Почему советские истребители проигрывали до 1944 года?
Мы уже неоднократно говорили, что ключевые самолёты немцев (без которых блицкриг был бы невозможен) — имелись у них в небольшом количестве, и относительно легко могли быть сбиты гораздо более многочисленными истребителями англо-франко-бельгийцев в 1940 году, или истребителями советских ВВС в 1941 году.
Однако мы знаем, что немецкие пикировщики и арткорректировщики особых потерь не понесли, и прекрасно себя чувствовали и в небе Франции в 1940 году, и в небе СССР в 1941 году.
Это происходило потому, что люфтваффе удерживали
Содержание:
превосходство в воздухе.
Из каких слагаемых оно состояло?
Конечно, свою роль сыграл превентивный удар по аэродромам. Однако всё же от ударов по аэродромам в первые месяцы войны было потеряно максимум — 20% советской авиации. Это тоже — очень много, но это не объясняет, куда девались 4 тыс. истребителей советских ВВС, которые перед началом войны имелись на западном направлении.
Известно, что наибольшие потери советские ВВС несли в воздушных боях.
В 1941 году из общих потерь в 9200 самолётов примерно 4400 самолётов сбили истребители люфтваффе, 1100 сбили зенитки, и 1900 сгорели на аэродромах. Понятно, что как раз истребители в минимальной степени испытывали воздействие зениток, и аэродромы они покидали гораздо быстрее, чем бомбардировщики. То есть, почти все из потерянных в 1941 году 4,4 тыс. советских истребителей были сбиты или повреждены истребителями противника в воздухе.
Именно это не позволило советским истребителям сбить 300 пикировщиков «юнкерс-87» и 300 корректировщиков «хеншель-126».
Что позволило бы полностью подорвать наступательный потенциал вермахта. Но этого не случилось. 4 тыс. советских истребителей были полностью связаны борьбой с примерно тысячью немецких истребителей, которые к концу года их и сбили.
Почему так случилось?
Миф о технической отсталости советских истребителей начала войны сильно преувеличен. Мы разбирали этот вопрос здесь:
Более того, основной истребитель ВВС СССР — И-16 — по итогам боёв 1941-1942 гг. демонстрировал повышенную живучесть в сравнении с более новыми машинами. Эту тему обсуждали здесь:
Поэтому попытки объяснить немецкое превосходство в воздухе только возможностями техники не выдерживают серьёзной критики.
Все споры о том, кто победит: «мессер-109», который атакует быстрым снижением, или вёрткий «ишак», который уворачивается, и разворотом набирает высоту для атаки — все такие споры разбиваются о тот простой факт, что в воздушных боях немцы имели численное превосходство от соотношения «трое на одного» до — «шестеро на одного». При таком соотношении вообще невозможно понять, чей самолёт более продвинут в техническом плане. Ведь дуэльных эпизодов практически не было!
И если вы думаете, что такой диспаритет был только в 1941 году, то ошибаетесь.
В отечественной военной историографии принято считать, что перелом в небе в пользу СССР произошёл в ходе грандиозной воздушной битвы за Кубань весной 1943 года. И к Курской дуге советские ВВС уже захватили превосходство в воздухе, чем и объясняется победа под Курском.
Но вот вам живая конкретика.
Курская дуга, 1943 год
Первый день боёв на Курской дуге, 5-е июля 1943 года.
На северном фасе дуги в небе 160 «фоккеров» сражаются против 455 советских истребителей. Казалось бы — трое на одного в нашу пользу. Никаких И-16 уже в помине нет. В воздухе в основном — скоростные Ла-5 с мотором воздушного охлаждения. Все машины радиофицированы.
Сейчас наши им покажут!
И?
За день немцы сделали 522 вылета (3,26 вылетов на один самолёт), а советские истребители — 817 вылетов (1,8 вылета на один самолёт).
Конечно, маловато вылетов. Здесь уже — очень нехороший звоночек. Но всё равно, вроде как наших в небе на треть было больше. Результат?
В результате в этот день немцы сбили 98 советских самолётов, а советские — только 13 немецких.
Может, это только первый день оказался неудачным?
Нет, 6 июля 1943 года, на следующий день, немцы потеряют здесь 18 своих, и собьют 91 советский самолёт.
Почему так? Неужели — всё-таки супер-асы на супер-самолётах?
