Другие части цикла

В предыдущих частях цикла рассказывалось о возможной эволюции броненосных крейсеров в Германии 1900-1910 годов, о их возможных характеристиках и облике, о потенциальных сферах их применения.

(Рекомендую читателям ознакомиться с ними, иначе они могут не понять, о чем идет речь в нижеприведенном тексте)

Введение

Одной из тактических ниш крейсеров в предложенной альтернативе является борьба с неприятельскими конвоями. В третьей части рассматривалась следующая тактика:

— установление наиболее вероятных маршрутов движения конвоев посредством агентурных данных и развернутых подводных лодок;

— максимально незаметный выход в море крейсера или крейсерского соединения (в зависимости от предполагаемых сил противника), полное радиомолчание, уклонение от встречи с любыми замеченными судами;

— поиск конвоя силами заранее развернутых в районе предполагаемых действий подводных лодок, самого крейсера/ соединения, в том числе с помощью имеющегося на борта гидросамолета (БрКр Тип В);
— после атаки- скорейшее возвращение на базу или под прикрытие собственных тяжелых единиц (если таковые имеются);

— уцелевшие после набега торговые суда добиваются заранее развернутыми для операции подводными лодками.

Немецкие легкие надводные силы совершали набеги на британские караваны, следовавшие из Норвегии в Англию и, поначалу, добивались успеха. Примеры таких операций, это рейд минных крейсеров «Бруммер» и «Бремзе» в октябре 1917-го  и 3-й полуфлотилии миноносцев в декабре того же года . В обоих случаях конвои были полностью разгромлены, а корабли эскорта уничтожены полностью, как в первом случае, либо частично, как во втором.

В обоих случаях залогом успеха послужили:

— внезапность нападения;

— подавление помехами неприятельской радиосвязи;

— концентрация сил, позволившая бить по частям неприятельский эскорт.

Теперь, как и в случае с «Боевым крещением», попробуем представить в (высоко)художественной форме, какой могла бы быть операция по уничтожению крупного конвоя с участием альтернативных броненосных крейсеров.

В качестве исторической основы послужили набеговые операции , о которых было сказано выше. Увеличен лишь масштаб.

Вопрос принципиальной возможности/ невозможности наличия самолетной катапульты и трёхорудийных башен на крейсере в 1917-м году подробно рассматривался в части I-1.

В силу отсутствия у автора литературных способностей при написании использовался ИИ (примерно 50/50). Поэтому прошу понять и простить некоторые особенности стиля.

По той же причине в рассказе имеются заимствования из различных художественных книг. Прошу считать это не плагиатом, а «оммажем». Предлагаю читателям проверить свою эрудицию и узнать источники.

(Ответ — в конце рассказа)

Итак, предлагаю читателям мысленно перенестись в позднюю осень 1917-го…

***

Море не принадлежит никому

(рассказ)

Глава 1

Северное море лежало под низким тяжёлым небом, словно прогнувшимся под тяжестью влаги и усталости конца 1917-го. Густая мгла закрывала горизонт, и осенняя зыбь мерно била в борта «Цитена II». Новый броненосный крейсер шёл ровно, уверенно, почти высокомерно — как корабль, ещё не успевший узнать собственную уязвимость. Это был лишь второй его боевой выход.

По донесениям агентурной разведки и радиоперехвата, из Бергена в порты восточной Англии должен был отправиться крупный британский конвой с сильным эскортом боевых кораблей. Для его перехвата в море вышел крейсерский отряд или, как он официально назывался в штабных документах, «боевая группа «Ланге».

На ходовом мостике «Цитена» контр-адмирал Ланге стоял неподвижно, будто вырос из палубы вместе со стальными конструкциями. Ему нравилось выходить в море именно в такую погоду — без солнца, без блеска, без ненужной красоты. Всё вокруг было честным: ветер — резким, вода — холодной, небо — свинцовым. На войне, как на войне.

Позади него вахтенный сигнальщик дрожал под пронизывающим ветром. Ланге слышал, как у того стучат зубы, но виду не подавал: молодому полезно почувствовать, что на мостике не бывает тепло.

Ланге окинул взглядом корабли своего соединения. Старый «Фрундсберг», серый, приземистый, будто расплывшийся на воде. «Эмден II» — изящный, с тонкими, хищными обводами. «Висбаден», герой Ютланда, уцелевший чудом там, где погибли другие. А дальше точками, мелькающими между гребнями волн, шесть миноносцев 2-й флотилии. К сожалению два миноносца из за неисправностей выйти в море не смогли.

Ланге оглянулся на серые тени:
— «Фрундсберг» держится хорошо… — пробормотал он так тихо, что это услышал лишь ветер.

…Он ещё до войны был на нём старшим офицером и знал этот корабль как свои пять пальцев, все его достоинства и недостатки. Эти «улучшенные Блюхеры» — «Фрундсберг» и погибший «Цитен I» — когда-то были компромиссом между желаниями Морского ведомства и возможностями кораблестроителей. Но именно на их основе родилось следующее поколение — те, кого моряки полушутя называли «супер-Блюхерами»: «Фридрих Карл Прусский», «Принц цу Гогенлоэ», «Адмирал Штош» и «Адмирал Каприви», уже с 24-см артиллерией главного калибра-

Когда разразилась война, именно «блюхеры» стали рабочими лошадками флота: разведка, прорывы в Атлантику, быстротечные, но яростные схватки с британскими дозорными крейсерами, огневая поддержка сухопутных войск у побережья Фландрии… На их плечах держалась вся тяжёлая рутина первых лет войны…

Но они выстояли — в 1914-м, в 1915-м, в Ютланде…

И на четвертом году продолжали работать с крайним напряжением. Ещё в предрассветных сумерках от соединения отделилассь «боевая группа фон Эгиди» в составе броненосных крейсеров «Гогенлоэ», «Адмирал Штош», минных крейсеров «Бруммер» и «Бремзе» и флотилия миноносцев и ушли к северо-точному побережью Англии. У них была своя задача…
И всё же Ланге испытывал внутреннее удовлетворение: вот он, «Цитен II», венец школы военного кораблестроения: трёхорудийные башни с модернизированными 24-см орудиями, приспособленными для стрельбы новыми, 220-кг снарядами; новые, длинноствольные 12-см противоминные пушки; почти тридцать узлов хода; собственный гидросамолёт Friedrichshafen FF 33 на катапульте. То, чего не имел ни один британский крейсер.

Но главным было не это — а люди. «Цитен I» был страшно изуродован в бою у Фарерских островов осенью 1916 года и его пришлось затопить. Именно его моряки, бывалые, обстрелянные, и составили костяк команды новейшего корабля, унаследовавшего имя погибшего предшественника.

«И хорошо, что мы тогда не увлеклись британской гонкой линейных крейсеров… — думал Ланге. — Не стали строить те же кувалды. Наши корабли — ножи, а не молоты».

Он позволил себе лёгкую усмешку.
Да, линейные крейсеры великолепны. Но они — оружие решающего сражения. А такие, как «Цитен» и «Фрундсберг» — оружие для войны. Для разведки. Для ударов по коммуникациям. Для тех самых операций, что ломают, изнуряют противника не на картах адмиралов, а в открытом море, на океанских путях.

Именно поэтому их сейчас прикрывает целая эскадра линейных крейсеров адмирала Бёдикера.
Ланге окинул взглядом южную часть горизонта. Там, за дымкой, шли гиганты: прославившиеся в Ютландском сражении «Лютцов», «Дерфлингер» и «Макензен», и

только что вошедший в строй однотипный с «макензеном» «Адмирал Маас». «Великолепная четверка» императорского флота. Они держались особняком — но были рядом, готовые отвлечь на себя всю британскую мощь.

Ланге задержал взгляд на силуэте «Адмирала Мааса». Странно было видеть имя старого командующего на борту новейшего линейного крейсера. С Либерехтом Маасом их связывала почти вся война. Они вместе приняли боевое крещение в Гельголандской бухте в августе 14-го. Потом были бесконечные выходы в Северное море, Ютланд… Адмирал всегда казался человеком, которого невозможно представить мёртвым. Но война распорядилась по своему. Ирония судьбы заключалась в том, что пережив десятки боёв, Маас не погиб от вражеского огня. Он умер на берегу, от воспаления легких…

К Ланге подошел командир «Цитена» капитан-цур-зее фон Штрелен.

— Подходим к точке поворота.

— Хорошо. Передайте Бедикеру, что мы ложимся на курс согласно плана операции.

На мачте взвились сигнальные флаги. Вскоре вахтенный сигнальщик доложил:

— Адмирал желает нам победы и счастливого возвращения.

…На «Фрундсберге» капитан-цур-зее Фюрст любовался «Цитеном» почти с завистью. Надстройки и мачты этих кораблей явно говорили о близком родстве, но на этом сходство заканчивалось. «Цитен» казался кораблём будущего: изящным, стремительным. Острый клиперый форштевень легко резал воду.

«Фрундсберг», напротив, нес отпечаток старой школы. Его каземат для средней артиллерии выглядел архаично, тяжело. Трубы торчали вверх угловатыми массивными столбами, как будто слишком тяжёлыми для собственных оснований. В сравнении с «Цитеном» он казался ветераном, которому пришлось вступить в гонку с молодыми.

И всё же, подумал Фюрст, старик ещё покажет характер…

— Старик ещё покажет… — сказал он штурману, который стоял рядом.

Штурман кивнул, хотя был далеко не так уверен. Ведь «Фрундсберг» пережил несравнимо больше, чем следовало бы одному кораблю: Атлантика, райдерские операции, где уголь был на вес золота, Ютланд, Фареры, где погиб его систершип «Цитен I»… Был рейд 1915 года— три месяца в центральной Атлантике, грязь, жара, неизменный страх быть пойманным. Тогда британцы отсекли крейсер от угольщиков и тем пришлось уходить на запад и интернироваться на Кубе. Для растопки камбузных печей пришлось содрать деревянный настил палубы. «Фрундсберг» вышел в точку встречи с эскадрой, имея в бункерах угля не больше, чем на пять часов хода…

Фюрст снова посмотрел на море.
Старый крейсер зарывался носом в волну больше, чем хотелось бы, но ход держал уверенно.

