Генерал-адмирал. Чужой среди своих. Глава 2.
Предисловие
Теперь я считаю, вас, уважаемый читатель, стоит познакомить с Акидо. Так кто же он такой? Начнем с того, что Акидо в моих статьях будет появляется постоянно ведь он бог мультивселенной, и постоянно путешествует по разным мира, какие то он присоединяет к своей империи, какие то от греха подальше сжигает, а какие то вообще не трогает. Когда то он был человеком, служившим своему государству верой и правдой, но лидеры этого государства развалили страну, а потом и Акидо вышвырнули со службы. Пройдя через перипетии смутных времен, он смог отстроить дом, получить несколько высших образований, жениться, подарить жизнь пятерым детям, и умереть, работая на своём огороде. Хорошая в общем жизнь, но потом началось… Душа его, в виде кристалла оказалась на арене богов, где поглощая их энергию через многие годы, он возродился как сильнейший и нейтральный бог. Правитель светлых и правитель темных передали ему свои троны, наконец уйдя на так желаемый ими покой. А Акидо разгромив группу богов, что хотели его свергнуть, начал строить свое государство со всеми из этого вытекающими. Путешествуя, он обзаводился своими детьми, где естественным образом, где усыновляя/удочеряя и давая им часть своей силы, да бы они помогали ему поддерживать мир и порядок в мультивселенной. Но он не одинок, Судьба лишь единственная ему равная, смогла ему помочь избавиться от чувства одиночества. Собственно это пока что все что можно про него сказать…
В таком виде обычно Акидо предстает перед смертными.
К весне 1886 года всё было готово. Четыре года строжайшего моратория на закладку крупных боевых кораблей истекли, и Россия подошла к этому рубежу совершенно иной державой. Там, где ещё вчера дымили на заграничном угле убогие железоделательные заводы, теперь работали мартены Златоуста и Юзовки, дававшие отечественную броневую сталь не хуже крупповской. Николаев, Петербург, а следом и новые верфи Дальнего Востока закладывали серии кораблей по единым, многократно проверенным в Опытовом бассейне и в математических расчётах чертежам некоего Черныховского.
Именно Черныховский, к тому времени уже получивший за границей всё, что могла дать европейская наука, вместе с Алексеем Александровичем лично утверждал каждый эскиз. В Морском техническом комитете, переехавшем в новое, просторное здание на набережной, спорили до хрипоты. Великий князь, сам теперь разбиравшийся в теории корабля не хуже иных инженеров, расставлял точки с ледяной решимостью.
— Эти корабли, господа, должны будут служить не пять и не десять лет. В них — завтрашний день флота. Никакой эклектики, никакой «как у других». Всё должно быть наше, и всё — лучшее.
Весной 1886 года на тринадцати стапелях империи одновременно заложили три серии.
Первой были бронепалубные крейсера типа «Рюрик» — стремительные, мощно вооружённые 152-мм орудиями в четырёх линейно-возвышенных башнях, с прекрасным бронированием по ватерлинии и крупповской палубой. В серии из восьми вымпелов значились имена, от которых у любого русского моряка загорались глаза: «Рюрик», «Громобой», «Россия», «Витязь», «Диана», «Паллада», «Афина» и — по личному настоянию самого великого князя — «Аврора».
— Пусть эта «Аврора» никогда не стреляет по своим, — сказал он на церемонии закладки, и мало кто понял странную горечь в его словах, кроме, может быть, неразлучного с ним секретаря — молодого человека с пытливым взглядом, чей дед был крещёным евреем, а мать носила фамилию Бланк.
Второй серией стали мониторы или броненосцы береговой обороны типа «Кореец». Шесть с половиной тысяч тонн водоизмещения, пояс в двести миллиметров, и — орудийная башня с тремя 305-мм орудиями, способная превратить в щепы любой вражеский броненосец, рискнувший сунуться в русские шхеры. Восемь кораблей — «Кореец», «Вогул», «Сибиряк», «Бобр», «Сивуч», «Гиляк», «Казак», «Манджур» — должны были стать несокрушимым щитом Балтики и Тихого океана.
