Наполеон отменяет марш на Москву: альтернативная история Мира. Глава XVIII. Европа выходит из повиновения
Содержание:
Франкфурт бросает вызов Парижу
Пока Иоахим Мюрат принимал поздравления от сторонников итальянского единства, в Германии происходили куда более тревожные события.
Для Наполеона II Италия была возможностью.
Германия становилась угрозой.
После революции во Франкфурте весь механизм Конфедерации Рейна начал рассыпаться буквально на глазах. Депутаты нового республиканского правительства открыто говорили о необходимости создания единого германского государства и всё чаще смотрели в сторону Берлина.
Прусский король Фридрих Вильгельм III прекрасно понимал значение происходящего.
Ещё несколько месяцев назад Пруссия была окружена французскими союзниками и не имела возможности изменить сложившийся порядок. Теперь же сама история неожиданно предоставила шанс пересмотреть результаты двадцати лет наполеоновского господства.
Во время одного из совещаний в Берлине министр иностранных дел заметил:
— Если мы не воспользуемся этим моментом сейчас, Германия никогда не станет немецкой.
Слова быстро превратились в действия.
Весной 1830 года прусские дипломаты начали активные переговоры с Франкфуртом, Саксонией и рядом других государств.
В Париже прекрасно понимали происходящее.
Для Наполеона II вопрос уже давно перестал быть дипломатическим.
Если Пруссия поглотит германское национальное движение, следующим шагом неизбежно станет война.
Первая война Орлёнка
6 мая 1830 года опасения стали реальностью.
Пруссия официально объявила войну Французской империи.
По всей Европе новость произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Многие ожидали, что молодой Император окажется не готов к столь серьёзному испытанию.
В Берлине некоторые политики даже надеялись, что смерть Наполеона I парализует французское руководство.
Но они ошибались.
Наполеон II действовал быстро.
Мобилизация началась практически немедленно.
Мармон взял на себя организацию кампании, а ветераны Великой армии вновь начали собираться под имперскими орлами.
Старые маршалы, ещё помнившие Аустерлиц и Ваграм, теперь должны были воевать за сына человека, рядом с которым когда-то начинали службу.
Один из офицеров заметил:
— Мы шли за отцом. Теперь будем идти за сыном.
Однако события быстро показали, что война не будет похожа на прежние кампании.
Пруссия тоже изменилась.
Её армия стала гораздо сильнее, чем в 1806 году.
А главное — теперь она сражалась под знаменем германского национализма.
Польша наносит удар в спину России
Пока французы и пруссаки готовились к столкновению, кризис неожиданно распространился дальше на восток.
В Варшаве за событиями в Германии следили особенно внимательно.
Польская элита прекрасно понимала, что большая европейская война может стать шансом восстановить независимость.
Слишком многие поляки считали разделы Речи Посполитой исторической несправедливостью.
Поэтому летом 1830 года по польским городам начали распространяться тайные прокламации.
Офицеры создавали подпольные кружки.
Студенты обсуждали революцию.
Аристократы собирали деньги на будущее восстание.
Российская администрация замечала тревожные признаки, но масштабы заговора недооценивала.
Лишь когда первые гарнизоны отказались выполнять приказы, в Петербурге поняли, что ситуация выходит из-под контроля.
Началось польское восстание.
Для Николая I это стало настоящим кошмаром.
Россия собиралась поддерживать Пруссию против Франции.
Теперь же ей приходилось отвлекать силы на собственные западные губернии.
— Сначала немцы, теперь поляки, — раздражённо заметил один из генералов. — Европа решила сойти с ума одновременно.
Голландия поднимает флаг революции
Тем временем кризис добрался и до Северного моря.
Нидерланды долгие годы оставались одной из наиболее лояльных частей французской системы.
Торговля процветала.
Порты приносили огромные доходы.
Однако экономические успехи не смогли полностью уничтожить национальные чувства.
После смерти Наполеона I среди голландских либералов и националистов начали распространяться идеи большей самостоятельности.
Первоначально речь шла лишь об автономии.
Но по мере развития германского кризиса требования становились всё радикальнее.
Летом 1830 года в Амстердаме и Роттердаме начались демонстрации.
Осенью они переросли в открытое восстание.
На площадях вновь появились оранжевые знамена.
Толпы скандировали:
— Голландия для голландцев!
Для Парижа это оказалось особенно неприятно.
В отличие от Пруссии или России, Голландия находилась совсем рядом.
Любая нестабильность там напрямую угрожала северным границам Империи.
Континент на грани
К концу 1830 года Европа напоминала огромный пороховой склад.
Франция воевала с Пруссией.
Польша восстала против России.
Голландия требовала независимости.
В Италии возникала новая империя Мюрата.
Австрия с тревогой наблюдала за происходящим, опасаясь оказаться следующей жертвой национальных движений.
А молодой Наполеон II внезапно оказался в центре всех этих событий.
Ещё весной он был лишь наследником великого отца.
Теперь ему приходилось решать судьбу целого континента.
И впереди его ждали испытания куда более тяжёлые, чем первые месяцы правления.
