Из первого западного описания Руси: бургундский рыцарь Гильбер де Ланноа в Новгороде и Пскове (1413)

Зимой 1413 года бургундский рыцарь Гильбер де Ланноа (1386–1462) оказался в Ливонии без дела: намеченный поход ливонских рыцарей на литовцев не состоялся. Вместо того чтобы возвращаться домой, де Ланноа решил использовать паузу для поездки во владения Новгорода и Пскова. Помимо любознательности, он, скорее всего, преследовал и сугубо практическую цель: разведать положение дел у тех, с кем ливонские рыцари вели частые и, как правило, неудачные войны. В Новгород он приехал при содействии магистра Ливонского ордена и был встречен с большим почётом. В Псков же проник инкогнито, «под видом купца».

Его мемуары — первые известные зарисовки Руси, выполненные западноевропейцем. Они ценны не только тем, что в них запечатлено, но и тем, как передана увиденная русская действительность: взгляд чужака, любопытного, наблюдательного и неизбежно предвзятого.

Новгород Великий: «на диво большой город»

Де Ланноа добрался до Новгорода через Ригу, Венден и Нарву, где река Нарва разделяла земли Ливонии и владения Новгорода Великого. Его первое впечатление от города — изумление масштабом:

«Новгород Великий — на диво большой город, расположенный на громадной равнине в окружении огромных лесов, в низине, среди вод и болот; и посередине этого города течёт очень большая река, называемая Волхов».

Город обнесён, по его словам, «плохими стенами из плетня и земли», тогда как башни — каменные. Де Ланноа отмечает, что Новгород — вольный город с общинным управлением, что у него есть епископ, являющийся «как бы их владыкой», и что внутри города находится 350 церквей. Главная из них — собор Святой Софии, резиденция епископа, которую новгородцы особенно почитают.

Пятины Новгородской земл

Пятины Новгородской земли

Политическое устройство: то, что удивило европейца

Де Ланноа фиксирует ключевые черты новгородского строя, пусть и не до конца их понимает:

• Бояре и богатые горожане. «В этом городе проживает много великих господ, именуемых ими боярами. И там есть такой горожанин, на диво богатый и могущественный, который обладает земельными владениями в двести лье длиной». Двести лье — около 900 километров. Речь, видимо, о обширных вотчинах новгородской знати.
• Выборность власти. «Русские Великой Руси не имеют других господ, кроме этих, [выбираемых] в свой черед по воле общины». Де Ланноа, привыкший к наследственной феодальной системе, зафиксировал то, что его поразило: власть в Новгороде не передаётся по наследству, а избирается.
• Два магистрата. Тысяцкий (которого де Ланноа называет «герцогом») и посадник (он называет его «бургафом») — правители города, сменяемые ежегодно.
• Принцип «вольности в князьях». Новгородские князья приглашались по договору и в случае конфликта изгонялись. Де Ланноа видел в Новгороде князя Константина Дмитриевича, сына Дмитрия Донского, находившегося там, по существу, в почётной ссылке: в Псковской летописи под 1413 годом сказано: «Того же лета князь Константин отъехал в Новгород».

Деньги и торговля: белки, куницы и серебро

Денежная система Новгорода поразила бургундского рыцаря:

«Деньги их представляют собой слитки серебра около шести унций весом, не имеющие клейма, ибо они вовсе не чеканят золотой монеты. В качестве мелкой монеты они используют головы белок и куниц».

Серебряные слитки — это новгородские гривны, служившие крупной расчётной единицей. Мелкой «монетой» служили меха пушных зверей — реальная практика, отражавшая значение пушной торговли в экономике Северо-Западной Руси.

Особенно шокировало де Ланноа отношение к браку. Он описывает рынок, где «продают и покупают своих женщин», обменивая их «одну на другую за слиток или два серебра». Эта запись отражает не столько реальность, сколько культурное недопонимание: де Ланноа, видимо, наблюдал элементы брачного обычая с выкупом, но интерпретировал их через призму своих представлений о торговле.