Наконец, третьей серией — главным калибром обновлённой империи — стали эскадренные броненосцы типа «Полтава». Пятнадцать тысяч тонн, полный бронепояс от носа до кормы, четыре 305-мм орудия в двух башнях, средний калибр из восьми 203-мм пушек и скорострельная батарея. «Полтава», «Баязет», «Севастополь», «Петропавловск» — имена звенели, как боевые колокола. Следом шли «Эзель», «Азов», «Кинбурн» и «Гренгам» — символы того, что Россия помнит свои виктории и намерена приумножить их.
Параллельно с закладкой кораблей страну накрыла вторая, куда более глубокая волна преобразований. Средства, поступавшие из африканских и — с недавних пор — аляскинских золотых приисков, исчислялись уже десятками тонн драгоценного металла в год. Золото Аляски великий князь нашёл так же, как и золото Витватерсранда: он просто знал, где искать. Геологические партии, отправленные в долину Клондайка и на берега Юкона ещё в 1883 году, вскрыли богатства, которые заставят мир содрогнуться. Но, в отличие от будущего, когда весть о золоте породит хаос и анархию, здесь освоение шло планово и бесшумно. Все перспективные участки были заранее выкуплены у местных племён и у американских властей через подставные компании, и теперь тысячи казаков и поселенцев-добровольцев мыли золото под охраной Службы безопасности, построенной по образу и подобию Фларкской.
Поток денег позволил великому князю развернуть строительство по всей империи с истинно петровским размахом. Он вовсе не собирался ждать милостей от частного капитала — государство само становилось главным промышленником. Заводы и фабрики росли как грибы, причём упор делался на размещение промышленности в глубине страны, за Уралом, подальше от границ и флотов вероятного противника.
В 1887 году Алексей Александрович впервые выехал в Царицын — пыльный, хаотичный купеческий городишко, имевший лишь одно бесспорное преимущество: он стоял на перекрёстке водных и сухопутных путей, в стратегическом сердце русской равнины. Великий князь осмотрел берега Волги и изрёк, стоя на высоком откосе:
— Быть здесь городу стали. Не Царицыну — имя мужицкое, тёмное. А граду Сталинграду — граду стали, граду машин, граду силы нашей индустриальной. Так будет.
Никто не посмел возразить, ведь сам император одобрил это имя. Странное слово «Сталинград» словно само сорвалось с губ великого князя, но оно прижилось мгновенно. Вскоре именно там, на берегу Волги, поднялись корпуса одного из крупнейших в Европе станкостроительного завода, тракторного производства, сталелитейных печей и сборочных цехов локомотивов. Через десять лет Сталинград стал символом русского индустриального чуда, а его имя будут произносить с уважением от Чикаго до Осаки.
Особое внимание уделялось образованию и науке. По всей стране открывались реальные училища, коммерческие институты, политехникумы. В 1886 году Алексей Александрович, продавив через сопротивление консерваторов и Святейшего Синода, и Александра III, добился подписания указа о свободе вероисповедания и полной отмене дискриминационных законов. Старообрядцы, сектанты, иудеи, мусульмане — все отныне могли поступать в любые учебные заведения и занимать государственные должности наравне с православными. «Государство крепко не единообразием, а единомыслием в служении ему», — так сформулировал идею указа сам великий князь в беседе с Победоносцевым, и обер-прокурор, скрепя сердце, вынужден был согласиться, видя неслыханный экономический рост.
Тогда же, в 1886 году, на стол великого князя легло досье на молодого человека, бывшего студента естественного отделения Петербургского университета, замешанного в кружках народовольцев. Досье было тревожным: Александр Ильич Ульянов, золотая медаль, блестящие способности к химии и математике, и — подготовка покушения на государя.