В феврале семнадцатого он подорвался на мине и четыре месяца простоял в ремонте. За это время почти сотню опытных матросов и маатов перевели на подлодки и миноносцы. Команда перемешалась, огрубела, но… не было бы счастья, да несчастье помогло: кораблю наконец-то перебрали до предела изношенные котлы и турбины.

О тех двадцати восьми узлах, что «Фрундсберг» показал на ходовых испытаниях теперь можно было лишь вспоминать. Но выжать стабильные двадцать шесть в течение четыре–шесть часов он всё же был способен. И Ланге считал это достаточным.

Скорее всего, он умрёт в Северном море, но сегодня Фюрст надеялся, нет, он был уверен, что старик ещё пригодится. И нанесёт удар. Ещё хотя бы один.

***

На миноносце V100 оберматрос Ханс Шмульке в очередной раз выругался.

Каждая волна швыряла маленький корабль как щепку. Казалось, что море взялось доказать ему что-то личное. Ханс держался за леер и думал, что крейсера— вот где настоящая служба. Там не качает. Там тепло. Там ходовые мостики не заливает солёной жижей каждые пять секунд.

— Шмульке! — крикнул маат — Хватит смотреть на горизонт, будто ищешь родительский дом. Проверить торпеды!

Ханс кивнул.
— Собачья служба…— подумал он.

— Но кто-то же должен пускать торпеды, когда дойдет до настоящего дела.

А до дела дойдет. Он чувствовал это каждой своей клеткой.

***

Коммодор Трелони, вытянулся в кресле, в адмиральском салоне «Лорда Нельсона», пытаясь прийти в себя после суеты и нервотрёпки, связанной с формированием конвоя. В этом ему всегда помогали воспоминания о тихой, спокойной жизни в отставке, в его поместье в Сассексе: тёплый камин, жена, читающая вслух «Таймс», собаки, дети… Всё это казалось другой жизнью.

Но он не жалел, что вернулся.
К тому же конвойная служба не походила на линейный бой. Она требовала ума, аккуратности, умения видеть опасность раньше других.

Трелони мысленно перебрал весь походный ордер — тот самый, который он со штабом выверял до изнеможения ещё в Росайте, когда получал приказ вести двадцать восемь транспортов от Скандинавии до устья Хамбера.

Вот как должно быть: никаких щелей, никаких разрывов.

Восемь эсминцев. Столько он сумел выпросить — почти чудо, если учесть, что половина миноносных флотилий сейчас гоняется за подлодками в Северном море и в канале.

— Один — авангард.
— Один — в арьергарде за «Нельсоном».
— Четыре — по флангам, парами, выискивают подлодки.
— Два — внешний дозор, чуть впереди траверза лёгких крейсеров: на случай, если немцы вынырнут из тумана .

Лёгкие крейсера- «Кэмбриен» и «Кастор»— на флангах. Они — глаза и уши.
Броненосный крейсер в голове южной колонны должен первым принять возможный удар.
«Лорд Нельсон» — замыкающий: тяжелые 12-дюймовые орудия удержат на дистанции любого охочего до славы германца.

Кроме того между Шетландскими островами и Скандинавией патрулирует Force H- линейные и легкие крейсеры, эсминцы.

В теории схема безупречна. В теории…

Трелони знал, что каждая линия на этой мысленной картинке держится не на чернилах, а на людях. На дисциплине. На выучке.
И вот тут-то всё и могло пойти к чёрту.

Купцы никогда не умели держать строй как положено. Стоило поднять сигнальный флаг, сменить курс или скорость и обязательно найдётся капитан, который решит, что «его не касается», или что «он понял по-своему». Они не умели читать сигналы быстро, маневрировали вяло, гудками переговаривались меж собой, вместо того чтобы смотреть на флагштоки.

Да… всё могло рассыпаться в один миг. Стоит лишь немцам появиться в нужное время и лучшая схема, самая правильная, превратится в хаос из дыма, гудков, паники и разрозненных залпов.

И именно это тревожило Трелони больше всего…

Вдоль каравана, относимые ветром к югу, тянутся дымные следы транспортов. Чёрные, коренастые «тихоходы» плелись как могли, надсадно пыхтя. Между ними сновали вооружённые траулеры — такие храбрые, такие беспомощные.

***

В средней колонне шла «Эспаньола», видавший виды, но ещё крепкий 6000-тонный пароход.

Юнга «Эспаньолы» Джим Хокинс мыл палубу и думал о матери. О её дрожащих руках, когда она провожала его в море год назад. О том, как она сказала: «Джимми, береги себя, ты — единственный теперь…»

Он прекрасно знал, что означает это «единственный».
Его брат, Гарри, погиб в 1915-м, во Фландрии.

Иногда Джиму казалось, что если он утонет, мать просто не выдержит.

Он вздохнул, выпрямился, бросил взгляд на серое море.

Он не знал, что в десятках миль от конвоя, неумолимо приближаясь к нему под острым углом резали волну немецкие корабли.

Соединение Ланге шло на северо-запад, отрезая британцам пути отхода.

Операция начиналась.

**

*

Глава 2

Туман ложился на воду плотными, тяжёлыми слоями, словно отгораживая мир за бортом от всего остального. Чтобы расширить зону поиска, Ланге развернул соединение фронтом, увеличил интервалы между кораблями и вывел его на курс северо-северо-запад.

«Цитен» шёл в центре — уверенно, словно уже чуял след добычи. На мостике стоял капитан-цур-зее фон Штрелен, невысокий, коренастый, больше похожий на циркового силача, чем на прусского дворянина. Он молча окидывал взглядом палубу, надстройки, людей, будто проверял пульс всего корабля сразу.

Десять минут назад с «Цитена» подняли гидроплан, единственный в отряде. Теперь он исчезал в рваных клочьях тумана, а команда внизу уже приводила катапульту в порядок, готовя её к следующему запуску.

На правом траверзе, в 60 кабельтовых, шёл «Фрундсберг». Эти два броненосных крейсера составляли ударное ядро отряда — и именно им предстояло нанести главный удар.

На флангах, едва различимые на фоне свинцового горизонта, находились «Эмден» и «Висбаден». Их силуэты то появлялись, то растворялись в тяжёлой северной дымке.

Миноносцы— их ощутимо качало на северной волне — держались «коробочкой» вокруг ядра ордера, сохраняя видимость и в то же время прикрывая крейсера от внезапного появления неприятельских разведчиков.

Радиотелеграфисты напряжённо вслушивались в эфир, надеясь уловить долгожданный сигнал об обнаружении конвоя.

Немцы давно знали: у англичан радиоперехват поставлен образцово, и любое нестандартное сообщение могло выдать направление поиска. Поэтому подлодки, действующие в том же районе, по заранее оговорённому графику выбрасывали в эфир короткие, бессмысленные наборы точек и тире, имитируя передачу донесений.

Так создавалась помеховая «завеса», в которой должен был затеряться один единственный, важный сигнал.

Минуты сменялись часами. Северное море жило своей привычной, вязкой жизнью: четырёхбалльная волна накатывала лениво, но тяжело; клочья тумана то сгущались, то рвались ветром; сам ветер— сырой, холодный— то усиливался, то затихал на мгновения. Небо стлалось низко, давя серостью, с робким, почти невесомым просветом где-то на юго-западе.

***

Гидроплан дрожал в порывах ветра, ища редкие просветы облачности. Лейтенант Венцель видел уже почти весь конвой: пять колонн, каждая из пяти–семи судов. Огромная, растянутая цепь, нестройная, беспокойная.

С высоты это было похоже на длинный рваный след, оставленный гигантом на серой спине моря. Пароходы шли неровно: то сближались, то расползались, и каждая колонна жила своей жизнью, будто их не объединял общий строй.

Но вот охранение… оно выделялось четкостью действий.

Эсминцы составляли вокруг конвоя неровный прямоугольник, — каждый держал свою зону. Пара из них, вероятно наиболее резвые, шли чуть впереди, на острие, совершая короткие рывки то в стороны, то вперед, будто принюхиваясь к морю.

Два лёгких крейсера держались на флангах, почти по середине колонн. Они выглядели спокойнее: размеренные движения, почти парусная плавность, но Венцель знал, что это только видимость.

Сзади тяжкой громадой шёл броненосец. Он, похожий на гигантский утюг, казалось, одним своим присутствием пытался удерживать дисциплину в хвосте этого табора.

В голове ордера, с небольшим смещением влево, виднелся броненосный крейсер, словно сторожевой пёс, который то ускоряет шаг, то сбавляет, чтобы держать всю массу позади в пределах своей досягаемости.

— Передаю! —стараясь перекричать ветер и шум мотора сообщил унтер-офицер- радист и застучал ключом.

В эфир ушла россыпь коротких, бессвязных групп. Такие же „шумовые посылки“ делали и подлодки в районе. Но среди них, едва заметной по ритму, он вставил заранее условленную трёхбуквенную группу, снаружи ничем не отличавшуюся от остальных, но в кодовой таблице означавшую одно: «цель обнаружена.»

Венцель ещё раз посмотрел на эти нестройные колонны и скривился. Всё было как на учениях: строй есть, сигналы подаются, охранение действует. Но видно было, что любой неожиданный манёвр и всё развалится к чёртовой матери.

«Если Ланге решит ударить по ним внезапно, — подумал он, — эти гражданские просто запутаются. И вся их оборона — прах».

**

*

Глава 3

Три четверти часа спустя Венцель, едва успевший снять промокший кожаный лётный костюм, докладывал командиру соединения в штабном помещении «Цитена».

— Конвой в составе двадцати пяти — тридцати транспортов.
Охранение: один броненосец типа «Лорд Нельсон», броненосный крейсер — предположительно типа «Девоншир», два лёгких крейсера, вероятно типа «Каллиопа», восемь эсминцев.
Строй: пять колонн по пять–семь судов. Броненосный крейсер — в голове левой колонны.

Легкие крейсеры и эсминцы- по периметру. Броненосец — замыкающий. Наибольший разрыв между второй и третьей колоннами.
Курс — запад- северо-запад
Скорость — около десяти узлов.

Ланге был доволен. Даже один гидроплан давал соединению те «глаза», которых так не хватало немецким крейсерам в войну.

