Полудредноут, который переломил ход войны. Как броненосец «Ао Гуан» принёс Китаю победу над Японией!
Ялу, 17 сентября 1894 года. К середине дня Жёлтое море почти исчезло за дымом. Горели корабли, над водой стелился тяжёлый пороховой туман, между двумя эскадрами поднимались огромные фонтаны от падающих снарядов. Сражение продолжалось уже несколько часов, однако происходило совсем не так, как рассчитывало японское командование.
Японский флот имел практически все преимущества, которые обычно решают исход морского боя. Его корабли были в среднем быстрее, артиллеристы лучше подготовлены, многочисленные скорострельные орудия позволяли буквально засыпать противника снарядами, а командование лучше управляло эскадрой. Китайский Бэйянский флот выглядел грозно на бумаге, но страдал от тех же проблем, что и вся империя Цин: слабой организации, недостаточной подготовки части экипажей, коррупции, перебоев со снабжением и крайне неравномерного качества боеприпасов.
В известной нам истории всё это закончилось поражением Китая.
Но в этом мире у адмирала Дин Жучана был аргумент, которого не существовало в нашей реальности.
В центре китайского построения рядом с броненосцами «Динъюань» и «Чжэньюань» шёл огромный корабль, заметно отличавшийся от остальных вымпелов эскадры. Его силуэт казался перегруженным даже по меркам конца XIX века: четыре тяжёлые башни, многочисленная средняя артиллерия, массивные надстройки и трубы. На борту находились сразу восемь 305-мм орудий — совершенно невероятная огневая мощь для 1894 года.
Корабль назывался «Ао Гуан» — в честь Царя-дракона Восточного моря.
Японцы прекрасно знали о существовании китайского броненосца. Его мучительное строительство несколько лет обсуждалось иностранными военно-морскими атташе и европейской прессой. Над кораблём даже успели посмеяться: невероятно дорогой, строившийся почти шесть лет, частично укомплектованный импортным оборудованием и оставшийся единственным представителем первоначально запланированной серии.
Но одно дело — читать характеристики в справочнике, и совсем другое — увидеть вспышки сразу нескольких двенадцатидюймовых орудий, направленных на твой корабль.
Первые китайские залпы оказались неточными. Японцы быстро пристрелялись и начали реализовывать своё главное преимущество. Скорострельные пушки обрушили на «Ао Гуан» настоящий град снарядов. Его надстройки покрывались пробоинами, шлюпки превращались в щепки, были повреждены вентиляционные трубы, на верхней палубе вспыхнули пожары. Несколько расчётов лёгких пушек практически перестали существовать. Осколки выкашивали людей на открытых боевых постах.
Но броненосец продолжал идти и что самое неожиданное, ответил не менее шквальным огнём своих скорострелок. Их у броненосца могло бить сразу по 8 штук на борт. Что было больше чем у любого японского броненосца.
Японцы попадали значительно чаще китайцев, однако большая часть их снарядов не могла быстро вывести из строя жизненно важные части тяжело бронированного корабля. Машины работали, броневой пояс сохранял целостность, а главное — продолжали вращаться огромные башни с 305-мм пушками.
И когда китайские артиллеристы наконец пристрелялись, характер сражения начал меняться.
Тяжёлому китайскому снаряду не требовалось десятка попаданий.
Иногда хватало одного.
Один 305-мм снаряд ударил в японский корабль почти у ватерлинии. Через несколько минут другой разорвался в районе машинного отделения следующего крейсера. Тот резко потерял скорость и начал выпадать из строя. Очередной китайский залп накрыл ещё один японский вымпел, над кормой которого поднялось огромное облако чёрного дыма.
Теперь японскому командованию приходилось думать уже не только о том, как уничтожить Бэйянский флот, но и о том, сколько кораблей оно готово заплатить за такую победу.
Три китайских броненосца
Именно здесь проявилось главное значение «Ао Гуана». Он не являлся волшебным оружием и не мог самостоятельно расстрелять японскую эскадру. Более того, по организации службы и подготовке экипажа он уступал лучшим кораблям противника.
Но рядом с ним находились «Динъюань» и «Чжэньюань».