Александр Ильич Ульянов-Бланк
В иной истории этого юношу ждала виселица, а его младшего брата — долгий путь через ссылки и революции. Здесь же великий князь, едва взглянув на фотографию, ощутил знакомый толчок памяти, посланный Акидо. Тонкое лицо, упрямый лоб, горящие глаза. «Володя», — прошелестел в голове чей-то далёкий голос, но он отогнал видение.
Вместо того чтобы подписать ордер на арест, ведь с 1885 года он временно занимал пост начальника Охранного отделения, Алексей Александрович лично выехал в Петербург и устроил тайную встречу в неприметной квартире на Литейном. Разговор был долгим и трудным. Ульянов-старший, бледный, но не сломленный, готов был умереть за идею.
— Я не собираюсь вас казнить, Александр Ильич, — спокойно произнёс великий князь. — Я предлагаю вам строить. Ту самую новую Россию, о которой вы мечтаете, но строить не бомбами, террором или иными способами, противоречащими закону, а заводами, школами, больницами. Вы получили редкий ум, так используйте его для созидания, а не для разрушения. Соглашайтесь служить мне — и вы увидите, как за десять лет можно изменить страну больше, чем за сто лет болтовни в подполье.
Ульянов молчал почти минуту. Потом медленно кивнул.
Так во флоте появился мичман Бланк — под этой фамилией Александра Ильича зачислили в штат канцелярии генерал-адмирала личным секретарём с присвоением военного чина. Его организаторский талант, умение схватывать на лету суть экономических проблем, химическое образование и необузданная энергия очень скоро сделали его незаменимым помощником. Именно Бланк, получив доступ к секретным африканским и аляскинским счетам, ввел систему двойной бухгалтерии для всех государственных проектов. Именно он наладил выкуп европейских заводов и их перевозку за Урал, где из бельгийских, немецких, французских станков собирались новые гиганты индустрии.
Где-то в Тифлисе, в 1895 году, шестнадцатилетний юноша с густыми бровями и тяжёлым взглядом поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Звали его Иосиф Джугашвили, и великий князь не знал о нём ровным счётом ничего. Но это имя, подобно семени, уже было брошено в историю, и час его ещё не пробил.
События развивались стремительно. В 1888 году, благодаря тому что стратегически важную Курско-Харьковско-Азовскую железную дорогу, на которой случилось Борковское крушение в ином мире, выкупило и заново перестроило акционерное общество, контролируемое лично великим князем, императорский поезд прошёл опасный участок без происшествий. Александр III остался жив и невредим, и его могучее здоровье, подорванное в иной истории травмами, здесь сохранилось ещё на десятилетие. И главное лично для Алексея Александровича, император не познакомился с Витте, что для финансов империи пошло на пользу. Он скончался только в 1898 году, оставив трон окрепшим и передав сыну империю, которая уже не была «колоссом на глиняных ногах».
Наследника престола Николая Александровича, великий князь оторвал от дворцов и балов в 1887 году, когда тому исполнилось девятнадцать, и направил во флот. Не в штаб, не адъютантом для красоты — а в машинную команду. «Хочешь править державой — узнай, чем она живет, как и о чем думает и как выживает. Пощупай сам уголь и масло, пойми, как трудятся твои будущие подданные». И цесаревич, к чести, его, не роптал. Он прошёл путь от помощника кочегара на крейсере «Память Азова» до командира канонерской лодки, а к моменту восшествия на престол в 1898 году был уже капитаном 1-го ранга, командующим эскадренным броненосцем «Петропавловск». Это был совершенно иной человек — спокойный, уверенный, знающий технику, чуждый прекраснодушной мечтательности и окруживший себя флотскими офицерами, прошедшими настоящую службу, а не паркетные передние.
Командир канонерской лодки Кореец капитан 3-го ранга цесаревич Николай Александрович Романов.
К 1895 году полностью завершилась закладка новых городов-портов и городов-заводов. На севере, на берегу незамерзающего Кольского залива, вырос порт Мурманск — база будущего Северного флота и конечная точка железной дороги, проложенной через леса и скалы от Петрозаводска. В устье Северной Двины расположился Северодвинск с колоссальными судостроительными эллингами. На месте крошечного Николаевска-на-Амуре расцвёл Владитихоокеанск — ворота России в Тихий океан, с доками, способными принять крупнейшие броненосцы. Ещё дальше, в удобнейшей бухте, в иной реальности являвшейся Совгаванью, поднялись доки, цеха, дома краны и склады Тихигорска — будущего опорного пункта Тихоокеанского флота.