Офицер штаба быстро нанёс данные на карту и наметил вероятные курсы дальнейшего движения противника

Офицеры придвинулись к столу. Несколько уточняющих вопросов — дистанции, порядок колонн, дымность судов. После чего Ланге, не повышая голоса, изложил план:

— Атакуем на закате. Ночь даст нам возможность уйти без преследования…

Начальник штаба, фрегатен- капитан Тиль поднял голову:

— Позвольте уточнить, господин контр-адмирал?

— Говорите.

— Считаю, что удар лучше нанести до заката, примерно в 15:30. Тогда мы сможем по максимуму воспользоваться нашим преимуществом в дальности стрельбы артиллерии ГК. Сумерки начнутся к 16:00, значит, у нас будет сорок— шестьдесят минут приличной видимости.

Ланге кивнул.

— Принято. Продолжаю.

—Мы уже находимся с подветренной стороны— удачное положение. Нас будет прикрывать завеса их дыма. Следуем строем фронта на пересечение их курса. Как только увидим дымовой след — перестроение в кильватерные колонны и сближение под углом. «Висбаден», «Эмден» и два миноносца — в авангарде. Остальные миноносцы- за линией крейсеров. Затем выходим вперед и охватываем голову их колонны.

Радиопомехи, только после установления устойчивого визуального контакта, иначе вызовем подозрения.

Приоритетная цель— броненосный крейсер. «Цитен» и «Фрундсберг» открывают сосредоточенный огонь главным калибром с дистанции пятьдесят— пятьдесят пять кабельтовых. Вспомогательная артиллерия— по возможности бьёт по лёгким силам или ближайшим транспортам.

Авангард атакует их левофланговый лёгкий крейсер и эсминцы.

Далее- действуем по обстановке.
Миноносцам резерва — прикрывать броненосные крейсеры и быть готовыми к торпедной атаке.

— А броненосец? — спросил фон Штрелен,- он накроет нас своими 12—дюймовками…

Ланге покачал головой:

— Если всё сделаем правильно, он просто не успеет вмешаться. Первые минуты они не поймут, что происходит, а из за радиопомех не смогут быстро скоординировать свои действия. Наша задача: выбить охранение, разорвать строй транспортов и уйти до того, как он сможет уменьшить дистанцию менее чем до 80 кабельтовых.
— Рискованно.

— Риск есть всегда. Но сейчас он минимален. Наша скорость — наше оружие.

Ланге оглядел офицеров:

— Решено.
— Начальнику штаба — подготовить подробный приказ.
— Флагманский штурман — рассчитать курс и скорость так, чтобы первый удар был нанесён не позднее 15:30.
— Флагманский артиллерист — подготовить данные для стрельбы.

— Довести приказ до командиров кораблей.

— Выполняйте!

**

*

Глава 4

Следующие часы соединение Ланге двадцатиузловым ходом шло в район, где по расчётам штаба должен был находиться конвой. За это время «Friedrichshafen» запускали ещё раз, чтобы убедиться в отсутствии неприятельских боевых кораблей поблизости. Самолёт два часа зигзагами обследовал западное направление, но никого не обнаружил.

К 14 часам на горизонте, в просветах облачной дымки, стали отчётливо различаться широкие облака дыма — характерный признак большого числа судов. Соединение легло на курс сближения и перестроилось в три короткие колонны.

В ближайшей к противнику шли оба лёгких крейсера и два миноносца. Параллельно им, в двенадцати–пятнадцати кабельтовых, следовали «Цитен» и «Фрундсберг». Ещё южнее двигались остальные миноносцы.

Всех, от матросов до командиров, охватили смесь охотничьего азарта и нервного напряжения.

Увеличив ход до двадцати четырёх узлов, соединение начало охватывать голову колонн противника, смещаясь под углом к его курсу.

— Справа по курсу наблюдаю строй транспортных судов. В голове — крейсер. Дистанция — 70 кабельтовых. — доложил сигнальщик.

Эта фраза заставила всех в боевой рубке «Цитена» внутренне собраться.
Начиналась настоящая работа.

Ланге машинально взглянул на часы: 15:12.

— Лёгкий крейсер и эсминец — на правом траверзе! Дистанция — шестьдесят кабельтовых! — последовал новый доклад.

***

На «Эспаньоле» юнга Хокинс вышел на палубу выбросить отходы из камбуза и, пользуясь случаем, решил немного подышать воздухом. Он стоял, сунув окоченевшие пальцы в рукава куртки. Ветер хлестал по лицу, где-то в глубине корпуса глухо пыхтели машины.

Слева-впереди крейсер «Кастор» начал постепенно набирать ход и слегка отклоняться влево, сопровождаемый одним из эсминцев. Юнга отметил это краем глаза, но не придал значения — манёвры кораблей в составе конвоя происходили постоянно.

Минут через пятнадцать на камбузе стали слышны возбужденные выкрики с палубы. Джим, подгадав момент, когда кок отвернулся, юркнул наверх по трапу.

На палубе матросы сгрудились на левом борту, напряженно вглядываясь в даль. Там, сквозь серую пелену дыма над горизонтом, что-то вспыхивало— короткие тусклые отблески, а через мгновение приглушённый гул, похожий на далёкие удары грома.

Кто-то произнёс хриплым полушёпотом:

— Канонада…

Юнга застыл, пытаясь понять, что происходит, и впервые ощутил, как что-то холодное и тяжёлое поднимается у него под ложечкой.

За пеленой дыма моряки Эспаньолы не могли видеть, как перед «Хэмрширом» встали водяные столбы…

**

*

Глава 5

В боевой рубке «Цитена» было тихо, если не считать отрывистых докладов штурманов и артиллерийского офицера, каждые две минуты дававшего дистанцию до головного британского корабля.

— Британский легкий крейсер что- то передает светотелеграфом,- вновь подал голос сигнальщик.

— Отвечайте.

— Что отвечать, господин контр-адмирал?

— Да что угодно, хоть «Отче наш» передавай. Нам нужно протянуть время.

А оно как будто замедлило свой бег.

— Дистанция 102 гектометра. Можно начинать пристрелку.- доложил артиллерист.

— Начинайте,- скомандовал Ланге.

Было 15:28

Корпус корабля вздрогнул от первого залпа. 24-см бронебойные снаряды по дуге ушли в направлении британского броненосного крейсера.

Полузалпы следовали один за другим. Сначала они ложились с недолетом, но каждый последующий был всё ближе и ближе к цели.

То же делал и «Фрундсберг». Как было обговорено, он вел огонь фугасными.

Он старался подстроиться под ритм стрельбы флагмана, чтобы не путать всплески своих снарядов со всплесками «Цитена».

Художник Wilhelm Malchin „Ran an Feind“

(картина слегка переработана автором)

Шестой залп «Цитена» накрыл неприятельский крейсер. Встающие рядом с ним водяные столбы вдруг разбавились поднявшимся вертикальным столбом черного дыма. Это попадание дало отправную точку для коррекции следующих залпов. Почти сразу после этого добился попадания и «Фрундсберг». Артиллерия ГК увеличила темп стрельбы.

Одновременно с этим шел и бой между легкими крейсерами. И немцы и британцы активно маневрировали, поэтому добиться попаданий долго не могли. Наконец «Эмдену» удалось сбить одну трубу на эсминце и тот, сильно дымя, стал оттягиваться в сторону конвоя. Оба крейсера сосредоточили огонь на «Касторе». Пошли первые попадания.

«Хэмпшир» начал отвечать лишь после четвертого немецкого залпа. Сначала его снаряды ложились с большим недолетом, и немцы могли вести огонь практически безнаказанно. Но и англичане вскоре пристрелялись и сосредоточили огонь на головном немецком корабле. Снаряды стали ложиться вокруг «Цитена» один за другим, взрываясь при ударе о воду, попавшие в корпус 7,5-дюймовые «чемоданы» с чудовищным лязгом вгрызались в сталь бронепояса, вызывая долго не гаснущую вибрацию…

Все же перевес немцев в скорострельности и массе бортового залпа давал о себе знать и попадания по британцу становились всё чаще. Вот замолчала носовая башня. Вот огненный столб встал над его кормой и корабль стал описывать неуправляемую циркуляцию вправо, ломая строй транспортов. Он начал сбавлять ход. Замолкла кормовая башня главного калибра, но левая бортовая упрямо продолжала вести огонь. Не отставали казематные 6-дюймовки, бившие по «Фрундсбергу». Один снаряд прошил его надстройку, ещё несколько отрекошетировали от бортовой брони, один пробил надводный борт на полубаке, но значимых повреждений не вызвал. На «Хампшире» занимались пожары. Одно за другой замолкали орудия. В конце концов продолжило стрелять лишь одно. Корабль был обречен…

— Господин капитан!- матрос- связист протянул телефонную трубку фон Штрелену. Тот приложил её к уху:

— Командир слушает.

Доклад был явно тревожным, лицо командира напряглось…

— За борт! За борт немедленно, пока огонь не распространился по палубе!

— Что случилось?- спросил адмирал, когда фон Штрелен сунул трубку матросу.

— От близкого разрыва загорелся гидроплан на катапульте…

— Ну вот, мы и остались без глаз,- нахмурился Ланге,- но, ведь как-то воевали три года без них…

«Цитен» и «Фрундсберг» довернули, чтобы иметь возможность открыть огонь вспомогательным калибром по транспортам и стягивающимся к месту боя эсминцам.

В этот момент произошло то, чего никто из немцев не ожидал- спасая избиваемый «Хэмпшир» и транспорты, «Кастор» набрал ход и вклинился между ненецкими крейсерами и конвоем. «Эмден» и «Висбаден» вынуждены были отстать, чтобы не попасть бод огонь своих. Они переключились на поражение транспортов.

Поняв маневр «Кастора», к нему присоединились и три британских эсминца.

-Ах, молодцы!- не мог не восхититься Ланге

Оба броненосных крейсера вынуждены были перенести огонь 12-сантиметровок на них. Подключились и немецкие миноносцы стреляя в просветы между кораблями Невзирая на огонь британские эсминцы вышли в торпедную атаку на «Цитен». По ним били все орудия крейсера и они почти скрывались среди вздымающихся водяных столбов. Один из эсминцев, второй в их импровизированной колонне, превратился в огненный шар. Когда дым и водяные брызги рассеялись, на месте, где только что был корабль, плавали лишь обломки. Замыкающий не выдержал и, выпустив торпеду, стал отворачивать, Пенный след торпеды был едва заметен в волнующемся море, но было ясно, что она не опасна. А вот головной продолжал упрямо сближаться. Наконец, с 14 кабельтовых выпустил торпеду и он.

