Два месяца
— Сколько?
Советник не сразу понял вопрос.
Гуго X де Лузиньян стоял над картой Коннахта, упершись обеими руками в край стола. За стенами захваченной ирландской крепости шёл дождь. Он шёл со вчерашнего вечера, превращая дороги в грязь и окончательно уничтожая надежду получить обоз раньше следующего дня.
— Что, милорд?
— Сколько времени вы отводили на эту войну?
Советник замялся.
— При благоприятных обстоятельствах…
— Сколько?
— Два месяца.
Гуго медленно выпрямился.
— Они прошли вчера.
В комнате стало тихо.
Весной 1208 года, когда армия регентства вторгалась в Коннахт, всё выглядело совершенно иначе. Гуго быстро занял несколько укреплений, разбил попытавшиеся остановить его отряды и заставил ирландцев отступать. Молодой командующий казался именно тем человеком, которого следовало поставить во главе похода.
Но потом выяснилось, что взять крепость и завоевать страну — не одно и то же.
Эйд Уа Конхобайр отступал.
Он отдавал землю, которую невозможно было удержать, и защищал ту, где противнику приходилось дорого платить за каждый переход. Его люди нападали на обозы, уничтожали мосты, угоняли скот, перехватывали гонцов. Если Гуго собирал превосходящие силы — ирландцы исчезали. Если он разделял армию — они появлялись снова.
Гуго выигрывал сражения.
Эйд выигрывал недели.
А недели были единственным, что ему действительно требовалось.
— Он не сможет отступать вечно, — сказал один из рыцарей.
Гуго посмотрел на карту.
— Не сможет.
— Значит, нужно продолжать наступление.
— Нужно.
Он сказал это слишком быстро.
Потому что существовала ещё одна причина продолжать поход.
Изабелла.
Первые известия о победах Гуго произвели на молодую регентшу именно то впечатление, на которое рассчитывали организаторы войны. Казалось, осторожность Иоанна действительно была ошибкой. Коннахт отступал, Эйд избегал генерального сражения, а человек, которому Изабелла доверила армию, посылал ей одно сообщение о победе за другим.
Она решила приехать в Ирландию.
Гуго не возражал.
Возможно, именно это впоследствии он вспоминал чаще всего.
Письмо из Коннахта
Письмо Звениславы достигло Бамборо значительно раньше, чем рассчитывали враги Коннахта.
Но Ингварь не выступил немедленно.
Он прочитал письмо один раз.
Потом второй.
Кнут, находившийся рядом, терпеливо ждал.
— Ну? — наконец спросил он.
— Война.
— Я догадался.
Ингварь посмотрел на брата.
— Почему?
— Потому что ты уже пять минут молчишь.
— Я думаю.
— Это меня и пугает.
Ингварь снова посмотрел на письмо.
— Третья дочь.
Кнут вздохнул.
— Да.
— Третья свадьба.
— Да.
— Третья война.
— Похоже на то.
Ингварь медленно отложил письмо.
— Больше дочерей у меня нет.
— Господь милостив.
Ингварь посмотрел на него.
— Ты патриарх.
— Именно поэтому я особенно благодарен.
Шутки закончились, когда развернули карту Ирландии.
Первое решение казалось очевидным. Собрать армию, погрузить её на корабли, высадиться как можно ближе к Коннахту и идти на помощь Эйду.
Именно этого ждали противники.
И именно поэтому Ингварь решил поступить иначе.
Когда через несколько дней прибыл Ричард, он выслушал предложение молча.
— Значит, на запад мы не идём?
— Нет.
— Хотя Звенислава там?
— Да.
— И армия Лузиньяна там?
— Именно поэтому.
Ричард наклонился над картой.
Ингварь указал на восточное побережье Ирландии.
— Они собрали силы и ушли в Коннахт. Их тыл здесь. Деньги здесь. Припасы идут отсюда. Власть Изабеллы держится прежде всего здесь.
Ричард несколько мгновений смотрел на карту.
Потом улыбнулся.
— Мне нравится.
— Я ещё не закончил.
— Уже нравится.
Ингварь провёл пальцем от Ирландского моря к восточным владениям покойного Иоанна.
— Если мы пойдём к Эйду, Гуго сможет выбирать, где нас встретить. Если мы придём сюда, выбирать придётся уже нам.
— Он повернёт назад.
— Обязательно.
— А Эйд пойдёт следом.
— Если он хоть немного похож на своего отца.
Ричард усмехнулся.
— Напомни мне никогда не женить дочь на твоём сыне.
— У тебя нет дочери.
— Поэтому план пока работает.
