Война за воду: кто контролирует пресную воду и где вспыхнут конфликты
«Войны XXI века будут идти из‑за воды, а не из‑за политики», — предупреждал бывший генеральный секретарь ООН Бутрос Бутрос‑Гали. Бывший вице‑президент Всемирного банка Исмаил Серагельдин заявил ещё категоричнее: «Если управление не изменится, войны следующего столетия будут вестись за воду». По данным Европейской комиссии, вероятность гидрополитических конфликтов в ближайшие 50–100 лет оценивается в 75–95 %.
Распределение водных ресурсов: кто богат, кто беден
Пресная вода составляет лишь около 2,5 % всех запасов воды на планете, и только 0,1 % годен для хозяйственно‑питьевого потребления. Распределена она чудовищно неравномерно.
Топ‑10 стран по запасам пресной воды (км³):
| Страна | Запасы (км³) | Доля от мировых |
|---|---|---|
| Бразилия | 8 233 | ~20 % |
| Россия | 4 507 | ~10 % |
| Канада | 2 902 | ~6,5 % |
| Индонезия | 2 838 | ~6,5 % |
| Китай | 2 830 | ~6,5 % |
| Колумбия | 2 132 | — |
| США | 2 071 | ~6,5 % |
| Перу | 1 913 | — |
| Индия | 1 897 | — |
| ДР Конго | 1 283 | — |
Самые необеспеченные водой страны (м³ на человека в год): Кувейт — 11, Египет — 43, ОАЭ — 64, Молдова — 225, Туркмения — 232.
Страны с экстремальным водным стрессом (потребление в % от возобновляемых ресурсов): Кувейт — 3 850 %, ОАЭ — 1 510 %, Саудовская Аравия — 974 %, Ливия — 817 %, Катар — 431 %, Пакистан — 110 %, Иордания — 105 %.
К 2050 году, по прогнозам Всемирного института ресурсов, 51 из 164 стран будут испытывать высокий или чрезвычайно высокий уровень нехватки воды — это затронет почти треть населения Земли.
Пять главных зон водных конфликтов
Исследователи из Объединённого исследовательского центра Европейской комиссии выделили пять бассейнов с наибольшим риском гидрополитических конфликтов: Нил, Ганг‑Брахмапутра, Инд, Тигр‑Евфрат и Колорадо.
1. Нил: Египет, Судан, Эфиопия
85 % стока Нила идёт в Египет из Эфиопии. В центре конфликта — эфиопская ГЭС «Хыдасе» («Возрождение») на Голубом Ниле, самая мощная в Африке, полностью завершённая в феврале 2026 года. Эфиопия начала строительство в 2011 году, не консультируясь с Египтом, и не признаёт старые соглашения, дающие Каиру право вето на любые проекты на Ниле.
Эфиопия, контролируя сброс воды, может оказывать давление и на египетскую энергетику, и на сельское хозяйство. Египет уже пригрозил «жёстким и решительным ответом». Эфиопия же планирует построить ещё три плотины, что увеличит её рычаги влияния.
Президент Египта Анвар Садат ещё в 1979 году сказал: «Единственная причина, которая может привести Египет к войне, — это вода».
2. Тигр и Евфрат: Турция, Сирия, Ирак
Обе реки берут начало в Турции на Армянском нагорье. Турецкий проект «Юго‑Восточная Анатолия» (GAP) предусматривает 20 плотин и 19 ГЭС, способных удержать до 120 млрд м³ воды. В январе 1990 года Турция на месяц полностью перекрыла сток Евфрата для заполнения водохранилища плотины «Ататюрк» — Сирия и Ирак остались без воды.
Если проект GAP будет осуществлён в полной мере, объём вод Евфрата сократится на 40 % для Сирии и до 80 % для Ирака. Поступление вод Евфрата уже снизилось на две трети, что способствует деградации почвы и удару по сельскому хозяйству.
3. Меконг: Китай, Мьянма, Лаос, Таиланд, Камбоджа, Вьетнам
Меконг кормит и поит всю Юго‑Восточную Азию, но начинается в Китае, где его называют Ланьцанцзян. К 2020 году Китай построил 11 плотин в верховьях, коренным образом изменив режим реки. В 2018 году уровень Меконга упал до самого низкого значения более чем за 100 лет — даже в сезон муссонов.
Китайские ГЭС сбрасывают воду в сухой сезон и аккумулируют её в сезон паводков, ломая многовековой цикл сельского хозяйства и рыболовства Индокитая. Весовые категории Китая и стран Юго‑Восточной Азии несопоставимы.