Нет. За 5 июля на северном фасе Курской дуги было проведено 76 воздушных боёв. И почти во всех численное превосходство немецких истребителей было: 6-8 на одного нашего. Вот и весь фокус.
Один из сбитых советских пилотов имел налёт 1489 часов — как целый полк пилотов-новичков. Так что даже очень большой опыт не помогает, если «один против шести».
Кстати, сходная картина — и с ударными самолётами. За 5 июля 1943 года бомбардировщики и пикировщики люфтваффе провели по 3-5 вылетов на машину и сбросили 1385 тонн бомб.
Ударные самолёты советских ВВС сделали за этот же день по 0,5-1 вылет на самолёт, и сбросили 118 тонн бомб.
Но ударные самолёты — это отдельная история. Сегодня нас интересуют истребители.
Как же так? Самолётов у нас было больше. Вылетов они всё равно сделали больше. В небе явно их было больше. Но в конкретных местах сражений всегда оказывается ничтожное число наших истребителей.
Если принять, что в каждый момент в бои были вовлечены все 160 «фоккеров», то им противостояло только 27 наших Ла-5. А где были остальные 428 наших истребителей? Они ведь точно вылетали все, в среднем почти по два раза.
И куда, интересно знать, в таком случае они летали?
И это — Курская дуга, граждане! Третий год войны. Внезапности никакой нет: советские ВВС уже хорошо знают все немецкие приёмы. Ударов по советским аэродромам почти нет. Все самолёты советских ВВС с рациями. На земле — уже прилично радиолокаторов, которые позволяют концентрировать авиацию, где нужно.
Но всё равно — всё в точности, как в 1941-1942 годах.
Кто-нибудь может разгадать эту загадку?
Из всех возможных объяснений наиболее правдоподобной выглядит версия Александра Березина. Подробно с ней можно ознакомиться здесь: https://naked-science.ru/article/history/vvsmainproblem
Версия Березина — вкратце:
Березин увидел аномалию в том, что немецкие истребители в среднем делали 2 вылета в сутки, а советские — только 0,5 вылета в сутки (то есть в 4 раза реже).
А фронтовые ударные самолёты советских ВВС летали в 6 раз реже немецких.
Причём, дело было не в логистике, и не в плохой или хорошей работе наземных служб.
Само советское авиакомандование не позволяло летать чаще, поскольку живучесть советских самолётов была в среднем — 1 потеря на 70 вылетов, а у немцев — 1 потеря на 300 вылетов. Поэтому если увеличивать число вылетов в день, то средний истребительный или штурмовой полк ВВС СССР надо было выводить на переформирование через полторы недели боёв, что в 2-3 раза быстрее, чем протяжённость по времени средней операции на фронтовом направлении.
То есть чтобы фронт в конкретном месте не остался совсем без авиации в критический момент — её придерживали, используя самолёты значительно реже, чем это технически было возможно.
Итак: причины низкой боевой живучести советских ВВС:
Причина № 1. Ослабление естественного отбора.
Вот для примера не советский, и не немецкий, а совершенно нейтральный случай: знаменитый французский полк «Нормандия-Неман». В нём было 98 пилотов-истребителей.
За войну 17 из них сбили 200 самолётов противника: примерно по 12 побед на пилота. Ещё 30 пилотов сбили 73 самолёта: примерно по 2 победы на пилота. Остальные (51 пилот) — сбили ноль самолётов.
За войну полк потерял 42 пилота. Почти все погибшие — из той части, что сбили ноль самолётов. Это — балласт полка. Как это ни цинично звучит, но чем быстрее выбивается балласт, тем больше в полку остаётся тех, кто может сбить 12 или хотя бы 2 самолёта противника.
Этот жестокий естественный отбор войны можно ускорять или замедлять.
На Восточном фронте немцы использовали примерно 20 аналогов советских авиаполков (всего 700 боеготовых истребителей). Это очень немного по сравнению с 4200 советскими истребителями. Даже если советских боеготовых было около 2 тыс., то немцы всё равно проигрывали в численности машин.
Немцы выходили из положения тем, что постоянно их перебрасывали с одного направления на другое — туда, где они вели активные бои. Для немецких пилотов никогда не наступало затишье. И никогда не прекращался естественный отбор войны. Поэтому процент слабых лётчиков у немцев был низок.
В отличие от немцев, советские истребительные части всю войну сидели на одних и тех же направлениях. А на одном месте активные бои бывают не всегда. Естественный отбор войны в этом случае замедлялся. Поэтому неталантливые пилоты не выбивались так быстро, и удельное количество советских асов в полках было невелико.
