голову. Над деревянными укреплениями уже развевались нортумбрийские знамёна. Всё новые воины поднимались наверх, а шведские отряды отступали к соседним башням. Сдержать их ещё можно было, но для этого требовалось бросить в бой последние резервы. Между тем за воротами уже стояли основные силы Олафа, готовые ворваться в город при первом удобном случае.
— Отводи людей к площади, — приказал Кнут. — Пусть готовятся защищать улицы. И передай датчанам, чтобы не разбегались и тоже отступали к площади.
Ульф хотел возразить, но король уже повернулся к нему спиной.
***
Возле ворот Эрлинг и его люди наконец сумели отодвинуть первый засов. Тяжёлая деревянная балка упала на землю, едва не придавив одному из нортумбрийцев ногу. Второй засов оказался заклинен, и его пришлось выбивать топорами. Несколько человек работали одновременно, пока остальные сдерживали шведов, пытавшихся вновь прорваться к воротам.
— Быстрее! — крикнул Эрлинг. — Ещё немного!
Наконец второй засов поддался. Гигант сам ухватился за тяжёлую деревянную балку и вместе с двумя товарищами вытащил её из креплений. Затем он приказал убрать повозки, загромождавшие проход. Люди бросились к ним, перерезали постромки, оттолкнули одну телегу в сторону. Вторая застряла между стеной и воротами, но её удалось сдвинуть после нескольких отчаянных усилий.
Эрлинг подошёл к створкам и упёрся плечом в дерево.
— Открывайте!
Несколько десятков нортумбрийцев навалились на ворота. Створки сначала не поддавались, затем медленно начали расходиться. В образовавшуюся щель проник яркий солнечный свет. Снаружи послышались крики и звон оружия.
— Ворота открыты! — закричал один из воинов.
Эрлинг отступил в сторону, пропуская первых всадников.
За воротами уже ожидал Биргер Магнуссон со своими людьми. Увидев открывающийся проход, он поднял меч и повернулся к шведским рыцарям.
— За короля Эрика! Вперёд!
Конница двинулась к воротам. Первые всадники въехали в город осторожно, стараясь не столкнуться с нортумбрийцами, продолжавшими удерживать проход. Затем поток ускорился. За рыцарями следовала пехота, готовая вступить в бой на городских улицах.
Олаф Ярославич наблюдал за происходящим с небольшой возвышенности. Когда над воротами поднялось знамя Морского волка, он понял, что главный этап штурма завершён. Стена была прорвана, ворота открыты, и теперь судьба Уллервада зависела от того, сумеет ли Кнут организовать оборону внутри города.
— Ворота наши, — произнёс Боян.
— Да, — ответил Олаф. — Но город ещё не взят.
Он повернулся к ближайшему командиру.
— Передай всем: не грабить, дома не поджигать, мирных жителей не трогать. Кто сложит оружие, должен остаться жив. И найдите Кнута. Он нужен мне живым.
Командир поклонился и поспешил выполнять приказ. Олаф ещё некоторое время смотрел на ворота, через которые в город входили его войска, затем направился к коню.
Впереди оставался последний бой за Уллервад.