Не туда
Летом 1208 года флот появился у восточных берегов Ирландии.
На кораблях находились нортумбрийцы Ингвара и английские войска Ричарда. Среди них были ветераны прежних войн, люди, прошедшие Мэн и Уэльс, дружинники, привыкшие к морским переходам, английские рыцари и знаменитые северные лучники с большими луками.
Противник ожидал их на западе.
Они пришли на восток.
Первой целью Ингвара были не стены Дублина и не крупные замки англо-нормандских баронов. Он прекрасно понимал, что попытка одновременно воевать со всеми ирландскими лордами превратит ограниченную кампанию в завоевание острова.
Ему требовалось другое.
Владения и опорные пункты, непосредственно подчинённые власти покойного Иоанна и регентства его сына.
Именно по ним пришёлся удар.
Гарнизоны, оставленные без значительной части войск, не ожидали появления двух королей войны сразу. Одни крепости открывали ворота после переговоров. Другие приходилось брать. Где-то местные бароны предпочитали объявить нейтралитет, прекрасно понимая, что спор между Ричардом и наследниками Иоанна — не тот семейный конфликт Плантагенетов, в который стоит вмешиваться без крайней необходимости.
Ричард особенно охотно принимал подобные заявления.
— Значит, ты сохраняешь верность тому, кому обязан её сохранять, — говорил он очередному лорду.
— Да, государь.
— Прекрасно. Тогда сиди в своём замке и докажи это тем, что ничего не делаешь.
Весть о высадке понеслась на запад.
Через несколько дней она достигла Гуго.
Гонец едва держался на ногах.
— Где они высадились?
Тот назвал место.
Гуго замер.
— Это невозможно.
— Милорд?
— Они должны были идти сюда.
— К Коннахту?
— Да.
Гуго подошёл к карте и медленно провёл пальцем на восток.
Там находились гавани, склады, дороги и земли, из которых его армия получала подкрепления.
Там находилась Изабелла.
И только теперь он окончательно понял замысел Ингвара.
— Они пришли не спасать Коннахт.
Никто не ответил.
Гуго поднял голову.
— Они пришли за нами.
Первая настоящая ошибка
До этого момента Гуго совершал ошибки молодого полководца.
Теперь ему предстояло сделать первую большую.
У него было два варианта.
Можно было продолжать наступление, попытаться наконец сокрушить Эйда и закончить войну прежде, чем катастрофа на востоке станет необратимой.
Или немедленно отступить.
Гуго выбрал второе.
И был прав.
Но сделал это слишком поздно.
Армия, два месяца двигавшаяся на запад, теперь должна была идти обратно по дорогам, которые сама же разорила. За ней находился Эйд. Впереди — Ингварь и Ричард.
Коннахт ожил мгновенно.
Люди, которых ещё вчера невозможно было найти, появились на дорогах. Ирландские отряды ударили по отстающим. Начались нападения на обозы. Небольшие гарнизоны, оставленные Гуго, исчезали один за другим.
Эйд не пытался остановить отступление.
Он делал его дороже.
Когда Катал Красная Рука спросил сына, собирается ли тот дать генеральное сражение, Эйд ответил:
— Зачем?
— Чтобы разбить их.
— Они уходят.
— Тем более.
Эйд покачал головой.
— Если я встану у них на дороге, им придётся победить меня. Если буду идти за ними, им придётся победить дорогу, голод, нас и тех, кто ждёт впереди.
Старый король некоторое время смотрел на сына.
— Ты становишься осторожным.
— Ты учил.
— Я учил выживать.
— Это одно и то же.
Катал улыбнулся.
Теперь он окончательно понял, кому оставит Коннахт.
Зубры
Гуго всё-таки сумел вывести основную часть армии из западной Ирландии.
Уже одно это говорило в его пользу.
Молодой Лузиньян удерживал дисциплину, не позволил отступлению превратиться в бегство и несколько раз успешно отбивал атаки Эйда. Когда ирландцы подходили слишком близко, тяжёлая конница всё ещё напоминала им, почему открытого боя с Гуго они избегали столько недель.
Но впереди его ждали люди, с которыми невозможно было решить дело одной хорошей рыцарской атакой.
Ингварю было пятьдесят восемь.
Ричарду — пятьдесят один.
Оба воевали дольше, чем Гуго жил.
За плечами Ричарда были мятежи, французские войны, Крестовый поход, осады и десятки сражений. За Ингварем — вся история превращения Нортумбрии из пограничной земли в одну из сильнейших держав Британских островов, морские походы, Мэн, Уэльс и войны, о которых молодой Лузиньян слышал ещё подростком.
Гуго был способным.