-Руль право на борт!- не отрывая глаз от бинокля скомандовал фон Штрелен, стремясь развернуть «Цитен» носом к надвигающейся опасности.

— Руль право на борт! Поворот на восемь румбов! Самый полный вперед!- продолжил старший штурман.

Машинный телеграф звякнул, когда матрос-телеграфист сдвинул его рукояти вперёд до упора…

…Все «блюхеры» обладали одной особенностью. Эти корабли, в целом, достаточно маневренные, с некоторой задержкой отзывались на отклонение руля. «Цитен» не был исключением. Ставшее уже привычным явление в данной ситуации заставило всех, находившихся в боевой рубки понервничать.

— Ну, давай же, корова беременная!- зло подумал командир.

Словно услышав его, крейсер, сначала медленно, а затем всё быстрее, начал поворачивать.

— Всем держаться на повороте!

На крутой циркуляции, наклонившей крейсер людей сбивало с ног, валило на палубу.

Дальнейшие долгие мгновения в боевой рубке были наполнены лишь хриплым дыханием людей, пытающихся удержаться на ногах и приглушенными ругательствами тех, кому это не удалось. Это прерывалось лишь сдавленным от напряжения голосом рулевого:

— Один румб по компасу… Два румба… Четыре… Шесть…

— Одерживай! Прямо руль!- остановил его вахтенный начальник.

— Полный вперед!

Вновь звякнул машиннй телеграф.

Корабль стал медленно выпрямляться.

Торпеда прошла в кабельтове от их борта.

Спустя две минуты «Цитен» совершил такой же поворот влево, возвращаясь на прежний курс. Эсминец к этому моменту уже скрылся за дымовой завесой.

-Хорошо, что Ютланд так ничему не научил британцев. — переводя дух сказал командир «Цитена». — Они продолжают стрелять по одной торпеде за атаку. Наши бы на их месте ударили веером из всех труб и нам бы не поздоровилось…

***

«Кастор» в это время метался перед крейсерами, привлекал к себе их внимание.

Его снаряды падали вокруг „Фрундсберга“— он был ближе- взрываясь при ударе о воду, поднимая высокие водяные фонтаны и осыпая осколками надстройки и щиты палубных 12-см установок.

Ланге приказал «Цитену» переключиться на поражение транспортов и передать на „Фрундсберг“ приказ, покончить с настырным британцем.

„Фрундсберг“ сосредоточил на нем весь свой огонь.

Качество ответной стрельбы британского легкого крейсера было безукоризненным, да и промахнуться с дистанции в шесть-шесть с половиной тысячи метров было трудно. Вокруг «Фрундсберга» встал частокол разрывов. Один из залпов «Кастора» целиком лег в борт броненосного крейсера, и корабль качнуло от страшного удара, принятого поясной броней. Но один из снарядов пробил амбразуру казематной пушки и взорвался внутри, убив или ранив весь расчет.

Но силы были не равны. Вскоре на британском корабле замолкли все орудия, центральная часть палубы превратилась в сплошное пожарище, появился крен на правый борт, но крейсер все еще давал не менее двадцати пяти узлов и отчаянно маневрировал.

«Кастор» не захотел умирать без пользы. Вдруг он начал разворот носом к немецкому кораблю. Капитан Фюрст решил, что тот хочет выпустить торпеду из носового аппарата и приказал поворот вправо. Торпеда, если и была , то прошла далеко, и её даже не увидели. „Кастор“, осыпаемый градом снарядов, оставляя за собой шлейф пламени, продолжал движение к врагу. Он в этот момент был похож на комету. Фюрст недоумевал, чего тот добивается? И вдруг его осенило:

— Да он же идет на таран!

«Фрундсберг» довернул так, чтобы иметь возможность задействовать казематную артиллерию. Все орудия, которые могли, вели огонь по приближающейся «комете» в максимальном темпе.

21-см бронебойный снаряд пронзил насквозь броневой пояс легкого крейсера, прошил одну за другой несколько палуб и переборок и взорвался вплотную к поясу левого борта, сорвав с фундаментов турбины и раскроив его на протяжении десятка метров. Хлынувшая в огромную пробоину вода мгновенно затопила машинные отделения, убив уцелевших машинистов. Затем один за другим в крейсер попали несколько снарядов среднего калибра, потом еще один 21-см залп лег у самого борта.

Наступала агония. При каждом попадании почти потерявший ход крейсер раскачивался, его развернуло лагом к волне и почти положило на борт, но словно из последних сил умирающий корабль вновь выпрямился. Следующий залп снова дал накрытие, и из центральной части корабля поднялся высокий огненный столб, почти сразу же опавший. На палубе скапливались люди, выбегающие из уже затопленных или горящих низов корабля.

Кто-то бежал, пригибаясь от страха перед новыми взрывами. Кто-то тащил раненого товарища. Несколько человек пытались спустить шлюпку, но та сорвалась с талей и исчезла в серой воде.

Корабль всё глубже оседал носом.

Вода уже перекатывалась через шкафут. Матросы, ещё минуту назад метавшиеся по палубе, вдруг почувствовали, как она начинает уходить у них из-под ног.

Крен медленно, но неумолимо рос.

Люди невольно сбивались к левому борту, хватались за леера, за орудийные щиты, за всё, что могло удержать их на скользкой от воды и мазута палубе. Некоторые не удерживались и скатывались вниз. Чёрная ледяная вода мгновенно поглощала их.

Кто-то уже прыгал сам.

Кто-то стоял на месте, словно не веря, что корабль действительно погибает.

И вот «Кастор» мягко лёг на правый борт.

Людей словно стряхнуло с палубы.

Одни с криками посыпались в море. Другие отчаянно цеплялись за надстройки и лееры.

Затем началось последнее восхождение.

Палуба стала отвесной стеной.

Моряки карабкались по ней вверх, цепляясь за всё, до чего могли дотянуться. Несколько человек помогали раненому офицеру, буквально заталкивая его выше по накренившемуся борту.

Один за другим люди выбирались на левый борт, теперь ставший подобием узкого карниза над морем.

Оттуда они перелезали на днище.

Тёмное, покрытое полосами ржавчины железо медленно поднималось из воды.

На нём уже стояли десятки людей.

Одни распластались на скользкой поверхности, другие беспомощно оглядывались вокруг.

Некоторые ещё продолжали помогать товарищам выбраться из воды. Но большинство просто ждали. Ждали неизбежного.

Ещё несколько минут назад это был боевой корабль Королевского флота. Теперь над серым Северным морем возвышалось лишь его днище, облепленное маленькими фигурками людей…

«Фрундсберг» прекратил огонь.

Поблизости как поплавок прыгал на волнах траулер из конвоя, паля по крейсеру из своей трёхдюймовки, но на него не обращали внимания.

Фюрст приказал сигнальщику:

— Передать тому траулеру: «Спасайте людей с крейсера. Мы стрелять не будем».
Фюрст спиной почувствовал взгляды всех, находящихся в боевой рубке. Он подумал, что от него ждут каких- то пафосных слов, соответствующих моменту, что—то вроде: «Они дрались как львы»… Командир помолчал несколько секунд и сказал:

— Лево руля. Занять место за кормой «Цитена»! Пеленг два румба с правого борта, дистанция три кабельтова!

***

Тем временем «Эмден» и «Висбаден» уже входили в образовавшийся разрыв в построении конвоя. Их 15-см орудия били быстро, точно, яростно. Два британских эсминца попытались атаковать, но разошлись, оказавшись под перекрёстным огнём.

К месту боя подтянулся «Кэмбриен» и эсминцы с правого фланга конвоя. G101 и G104, прикрывавшие легкие крейсеры выпустили по две торпеды каждый. Попаданий добиться не удалось, но они вынудили британцев отвернуть и держаться на дистанции, ограничиваясь лишь беспокоящим огнем. Конец даже этим остаткам сопротивления положило попадание 24-см снаряда с «Цитена» по «Кэмбриену». Крейсер и эсминцы разрывая дистанцию стали отходить к хвосту колонны.

Конвой раскалывался.

И это было именно то, чего добивались Ланге.

В 16:12 наблюдатель на марсе «Цитена» доложил:

— Крупные всплески в 50 кабельтовых по правому борту, за кормой! Калибр не ниже 12 дюймов!
Ланге и фон Штрелен обернулись.
На горизонте показался едва заметный силуэт, тяжёлый, плотный.
«Лорд Нельсон» шёл к ним, как старый, но злой бык. Он шёл. Медленно. Неумолимо.
Но не успевал.
Его орудия били редко — но каждый залп был как удар молота по наковальне мира.

Двенадцать дюймов… С такой мощью приходилось считаться.

Ланге невольно бросил взгляд на «Фрундсберг». Лишь очень внимательный наблюдатель заметил бы, что носовая башня «Антон» внешне немного отличается от остальных. Прежняя была уничтожена прямым попаданием двенадцатидюймового снаряда русского броненосца в Рижском заливе, два года назад. Новую изготовили уже по изменённому проекту…

— Дистанция пока безопасна и, похоже, он нас не видит— сказал Ланге.

Фон Штрелен поправил фуражку:

— Будет безопасна, пока мы сохраняем ход. Сколько ещё выдержат машины? Последние четыре часа они работали в форсированном режиме.

Ланге молчал. Он знал: форсирование котлов — игра с огнём. Перегрев, падение давления, угрозы прорыва труб — всё это могло случиться в любой момент.

— Предупредите машинное: держать двадцать пять узлов стабильно. Не больше. Не меньше, — приказал командир, а про себя подумал: «Старый «Фрундсберг» и так уже на пределе»

Ещё один снаряд взорвался вдалеке, в воде, подняв столб метров на тридцать. Ветер донёс глухой, едва ощутимый удар.

Но главное — британец промахивался.
Дистанция была слишком велика, а немецкие корабли — слишком быстры.