В нашей реальности эти два германских броненосца составляли чрезвычайно крепкое ядро китайской эскадры. Теперь японцам противостояли уже три тяжёлых броненосца, причём третий значительно превосходил первых двух по количеству тяжёлой артиллерии, да и средней то же.
Каждый японский манёвр приходилось рассчитывать с учётом «Ао Гуана». Попытка приблизиться означала попасть под огонь его 305-мм и многочисленных 152-мм орудий. Попытка сосредоточить на нём весь огонь одновременно давала относительную свободу «Динъюаню» и «Чжэньюаню».
Получился удивительный парадокс. Китайский корабль, имевший массу технических недостатков, одним своим присутствием заставил всю систему Бэйянского флота работать эффективнее.
Особенно тяжёлыми для японцев стали последние часы боя. Сам «Ао Гуан» выглядел страшно: надстройки были разбиты, на борту зияли десятки пробоин, часть среднего калибра замолчала, несколько пожаров удалось потушить лишь ценой огромных усилий экипажа. Но главный калибр продолжал стрелять, а тяжёлые двенадцатидюймовые чемоданы попадать.
Вскоре очередной 305-мм снаряд нашёл цель.
Ею стал японский броненосный корвет «Хиэй», уже получивший к этому моменту несколько повреждений и пытавшийся выйти из-под огня тяжёлого ядра китайской эскадры. Огромный снаряд «Ао Гуана» пробил борт неподалёку от ватерлинии и разорвался внутри корпуса. Практически одновременно в корабль попали ещё несколько снарядов китайской средней артиллерии. В машинных и жилых помещениях вспыхнули пожары, вода начала быстро поступать через пробоину, а скорость корвета резко упала.
«Хиэй» попытался отвернуть, но теперь он представлял собой почти неподвижную цель. Через несколько минут последовал ещё один залп. Второй 305-мм снаряд ударил в центральную часть корабля, вызвав сильнейший внутренний взрыв. Над палубой поднялось огромное облако дыма и пара, корвет получил заметный крен на правый борт и начал быстро садиться в воду.
Японские корабли попытались прикрыть повреждённого товарища, однако спасти его уже было невозможно. Менее чем через четверть часа «Хиэй» перевернулся и затонул, став первым крупным японским кораблём, уничтоженным тяжёлой артиллерией «Ао Гуана».
Гибель «Хиэя» произвела эффект, значительно превосходивший его реальное боевое значение. Японское командование впервые увидело, что китайские 305-мм орудия не просто способны повреждать его корабли — они могут уничтожать их несколькими удачными попаданиями.
Продолжать сражение означало рисковать уже не отдельными крейсерами, а боеспособностью всего Объединённого флота. Японская эскадра начала отходить.
Китайцы остались на поле боя.
Победа, которой никто не ожидал
Так сражение при Ялу закончилось совсем не так, как в известной нам истории. Бэйянский флот понёс серьёзные потери, однако сохранил своё тяжёлое ядро. Японцы также потеряли несколько кораблей и, что было значительно важнее, не смогли добиться господства в Жёлтом море.
Стратегические последствия оказались гораздо значительнее тактических. Япония больше не могла свободно перебрасывать войска вдоль корейского побережья, не опасаясь появления китайской эскадры. Морские коммуникации превратились из практически безопасной дороги в потенциальное поле боя. Порт-Артур больше нельзя было считать обречённым. Китайская армия получила время, а Пекин — возможность подтянуть дополнительные силы и превратить короткую победоносную кампанию Японии в затяжную войну.
Самое удивительное заключалось в том, что ещё за несколько месяцев до войны «Ао Гуан» считался едва ли не символом очередного китайского провала.
Корабль строили мучительно долго. Он обошёлся казне намного дороже первоначальных расчётов. Планировалась серия из двух броненосцев, но второй так никогда и не появился. Иностранные специалисты сомневались в самой концепции корабля, чиновники обвиняли друг друга в растрате средств, а противники военно-морской модернизации приводили «Ао Гуан» как доказательство того, что Китай ещё не способен самостоятельно строить современные броненосцы.
Однако именно этот «провал» теперь дымился среди победившей китайской эскадры у Ялу.
Победа 17 сентября 1894 года стала возможна благодаря одному событию, которое современники ещё совсем недавно считали очередным дорогостоящим провалом Китая, — попытке Поднебесной построить первый в своей истории собственный океанский броненосец.