Ему просто чудовищно не повезло с противниками.
Когда армии наконец сблизились, один из старших рыцарей сказал:
— Милорд, если разобьём их сейчас, дорога будет открыта.
Гуго посмотрел на позиции противника.
— Кого именно?
— Государь?
— Кого мы должны разбить сначала? Ингвара или Ричарда?
Рыцарь не ответил.
Гуго невесело усмехнулся.
— Вот и я думаю.
А с запада уже приближался Эйд.
Большие луки Севера
Место решающего сражения Гуго выбирал не сам.
В этом и заключалась его главная проблема.
Ингварь расположил войска так, чтобы заставить противника наступать через пространство, где тяжёлая конница могла развернуться, но не могла сразу набрать скорость. Перед нортумбрийскими позициями лежала влажная низина, пересечённая ручьями и изгородями. Она не останавливала всадников — лишь ломала строй.
Ричард посмотрел на поле.
— Ты специально нашёл самое мерзкое место в Ирландии?
— Нет.
— Жаль. Я уже хотел похвалить.
Гуго понимал опасность.
Но времени ждать не было.
Эйд приближался сзади.
Нужно было прорваться.
Первую атаку Гуго провёл осторожно. Пехота пошла вперёд, пытаясь связать нортумбрийцев боем и подготовить пространство для рыцарей.
Тогда заговорили большие луки Севера.
В Уэльсе они ломали построения противника сосредоточенными залпами. Здесь Ингварь использовал их иначе.
Лучники били не по всей линии.
Они ждали.
Когда пехота Гуго втянулась в низину и отдельные подразделения начали обходить препятствия, над строем раздалась команда.
Первая туча стрел упала на один участок.
Потом вторая.
Потом третья.
Люди начали сбиваться к соседним отрядам, открывая промежуток.
Гуго увидел его слишком поздно.
— Сомкнуть строй!
Команда передавалась по линии.
Но Ингварь уже поднял руку.
Нортумбрийская пехота пошла вперёд.
Не быстро.
Не красиво.
Просто вовремя.
Гуго бросил рыцарей, пытаясь восстановить положение. Тяжёлая конница ударила яростно и на мгновение действительно остановила северян.
Ричард наблюдал за атакой.
— Хорош.
Ингварь кивнул.
— Хорош.
— Жаль.
— Очень.
— Теперь?
Ингварь посмотрел на поле.
— Ещё нет.
Ричард тяжело вздохнул.
— С тобой совершенно невозможно воевать красиво.
Только когда Гуго ввёл вторую часть конницы и окончательно связал себя боем, Ингварь сказал:
— Теперь.
— Наконец-то.
Английские рыцари Ричарда ударили во фланг.
Последний удар
Гуго ещё мог отступить.
Возможно, даже сохранить большую часть армии.
И тогда с запада появились люди Эйда.
Ирландцы шли нестройно по сравнению с английскими и нортумбрийскими полками. Они были утомлены преследованием. Многие отряды подходили прямо с марша.
Но Гуго понял всё сразу.
Коннахт не был побеждён.
Два месяца войны закончились тем, что человек, которого он всё это время теснил к западному морю, пришёл на поле решающей битвы вслед за ним.
— Значит, успел, — тихо сказал Гуго.
— Милорд?
— Ничего.
Эйд ударил по тылу и обозу.
Это не было красивым окружением из военной книги. Между отрядами оставались промежутки, часть людей Гуго сумела уйти, некоторые союзники просто покинули поле.
Но армия перестала существовать как единое целое.
Гуго продолжал сражаться.
Несколько раз его видели среди рыцарей. Под ним убили коня. Ему дали другого. Когда положение стало окончательно безнадёжным, ближайшие люди практически силой увели своего командующего с поля.
Ричард не приказал преследовать его.
Ингварь тоже.
— Уходит, — заметил Ричард.
— Вижу.
— Догоним?
Ингварь покачал головой.
— Пусть.
— Милосердие?
— Нет. У него впереди разговор с тобой.
Ричард задумался.
— Тогда действительно жестоко.
Изабелла
Изабелла находилась в одной из восточных крепостей.
Она приехала в Ирландию тогда, когда письма Гуго сообщали о победах и скором окончании войны. Ей хотелось лично увидеть страну, которую её советники собирались сохранить для маленького Генриха.
Теперь дороги были перерезаны.
Гарнизон понимал, что помощи не будет.
Когда к стенам подошли люди Ингвара, сопротивление продолжалось недолго.
Изабеллу привели к нему вечером.
Она оказалась совсем не такой, какой он ожидал увидеть женщину, начавшую эту войну.
