Наполеон отменяет марш на Москву: альтернативная история Мира. Часть XX. Орлы, орлята и рождение новой Франции (1832–1833)
К началу 1832 года Французская империя выглядела совершенно иначе, чем всего двумя годами ранее.
Война с Пруссией закончилась. Германия была разделена на конкурирующие лагеря. Италия стремительно превращалась в нового союзника Парижа. Голландский вопрос был временно урегулирован. Молодой Наполеон II больше не воспринимался как неопытный наследник, случайно оказавшийся на троне.
Однако именно теперь перед ним возникла куда более сложная задача.
Победить внешнего врага было проще, чем изменить собственную страну.
В отличие от своего отца, которому пришлось строить империю на полях сражений, Орлёнок должен был создать её в кабинетах министров, парламентских залах и редакциях газет.
Именно в эти годы родилась та Франция, которая определит судьбу Европы на десятилетия вперёд.
Содержание:
Конституция новой эпохи
Работа над новой конституцией продолжалась почти два года.
Споры шли непрерывно.
В Елисейском дворце сталкивались разные взгляды на будущее страны.
Одни мечтали о полноценной парламентской монархии по британскому образцу.
Другие считали, что любые уступки неизбежно приведут к ослаблению государства.
Третьи пытались найти компромисс между наследием Наполеона I и требованиями нового времени.
Сам Наполеон II внимательно следил за каждым этапом работы.
Он не собирался превращаться в декоративного монарха.
Но и не желал повторять политическую систему своего отца.
— Государство должно быть достаточно сильным, чтобы защищать нацию, и достаточно свободным, чтобы не душить её, — говорил он своим приближённым.
14 июля 1832 года, в символическую дату годовщины взятия Бастилии, на площади Согласия состоялась торжественная церемония.
Под звуки оркестров и приветствия толпы Император подписал новый основной закон Франции.
Для современников это событие оказалось почти столь же важным, как победы Великой армии двадцать лет назад.
Страна официально вступала в новую эпоху.
Император и парламент
Новая конституция создавала сложную систему равновесия.
С одной стороны, сохранялась сильная императорская власть.
Наполеон II оставался верховным главнокомандующим армии и флота, назначал премьер-министра, министров и сенаторов.
С другой стороны, впервые за многие десятилетия серьёзное значение получал выборный парламент.
Корпус законодателей должен был обсуждать и принимать законы.
Сенат следил за их соответствием конституции.
Гарантировались свобода печати, свобода собраний и свобода слова.
Разумеется, с оговорками.
Особенно любопытной выглядела статья о «национальном уважении», запрещавшая публичные оскорбления Франции, её народа и Императора.
Одни называли её разумной защитой государства.
Другие — завуалированной формой цензуры.
Но большинство французов тогда интересовал совсем другой вопрос.
Кто теперь будет управлять страной?
Первые выборы новой Франции
Летом 1832 года началась первая крупная избирательная кампания новой эпохи.
Впервые за долгое время миллионы французов получили возможность участвовать в политической жизни.
Конечно, речь ещё не шла о всеобщем избирательном праве.
Голосовать могли только мужчины старше двадцати пяти лет, выплачивавшие установленный налог.
Тем не менее более трёх миллионов человек получили право участвовать в выборах.
Для Европы того времени это была весьма внушительная цифра.
Газеты подробно освещали кампанию.
Кандидаты устраивали встречи с избирателями.
В крупных городах появлялись первые политические клубы.
Многие современники ощущали, что становятся свидетелями рождения совершенно новой Франции.
Но при этом существовала одна особенность.
Политических партий в привычном понимании ещё не было.
Формально почти все кандидаты считались бонапартистами.
Даже республиканцы и монархисты старались говорить осторожно, чтобы не вызвать подозрений властей.
Однако различия уже начинали проявляться.
Орлы и орлята
Именно в эти годы французская пресса придумала два названия, которые вскоре станут политическими символами эпохи.
«Орлы».
И «Орлята».
Орлами называли сторонников старой имперской традиции.
Для них идеалом оставалась Франция времён Наполеона I.
Они мечтали о сильной армии, твёрдой власти и восстановлении былого величия.
В каждом политическом споре они ссылались на Аустерлиц, Йену и Ваграм.