Чтобы понять, как на китайской верфи вообще мог появиться корабль с восемью 305-мм орудиями, придётся вернуться почти на десять лет назад.
После «Динъюаня» и «Чжэньюаня»
Всё началось с двух кораблей, которые Китай самостоятельно построить ещё не мог. В начале 1880-х годов империя Цин заказала в Германии два мощных броненосца — «Динъюань» и «Чжэньюань». Для своего времени это были очень серьёзные боевые единицы, ставшие ядром создаваемого Бэйянского флота. Их появление демонстрировало одновременно успех и слабость китайской политики самоусиления: Поднебесная уже понимала, какой флот ей необходим, располагала средствами для его создания, но наиболее сложную технику по-прежнему была вынуждена покупать у европейцев.
Именно здесь история нашего мира и история, в которой появился «Ао Гуан», начинают расходиться.
В этой реальности политика самоусиления оказалась несколько успешнее. Китай не превратился внезапно в индустриальную сверхдержаву и не избавился от коррупции, политических противоречий и архаичности государственного аппарата. Изменение было значительно скромнее, а потому правдоподобнее: власти последовательнее вкладывали средства в военную промышленность и подготовку собственных технических специалистов.
Расширялись арсеналы и верфи, приобретались европейские станки, осваивалось производство более качественной корабельной стали, китайские инженеры отправлялись на обучение в Германию, Великобританию и Францию. Главное же отличие заключалось в самом отношении к иностранным заказам. Покупка кораблей в Европе теперь рассматривалась не как постоянный способ комплектования флота, а как школа, после которой Китай должен был научиться строить их самостоятельно.
«Динъюань» и «Чжэньюань» должны были стать последними крупными броненосцами, полностью построенными для Китая за границей.
К середине 1880-х годов при дворе сформировалась влиятельная группа чиновников и военных, утверждавших, что следующую пару тяжёлых кораблей необходимо строить дома. Аргумент был не только вопросом национального престижа. В случае большой войны Китай мог лишиться возможности заказывать корабли в Европе или безопасно проводить их через половину земного шара. Кроме того, строительство броненосцев должно было заставить развиваться сразу десятки отраслей — металлургию, машиностроение, производство котлов, оптики, судового оборудования и артиллерии.
Так появилась идея корабля, который первоначально вовсе не казался безумием.
Два новых броненосца для Бэйянского флота
В 1886 году морское ведомство сформулировало предварительные требования к следующему поколению китайских броненосцев. Планировалось построить два корабля, которые должны были развить идеи «Динъюаня» и «Чжэньюаня», одновременно устранив обнаруженные при их эксплуатации недостатки.
Новый броненосец требовалось сделать крупнее, быстрее и значительно сильнее вооружённым. Китайские адмиралы особенно опасались многочисленных быстроходных крейсеров, которые строила Япония. Поэтому будущий корабль должен был не только выдерживать их огонь, но и обладать достаточно высокой скоростью, чтобы противник не мог совершенно безнаказанно выбирать дистанцию боя.
Первоначальные требования предусматривали скорость около 18 узлов и сравнительно традиционную для своего времени тяжёлую артиллерию. Однако по мере работы над проектом требования флота начали расти.
Именно тогда появилось решение, которое впоследствии сделало «Ао Гуан» уникальным.
Китайские офицеры рассуждали достаточно прямолинейно: если главным преимуществом броненосца являются его тяжёлые орудия, почему ограничиваться четырьмя?
Ответ иностранных консультантов был очевиден — масса.
Огромная башня, механизмы наведения, броневая защита, погреба, элеваторы подачи боеприпасов и сами 305-мм орудия весили сотни тонн. Каждая дополнительная башня означала усиление корпуса, увеличение водоизмещения и необходимость устанавливать более мощную энергетическую установку.
Но китайская сторона настояла на своём.
В окончательном проекте корабль должен был получить восемь 305-мм орудий в четырёх двухорудийных башнях.
По меркам второй половины 1880-х годов это выглядело почти безумием.
Полудредноут за двадцать лет до «Дредноута»
Называть «Ао Гуан» настоящим дредноутом, конечно, нельзя. Его создатели не разрабатывали концепцию all-big-gun battleship в том смысле, в котором она появится значительно позднее. На корабле сохранялась мощная батарея из двенадцати 152-мм орудий, а размещение тяжёлых башен являлось скорее результатом желания установить максимум вооружения на сравнительно небольшом корпусе.