Внешний вид, быт и климат

Де Ланноа фиксирует внешние приметы, которые бросались в глаза:

• Причёски. У женщин волосы заплетены в две косы, спускающиеся на спину; у мужчин — в одну косу. В Пскове мужчины носили длинные волосы до плеч, а женщины — «круглый венец за головой, как у святых».
• Рынок. «На рынке Новгорода Великого не продают ничего живого, ни рыбы, ни мяса свиней, ни овец, ни птицы никакой — всё это забито и заморожено». Это точное наблюдение: зимняя торговля в замороженном виде была характерна для Севера.
• Морозы. «В ту зиму было так холодно, что было бы занимательно рассказать о тамошних морозах». Де Ланноа ехал на санях и испытал на себе русскую зиму.
• Зайцы. «Во всей этой стране водятся зайцы, совершенно белые зимой и совершенно серые летом» — заметка естественнонаучного характера, характерная для описательной традиции того времени.

Приём гостя: щедрость новгородцев

Де Ланноа провёл в Новгороде девять дней и был принят с почётом. Епископ ежедневно присылал ему «добрых тридцать человек с хлебом, мясом, рыбой, сеном, овсом, пивом и мёдом». Тысяцкий и посадник устроили ему обед, который де Ланноа назвал «самым необычным и самым удивительным из когда-либо виденных мной». Щедрость приёма говорит о том, что новгородцы воспринимали его как важного гостя, возможно, связанного с ливонским магистром, и хотели произвести впечатление.

Псков: инкогнито под видом купца

Покинув Новгород, де Ланноа отправился в Псков «на санях, с целью посмотреть мир, под видом купца». Путь через «огромные леса» составил тридцать немецких миль (около 220 км).

Псков он описывает как «очень хорошо укреплённый каменными стенами и башнями» город с огромным замком, «в который никакой истинный христианин не может проникнуть под страхом смерти» (речь, видимо, о кремле или крепости, куда иностранцев не пускали). Город расположен при слиянии двух рек — Великой (которую де Ланноа называет «Молде») и Псковы. Псков управляется самостоятельно, но находится «в подчинении королю Московскому»

.

Религия: взгляд «истинного христианина» на «схизматиков»

Де Ланноа неоднократно подчёркивает свою религиозную принадлежность, называя себя и европейцев «истинными христианами» в противовес русским, которые «держатся христианского закона по их вере, такой же, как у греков». Это типичный взгляд западноевропейского католика на православие как на схизму.

При этом он не вполне оценил роль Церкви в новгородской жизни. Новгородский архиепископ избирался на вече, а не назначался митрополитом, как в других русских землях. Он фактически был главой государства: договоры с иными державами заключались по его благословению, а в политических конфликтах его авторитет позволял мирить враждующие стороны. Де Ланноа видел в епископе «как бы владыку», но не разобрался в тонкостях церковно-политического устройства.

Вооружённые силы Новгорода

Де Ланноа сообщает, что вооружённые силы Новгорода составляют 40 000 конницы и «без числа» пехоты. Они «часто воют с соседями, особенно с рыцарями Ливонии, и одерживали в прошлом победы во многих больших сражениях». Эта оценка, даже если цифры завышены, показывает, что военный потенциал Новгорода производил впечатление на современников и представлял реальную угрозу для Ливонского ордена.

Значение свидетельства де Ланноа

Записки Гильбера де Ланноа — первое подробное описание Руси западноевропейским очевидцем. Ценность их не в глубине анализа (де Ланноа был разведчиком, а не историком), а в concreteness наблюдений: он фиксирует то, что видит, и передаёт это без прикрас. Его взгляд — взгляд чужака, удивлённого масштабом города, озадаченного непривычными обычаями, настороженного в вопросах веры, но достаточно честного, чтобы признать силу и богатство того, что он увидел.

Для нас эти записки интересны как зеркало: они показывают Русь начала XV века такой, какой её увидел человек совершенно иной культуры. И в этом их непреходящая ценность.