Часть пароходов стало поворачивать в направлении броненосца ища у него защиты и, невольно, мешая, перекрывая ему путь. Образовалась свалка.

Этим нельзя было не воспользоваться. На мачте «Цитена» взвился красный флаг в виде ласточкина хвоста. Сигнал «Z». Опасаясь, что в наступающих сумерках флажный сигнал могут не заметить, флагман продублировал его сигнальным прожектором- несколько длинных вспышек. Это то, ради чего и существуют миноносцы- торпедная атака! В момент, когда флаг пополз вниз, а прожектор выдал серию коротких вспышек, Миноносцы рванули к цели разбившись на два звена. Одна пара прорезала строй крейсеров. Вторая же прошла под кормой «Фрундсберга». Строем пеленга они мчались туда, где сгрудились пароходы и корабли конвоя. Выйдя на дистанцию пуска миноносцы совершили синхронный поворот бортом к противнику.

Ханс Шмульке, соблюдая ритуал, трижды шлепнул ладонью по крышке торпедного аппарата:

-Mach`s gut! Mach`s gut! Mach`s gut!

И рванул рычаг пуска.

Белые, пенные следы торпед потянулись к сбившимся как овцы в кучу пароходам. После чего миноносцы сразу начали разворот. Томительные минуты ожидания, а затем три или четыре взрыва в скоплении транспортов.

Весь бой занял около 50 минут. Охранение частично выбито, частично оттеснено.
Ланге приказал:
— Все корабли: отход по варианту два. Полный ход.

«Цитен», а за ним и остальные корабли, подняли скорость до двадцати шести узлов и устремились на юго-запад. Дым вырывался из труб, как тёмные крылья.

«Лорд Нельсон» отстал уже на семь миль.

Немецкое соединение уходило, оставляя за собой хаос А вокруг, в глубине волн, тихо и медленно крались стальные тела подводных лодок, заранее направленных в квадрат операции.

Их час приходил теперь.

**

*

Глава 6

Отход не был бегством. Это было продолжением уже начатой работы.
Однако англичане, даже получив тяжелейший удар не собирались отпускать врага без попытки возмездия.

В 18:10 сигнальщик «Висбадена», замыкающего с двумя миноносцами колонну, заметил странную вспышку справа с кормы. Решив, что это может быть сноп искр, вырвавшийся из трубы корабля, командир приказал осветить этот сектор. На горизонте заплясали лучи прожекторов крейсера и миноносцев. Почти сразу они осветили два темных силуэта. На флагман ушло сообщение

«Наблюдаю два английских эсминца на догонном курсе. Пытаются зайти с правого борта.»

— Упрямые, — хмыкнул Ланге. — Как преследующие собаки.

Не оборачиваясь он приказал:
— «Фрундсбергу», «Висбадену» и миноносцам: ведите бой на отходе, не позволяйте им приблизиться на дистанцию торпедного залпа.

Вот лучи прожекторов скрестились, осветив силуэт вражеского корабля и уже больше не выпускали. «Висбаден» открыл огонь. К нему присоединились замыкающие немецкие миноносцы и вспомогательный калибр «Фрундсберга». Вспышка взрыва на британце возвестила о попадании. На нем занялся пожар, безошибочно выдавая его местоположение. Пользуясь этим прожектористам удалось нащупать и второй эсминец противника. Стало ясно, что они повернули назад. Этого было достаточно. Их никто не преследовал.

**

*

Глава 7

Солнце всходило обнажая силуэты судов — покорёженные, дымящиеся. На некоторых транспортах еще догорали пожары. Иные — исчезли вовсе.

Всю ночь конвой, вернее то, что от него осталось шел на запад. В движении было спасение. С тех судов, что лишились хода , снимали экипажи, а суда- затапливали. В хвосте, постоянно виляя на курсе, плелся разбитый «Хэмпшир».

Коммодор Трелони ссутулившись стоял на мостике «Нэльсона», он, казалось постарел за эту ночь лет на десять.

На мостик поднялся флаг-офицер, держа в руках смятые листки докладов.

— Сэр… Сводка о состоянии конвоя.

Трелони даже не обернулся.

— Что с торговыми судами?

— Потери уточняются. Сейчас вместе с нами движутся восемь пароходов. Все имеют повреждения, но идти могут. Предварительно — от пяти до семи потоплено торпедами или артиллерией. Местоположение минимум двенадцати- неизвестно.

— Корабли охранения?

— «Кастор»… — лейтенант сделал паузу — …потерян. Тонул в течение двадцати минут. «Livingstone» спас около трёх десятков человек. Командира и старших офицеров среди спасенных нет.

Трелони закрыл глаза ладонью. Он хорошо знал капитана «Кастора» — Вэллери. Упрямый малый. Опытный. Никогда не отступал.

И теперь — навсегда остался в этом холодном море.

— Далее.

— «Хэмпшир»- рулевое управление вышло из строя. Повреждения в машине устраняются. Докладывают, что могут держать узлов 6 и управляться машинами. Поступление воды через пробоины остановлено. Крен на левый борт- 10-12 градусов. Выбиты баковая и ютовая орудийные башни и вся артиллерия левого борта. Пожары потушены.

— «Кэмбриен»- одно попадание тяжёлым снарядом в кормовую часть.
Деформация левого гребного вала, сильная вибрация на высоких оборотах.
Ход ограничен восемнадцатью узлами. Одно кормовое орудие выведено из строя. В остальном корабль управляем и боеспособен.

— Эсминцы?

— «Moorsom»- потерян, сильный взрыв. Предположительно детонация торпед от близкого попадания.

«Myngs»- убит командир, выбито два орудия из трёх, пробоины. Может держать ход.

«Beagle»- повреждена машина. Может идти не быстрее 10 узлов.

«Foxhound»- сбита труба, «Harpy»- повреждения от осколков. Боеспособны. «Racoon», «Scorpion», «Wolwerine»- без повреждений.

Большой расход боеприпасов. Топливо — критично у всех.

Трелони долго молчал. Потом поднял голову и сказал устало:

— Передайте всем капитанам: Двигаться только вперёд. С судов лишившиеся хода снимать экипажи, а суда затапливать. Эсминцам- наблюдение по всем направлениям. Возможны атаки подлодок.

Словно в подтверждении его слов над одним из пароходов поднялся столб пламени, дыма и воды, затем донесся грохот взрыва. Эсминцам не требовались особые приказы. Два из них сразу рванулись туда, где могла находиться подлодка. В воду полетели глубинные бомбы.

У старого коммодора уже не было сил как- либо реагировать на это.

Флаг-офицер, также завороженно глядевший на происходящее, встряхнулся и продолжил:

— Господин комодор, ещё пришло сообщение от командующего соединением «Эйч»- они направляются на перехват немецких рейдеров…

— Где они раньше были!…- зло прошипел Трелони.

Он посмотрел на серую даль. Там, где-то за горизонтом, исчез уничтоживший их противник.

**

*

Глава 8

На «Циттене» рассвет застал людей на боевых постах. Отряд шел на юго-запад. Считалось, что если британцы захотят перехватить рейдеры, то будут искать их на курсах , ведущих напрямую к Ютландии или к Гельголанду. Поэтому штаб отряда выбрал менее очевидный путь.

На востоке, у самого горизонта, небо понемногу светлело. Зато впереди вырастали тяжёлые тёмные тучи.

Старший штурман смотрел на них в бинокль.

— Похоже, впереди полоса шторма. Спускается с севера.

— И насколько она растянулась? — спросил фон Штрелен.

Штурман пожал плечами.

— Кто же её знает… Может, миль на десять. А может до самой Шотландии.

Ветер заметно свежел. То был не шторм, так, крепкий ветер, баллов на 6-7.

Большие крейсеры раскачивало достаточно слабо. Хуже приходилось легким идущим в авангарде на пределе видимости, а особенно миноносцам, то исчезавшим между гребнями волн, то вновь появлявшимся на их вершинах.

«Цитен» легко всходил на волну, палубу не захлестывало но брызги от разбивающихся о его борт волн и дождевые заряды делали мучительным даже минутное пребывание на палубе и даже не ходовом мостике.

«Фрундсберг» же начал испытывать свою извечную проблему- как только ветер крепчал, носовую его часть буквально заливало, и уже не раз случались замыкания электропроводки носовых башен. 

Капитан Фюрст приказал старшему офицеру:

— Распорядитесь, чтобы заделали все отверстия в носовых отсеках и башнях. Пускай матросы хоть бушлатами щели затыкают, но носовые орудия должны быть готовы к бою. Отвечаете лично!

Фюрст в очередной раз выругался про себя: во время ремонта после подрыва на мине планировали переделать носовую часть, увеличить подъем палубы, сделать наклонный форштевень… Но война не оставила времени для подобных переделок. В результате всё осталось по старому- нужно было быстрее освободить док для других кораблей…

То и дело налетали заряды дождя и снега. Видимость была не более 4- миль.

Ланге поднялся в ходовую рубку, где его встретил командир «Цитена».

— Расчетное место- ХХУУ. Курс… До поворота на курс к точке встречи с эскадрой- 45 минут… Погода- сами видите, определить координаты не возможно, поэтому идем по счислению.

— Зато можно не опасаться подлодок,- сказал адмирал,- усильте наблюдение, не хватало ещё столкнуться нос к носу с англичанами.

— Передайте этот приказ на все корабли.- это уже флаг-офицеру.

Время тянулось медленно…

Из пелены дождя, прямо по курсу показался миноносец, один из тех, что шли в авангарде вместе с «Висбаденом» и «Эмденом». Замигал сигнальный прожектор:

— Обнаружен отряд кораблей. Точно определить состав не могу. Минимум два крупных корабля и несколько малых…

***

Через несколько минут штаб вновь собрался вокруг карты.

Начальник штаба провёл карандашом по ней.

— Если донесение верно, сейчас мы идём параллельным курсом. Они находятся примерно в шести-семи милях южнее и следуют на юго-юго-восток.

— Скорее всего, ищут нас на курсах к Скагерраку или Гельголанду, — добавил Ланге.

— А если ищут вовсе не нас? — заметил один из штабных офицеров.

Тиль покачал головой.

— Больше некого. Разгромленный конвой остался далеко на северо-востоке. Если сюда и вышло британское соединение, то только за нами.