Зачем это было нужно? Китайцы понимали, что тягаться в скорости с японцами они не смогут и японские корабли всегда смогут заходить с наиболее выгодных для себя секторов. Вот китайцы и решили, что таких сектором быть не должно. С какой стороны не подходи к китайскому монстру на тебя всё равно будет смотреть как минимум четыре пушки ГК.
Тем не менее сама концентрация восьми 305-мм пушек на корабле водоизмещением немногим более 13 тысяч тонн была невероятной.
Позднее, уже после появления британского HMS Dreadnought, историки назовут «Ао Гуан» полудредноутом, появившимся до эпохи пдредноутов.
Корпус получался чрезвычайно плотно скомпонованным. Четыре тяжёлые башни занимали огромное пространство, рядом требовалось разместить двенадцать 152-мм орудий, погреба, котельные и машинные отделения. Значительная масса вооружения и брони создавала проблемы с остойчивостью.
Но на чертежах всё ещё сходилось.
В 1887 году проект утвердили.
Головной корабль получил имя «Ао Гуан» — в честь Царя-дракона Восточного моря. Второй предполагалось назвать «Ао Цинь», в честь Царя-дракона Южного моря.
Китай собирался получить собственную пару океанских броненосцев.
На бумаге.
Первый китайский броненосец закладывают на собственной верфи
Торжественная закладка «Ао Гуана» состоялась в октябре 1887 года на расширенной Цзяннаньской верфи близ Шанхая. Событию придали огромное политическое значение. Присутствовали чиновники, представители флота и иностранные специалисты. В правительственных кругах строительство преподносилось как доказательство того, что Китай наконец начинает переходить от приобретения западных технологий к их освоению.
Но выражение «броненосец китайской постройки» требовало существенной оговорки.
Китай строил корпус, осуществлял сборку и производил часть оборудования, однако полностью отечественный корабль такого класса промышленность ещё создать не могла. Проектирование велось при участии иностранных специалистов. Часть специальной стали и броневых плит приходилось заказывать в Европе. Оттуда же поступали наиболее сложные механизмы, оптика и оборудование артиллерийских установок. 305-мм орудия также изготавливались за границей по китайскому заказу.
Это никак не отменяло значения происходящего. Впервые Китай не покупал готовый броненосец. Он пытался самостоятельно организовать весь процесс его строительства, сборки и оснащения.
И именно здесь начались настоящие проблемы.
Очень быстро выяснилось, что построить броненосец значительно сложнее, чем построить верфь, теоретически способную строить броненосцы.
Один кризис следовал за другим
Уже в 1888 году строительство начало серьёзно отставать от графика. Некоторые элементы корпуса приходилось переделывать после обнаружения дефектов. Возникали проблемы с точностью изготовления крупных деталей. Поставки европейских компонентов задерживались на месяцы, а иногда после их прибытия выяснялось, что оборудование невозможно установить без изменения уже построенных конструкций.
Особенной головной болью стали башни главного калибра. Четыре двухорудийные установки оказались тяжелее, чем предполагалось на ранней стадии проектирования. Пришлось усиливать конструкции корпуса и перераспределять внутренние помещения. Затем выяснилось, что первоначальная система подачи боеприпасов слишком сложна и потенциально опасна. Последовала новая переделка.
Параллельно росла масса корабля. Чтобы компенсировать её, конструкторы начали экономить буквально десятки тонн. Пересматривалась защита второстепенных участков, облегчались надстройки, менялось размещение запасов угля. Некоторые помещения, первоначально предусмотренные проектом, исчезли совершенно.
Не меньше неприятностей доставила энергетическая установка. По первоначальному техническому заданию броненосец должен был развивать 17 узлов — весьма высокую скорость для столь тяжёлого и вооружённого корабля конца 1880-х годов. Именно под этот показатель рассчитывались обводы корпуса и мощность машин.
Однако уже в ходе строительства стало ясно, что проектное водоизмещение удержать не удастся. Усиление корпуса, более тяжёлые башни, дополнительное оборудование и многочисленные переделки постепенно увеличивали массу корабля. При этом энергетическая установка оставалась практически той же, что была заложена в первоначальных расчётах.
