Ошибка или предательство. За что перед самой войной в СССР казнили пятерых генералов?

Малоизвестная предвоенная история с Дзен-канала «ДЕНЕЖНЫЙ МЕШОК». Думаю о ней не все знали.

Дважды Герою Советского Союза Якову Смушкевичу за 3 дня до ареста прооперировали обе ноги. За ним пришли прямо в госпиталь, и до машины генерала пришлось нести на носилках, поэтому в тюремном деле он остался сфотографированным в больничной пижаме. На расстрел его тоже доставили лёжа.

Вместе с ним в тот день под Куйбышевом, нынешней Самарой, казнили ещё четверых генералов, трое из которых носили Звезду Героя. Никого из пятерых не судили.

Официальная причина рассыпалась после смерти Сталина. Другую причину суд назвал через 12 лет, и на скамье подсудимых сидели уже совсем другие люди.

Кем были эти пятеро

Трое из них, Локтионов, Смушкевич и Рычагов, по очереди командовали всей советской авиацией. Григорий Штерн в Испании звался Григоровичем и был главным советским военным советником у республиканцев.

С него Хемингуэй писал генерала Гольца в романе «По ком звонит колокол». Потом Штерн руководил боями у озера Хасан, получил Героя за Халхин-Гол, стал генерал-полковником, а в начале 1941-го возглавил противовоздушную оборону страны.

Яков Смушкевич в Испании был «генералом Дугласом» и сам водил лётчиков в бой, за что получил прозвище «авиационный Чапаев». На Халхин-Голе он командовал советской авиацией и заработал вторую Звезду.

Ещё раньше, готовясь к первомайскому параду, он опробовал новый самолёт-разведчик, у машины на посадке заглох мотор, и генерал разбился. Врачи собирались отнять ему ноги, кости всё же срослись, но со временем он не мог без чужой помощи спуститься даже по лестнице.

В Первую мировую Александр Локтионов служил рядовым, а потом унтер-офицером в лейб-гвардии Павловском полку.

С 1937 года он командовал военной авиацией, а затем стал первым командующим Прибалтийского особого военного округа. Из пятерых только у него не было Звезды Героя.

Павел Рычагов сбивал самолёты над Мадридом, воевал в Китае, у Хасана и в Финляндии. К 30 годам он стал начальником ВВС и заместителем наркома обороны по авиации.

Иван Проскуров водил в Испании эскадрилью скоростных бомбардировщиков и тоже получил Героя. Потом лётчика неожиданно назначили начальником военной разведки. За 2 года до него на этом посту побывали 4 человека, и всех их расстреляли.

После финской войны бывший нарком обороны Ворошилов заявил, что армия воевала вслепую из-за плохой разведки. Проскуров спорил, отстаивая своё управление перед Сталиным и новым наркомом обороны Семёном Тимошенко, и вскоре его сняли.

С чего всё началось

Весной 1941-го на совещании у Сталина разбирали аварии в военной авиации. По подсчётам, которые попали в постановление, армия теряла в авариях по 2-3 самолёта в день, то есть до 600-900 за год. Когда Сталин спросил о причинах, Рычагов ответил: «Вы заставляете нас летать на гробах!»

Сняли его, однако, «как недисциплинированного и не справившегося» с руководством ВВС. Поводом стал январский перелёт авиаполка, который шёл из Новосибирска через Семипалатинск в Ташкент.

Лётные правила там грубо нарушили, из 5 пострадавших машин 3 разбились, 12 членов экипажей погибли. Рычагов попытался утаить эту историю от правительства, но там всё равно узнали.

Досталось и Тимошенко: в рапорте он прикрывал подчинённого и получил за это выговор. Сам Рычагов попросился учиться в Академию Генштаба, и его туда отправили.

Проскурову, который тогда отвечал за дальние бомбардировщики, досталось хуже. Сталин потребовал вписать его в приказ и отдать под суд, приписав: «Это будет честно и справедливо».

Приказ вешал на генерала 3 катастрофы с 7 погибшими, которые, по версии наркомата, случились из-за его распоряжения. Прошло 3 недели, и Политбюро смягчилось: прокурору велели разобрать дело в суде, но за прежние заслуги дать Проскурову лишь общественное порицание.

Бумагу на Штерна военные чекисты по заданию наркома обороны начали готовить ещё весной, и улов оказался скудным. Вспомнили его связь с левыми эсерами в 1918 году, хотя об этом и так было известно из анкет самого Штерна.

Нашли двух дядей по матери, живших за границей, одного в Германии, другого в Америке. Доказать, что генерал с ними общался, не смогли, но Тимошенко всё равно распорядился: «Осуществить дальнейшую разработку дела Штерна».

О Локтионове той же весной вышло секретное постановление правительства: генерал-полковник, как там говорилось, незаконно перевёз в Москву мебель и посуду из своего жилья.

Немецкий транспортный самолёт Ju-52 в середине мая взлетел в Кёнигсберге и пересёк границу, а заметили его, только когда он ушёл на 29 км вглубь страны, да и то приняли за рейсовый DC-3. Над Белостоком, Минском и Смоленском он прошёл спокойно и сел в Москве неподалёку от стадиона «Динамо».

За этим полётом последовали аресты командиров ПВО и ВВС. Противовоздушной обороной страны тогда руководил Штерн, и часть историков прямо связывает его арест с этим «Юнкерсом».