Молодая.
Уставшая.
Испуганная, но изо всех сил пытающаяся этого не показывать.
— Вы убьёте меня?
Ингварь нахмурился.
— Зачем?
Ответ явно сбил её с толку.
— Я… регент вашего врага.
— Вы мать ребёнка.
— Генрих — наследник Иоанна.
— Именно.
— Значит, враг Ричарда.
Ингварь посмотрел на неё внимательнее.
— Кто вам это сказал?
Вопрос оказался гораздо опаснее угрозы.
Следующие дни принесли документы, пленных советников и признания. Когда система, созданная вокруг Изабеллы после смерти мужа, начала рушиться, выяснилось, насколько тщательно её заставляли смотреть только в одну сторону.
Доказательства причастности Ричарда к убийству Иоанна рассыпались.
Одни свидетели никогда не существовали.
Другие получили деньги от людей, связанных с организаторами войны.
Третьи меняли показания.
Изабелла долго молчала.
Потом спросила:
— Значит, Ричард не убивал Иоанна?
Ингварь пожал плечами.
— Я не видел, как умер ваш муж.
— Но вы не верите обвинению?
— Нет.
— А я поверила.
— Да.
Она подняла на него глаза.
— И начала войну.
— Да.
— Из-за лжи.
Ингварь некоторое время молчал.
— Большинство войн начинается из-за вещей ничуть не лучше.
Васcал
Гуго не попал в плен.
Но это не означало, что он спасся.
Через некоторое время он сам явился к Ричарду.
Без армии.
С несколькими спутниками.
Меч он положил перед королём.
Ричард посмотрел сначала на оружие, потом на него.
— Ты принёс мне оммаж.
— Да.
— А потом привёл войско против меня.
— Я привёл его не против тебя.
Ричард поднял бровь.
— Гуго, если твой сюзерен стоит на другой стороне поля, это очень быстро становится войной против него.
Гуго промолчал.
— Ты знал, чем рискуешь?
— Знал.
— И всё равно приехал?
— Да.
Ричард хотел спросить зачем.
Потом посмотрел туда, где находилась пленная Изабелла.
Несколько мгновений он молчал.
— А-а.
Гуго нахмурился.
— Что?
— Теперь понятно.
— Что понятно?
— Почему человек, которого я не считал идиотом, вдруг решил им стать.
Гуго вспыхнул, но промолчал.
Ричард усмехнулся.
— Ты хорошо сражался.
— Я проиграл.
— Одно другому не мешает.
— Мне от этого не легче.
— Вот когда перестанет быть обидно — тогда тебе пора бросать военное дело.
Гуго помолчал.
Потом спросил:
— Что я сделал неправильно?
Улыбка исчезла с лица Ричарда.
— Решил, что война будет такой, какой ты её задумал.
Это был, пожалуй, самый дорогой урок в жизни Гуго де Лузиньяна.
Потому что Ричард сохранил ему жизнь.
Но не земли.
Лузиньян без Лузиньяна
Нарушение вассальной присяги было слишком очевидным.
Гуго сознательно возглавил войско против союзников своего сюзерена, а затем сражался против самого Ричарда. Любая попытка просто простить его означала бы показать остальным вассалам, что присяга ничего не стоит.
Владения Лузиньянов были конфискованы.
Они переходили непосредственно в домен Ричарда.
Когда решение огласили, Гуго выслушал его спокойно.
— Ты можешь обжаловать, — сказал Ричард.
— Кому?
Ричард задумался.
— Хороший вопрос.
— Тогда не буду.
Он потерял родовые земли.
Замки.
Доходы.
Политическую основу своего дома.
Но оставалась Изабелла.
За неё требовался выкуп.
Когда Ингварю сообщили, что Гуго пытается собрать деньги, он удивился:
— У него после конфискации вообще осталось чем платить?
Ричард пожал плечами.
— Видимо, любовь оказалась кредитоспособнее земли.
Гуго занимал.
Просил родственников.
Продавал то, что ещё принадлежало лично ему.
Обещал вернуть долги позднее.
И вернулся.
На этот раз без меча.
С золотом.
Выкуп
Ингварь смотрел на привезённые деньги без особого восторга.
— Ты понимаешь, что можешь уйти один?
— Понимаю.
— Она больше не регент.
— Знаю.
— Ты лишился Лузиньяна.
— Тоже знаю.
— И всё равно хочешь заплатить?
Гуго посмотрел на него так, будто вопрос был странным.
— Да.
Ингварь некоторое время молчал.
Потом повернулся к Ричарду.
— Он всегда такой?
— Теперь уже, видимо, всегда.