На ходовых испытаниях это проявилось в полной мере.
Даже при форсированной работе котлов «Ао Гуан» смог развить только 15,5 узла. Машины работали на пределе, подшипники перегревались, ощущалась сильная вибрация, а попытки ещё больше увеличить давление пара уже грозили авариями.
От первоначальных 17 узлов пришлось отказаться.
Для корабля, который должен был бороться с более быстроходными японскими крейсерами, это считалось серьёзным недостатком и стало ещё одним аргументом критиков проекта.
Второго «дракона» Китай уже не потянул
Первоначально предполагалось, что строительство второго корабля начнётся с небольшим отставанием от головного. Более того, такой подход казался экономически разумным: освоив производство деталей на первом броненосце, китайская промышленность должна была значительно быстрее и дешевле построить второй.
Получилось наоборот.
Стоимость «Ао Гуана» росла настолько быстро, что выделение средств на полноценное строительство второго корабля постоянно откладывалось. Некоторые материалы для него успели заказать, начались подготовительные работы, но дальше дело практически не продвинулось.
В 1890 году морскому ведомству пришлось признать очевидное: одновременно достроить «Ао Гуан» и начать полноценное строительство его систершипа Китай не способен.
Второй корабль сначала отложили на неопределённый срок.
Затем проект тихо закрыли.
Все доступные ресурсы направили на головной броненосец.
Для противников программы это стало настоящим подарком. Вместо обещанной серии из двух броненосцев флот получал один, причём всё ещё недостроенный. Его стоимость уже значительно превысила первоначальную смету, сроки постоянно переносились, а большое количество иностранных комплектующих позволяло задавать неудобный вопрос: насколько вообще этот корабль можно считать китайским?
Всё чаще звучало мнение, что значительно дешевле было просто заказать ещё два броненосца в Германии.
«Ао Гуан» постепенно превращался из символа будущего китайского флота в символ чрезмерных амбиций.
1891 год. Он всё-таки оказался на воде
Несмотря на все проблемы, работы продолжались. Более того, происходило то, чего невозможно было увидеть в финансовых отчётах. Китайские инженеры приобретали практический опыт.
Ошибки исправлялись, производственные процессы совершенствовались, рабочие осваивали новые технологии, а операции, на которые в начале строительства уходили месяцы, постепенно становились почти рутинными.
В августе 1891 года «Ао Гуан» наконец спустили на воду.
Празднование получилось несколько странным. Формально Китай добился огромного успеха: на воду сошёл крупнейший и наиболее мощно вооружённый корабль, когда-либо построенный китайской верфью. Одновременно все прекрасно понимали, что до вступления броненосца в строй ещё далеко.
Достройка заняла ещё почти два года. Именно теперь корабль получил свои огромные башни, артиллерию среднего калибра, боевые рубки, мачты и надстройки. Устанавливались машины, котлы, броневые плиты и вспомогательное оборудование. Некоторые механизмы пришлось переделывать уже после монтажа.
Особенно тяжёлыми оказались ходовые испытания.
Проект рассчитывался на 17 узлов, однако эта цифра так и осталась на бумаге. Перегруженный броненосец с огромной массой артиллерии и брони на испытаниях смог показать лишь 15,5 узла, причём даже этот результат был достигнут при напряжённой работе машин.
В повседневной эксплуатации корабль обычно ходил ещё медленнее. Практическая скорость полного хода составляла около 14,5–15 узлов, поскольку постоянная эксплуатация механизмов на испытательном режиме резко увеличивала риск поломок.
В октябре 1893 года, почти через шесть лет после закладки, «Ао Гуан» официально вошёл в состав Бэйянского флота.
Китай получил первый броненосец собственной постройки.
Но получил он его не таким быстрым, каким когда-то задумывали.
Самый дорогой «провал» китайского флота
В мирное время недостатки «Ао Гуана» бросались в глаза значительно сильнее его достоинств. Корабль был дорог в эксплуатации, требовал многочисленного экипажа и огромного количества угля. Обслуживание четырёх башен главного калибра оказалось сложным, а сама схема расположения артиллерии не позволяла реализовать всю её мощь одновременно.
Главная претензия звучала ещё проще: зачем вообще понадобилось восемь 305-мм пушек?