4. Бассейн Ганга‑Брахмапутры: Китай, Индия, Бангладеш
Брахмапутра берёт начало в Тибете. Китайские плотинные проекты, особенно плотина Цзанму, вызывают в Индии опасения сокращения стока. По мере того как дефицит воды в обеих странах — двух самых населённых в мире — усугубляется, конкуренция за трансграничные реки усиливается. Аналитики предупреждают, что водные конфликты могут стать серьёзным вызовом для китайско‑индийских отношений.
5. Река Инд: Индия и Пакистан
Инд берёт начало в горах Гиндукуша, Каракорума и Гималаев, протекая через Китай, Индию, Пакистан и Афганистан. Договор о водах Инда (IWT), подписанный в 1960 году, распределил реки: Рави, Биас и Сатледж — Индии, Инд, Джелам и Ченаб — Пакистану. Но напряжённость сохраняется: Пакистан неоднократно обвинял Индию в нарушении договора, а индийские политики предлагали «перекрыть» Пакистану воду в ответ на террористические атаки.
Дополнительные точки напряжения
Бассейн реки Иордан: Израиль, Палестина, Иордания, Ливан. Израиль неоднократно бомбил сирийские попытки отвести истоки Иордана. Раздел вод Иордана — причина длительного конфликта между Израилем, Иорданией и Палестинской автономией, так и не разрешённого с 1948 года.
Центральная Азия: Сырдарья и Амударья. Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан и Кыргызстан делят воды двух главных рек региона. Таджикистан строит Рогунскую ГЭС на Амударье, что вызывает резкое недовольство Узбекистана, для которого река — главный источник воды для сельского хозяйства. Аральское море, питаемое этими реками, уже практически исчезло.
Река Гильменд: Афганистан и Иран. Договор о водах Гильменда был подписан в 1973 году, но отношения между странами остаются напряжёнными. Афганистан, находящийся в верховьях, контролирует сток, от которого зависит восточный Иран.
Река Колорадо: США и Мексика. Колорадо, одна из главных рек Северной Америки, настолько сильно разбирается на нужды сельского хозяйства и городов США, что до Мексики доходит лишь жалкий ручей. Ситуация усугубляется затяжной засухой на юго‑западе США.
Африка: реки Кунене, Нигер, Конго, Замбези. Южноафриканские войска в 1980‑х годах входили в Анголу, чтобы защитить гидроэнергетический комплекс Руакана на реке Кунене. Конфликты из‑за воды в Африке — не редкость: 66 трансграничных речных бассейнов на континенте делают её самым уязвимым регионом.
Почему вода становится стратегическим оружием
145 стран мира расположены в бассейнах 263 трансграничных рек. 19 речных бассейнов принадлежат пяти и более странам. Это значит, что почти каждое третье государство зависит от соседа в вопросе пресной воды.
Страна в верховьях реки, построив плотину, получает рычаги влияния на всех нижестоящих соседей: может регулировать сброс, влиять на сельское хозяйство, энергетику и даже экологию. Турция, Эфиопия и Китай — классические примеры «верховых» держав, использующих гидротехнические проекты как инструмент геополитического давления.
В мире насчитывается более 30 перманентных вооружённых конфликтов из‑за доступа к водным ресурсам, и их число, по прогнозам, будет расти экспоненциально.
Россия и Беларусь: на стороне «богатых»
Россия обладает около 10 % мировых запасов пресной воды (4 507 км³), занимая второе место после Бразилии. В Байкале, Танганьике и пяти Великих озёрах Северной Америки сосредоточено почти 56 % всей доступной пресной воды планеты. Однако в России вода распределена неравномерно: на освоенные районы европейской части, где живёт более 70 % населения, приходится не более 10 % водных ресурсов.
Беларусь, благодаря обилию рек и озёр, находится в относительно благополучном положении: страна не входит ни в список наиболее обеспеченных, ни в список дефицитных по воде государств.
По оценкам экспертов, к 2050 году в мире останется лишь 3–4 страны, включая Россию, не испытывающие недостатка воды. Это даёт обоим государствам региона серьёзное конкурентное преимущество — при условии грамотного управления ресурсами и защиты от загрязнения.
Можно ли избежать водных войн?
Технологии дают частичные решения: опреснение (мировой лидер — Израиль, очищающий до 70 % сточных вод), водоочистка, добыча подземных вод, рациональное перераспределение. Но все эти меры — паллиативны. Саудовская Аравия ежедневно производит 5,5 млн м³ питьевой воды, сжигая для этого 350 000 баррелей нефти — экономически неустойчивая модель.
Исследователи из Утрехтского и Вагенингенского университетов смоделировали три сценария: при сохранении текущих тенденций к 2050 году около 920 млн человек будут жить у речных бассейнов с высоким риском конфликта. При улучшении кооперации и эффективности — 536 миллионов. Всё ещё много.
Вопрос не в том, станет ли вода стратегическим ресурсом — она уже им стала. Вопрос в том, смогут ли государства договориться раньше, чем плотины превратятся в пусковые установки.