Ланге обвёл взглядом офицеров.

— Господа, мы можем спокойно пройти у них за кормой и соединиться с эскадрой Бёдикера.

Он сделал короткую паузу.

— Но всю войну мы искали возможность навязать бой части Гранд-Флита, имея превосходство в силах.

— Если превосходство действительно есть, — возразил Тиль. — Пока мы знаем только, что там два крупных корабля. А сколько ещё скрыто дождём?

— И что это за корабли, тоже неизвестно, — поддержал его флагманский артиллерист. — Если быстроходные линкоры, даже «макензенам» придётся нелегко.

— Значит, сначала выясним, — твёрдо сказал Ланге. — Подойдём ближе, определим состав соединения. Если у них действительно два тяжёлых корабля — проявим себя и поведём их на нашу эскадру. Если окажется, что противник сильнее ожидаемого, просто исчезнем. При такой видимости это не проблема.

— А «Фрундсберг»? — спросил Тиль. — И миноносцы? Выдержат такую гонку?

Ланге помолчал.

— Вот это меня и беспокоит. Если у англичан новые тридцатиузловые линейные крейсера, даже нам придется трудно

— Каково расстояние до Бёдикера? — спросил Тиль.

Штурман сверился с прокладкой.

— Около восьмидесяти миль по прямой. Если эскадра действительно находится в точке рандеву.

— Бёдикер в эфир не выходил, — заметил офицер связи. — Значит, у них всё спокойно.

Ланге резко хлопнул ладонью по карте.

— У нас нет времени на долгие обсуждения.

Он говорил уже как командующий.

— Отряд разделяется.

— «Фрундсберг» и миноносцы отклоняются к северу, делают дугу в восточном направлении и движутся по прямой на соединение с Бёдикером.

— «Цитен», «Висбаден» и «Эмден» сближаются с противником, устанавливают состав его сил и, если обстановка позволит, уводят британцев на запад, а затем на юг — навстречу Бёдикеру…

***

«Эмден» и «Висбаден» шли впереди, то скрываясь за пеленой дождя, то появляясь вновь. «Цитен» за ними.

Старшие офицеры собрались в боевой рубке Сигнальщики на мостиках и марсах обшаривали горизонт, пытаясь что-то разглядеть. В башни из погребов подняли фугасные снаряды для второго залпа. Корабль был к бою готов.

Вдруг впереди, блеснула короткая вспышка, ещё одна. Затем открыл огонь идущий слева- впереди флагмана «Висбаден».

— Похоже нас обнаружили.- Ланге недовольно поморщился.

— Два легких крейсера, пеленг четыре румба по левому борту. Дистанция примерно сорок кабельтовых.- доложил сигнальщик с крыла мостика.

Ланге скомандовал:

— Легким крейсерам оттянуться ближе к нам.

— Огня пока не открывать! Поворот на два ру…- начал было адмирал и осекся, поймав раздраженный взгляд фон Штрелена,- Капитан, правьте в направлении противника.

— Поворот на два румба влево! Полный вперёд!- скомандовал капитан-цур-зее.

Ланге подойдя поближе к нему вполголоса сказал:

— Кораблём командуете Вы.

Тот лишь кивнул в ответ.

Адмирал и все офицеры, не занятые управлением кораблём впились в свои бинокли у смотровых щелей в рубке.

.

И почти сразу несколько голосов заговорили одновременно:

— Корабль прямо по курсу!

В темно-сером, с черными пятнами свешивающихся до самой воды грозовых туч горизонте, ограничивающем видимость сорока кабельтовыми, вдруг появился просвет, на дальнем конце которого как в туннеле спроецировался темный силуэт, почти мгновенно закрытый очередным шквалом.

— Видели!? Кто это был?

– Не знаю.

— Флаг-офицер, что?

– Не могу еще сказать. Так, навскидку… Две мачты, две трубы, Башни, вроде три- две в носу и одна на корме.

— Да нет же! Три трубы!

— Средняя башня была?

— Черт его знает.

– Дистанцию взяли?

– Не успели… Вот он, снова! Ещё один!

— Миноносцы прямо по курсу!

— Ещё тяжелые корабли есть?!

— Не видно!

— Пока не подойдем ближе, не узнаем.- Ланге стукнул ребром ладони по переборке

— Значит, идём прямо на них? — спросил фон Штрелен.

Ланге молча кивнул.

Командир «Цитена» усмехнулся:

— Augen zu, und durch…?*

(* примечание- «Зажмурить глаза и идти напролом»- немецкая поговорка, означающая «Отбросить сомнения и начать действовать»)

— Именно так Маас и сказал при Ютланде, — ответил Ланге. — Тогда сработало. Попробуем ещё раз…

***

Образовав строй клина с острием в виде «Цитена» немецкий отряд рванул вперёд, навстречу неизвестному врагу.

Два британских легких крейсера пытались сблизиться, давая редкие залпы. Обстрел с них был, скорее, средством занять артиллеристов и слегка давить на нервы немцам – за все время атаки в цель не попал ни один снаряд. Эсминцы, находившиеся прямо на пути у «Цитена» поспешно отвернули в стороны.. Обычно стремительные и смертельно опасные, при сильном волнении эти корабли разом теряли свои преимущества. Их валяло на волне, не давая толком организовать огонь и без того достаточно маломощной артиллерии, а скорость падала настолько, что угнаться за идущим в атаку броненосным крейсером они попросту не могли. Главное же оружие эсминцев – торпеды – в такой ситуации теряло свою эффективность. Волны делали курс торпед абсолютно непредсказуемым. Поэтому они даже не пытались атаковать и лишь постреливая из из своих пушек.

Сигнальщики увидели в разрыве дождевой стены ещё два легких крейсера, на высокой скорости, вероятно максимальной, которую они могли развить прошли куда-то на север, «за спину» надвигающимся немцам.

— Хотят атаковать нас с тыла,- решил фон Штрелен,- кормовым плутонгам быть готовыми к отражению атаки!

Ланге, тоже увидевший эти корабли, провожал их взглядом в бинокль.

— Нет… Не похоже.

Он покачал головой.

— Они даже не пытаются сократить дистанцию.

Адмирал ещё несколько секунд наблюдал за исчезающими силуэтами.

— Ищут остальные наши корабли. Англичанам наверняка доложили, что конвой атаковали два больших крейсера и миноносцы.

Дождь на какое-то время ослаб и видимость слегка улучшилась. На горизонте явно проявились два огромных силуэта. Тем не менее их очертания скрывались дождем и клубами дыма из их труб, низко селящегося над волнами.

— Обходим их с кормы,- распорядился адмирал,- огонь не открывать.

Флаг офицер торопливо листал справочник составов флотов за 1916-17 годы.

— На корме- одна башня, значит не «Куин Элизабет».

— Не видно, есть ли средняя башня.

— А труб, то сколько? То ли две, то ли три….

— Всё дымом затянуто…

— Либо «Лайнон», либо новые, быстроходные линейные крейсеры. Кажется «Ринаун».

— Ясно,- прервал дискуссию Ланге,- два линейных крейсера. С ними наша эскадра справится.

Корма идущего вторым британского корабля осветилась вспышкой залпа.

Куда легли снаряды никто не увидел.

— Начать пристрелку по концевому,- приказал адмирал,- но не увлекаться. Нужно лишь увлечь их за собой.

Корпус «Цитена» вздрогнул, когда вспышки 24-см орудий осветили мрак. Потом ещё раз, и ещё…

— Вражеские корабли начали разворот.

— Ну вот и хорошо. Курс юго-запад. Полный вперёд!

***

«Фрундсберг» и миноносцы уходили на юг. Капитан Фюрст молча вглядывался в мрачную картину зимнего моря. С высоты мостика виден бак крейсера, то заливаемый волной до самых башен, то взмывающий ввысь. И тогда стволы носовых орудий, кажется, целят в низкие тучи.

Идущие «коробочкой» вокруг крейсера миноносцы заливало волной до мостиков. Если приглядеться, то видно, как под ударами волн изгибаются их стальные корпуса. Штормовые леера, протянутые над ними, то провисают над палубой как бельевые веревки, а то натягиваются в дрожащие гитарные струны.

Старший офицер, придерживаясь за поручень, посмотрел на очередной вал.

— Хорошо ещё, что англичане не видят нас сейчас.

Фюрст усмехнулся.

— Они сейчас сами не лучше выглядят.

…Сообщение от Ланге пришло больше двух часов назад. Контр-адмирал сообщил свой курс и то, что уходит от вражеского отряда в составе двух линейных крейсеров и «неустановленного числа» легких крейсеров и миноносцев.

Вскоре пришёл ответ Бёдикера о том, что он идёт навстречу.

Офицер связи заметил:

— Радиограмма передана маломощным передатчиком.

— Правильно, — кивнул Фюрст. — Не хочет раньше времени показывать англичанам, что рядом главные силы.

Снова потянулось томительное ожидание.

Сигнальщики, не отрывая биноклей, всматривались в серую мглу, пытаясь различить в разрывах дождя свои или чужие корабли.

Вот с головного миноносца замигал прожектор.

— Неизвестный корабль по курсу!

На «Фрундсберге» немедленно сыграли боевую тревогу.

Через несколько минут силуэт заметили и сигнальщики крейсера.

— Свой… Вероятно, «Грауденц»…

Небольшая пауза.

— Это «Карл-Фридрих»!

Теперь корабль уже могли видеть в бинокли и офицеры с ходового мостика.

«Карл-Фридрих Прусский», головной из серии 24-сантиметровых «блюхеров» отличался от систершипов своими четырьмя тонкими, близко посажеными трубами. Эту особенность хорошо знали на флоте. Однажды, в начале войны, она стоила жизни одному британскому лёгкому крейсеру. В вечерних сумерках англичане приняли силуэт «Карл-Фридриха» за лёгкий, вроде «Магдебурга» — слишком уж похожими казались его четыре трубы. Англичане решились пойти на сближение, за что и поплатились…

— Запрашивает позывные.

После обмена сигналами дозорный крейсер лёг на новый курс и просемафорил:

— Следовать за мной.

— Ну, наконец-то… — тихо сказал кто-то на мостике.

Импровизированный отряд Фюрста повернул следом.

Минут через тридцать впереди начали проступать силуэты главных сил.