В морском бою того времени основную массу попаданий обеспечивала более скорострельная артиллерия меньших калибров. Тяжёлые орудия стреляли медленно, а точность на значительных дистанциях оставалась невысокой. Многие специалисты совершенно справедливо считали, что вместо дополнительных тяжёлых башен разумнее было усилить скорострельную среднюю артиллерию, увеличить броневую защиту или просто уменьшить стоимость корабля.
Сама история строительства словно подтверждала их правоту.
Китай хотел построить два броненосца — получил один. Хотел доказать независимость от иностранных поставщиков — всё равно закупал важнейшие компоненты за границей. Хотел быстро освоить современное кораблестроение — строил головной корабль шесть лет.
«Ао Гуан» стал любимым примером всех противников слишком дорогой военно-морской модернизации.
А затем наступил 1894 год.
И выяснилось, что у корабля имелось одно достоинство, которое невозможно было увидеть ни в бухгалтерской ведомости, ни во время мирных манёвров.
Когда 305-мм снаряд попадал во вражеский корабль, ему было совершенно безразлично, насколько дорого обошлось строительство броненосца.
ТТХ броненосца «Ао Гуан»
- Класс: эскадренный броненосец; в позднейшей историографии — ранний полудредноут
- Закладка: октябрь 1887 года
- Спуск на воду: август 1891 года
- Ввод в строй: октябрь 1893 года
- Водоизмещение: 13 309 т
- Длина: 133 м
- Ширина: 25 м
- Высота: 40 м от киля до верхней точки мачт
- Осадка: около 8,1 м
- Силовая установка: две вертикальные паровые машины тройного расширения, паровые котлы
- Мощность: 15 502 л. с.
- Количество гребных валов: 2
- Проектная скорость: 17 узлов
- Максимальная скорость на испытаниях: 15,5 узла
- Практическая скорость полного хода: около 14,5–15 узлов
- Экономическая скорость: около 9–10 узлов
- Дальность плавания: около 4 500 морских миль экономическим ходом
- Экипаж: около 730 человек
- Главный калибр: 8 × 305-мм орудий в четырёх двухорудийных башнях
- Средний калибр: 12 × 152-мм орудий в шести двухорудийных установках
- Противоминная артиллерия: 6 × 75-мм орудий
- Лёгкая артиллерия: 4 × 40-мм орудия
- Пулемётное вооружение: 3 × 7,7-мм пулемёта
- Торпедное вооружение: 2 × 360-мм торпедных аппарата
- Главный броневой пояс: до 250 мм
- Башни главного калибра: до 250 мм
- Барбеты: до 230 мм
- Боевая рубка: до 250 мм
- Броневая палуба: 40–65 мм
Водоизмещение, основные размеры, мощность, скорость и состав вооружения соответствуют исходному авторскому проекту «Ao Guang Semi-Dreadnought Class». Осадка, дальность, численность экипажа, тип энергетической установки и бронирование в опубликованном описании не приводятся, поэтому здесь они реконструированы с учётом размеров, назначения и предполагаемой эпохи постройки корабля.
Почему конструкция «Ао Гуана» была далеко не идеальной
Восемь 305-мм орудий выглядят настолько впечатляюще, что легко принять «Ао Гуан» за корабль, опередивший своё время на десятилетия. На самом деле всё значительно сложнее.
Установка большого количества тяжёлых пушек сама по себе ещё не превращала корабль в дредноут. Огромное значение имели расположение башен, система управления огнём, скорострельность, качество дальномеров и возможность сосредоточить большинство орудий на одной цели. Именно здесь китайский броненосец оставался кораблём своей эпохи.
Четыре башни главного калибра были размещены компромиссно. Из-за надстроек и взаимного влияния башен сектора стрельбы ограничивались. Все восемь стволов невозможно было одинаково эффективно использовать на каждом курсовом угле. Огромная масса артиллерии съедала водоизмещение, которое можно было направить на дополнительную броню или более рациональную среднюю батарею.
Даже в обсуждении исходного художественного проекта обращается внимание на эту проблему: необычная схема вооружения выглядит избыточной и не даёт всех преимуществ настоящего дредноута. Именно поэтому «Ао Гуан» правильнее считать не ранним дредноутом, а экстравагантным полудредноутом, родившимся значительно раньше своего исторического времени.