Изабеллу отпустили.
Когда она увидела Гуго, впервые за многие недели на её лице появилось выражение, не имевшее никакого отношения к политике.
Через некоторое время они поженились.
История, которая в другой реальности должна была ждать до 1220 года, здесь произошла значительно раньше.
Гуго потерял Лузиньян.
Но Изабелла оставалась наследницей Ангулема.
И благодаря браку человек, которого война оставила без родового владения, получил новый титул.
Граф Ангулемский.
Так что нищим рыцарем Гуго де Лузиньян не стал.
Он просто заплатил за любимую женщину одним графством и получил вместе с ней другое.
Ричард, узнав о свадьбе, долго смеялся.
— Что?
Ингварь не понимал причины такого веселья.
— Я конфисковал у него земли.
— Да.
— А он всё равно стал графом.
— Да.
Ричард покачал головой.
— Начинаю уважать этого человека.
Цена Ирландской войны
С маленьким Генрихом вопрос оказался сложнее.
Ричард не собирался преследовать ребёнка за поступки его отца и тем более матери. Но восстановление прежней системы власти Иоанна в Ирландии означало бы сохранить причину следующей войны.
Поэтому восточные владения покойного Иоанна были разделены.
Часть территорий и прав перешла под власть английской короны Ричарда. Другую часть получил Ингварь — прежде всего гавани и земли, необходимые Нортумбрии для постоянного присутствия на Ирландском море.
Впервые Нортумбрия получила собственные владения непосредственно в Ирландии.
Но Ингварь не собирался завоёвывать остров.
Он подтвердил права тех ирландских и англо-нормандских правителей, которые не участвовали в войне. Де Ласи сохранили свои земли. Местные короли сохранили королевства. Коннахт не был присоединён ни к Нортумбрии, ни к Англии.
Ингварю после нескольких месяцев войны совершенно не хотелось выяснять, сколько ещё ирландских королей можно одновременно сделать своими врагами.
Когда один из советников предложил воспользоваться победой и продолжить наступление, Ингварь спросил:
— Зачем?
— Чтобы подчинить остров.
— Кому?
Советник не сразу нашёл ответ.
— Нам.
— Тогда кто будет им управлять?
Последовала пауза.
— Вот именно.
Ирландия оставалась Ирландией.
Раздробленной.
Гэльской и нормандской.
Католической и постепенно знакомящейся с православием.
Полной королей, князей, лордов, старых обид и новых союзов.
Просто теперь среди всего этого появился ещё один новый фактор.
Нортумбрия.
Третья дочь
Осенью 1208 года Ингварь наконец приехал в Коннахт.
Звенислава встретила его у ворот.
Некоторое время отец и дочь просто смотрели друг на друга.
Потом она сказала:
— Ты всё-таки пришёл.
— Конечно.
— Я думала, ты придёшь раньше.
— Я пришёл с другой стороны.
— Я заметила.
Эйд стоял рядом.
Он выглядел старше, чем весной.
Война вообще обладала таким свойством.
Ингварь протянул ему руку.
— Хорошо держался.
— Я отступал два месяца.
— Именно.
Эйд усмехнулся.
— Гуго, наверное, оценил бы это иначе.
— Гуго теперь граф Ангулемский.
Эйд удивился.
— Разве Ричард не отнял у него графство?
— Другое графство.
Эйд некоторое время пытался понять.
Потом покачал головой.
— Англичане сложнее ирландцев.
— Не говори этого Кнуту. Он до сих пор уверен, что сложнее ирландцев никого нет.
Вечером Ингварь сидел рядом с дочерью.
Вышеслава стала королевой Мэна.
Мальмфрида — королевой Уэльса.
Звенислава пока не была королевой Коннахта. Катал Красная Рука был жив и вовсе не собирался умирать ради красивого завершения семейной истории Ингвара.
И это почему-то радовало.
Третья дочь не принесла ему нового королевства.
Она принесла новую войну.
Но на этот раз Ингварь ничего не создавал с нуля и никого не сажал на трон. Он просто помог семье сохранить то, что принадлежало ей прежде.
Кнут позднее напомнил:
— Ты хотел спокойствия.
Ингварь посмотрел на него.
— Хотел.
— Получилось?
Ингварь задумался.
Остров Мэн.
Уэльс.
Ирландия.
Три дочери.
Три свадьбы.
Три войны.
— Больше дочерей у меня нет.
Кнут улыбнулся.
— Ты уже говорил.
— Теперь я понимаю, насколько мне повезло.
На этом можно было бы закончить историю о браках дочерей Ингвара.
Если бы история вообще умела вовремя останавливаться.