Один за другим из дождевой пелены возникали линейные крейсера Бёдикера.

Тяжело подминая под себя волны Северного моря, они шли кильватерной колонной, словно не замечая ни ветра, ни качки. На их фоне «Фрундсберг» вдруг показался совсем небольшим.

С «Макензена» просемафорили:

— «Фрундсбергу» и миноносцам занять место на правом траверзе флагманского корабля.

— Ну вот, — облегчённо выдохнул Фюрст. — Теперь пусть англичане попробуют догнать Ланге…
Дождь слегка утих и видимость увеличилась до 4-5 миль.

Глухой, едва различимый сквозь вой ветра рокот донесся с северо—востока, затем повторился вновь и ещё. Звук был слишком ритмичным для грома.

На мостике «Фрундсберга» все мгновенно подобрались.

— Началось, — вполголоса произнес старший офицер.

Фюрст поднял бинокль. Туда, где серое небо сливалось со свинцовой водой, смотрели сейчас сотни глаз на всех кораблях германской эскадры.

Из пелены дождя вынырнул знакомый силуэт. За ним еще два, поменьше.

— «Цитен», «Висбаден» и «Эмден», — доложил сигнальщик. — Идут полным ходом, курс зюд!

Ланге вывел противника почти точно на курс эскадры Бёдикера.

За кормой отряда Ланге горизонт то и дело озарялся неровными сполохами орудийных выстрелов.

Увидев своих «Цитен» и его спутники повернули в сторону эскадры.

Вскоре сквозь рваные тучи проступили и сами преследователи. Два гигантских темно-серых силуэта, окутанных дымом из труб. Они шли уверенно и быстро, явно рассчитывая легко разделаться с маленьким отрядом.

На фок-мачте флагманского «Макензена» взвился сигнал, и несколькими мгновениями позже головные «Макензен» и «Маас» осветились вспышками залпа. Рев тяжелых 35-сантиметровых орудий прокатился над морем, заглушая шум шторма. Огромные снаряды с воем ушли вдаль.

Для британского командующего появление из дождевого шквала целой эскадры новых немецких линейных крейсеров стало, должно быть, ледяным душем. Охотник и дичь внезапно поменялись местами.

— «Дерфлингер» и «Лютцов» не стреляют…

— Похоже они не видят цели…

— Не мудрено при такой облачности, да и дым от головных кораблей на них сносит…

Всплесков от падения первого залпа на мостике «Цитена» не увидели. Они легли с большим перелётом.

Британцы не потеряли присутствия духа. Вскоре уже их орудия рявкнули в ответ. Водяные смерчи взметнулись в паре десятков кабельтовых недолёта от строя немецких кораблей,

…Звякнул сигнал пневмопочты. Офицер связи раскрыл контейнер, бегло глянул на бланк радиограммы и передал её командиру.

«Боевой группе Ланге соединиться и занять место в голове соединения.»

Обе стороны обменялись ещё несколькими залпами, столь же безрезультатными и англичане не стали испытывать судьбу. Британские линейные крейсера синхронно, словно на параде, совершили крутой поворот «все вдруг».

— Уходят! — с досадой крикнул кто-то на мостике «Фрундсберга».

Бёдикер не собирался так просто отпускать добычу. На мачте флагмана взлетел сигнал: «Преследовать противника».

— Самый полный! — скомандовал Фюрст.

Машинный телеграф звякнул, палуба под ногами мелко завибрировала, когда турбины начали набирать обороты. «Фрундсберг», зарываясь носом в волны и щедро черпая воду, рванулся вслед за уходящим врагом. За ним быстро набирали ход гиганты Бёдикера.

Но Северное море вновь вмешалось в планы адмиралов.

Плотный снеговой заряд, надвигавшийся с севера, тяжелым занавесом рухнул на море. Видимость упала до нескольких сотен метров. Корабли втянулись во мглу, идя практически вслепую.

Фюрст напряжённо всматривался вперёд, каждую секунду ожидая увидеть либо корму уходящего британца, либо внезапно выросший из снежной мглы силуэт своего корабля.

Гонка вслепую продолжалась около двадцати минут. Наконец, шквал прошел, оставив после себя лишь обычную серую морось.

Горизонт, насколько можно было видеть, был пуст.

Британские крейсера растворились в бескрайних просторах Северного моря, словно призраки. Преследовать их дальше, не имея понятия об их курсе и рискуя напороться на подошедшие дредноуты Гранд-Флита, было бессмысленно.

Бёдикер приказал прекратить погоню.

Отряд Ланге сбавил ход, выравнивая строй и пошел на соединение с главными силами.

На фалах «Макензена» поднялись новые сигнальные флаги, тут же продублированные на всех кораблях.

— Отбой боевой тревоги. Курс зюйд-ост. Ход пятнадцать узлов, — доложил вахтенный офицер, расшифровав сигнал.

Фюрст кивнул, чувствуя, как постепенно отпускает нервное напряжение последних часов.

— Возвращаемся домой. Вахтенный начальник, держать назначенное место в строю. Старший офицер, проверьте состояние корабля.

Эскадра, выстроившись в походный ордер, легла на курс к родным берегам. Позади, где-то за снежными зарядами, растворились британские крейсера.

Северное море вновь не позволило адмиралам закончить начатое. Оно одинаково укрывало и охотника, и добычу.

И, как всегда, не принадлежало никому.

**

*

Глава 9

Горизонт очистился.
Ни одного британского корабля больше не было видно.

Ветер стих, волна стала мягкой, длинной.
Отряд шёл спокойным двадцатиузловым ходом.
Жизнь плавно возвращалась к норме.

Германское соединение шло на юг.
День был тихий, туман рассеивался, и на серой воде начинали блестеть первые проблески солнца.

Около полудня, в районе Доггер-Банки к эскадре присоединилась «группа Эгиди». Их рейд оказался не столь эффектным, но тоже достаточно успешным. У побережья Нортумберленда было потоплено шесть небольших транспортов, большие крейсеры обстреляли портовые сооружения и доки Блита, а в это время минзаги и миноносцы выставили мины на подходах к порту…

На «Цитене» адмирал Ланге получал последние радиосводки:

«Перехвачено: британская эскадра следует на запад.
Выхода крупных сил Гранд-Флита из Росайта и Скапа-Флоу не замечено…»

Он отложил бланк радиограммы и выдохнул.
Это была не победа в классическом смысле. Это была выполненая задача.

Немецкие подлодки уже докладывали об успехах: три транспорта потоплены, один повреждён.
«Подводники безусловно герои»,- подумал Ланге. О них трубят газеты, их осыпают орденами. Ланге и командиры кораблей уже устали отбиваться от молодых офицеров, заваливающих их рапортами с просьбами о переводе на подводный флот.

Сопляки! Мечтают о лаврах Де-ла-Перье или Форстмана…

Ланге невольно поёжился, представив себя запертым в железной бочке, когда над головой несколько десятков метров воды…

Нет уж! Каждый делает дело на своём месте.

Поход вымотал всех. Двое суток погони, боя, нервного ожидания- это давило на людей.

Ланге посмотрел на море и сказал тихо, почти для себя:

— Всё. Мы сделали всё, что могли. Теперь — домой.

***

Миноносец V-100 шел в строю своей флотилии. Волнение заметно улеглось, и качка перестала вытрясать из людей душу.

Палубу убирали после боя.

Машинисты заделывали пробоины в трубе жестью и асбестом

Несколько матросов столпились у рваной дыры в верхней палубе, пробитой снарядом. Матросы, переговариваясь, заглядывали в глубину пробоины.

— Ловко рвануло!

— Я стоял у орудия подающим. Всех нас шарахнуло в сторону, как будто огромной подушкой двинуло. Хинце прямо влепило мордой в затвор, зубы вдрызг посыпались, а Курт вылетел за борт. Успел ухватиться за стоечный трос, висит на одной руке и орет. Выволокли его на палубу, а он все не выпускает троса и орет. Облили ведром воды — очухался.

— Хорошо, что только эта дырка. Могло быть и больше.

— Ну и бритам здорово попало. Я сам видел, как наша торпеда вошла прямо в мидель купца…

— А Пауль — того!

— Ему вывернуло все кишки и раскидало по палубе, как вьюшку троса…

— А ну! Какого черта здесь базар? Разойтись! Продолжать приборку!

Играя квадратными плечами, подходил коренастый боцман. Матросы нехотя стали расползаться…

Ганс Шмульке с наслаждением выбрался из тесного, душного, провонявшего потом кубрика на свежий воздух и пристроился в закрытом от ветра местечке за первой трубой. Он присел на ещё не убранную груду брезента, привалившись спиной к шлюпке, разбитой осколками во время боя.

Раненая рука ныла, но терпимо. Главное — пальцы слушались, значит, ничего серьезно не задето. Шмульке блаженно щурился, демонстративно не замечая тяжелых взглядов боцмана, которого до глубины души возмущал сам вид сидящего без дела матроса.

(Рисунок сгенерирован ИИ)

«А что я? — мысленно усмехнулся Шмульке. — Доктор велел руку беречь».

Всё-таки в легком ранении были свои неоспоримые плюсы — по крайней мере, запрячь его на палубные работы боцман сейчас не мог при всем желании. А по возвращении на базу светит с месяц в госпитале. Там, глядишь, и отпуск домой дадут…

Поход определенно удался. Жизнь продолжалась, и она была не так уж плоха…

***

Сигнальный офицер лейтенант Камински стоял на мостике «Фрундсберга» рядом с командиром.
Он впервые решился задать вопрос, который держал в себе всю операцию:

— Герр капитан… Вы когда-нибудь сомневаетесь перед боем?

Фюрст не поворачивая головы, ответил:

— Всегда.

— Но вы этого не показываете.

Лёгкая, почти неуловимая улыбка:

— Потому что экипаж не должен видеть сомнений. Стоит показать слабость и подчиненные будут работать спустя рукава, драться в полсилы.

Он помолчал.

— Сегодня все сделали своё дело. «Цитен», «Эмден», «Висбаден», миноносцы… И даже наш единственный самолёт.
Мы были хищниками. Но не львами, нет- львы громоздки. А мы как волки- ударили и быстро ушли.

Камински кивнул.