Но война иногда создаёт ситуацию, в которой даже спорное инженерное решение внезапно оказывается именно тем, что требуется.
Так произошло при Ялу.
Почему японцы недооценили «Ао Гуан»
Японское командование оценивало новый китайский броненосец приблизительно так же, как его многочисленные критики. Восемь 305-мм пушек производили впечатление, но чрезвычайно низкая скорострельность тяжёлой артиллерии должна была заметно уменьшить их реальное значение. Японский флот, напротив, делал ставку на скорость, манёвр, подготовку артиллеристов и интенсивный огонь скорострельных орудий.
Для большинства возможных столкновений подобная оценка была вполне разумной.
Но битва при Ялу оказалась именно тем боем, для которого когда-то создавался «Ао Гуан».
Китайцам не требовалось преследовать японские крейсера в открытом океане. Им требовалось выдержать атаку и сохранить строй. «Ао Гуан», «Динъюань» и «Чжэньюань» образовали тяжёлое ядро эскадры, которое японцам пришлось буквально расстреливать.
И здесь обнаружилась крайне неприятная арифметика.
Японский 120- или 152-мм снаряд мог разбить шлюпку, уничтожить расчёт открытой пушки, разрушить надстройку или вызвать пожар. Чтобы лишить тяжёлый броненосец боеспособности, подобных попаданий требовалось множество.
305-мм китайскому снаряду иногда хватало одного удачного попадания.
Именно поэтому корабль, который мирное время превратило в дорогую техническую диковинку, во время генерального сражения неожиданно оказался практически идеально приспособлен к своей единственной настоящей задаче.
Он должен был выдерживать удары.
И отвечать значительно сильнее.
Один корабль не мог выиграть войну. Но мог не дать её проиграть
Здесь важно не превращать альтернативную историю в сказку. Даже победа при Ялу не устраняла многочисленных слабостей империи Цин. Китайская сухопутная армия не становилась внезапно современной, коррупция никуда не исчезала, командование оставалось неоднородным по качеству, а Япония сохраняла отлично подготовленные вооружённые силы и огромную политическую волю к продолжению войны.
«Ао Гуан» не мог решить все эти проблемы.
Он сделал другое.
Он лишил Японию возможности использовать китайские слабости в максимально благоприятных условиях.
После Ялу Бэйянский флот сохранил боеспособное ядро. Японскому командованию пришлось постоянно учитывать возможность его нового выхода. Любая крупная перевозка войск теперь нуждалась в серьёзном прикрытии. Морские коммуникации становились уязвимыми, а операции против Порт-Артура и Вэйхайвэя — намного рискованнее.
Сам «Ао Гуан» после Ялу потребовал длительного ремонта. Его внешний вид производил удручающее впечатление: надстройки были изрешечены, часть лёгкой и средней артиллерии уничтожена, трубы повреждены, борта покрывали следы многочисленных попаданий.
Но машины и большая часть тяжёлой артиллерии уцелели.
Через несколько месяцев броненосец снова был готов выйти в море.
Одного этого оказалось достаточно, чтобы японцы не могли считать Жёлтое море своим.
Война постепенно превращалась в то, чего Япония меньше всего хотела, — затяжное противостояние с государством, обладавшим намного большими людскими и материальными ресурсами.
К весне 1895 года обе стороны были готовы обсуждать мир.
Но теперь условия диктовала уже не одна Япония.
Другой 1895 год
В реальной истории война закончилась сокрушительным поражением Китая и Симоносекским договором. Империя Цин признала независимость Кореи, уступила Японии территории и обязалась выплатить огромную контрибуцию. Поражение стало одним из наиболее болезненных свидетельств кризиса китайского государства.
В нашей альтернативной реальности результат оказался совершенно другим.
Китай не разгромил Японию.
Но и Япония не смогла разгромить Китай.
Пекин всё же был вынужден признать окончательный выход Кореи из традиционной китайской сферы зависимости. Само по себе это являлось серьёзным геополитическим поражением. Однако территориальных уступок удалось избежать, а главное — Япония не получила огромной контрибуции, которая в реальной истории стала одним из источников финансирования её дальнейшей военной модернизации.
Для Китая результат воспринимался почти как победа.