В Сибири, среди недавно разведанных угольных и рудных месторождений, параллельно с прокладкой Кузбасской магистрали, строился Стальногорск — производство брони, тракторов, паровозов, вагонов, артиллерийских стволов, оптических прицелов, паровых машин и много ещё чего. Там же, неподалёку, рос Магнитогорск, чьи домны должны были давать металл для всей России. В междуречье Волги и Оки поднялись корпуса Державинска — гигантского химического комбината, дававшего пороха, удобрения и первые образцы синтетических красителей.
Все эти города связывались железными дорогами, строившимися небывалыми темпами. На стройках использовались паровые экскаваторы и труд вольнонаёмных рабочих, которым платили втрое против обычного в Европе или Америки. Крестьяне со всей России потянулись на заработки, и вместе с ними ехали инженеры, врачи, учителя — великий князь лично подписывал положения о бесплатном жилье для сотрудников, школах и больницах при каждом новом заводе.
Именно в 1895 году свершилось ещё одно знаковое событие. В Санкт-Петербурге, в специально построенном здании с новым огромным опытовым бассейном, аэродинамической трубой и лабораториями, открылась «Лаборатория исследования мореходных качеств судов» под руководством капитана 1-го ранга Степана Осиповича Макарова, инженер-полковников Дмитрия Васильевича Скворцова и Алексея Николаевича Крылова. Это было первое в мире научно-исследовательское учреждение, целиком посвящённое кораблестроению, с таким количеством оборудования и промышленных мощностей. Здесь испытывались модели будущих кораблей, рассчитывалась непотопляемость, изучалась прочность корпусов. Великий князь ассигновал на лабораторию столько, что мог бы построить ещё два крейсера, но точно знал: эти деньги окупятся сторицей.
Алексей Николаевич Крылов
Степан Осипович Макаров
Дмитрий Васильевич Скворцов
И они окупались. К 1897 году русский флот не просто существовал — он был силой, с которой начинали считаться. Эскадренные броненосцы типа «Полтава» совершали дальние походы, демонстрируя безупречную мореходность и мощь артиллерии. Крейсера типа «Рюрик» патрулировали торговые пути от Балтики до Тихого океана, а мониторы типа «Кореец» сделали Финский, Кольского и Рижский заливы и устье Колы и Амура и практически неприступными.
Иностранные державы, ещё недавно смотревшие на Россию как на гигантского отсталого пациента, начали нервничать. Британское Адмиралтейство забило тревогу: русские строят корабли новейших типов, имеют в избытке превосходную броню Круппа и — по донесениям разведки — располагают колоссальными золотыми резервами, происхождение которых остаётся загадкой. Германский рейхстаг обсуждал закон о расширении флота, ссылаясь на «русскую угрозу». А японский генро маркиз Ито Хиробуми, ознакомившись с данными о строительстве Владитихоокеанска и Тихоокеанской эскадры, мрачно заметил:
— Если мы не пересмотрим свою политику в отношении России, то в возможной войне она будет разговаривать с нами на языке пушек, а у нас останутся только деревянные мечи.
Ито Хирабуми
Но в Петербурге пока не думали о войне. Великого князя Алексея Александровича занимали дела более грандиозные. В кабинетах его канцелярии, под неусыпным присмотром мичмана Бланка и генерал-майора Афанасьева, разрабатывались планы электрификации всех губерний, строительства первого в мире ледокольного флота и прокладки Северного морского пути. Империя, ещё пятнадцать лет назад казавшаяся безнадёжно отставшей, теперь сама задавала темп и пугала соседей своей стремительной поступью.