Один из депутатов-консерваторов однажды заявил:
— Империя стала великой благодаря армии. Она останется великой только благодаря армии.
Орлята смотрели на ситуацию иначе.
Они были верны династии Бонапартов и самому Наполеону II, но считали, что мир изменился.
Их интересовали не только победы на полях сражений, но и фабрики, школы, железные дороги, банки и наука.
Они говорили о промышленности чаще, чем о военной славе.
Именно среди них находились многие молодые чиновники, предприниматели и интеллектуалы.
Со временем эти две группы станут настоящими политическими лагерями.
Но пока их спор только начинался.
Война маршалов и Императора
Самый серьёзный конфликт разгорелся вокруг армии.
Комитет маршалов, созданный после войны с Пруссией, представил программу реформ.
На первый взгляд предложения выглядели вполне разумно.
Расширить призыв.
Увеличить численность армии.
Сохранить мобилизационную систему 1830 года.
Обеспечить кавалерию большим количеством лошадей.
Подготовиться к будущим войнам.
Но Наполеон II увидел проблему.
По его мнению, маршалы пытались решить новые задачи старыми методами.
Они по-прежнему мыслили категориями эпохи его отца.
Огромные армии.
Массовые мобилизации.
Бесконечные кампании.
Молодой Император считал, что будущее принадлежит более профессиональным, лучше обученным и лучше оснащённым вооружённым силам.
Конфликт постепенно становился личным.
Во время одного из заседаний Наполеон внимательно выслушал предложения маршалов, после чего произнёс фразу, которая быстро стала известна всему Парижу:
— Всё это кажется мне одновременно слишком многим и слишком малым.
Маршалы были потрясены.
Они привыкли спорить между собой.
Но не привыкли, чтобы их взгляды подвергал сомнению двадцатилетний Император.
Особенно тяжело происходящее воспринимал Груши.
Как и многие ветераны наполеоновской эпохи, он был убеждён, что молодое поколение просто не понимает природы войны.
Позже он напишет сестре:
— Его Величество обладает многими достоинствами, но совершенно не понимает армии так, как понимал её его отец.
За этой фразой скрывалась настоящая борьба поколений.
Рождение политической жизни
Тем временем политическая система Франции продолжала усложняться.
Появлялись первые влиятельные газеты.
В парламенте формировались устойчивые группы депутатов.
Министры были вынуждены публично защищать свои законопроекты.
Особенно заметной фигурой стал Франсуа Гизо.
Именно он предложил закон о создании начальных школ в каждой коммуне с населением более пятисот человек.
В январе 1833 года этот закон был принят.
Он стал первым крупным решением нового парламента.
Для многих современников это было символично.
Франция начинала новую эпоху не с войны и не с завоеваний.
Она начинала её со школы.
Орлёнок становится Орлом
Весной 1833 года кризис вокруг военной реформы достиг кульминации.
Наполеон II понял, что больше не может полагаться исключительно на авторитет старых маршалов.
Комитет маршалов был распущен.
Груши и Жерар получили почётные должности в Сенате.
Формально это выглядело как награда.
На практике означало их удаление из центра принятия решений.
Затем последовал ещё более неожиданный шаг.
Министром войны стал сорокалетний Николя Шангарнье.
Многие офицеры встретили назначение с недоверием.
Он не принадлежал к поколению великих маршалов.
Не участвовал в легендарных победах Императора-отца.
Но именно поэтому оказался человеком новой эпохи.
В августе 1833 года его реформа была принята.
Франция получила государственную систему снабжения армии, стратегический совет и новую модель мобилизации.
Армия сокращалась в мирное время, но сохраняла возможность быстро развернуться в случае войны.
Это была победа Наполеона II.
Первая полностью его собственная победа.
Без помощи отца.
Без наследия прошлого.
Без опоры на старых маршалов.
К концу 1833 года Франция оставалась единой и сильной.
Но единство уже перестало быть абсолютным.
Орлы спорили с Орлятами.
Газеты спорили с министрами.
Парламент спорил с правительством.
Всё это выглядело тревожно.
Однако именно так рождалась новая политическая жизнь.
А сам Орлёнок постепенно превращался в того, кем всегда мечтал стать.
Не сыном Наполеона.
А Наполеоном II.