Империя впервые получила доказательство того, что дорогостоящая политика самоусиления действительно способна приносить конкретный результат. Европейские технологии можно не только покупать — их можно осваивать. Китайские верфи способны строить большие военные корабли. Собственные инженеры способны решать задачи, которые ещё десятилетие назад казались невозможными.
И главным символом всего этого стал корабль, который ещё недавно приводили как доказательство обратного.
Победа «Ао Гуана» похоронила сам «Ао Гуан»
После войны идея строительства второго корабля неожиданно вернулась.
Казалось бы, что могло быть логичнее? Если единственный броненосец сыграл настолько важную роль при Ялу, следовало немедленно построить ещё несколько таких же.
Но против этого неожиданно выступили сами китайские кораблестроители.
Шесть лет мучительной работы дали инженерам достаточно опыта, чтобы прекрасно увидеть недостатки собственного творения. Четыре тяжёлые башни были расположены нерационально. Слишком большая доля водоизмещения приходилась на артиллерию. Средняя батарея конкурировала с главным калибром за внутренний объём. Машины занимали много места, а запас для будущих модернизаций практически отсутствовал.
Повторять «Ао Гуан» означало сознательно повторять ошибки проекта 1886 года.
Поэтому второй корабль так и не построили.
Следующее поколение китайских броненосцев проектировалось уже иначе. «Ао Гуан» остался единственным в своём роде — гигантским экспериментальным кораблём, который появился в нужный момент истории и больше никогда не был повторён.
А затем произошло событие, заставившее совершенно иначе взглянуть на старого китайского «дракона».
За девятнадцать лет до HMS Dreadnought
В 1906 году Великобритания ввела в строй HMS Dreadnought. Новый линкор произвёл настоящую революцию. Однородная батарея тяжёлых орудий, высокая скорость и принципиально иной подход к ведению артиллерийского боя практически мгновенно превратили прежние эскадренные броненосцы в корабли второго класса.
И тогда военно-морские историки снова достали старые чертежи китайского броненосца.
Восемь 305-мм орудий.
Четыре тяжёлые двухорудийные башни.
Скорость 20 узлов.
И дата закладки — 1887 год.
Разумеется, «Ао Гуан» не был дредноутом. Его создатели исходили из совершенно другой тактики. Они сохранили мощную среднюю артиллерию, не решили проблему рационального расположения тяжёлых башен и не обладали системами управления огнём, которые позволят будущим линкорам эффективно стрелять на огромные дистанции.
Но отрицать очевидное становилось трудно.
За девятнадцать лет до HMS Dreadnought китайские инженеры построили странный корабль, который случайно сделал несколько шагов в направлении будущего линейного флота.
Поэтому за «Ао Гуаном» постепенно закрепилось неофициальное определение:
первый полудредноут мира.
Провал, которого оказалось достаточно для победы
История «Ао Гуана» прекрасно показывает, насколько обманчивым бывает слово «неудача».
Китай действительно не выполнил первоначальную программу. Вместо двух кораблей построили один. Сроки сорвали. Смету превысили. От иностранных технологий полностью избавиться не удалось. Сам броненосец получился переусложнённым, дорогим и обладал массой конструктивных недостатков.
Если оценивать программу по первоначальному техническому заданию, её действительно можно было назвать провальной.
Но 17 сентября 1894 года бухгалтерские аргументы перестали иметь значение.
Китайскому флоту не понадобилось десять таких кораблей.
Не понадобилось даже два.
В тот конкретный день ему хватило одного.
«Ао Гуан» не выиграл Японо-китайскую войну в одиночку. Он сделал нечто значительно более правдоподобное и потому более важное: изменил соотношение сил ровно настолько, чтобы Китай смог её не проиграть.
Победа при Ялу сохранила Бэйянский флот. Сохранившийся флот не позволил Японии безраздельно господствовать на море. Отсутствие такого господства сорвало японский план быстрой войны. А затяжная война закончилась компромиссом, который в Пекине воспринимали как первую большую победу политики самоусиления.
Корабль, который несколько лет считали памятником неспособности Китая догнать Запад, стал доказательством прямо противоположного.
Иногда, чтобы изменить историю, действительно не требуется построить огромный флот.
Иногда достаточно одного очень дорогого провала.