На корабле начинались походные будни. Раздавались команды : «Первое и третье отделения- на обед!».

Фюрст посмотрел вперёд, на медленно поднимающееся солнце.

— Запомните, лейтенант. В этой войне выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кто быстрее принимает решение и не пытается выглядеть мощнее, чем он есть.
Мы — не линейные крейсера, но мы сделали то, чего они сделать не могут.

И будто услышав его слова, кто-то из матросов начал напевать что-то негромкое.
К нему стали присоединяться другие. Вскоре пели уже все, находящиеся на палубе. Люди как будто избавлялись таким образом от накопившегося напряжения.

Старая, грубая, тяжёлая песня ландскнехтов, неофициальный гимн «Фрундсберга», разносилась над водой:

Ветер смолк.
Корабли уходили дальше в серую даль, оставляя позади след, который скоро поглотит море.

Корабли шли домой неторопливо, гордо, уверенно.

**

*

Глава 10

Пароход «Эспаньола» шёл на восток упрямо, как старый конь, который знает лишь одну дорогу домой.
После атаки на конвой капитан Смоллет приказал уходить обратно к норвежскому побережью, надеясь раствориться среди рыбацких судов и на фоне изрезанного фьордами берега.

Юнга Хокинс, маленький, худой, стоял на носу и щурился в туман.
Он был счастлив. Счастлив, что жив.
Счастлив, что их не накрыла та страшная, далёкая канонада.
Счастлив, что капитан Смоллет вовремя понял, что запахло жаренным и приказал уходить, воспользовавшись наступающей темнотой.

Но главное — он верил, что теперь всё кончено.

Война, брат, окопы — хватит смерти, думал он. Мама должна дождаться хоть одного сына…

— Эй, Джим! — окликнул боцман. — Ты что, заснул там. Вспоминаешь, как сгребал навоз из под коров? А ну, живо вниз, тут надо ящики закрепить. Волна поднимается.

Юнга обернулся, хотел ответить —
и вдруг заметил справа, в сотне ярдов, странный блёклый бугор на поверхности.

Как будто волна… но слишком правильная. Слишком ровная.
Он замер, слова застряли в горле.

— Сэр…
— Что ещё?
— Там… что-то всплывает…

Сначала показался гриб перископа.
Потом рубка, а потом показалась и вся подлодка, длинная, изящная в своей зеленоватой окраске… Опасная. Из рубочного люка выскакивали на палубу люди. Взвился на маленькой мачте флаг, означающий на международном языке — «остановиться». У носовой пушки засуетились два человека. Раздался выстрел. Над «Эспаньолой», опережая его, пронесся снаряд. Пронесся так низко над мостиком, что все находящиеся на нем присели. Капитан Смоллет завопил срывающимся голосом:

— Мерзавцы! Зачем они стреляют! Стоп машина!

Еще раз нарушилась тишина океана, и впереди судна поднялся водяной столб.

— Прямо руль! Стоп! Ход назад! Стоп!

«Эспаньола» наконец покорно остановилась.

Пушка на подлодке замолчала. С палубы спускали маленькую шлюпку.

— Всем покинуть судно,- скомандовал капитан.- В шлюпки брать только консервы и питьевую воду!

— А ну, шевелитесь, удавы узловатые,- подхватил боцман Хэндс.- Слышали , что капитан приказал!…

Поднялась суета. Люди, напоминая безумцев, шарахались по палубе взад и вперед, разгоряченные, с лихорадочными глазами. Ошалевший от происходящего Джим тащил из кладовой коробку с консервами и не удержавшись на скользкой палубе чуть не свалился за борт. Коробка полетела в воду. В последний момент Хэндс успел подхватить юнгу и вернуть на палубу. Оглядев оцепеневшего от страха мальчишку и убедившись, что тот цел, боцман влепил ему затрещину:

— Деревенщина криворукая! А ну, марш в шлюпку, пока ещё чего-нибудь не напортачил!- и подтолкнул в сторону трапа.

— Дринкинс, орангутан геморройный!- продолжал бушевать боцман, уже забывший о Джиме,- Куда ты тащишь свое барахло?! В шлюпке найдется место или для тебя, или для твоего чемодана. Выбирай!…

Быстрее, чем команда спустилась в шлюпки, на борт поднялись немецкие матросы в серых брезентовых плащах с капюшонами, закрывающими их лица.. Двое остались у трапа с пистолетами в руках, а остальные потащили в низы корабля ящики.

— Что они делают?- спросил Джим кочегара Домбера.

— Не хотят тратить торпеду на такую лохань, как наша «Эспаньола»,- ответил тот.- Сейчас заложат в машинном отделении и трюмах взрывчатку и подорвут.

Вот все наконец расселись в шлюпки.

— Отваливай!- скомандовал 2-й штурман- старший на той, в которую попал Джим.

Спустились в свою и немцы, споро погребли к своей лодке.

Последний взгляд юнги на свой пароход был горьким: родной дом на время войны, старое железное чрево, полное тёпла, угольного дыма, запаха машинного масла…

Взрыв в недрах парохода был глухим, как удар кулака по стене. Корпус дрогнул и почти сразу начал оседать. «Эспаньола» тонула, оставаясь почти на ровном киле, и создавалось жутковатое впечатление, будто судно растворяется в воде.

Художник- Willy Stöwer

Заунывный, долгий гудок казался укором людям, предавшим своё судно, свой дом…
И всё. Пароход провалилось в серую глубину.

Джим увидел, как над водой на миг осталась вершина мачты.
И исчезла.

Он сидел в шлюпке, дрожа, и впервые за весь поход заплакал навзрыд.
Не от страха — от ощущения, что всё пережитое с ним за эти часы останется с ним навсегда- серое, недружелюбное море, грохот пушечных выстрелов, свист снарядов над головой, пылающий «Кастор», тонущая «Эспаньола»…

Подлодка подошла ближе.
Стоящий на мостике немецкий офицер прокричал в рупор по-английски, с жёстким, чужим акцентом:

— «We are sorry. War… You will be picked up soon by patrols. Keep together.»

Немцы быстро исчезли с палубы, закрыли за собой люки. Субмарина повернулась к качающимся на волнах шлюпкам кормой и приняв позиционное положение, стала удаляться. Затем она погрузилась совсем.

Джим смотрел ей вслед и понял, что море в этой войне — не на чьей-то стороне.
Оно — сам судья.
Холодный.
Точный.
Равнодушный.

**

*

Глава 11

В Лондоне коммодор Трелони, закончил писать свой рапорт для адмиралтейства.
Разгром конвоя был фактом.
И причины были очевидны:

— противник использовал мобильное, хорошо слаженное крейсерское соединение;

— применил разведку с воздуха;

— ударил внезапно и в нужное место;

— сконцентрировав силы вывел из строя самые сильные боевые единицы конвоя ;

— а главное- британские корабли были изношены бесконечными погонями 1916–1917 годов.

Трелони понимал, что его сделают козлом отпущения. Но он был уверен в правильности своих решений. Просто противник оказался сильнее, а главное быстрее.

Он сказал тихо сам себе:

— Нам нужна новая тактика. Нельзя гоняться за волками, если сам ты усталый пёс.

Коммодор снял очки и закрыл папку.

Война продолжалась.

**

*

ЭПИЛОГ

Моряков с «Эспаньолы» подобрал норвежский траулер сутки спустя.
Джим увидел берег и улыбнулся впервые за два дня.

Но теперь он знал: море — не приключение.
Это работа. Смертельная, тяжёлая работа.

И где-то там, в серых волнах, движутся немецкие, британские, русские, французские корабли. В морской пучине бесшумно крадутся подводные лодки.

А управляющие ими люди по обе стороны понимают: они лишь шестеренки огромной машины войны.

А далеко-далеко, в Вильгельмсхафене, в адмиральском салоне «Цитена», адмирал Ланге записывал в журнал:

«Боевая задача выполнена.
Тактика ударного крейсерского соединения при должном разведывательном обеспечении доказала свою эффективность.
Подлодки завершили уничтожение конвоя.
Потерь в кораблях — нет.
Повреждения возможно устранить силами ремонтных мощностей военно-морской базы. Доковый ремонт не требуется.

Потери личного состава- незначительны.
Поимённые списки убитых и раненых — прилагаются.
Списки отличившихся и представленных к наградам — прилагаются.

Боевой дух экипажей — высокий.»

Он поставил точку.

Потом открыл список потерь.

Имена шли колонками.
Звание — фамилия.

«Цитен»:
фенрих Шмидт…
обермаат Хинце…
матрос Мюллер…

«Фрундсберг»:
обер-боцман…
маат…
матрос…

Дальше — ещё и ещё…
Он не знал лично почти никого из них.

Потом — список отличившихся.
Формулировки были чёткими, выверенными:

«…безупречно управлял в бою артиллерийским огнём…Достоин быть награжденным Железным крестом 1-го класса»
«…под огнём противника, будучи раненым, обеспечил пуск торпед…»
«…потушил пожар… оказывал помощь раненым…»

И здесь он тоже знал немногих.

Ланге устало потёр ладонями лицо, встал и подошёл к иллюминатору.
За ним был не открытый океан — лишь тесный рейд базы.
Но это всё равно было море.

И только оно знало, что впереди — ещё много таких операций, побед, смертей.
Но именно этот рейд стал для германского флота доказательством:

быстроходные крейсеры с мощным вооружением, с хорошо обученными экипажами и решительными командирами могут громить даже самые сильно охраняемые конвои.

И песня ландскнехтов ещё долго звучала в кубриках и каютах:

А море слушало.
И молчало.

*****************************************************

Примечание автора:

I. В рассказе имеются заимствования из следующих книг:

1. Сергей.Анисимов «Вариант Бис»

2. Алексей Силович Новиков-Прибой «Соленая купель»

3. Алистер Маклин «Крейсер Улисс»

4. Михаил Михеев «Адмирал»

6. Валентин Пикуль «Реквием каравану PQ-17»

7. Борис Лавренёв «Стратегическая ошибка»

8. Р-Л. Стивенсон «Остров сокровищ»

9. Ник Перумов «Череп на рукаве»

II. «Немецкая часть» цикла завершена. В следующий частях мы рассмотрим возможную эволюцию класса броненосных крейсеров в российском флоте.