И как только на направлении начинались активные действия — так немедленно авиаполки начинали интенсивно убывать в своём составе, поскольку в основном состояли из «балласта». Это резкое проседание быстро приводило к тому, что в воздушных боях было «пятеро на одного».
Причина №2. «Размазывание» истребительной авиации.
Например, до конца войны практиковалось патрулирование истребителей в пределах конкретных районов. Вне зависимости от того, есть там противник, или нет.
Отдельное негодование Березина вызывает требование обязательного сопровождения истребителями бомбардировщиков (функция обеспечения). Советские истребители летали на патрулирование и прикрытие бомбардировщиков до конца войны.
Естественно, что в это время они почти не встречали противника. Не теряли «балласт» пилотов, не нарабатывали опыт. Как писали в лётных журналах: «Противника не обнаружил». А те немногие, которые случайно попадали в воздушные бои — оказывались перед лицом подавляющего численного превосходства врага, и гибли, унося с собой сотни часов налёта, реки сожжённого топлива.
Тот же самый полк «Нормандия-Неман» летал по советским канонам: три четверти вылетов потратил на патрулирование и сопровождение ударных самолетов. Естественно, что встретил по минимуму противников.
Почему это практиковалось?
Березин видит дело так, что советское командование стремилось прикрыть истребителями все участки в равной степени.
Это — бюрократический подход к ведению войны, когда командир примеряется не к конкретной обстановке сражения, а просто старается соблюдать требуемые правила. А на обстановку ему наплевать (либо он её не понимает, не чувствует?).
Кроме выполнения формальных требований внимание командования советских ВВС было направлено на территории, а не на силы противника. То есть — на то, что легче контролировать, что не требует усилий для выявления.
Примерно так же объясняется и малоподвижность советских истребительных соединений: передислокация — это трудно, и каждый раз командование должно осваиваться в новой обстановке, устраивать связь и логистику. А — трудно. И «как бы чего не вышло«.
Немцы же концентрировали истребительные силы там, где сами наступали (функция захвата господства в воздухе). В этом случае сопровождать ударные самолёты почти не надо: они и так летят в районе, где господствуют немецкие истребители.
Создавая над местом прорыва наземных сил «зону смерти», так они делали невозможными удары Красной Армии во фланг вбитому «клину». Сохраняя невредимыми «юнкерсы» и «хеншели», которые были одновременно и главным «тараном», и главной «пожарной командой».
Использование истребительных сил немецкое командование подчиняло своему замыслу операции в большей степени, чем формальным правилам.
В этом плане руководство советских ВВС (вроде маршала Новикова) — оказалось необучаемым и не желающим учиться. Поскольку выполнение формальных правил (чтобы человеко-часы соответствовали тонно-километрам) — пресекают саму способность думать, наблюдать, делать выводы, обучаться.
Словом,
Немецкая авиация господствовала в воздухе до осени 1943 года. И не потому, что советские самолёты или пилоты были хуже немецких. И не потому что не было радиостанций на самолётах. Проблема со связью к 1943 году была решена. А японцы концентрировали и координировали авиацию вообще без радиостанций.
Более того: Березин полагает, что советские ВВС превосходство в воздухе за всю войну так и не завоевали. При этом он исходит из следующих данных:
На Восточном фронте в 1944 году немцы потеряли в боях 2257 самолётов, совершив 354 тыс. боевых вылетов. А советские ВВС сделали около миллиона вылетов, и потеряли около 9700 самолётов (из которых в воздушных боях — 7500 самолётов). То есть и в 1944 году немцы втрое превосходили советские ВВС по эффективности.
Здесь авторы канала с ним не согласны. По нашим данным, ВВС СССР в 1944 году потеряли 7848 самолётов, из которых примерно 3800 было сбито в воздушных боях, и ещё примерно 3600 сбито зенитками или потеряно в лётных происшествиях.
То есть в 1944 году советские ВВС имели 237 вылетов на потерю, а немцы — 157 вылетов на потерю. Всё-таки в 1944 году превосходство было уже на стороне советских ВВС.
Но не за счёт того, что командование ВВС пересмотрело свои бюрократические методы войны.
Нет. Причина того, что «небо стало нашим» — совсем другая. А какая?
Источник — https://dzen.ru/a/abMJQTkU13g2siNb
