Триумф и трагедия Юрия Долгорукого. Почему основатель Москвы умирал в осаждённом Киеве

Майским вечером 1157 года великий князь Киевский Юрий Владимирович пировал у своего боярина Петрилы, сборщика торговых пошлин. Столы ломились от яств, рекой лились заморские вина и хмельной мёд, гости наперебой славили хозяина. Всё шло чинно и весело.

А где-то далеко, у границ Киевского княжества, уже собирались полки. Три князя — смоленский, волынский и черниговский — заключили союз против него. Их объединённое войско готовилось к походу на стольный град. Но Юрий Долгорукий об этом, кажется, не думал. Он пировал.

Ночью князю стало худо. Через пять дней его не стало.

Что это было — болезнь или чья-то отравленная чаша? Почему правитель, трижды бравший Киев и основавший Москву, умер, когда враги уже стояли у порога? И почему горожане, узнав о его смерти, бросились не оплакивать князя, а грабить его дворцы?

История последних дней Юрия Долгорукого — это не только хроника смерти одного правителя. Это притча о том, как легко потерять всё, даже сидя на вершине власти.

Сын великого отца, которому ничего не досталось

Юрий был шестым сыном Владимира Мономаха. Не первенцем — наследником престола стал его старший брат Мстислав, прозванный Великим. Не любимчиком — он родился от второго брака, и о его матери летописи не сохранили почти ничего, кроме даты смерти.

Отец женил его в 1108 году — по политическому расчёту. Невесту выбрали из половецкой степи: дочь влиятельного хана Аепы. Союз с кочевниками был нужен Мономаху, чтобы обезопасить южные границы.

А потом юного князя отправили подальше от Киева — в Ростовскую землю.

В Суздаль.

Это была не награда. Это была ссылка.

Тогдашняя Северо-Восточная Русь — глухой угол, край непроходимых лесов и болот. Ни златоверхих храмов, ни богатых торговых площадей, ни кипучей политической жизни. Только деревянные крепостицы, редкие деревеньки да бесконечные дали, в которых терялись даже птичьи стаи.

Другой бы смирился. Спился бы, как сказали бы позже. Или ушёл в монастырь.

Юрий начал строить.

Как младший сын переиграл всю семью

Когда в 1125 году Владимир Мономах умер, Русь вступила в эпоху, которую летописцы назовут просто и страшно: «разодралась вся Русская земля». Старшие братья и племянники делили наследство. Киев переходил из рук в руки. Князья приводили на родную землю половецкие орды. Дымились сёла. Лилась кровь.

Юрий внимательно наблюдал из своего Суздаля.

В 1132 году, когда его старший брат Ярополк попытался закрепить Киев за племянниками, Юрий сделал первый решительный шаг. С суздальской дружиной он занял Переяславль Южный — стратегически важный город на подступах к стольному граду. Всего на несколько часов, но этого хватило, чтобы заявить: я тоже претендую.

Так началась его долгая игра за киевский стол.

Он не был гениальным полководцем. Летописи упоминают двенадцать военных походов Юрия Долгорукого. Успешными из них стали только три. Трижды он брал Киев — и дважды терял его почти сразу. В одном из сражений его войско побежало с поля, а сам князь едва унёс ноги.

Но у него было то, чего не хватало многим соперникам: он умел ждать и строить.

Пока другие князья разоряли земли соседей, Юрий укреплял свою. На Верхней Волге одна за другой вырастали крепости: Кснятин, Дубна, Шоша, Молога, Углич. В центре княжества поднимались Юрьев-Польский, Переяславль-Залесский, Дмитров. Имена этих городов до сих пор звучат как древняя музыка.

И была ещё одна крепостица на Боровицком холме. Её он назвал по имени реки — Москва.

Зачем суздальскому князю понадобилась маленькая Москва

В 1147 году Юрий отправил гонца к своему союзнику, князю Святославу Ольговичу, с коротким приказом-приглашением: «Приди ко мне, брате, в Москов».

Это было время очередной большой усобицы. Юрий воевал с киевским князем Изяславом Мстиславичем. Святослав Северский держал его сторону. Союзникам нужно было встретиться, обсудить планы, укрепить дружбу.

Встречу назначили в небольшом пограничном городке на Москве-реке.

Святослав приехал с сыном Олегом и небольшой дружиной. Сын вёз подарок — живого барса. Юрий встретил гостей радушно. На следующий день устроил «обед силён» — то есть пир на широкую ногу — и щедро одарил союзников мехами, тканями и серебром.

Эти несколько строк из летописи — всё, что осталось от первого в истории упоминания о Москве.

Но зачем Юрию вообще понадобилась эта крепость? Историки сходятся во мнении: он был блестящим стратегом. Москва стояла на пересечении границ сразу нескольких княжеств: Суздальского, Смоленского, Рязанского, Северского и Новгородского. Это был узел торговых путей — и одновременно ключ к контролю над движением войск.