И никто, даже сам великий князь, не знал, что где-то в Тифлисской семинарии, в прокуренной комнате с низким потолком, юноша с рябым лицом читает запрещённую брошюру, и в его голове зреют мысли, которые когда-нибудь поставят на колени весь мир. Но это будет ещё очень, очень нескоро. А пока — гремели молоты стальногорских мартенов, гудели гудки мурманских ледоколов, и на стапелях Николаева закладывались кили броненосцев нового, ещё невиданного класса. Россия шла вперёд, ведомая железной волей человека, который в новогоднюю ночь 1882 года осмелился заглянуть в глаза богу и сказать: «Я согласен».
ТТХ заложенных кораблей:
Бронепалубные крейсера типа «Рюрик»
Построено 8 кораблей (1886–1992):
«Рюрик»
«Громобой»
«Россия»
«Витязь»
«Диана»
«Паллада»
«Афина»
«Аврора»
Водоизмещение:
Стандартное — 6500 тонн;
Полное — 7400 тонн.
Размеры:
Длина — 142 м;
Ширина — 16 м;
Осадка — 6,5 м.
Вооружение:
4×2 152/50-мм орудия в башнях по линейно возвышенной схеме;
6×1 152/50-мм орудия.
Система управления и силовая установка:
12 котлов Нормана-Сигоди;
Общая мощность — 36 000 л. с.;
Движитель — 4 винта (диаметр 2,47 м);
Максимальная скорость — 25 узлов;
Дальность плавания — 5000 миль на скорости 12 узлов.
Бронирование:
Главный пояс высотой 2,4 м: толщина у верхней кромки 70 мм, утолщался на 0,2 м до 90 мм, затем такая толщина сохранялась на протяжении 1,1 м, после чего уменьшалась до 50 мм к нижней кромке пояса на высоте 1,1 м.
Верхние пояса замыкались 55-мм траверсами, идущими перпендикулярно бортам к серединам барбетов.
Бронепалуба из крупповской стали толщиной 80 мм на подкладке из 10-мм судостроительной стали.
Морской монитор/броненосец береговой обороны типа «Кореец»
Построено 8 кораблей (1886–1892):
«Кореец»,
«Вогул»,
«Сибиряк»,
«Бобр»,
«Сивуч»,
«Гиляк»,
«Казак»,
«Манджур».
Водоизмещение – 6500 т.
Размеры: наибольшая длина 104 м, ширина 25 м, осадка 4,5 м.
Энергетическая установка: 4 паровые машины тройного расширения суммарной мощностью 4800 л. с.
Скорость хода: 12 узлов.
Бронирование: пояс 200 мм; в оконечностях до 130 мм, боевая рубка и башня до 200 мм, палуба до 50 мм.
Вооружение: три 305-мм/45-калиберных орудия в трехорудийной башне, три башенные установки 2×130/55 мм, два 76-мм орудия.
Броненосцы типа «Полтава»
Построено 8 кораблей (1886–1892):
«Полтава»
«Баязет»
«Севастополь»
«Петропавловск»
«Эзель»
«Азов»
«Кинбурн»
«Гренгам»
Водоизмещение:
15 100 тонн
Механизмы:
2 вала, 2 паровых машины ВТР, 20 котлов Бельвиля, 13 300 л. с.
Скорость:
17 узлов.
Бронирование:
бронепояс полный 254–102 мм, башни 254 мм, барбеты 178 мм, казематы 152–102 мм, бронепалуба 51–76 мм.
Вооружение:
2×2 орудия калибра 305 мм/45 клб,
4×2 + 4×1 орудия калибра 203 мм/45,
16×1 орудия калибра 75 мм/50,
2 пулемета системы Максима.
Примечание:
Полтава взята отсюда: https://alternathistory.ru/eskadrennye-bronenostsy-tipa-poltava-fan/
Рюрик взят отсюда: https://www.reddit.com/r/NavalArt/comments/1rx7x94/the_rienclass_a_very_anachronistic_protected/
Кореец взят отсюда: https://alternathistory.ru/karmannye-linkory-russkogo-flota/