Проскурову же Сталин за 4 дня до войны сам позвонил домой, и генерал просил любую должность, хоть дивизию. Его назначили командовать авиацией 7-й армии в Карелии.

В чём их обвинили

Штерна и Смушкевича арестовали в начале июня, за 2 недели до войны, Локтионова в том же месяце. Рычагов с женой отдыхал в Сочи. Услышав о войне, оба срочно сели в поезд до Москвы, и прямо на Курском вокзале, в военной комендатуре, генерала арестовали.

Шёл третий день войны. Жена Рычагова Мария Нестеренко была майором авиации и заместителем командира авиаполка особого назначения. За ней пришли на Центральный аэродром ещё через 2 дня.

Проскурова в тот же вечер, когда началась война, жена проводила на Ленинградский вокзал, но командовал он в Карелии меньше недели, после чего его тоже арестовали.

Обвинение у всех пятерых было одно: антисоветский военный заговор. К нему добавляли кому что. Проскурову, например, приписали, что, вернувшись из Испании, он мешал учить лётчиков и мирился с авариями.

Смушкевича обвинили в том, что в Испании он работал на противника. Фактов за этими словами не стояло. Свидетелями против генералов проходили военачальники, которых самих расстреляли в 1937-1938 годах, а формулировки брали готовыми из дел той поры.

Признания выбивали. После смерти Сталина следователь Лев Влодзимирский, в чьём кабинете допрашивали генералов, признался, что в ход шла резиновая дубинка. Берия тоже потом назвал эти допросы «настоящей мясорубкой».

Рычагова перед очной ставкой со Смушкевичем специально избили, и генерал сказал, что с повреждённой барабанной перепонкой он больше не лётчик. Смушкевич, по виду которого было понятно, что его тоже били, говорил о заговоре сбивчиво. Рычагов обвинение в шпионаже так и не признал.

Локтионова били при Кирилле Мерецкове, бывшем начальнике Генштаба, которого взяли в ту же волну. Мерецков, к тому времени уже оговоривший себя, упрашивал его подписать признание, но Локтионов так ничего и не подписал.

Штерн, подписывая протокол, добавил от себя, что всё сказанное «не соответствует действительности и мною выдумано». В протоколе Проскурова стоит: «Виновным себя не признал».

Двоим арестованным из той же волны повезло больше. Наркома вооружения Бориса Ванникова в июле отправили из камеры обратно на службу, а Сталин собственноручно написал, что того задержали «по недоразумению».

Во время войны Ванников получил первую Звезду Героя Социалистического Труда, после войны стал главным организатором атомного проекта, и всего таких Звёзд у него набралось 3. Мерецкова отпустили в сентябре, он поехал на фронт, а позже дослужился до маршала. Чем эти двое отличались от остальных, так и не выяснили.

Почему их расстреляли без суда

Немцы в середине октября стояли уже у Москвы, и столицу спешно эвакуировали. Вместе с аппаратом НКВД в Куйбышев повезли и «особо опасных государственных преступников» из внутренней тюрьмы. Бериевский приказ с 25 фамилиями добирался туда с курьером несколько дней.

20 человек из списка казнили в Барбыше, дачном посёлке на окраине Куйбышева, на полигоне местного НКВД в песчаном карьере. Ещё пятерых, все они были гражданскими, расстреляли под Саратовом.

В списке оказались и три жены арестованных. Марии Нестеренко записали, что она, «будучи любимой женой Рычагова, не могла не знать» о его «изменнической деятельности».

Причину назвали на суде над самим Берией в 1953 году. Приговор установил, что осенью 1941-го нарком, чтобы скрыть преступления своих людей, одной бумагой без всякого суда отправил на смерть 25 человек.

Фамилии для неё подобрали Меркулов и Кобулов, осуждённые вместе с Берией, и выбирали тех, кто мог их самих разоблачить. Чем именно грозило такое разоблачение, в приговоре не сказано.

Бумаги привели в порядок уже после расстрела: в 1942 году Кобулов и Влодзимирский задним числом написали на Смушкевича и Рычагова заключения, будто их вина доказана.

По одной из версий, всё упирается в советско-германское сотрудничество 1939-1941 годов. Летом 1940-го Германия в обмен на сырьё передала СССР свои новейшие самолёты.

Люди из авиационной и артиллерийской части списка тогда работали с немцами: кто заседал в совместных комиссиях, кто ездил покупать технику и оборудование, а бывать в кабинете Сталина доводилось почти каждому. Когда вчерашний партнёр стал противником, такие свидетели оказались опасны.

Родные долго ничего не знали. Дочери Проскурова писали во все инстанции, а в ответ получали одну и ту же формулу про 10 лет без права переписки. После смерти Сталина всех пятерых реабилитировали за отсутствием состава преступления.

Звание Героя Рычагову восстановили лишь в 1969 году. Ещё через 6 лет в Москве появилась улица Генерала Рычагова, её проложили там, где когда-то стояла его родная деревня Нижние Лихоборы.

Посёлка Барбыш больше нет. На его земле в Самаре разбили детский парк имени Гагарина, и среди деревьев стоит скромный памятный знак.

Однажды там собрался митинг памяти, и после выступления дочери Смушкевича Розы к ней подошёл старик. Он видел тот день своими глазами: Смушкевич лежал на носилках без памяти и ничего уже не почувствовал.

Источник — https://dzen.ru/a/arrVYqleuRM76jzl