А ещё через Москву шёл поток переселенцев с юга. Люди бежали от бесконечных усобиц, от половецких набегов, от неурожаев и голода. Юрий принимал всех, давал льготы, селил на пустующих землях. Княжество росло и богатело.

Археологи до сих пор находят следы той ранней Москвы. В 2016 году при раскопках в Кремле обнаружили стиль для письма XII века — писало. Редчайшая находка, говорящая о том, что в городе были грамотные люди. А на Чижевском подворье, в трёхстах метрах от Кремля, откопали женские стеклянные браслеты — дорогие привозные украшения, которые носили только состоятельные горожанки.

Маленькая крепость на Боровицком холме оказалась не случайной точкой на карте. Юрий строил её на века — даже если сам этого до конца не осознавал.

Цена власти

К 1155 году многолетняя борьба наконец принесла плоды. В марте Юрий в третий раз въехал в Киев — и в третий раз сел на великокняжеский стол. На этот раз, казалось, надолго: он даже перевёз из Суздаля жену с младшими детьми, чего раньше не решался делать.

Но власть, добытая такой ценой, оказалась горькой.

Киевляне невзлюбили суздальского князя. Он оставался для них чужаком — «пришельцем с севера», который привёл с собой свою дружину, своих бояр, свои порядки. Местная знать видела в нём узурпатора. Простой люд роптал из-за поборов: чтобы откупаться от половцев богатыми дарами, Юрию приходилось выжимать из Киевской земли всё, что можно.

Он пытался действовать дипломатией — мирился с бывшими врагами, заключал союзы, женил сыновей на дочерях влиятельных князей. Но этого было мало. Слишком многих он оттолкнул за годы борьбы.

Прозвище «Долгорукий» он получил не при жизни. Оно появится только в летописях XV века — спустя три столетия после смерти. И будет означать не длину рук, а нечто иное: способность дотягиваться до далёких целей, влиять на события за сотни вёрст от своей вотчины. Современники же видели в нём прежде всего упрямого и властолюбивого князя, который слишком многого хотел.

Весной 1157 года тучи над Киевом сгустились окончательно.

Смертельный пир

Десятого мая Юрий Долгорукий пировал у осьменника Петрилы. Осьменник — это сборщик торговой пошлины, называвшейся «осьмничее». Должность хлебная, дом богатый, стол обильный.

На пиру собрались ближние бояре и дружинники. Пили за здоровье князя, за победу над врагами, за вечную славу Киева. Никто не заметил ничего подозрительного. Никто не видел, как в чью-то чашу что-то подсыпали.

Ночью князь почувствовал себя плохо. Начался жар, боли в животе, слабость. Пять дней он метался в бреду. Пятнадцатого мая 1157 года Юрия Владимировича не стало.

Что убило его?

Ипатьевская летопись прямо говорит об отравлении. Лаврентьевская молчит, описывая смерть как естественную. Но слишком многое сходится, слишком удобной оказалась эта смерть для врагов.

Против Юрия уже сложился мощный союз: смоленский князь Ростислав, волынский Мстислав и черниговский Изяслав Давыдович — его собственный племянник. Их войска стояли наготове. Узнав о смерти дяди, Изяслав, по словам летописца, «прослезился и руце воздев к Богу и рек: благословен еси Господи, оже мя еси росудил с ним смерть, а не кровопролитьем» — то есть возблагодарил небо, что избавился от соперника без боя.

А в Киеве в день похорон началось восстание. Горожане разграбили Красный двор князя, его загородную резиденцию, дома суздальских бояр. Избивали и выгоняли всех, кто пришёл с Долгоруким с севера. Местная знать не вмешивалась. Она ждала нового хозяина.

Что остаётся после

Сыновья Юрия не удержались в Киеве. К 1161 году все они вернулись на север, в родную Суздальскую землю. Их отец так и остался в истории правителем, который трижды брал стольный град — и трижды терял его.

Но было кое-что, что он не потерял.

Пока Юрий воевал за Киев, на берегу Москвы-реки рос город. Маленькая деревянная крепость на Боровицком холме оказалась зерном, из которого через столетия выросла столица огромной державы.

Сам Юрий вряд ли это предвидел. Он строил Москву как пограничный форпост, торговый узел, опорный пункт для контроля над соседними княжествами. Он не мог знать, что пройдёт время — и его имя будут помнить не по трём киевским княжениям, а по одной-единственной крепости.

В 1954 году в центре Москвы, на Тверской площади, был открыт памятник. Бронзовый всадник на коне, сурово вглядывающийся вдаль. На постаменте — одно имя: Юрий Долгорукий. Не великий князь Киевский. Основатель Москвы.

История редко бывает справедливой. Но иногда она умеет расставлять акценты с безошибочной точностью.

Источник — https://dzen.ru/a/ads50XQGc2xxvLLs