Кастилия
Сентябрь 1231 года. Бургос. Столица королевства Леон и Кастилия
Элеонора Кастильская возвращалась на родину с чувством, которое трудно было назвать простой радостью. Она любила Кастилию, помнила её города, дворцы, сухие равнины и суровые горы, но теперь смотрела на родные земли совсем другими глазами. За годы, проведённые в Англии, она привыкла мыслить не только заботами собственной семьи, но и интересами государства, судьба которого во многом зависела от решений её супруга.
Именно поэтому нынешнее путешествие было для неё особенно важным.
Впрочем, Элеонора не собиралась посвящать в свои намерения ни придворных, ни даже ближайших родственников. Официально английская королева приехала навестить родню. И это было чистой правдой. Она действительно давно не видела племянника Фернандо, короля Кастилии, и искренне желала узнать, как он живёт.
Но существовала и другая причина.
Войска Генриха II уже находились в Испании. Олаф Ярославич вместе с Хайме Арагонским наступал на Валенсию, а сам английский король вёл к союзникам основные силы. Если всё пойдёт так, как рассчитывали участники похода, в ближайшее время на Пиренейском полуострове появится новое могущественное объединение государей, располагающее армией, способной изменить существующее равновесие сил.
И Элеонора прекрасно понимала, что её племянник не сможет остаться равнодушным к подобным событиям.
Кастилия тоже воевала с маврами. Кастилия тоже стремилась расширять свои владения. И если Фернандо решит, что англичане и арагонцы намерены захватить земли, на которые он сам рассчитывал, дело вполне может закончиться войной между христианскими государствами.
Этого Элеонора хотела избежать любой ценой.
Она не сомневалась, что Генрих сумеет постоять за себя. Ещё меньше сомнений вызывали способности Олафа, чьи победы во Франции и Швеции уже превратили его имя в одну из самых известных военных легенд Европы.
Но именно поэтому новая война казалась ей особенно опасной.
Если Фернандо выступит против английского короля, то один из них непременно потерпит поражение. И независимо от исхода победители и побеждённые окажутся её родственниками.
Элеонора не желала выбирать между мужем и племянником.
Лучше было сделать так, чтобы подобного выбора вообще не возникло.
Бургос встретил английскую королеву ясным осенним утром. Город, служивший одной из главных резиденций кастильских монархов, жил привычной жизнью. На узких улицах теснились торговцы, ремесленники и погонщики мулов. Над домами поднимались колокольни церквей, а на площади возле королевского дворца уже собирались любопытные горожане, привлечённые известием о прибытии знатной гостьи.
Фернандо III узнал о приезде тётки лишь накануне.
Известие удивило его настолько, что он дважды переспросил начальника дворцовой охраны Родриго Гонсалеса де Лару, правильно ли тот понял слова гонца.
— Элеонора Кастильская? Супруга английского короля?
— Именно она, государь.
— И где находится?
— Уже неподалёку от Бургоса. Завтра должна прибыть.
— А посольство? Письмо? Предупреждение?
— Ничего, государь. Только известие о приезде.
Фернандо задумался.
— Странно.
— Прикажете подготовить торжественную встречу?
— Разумеется. Она моя тётка и английская королева. Но, признаюсь, мне очень интересно узнать, что привело её сюда именно сейчас.
На следующий день он встречал Элеонору во внутреннем дворе дворца.
Когда королева вышла из повозки, Фернандо поспешил навстречу и почтительно поцеловал ей руку.
— Тётушка! Не ожидал вас увидеть! Вы по делу заехали или просто решили навестить ваших родственников?
Элеонора улыбнулась.
— А разве племянника нельзя навестить просто так, Фернандо? Или теперь для встречи с королём Кастилии требуется особое приглашение?
— Для вас — никогда! Но согласитесь, путь из Англии неблизкий. И путешествовать по нему только ради того, чтобы узнать, как поживает ваш племянник…
— Неужели ты считаешь себя настолько скучным человеком, что ради встречи с тобой не стоит пересекать море?
— Нет, тётушка, но…
— Вот и прекрасно. Тогда будем считать, что я приехала исключительно ради удовольствия увидеть тебя.
Фернандо рассмеялся.
— В таком случае добро пожаловать домой!
— Благодарю, дорогой племянник.
Он предложил ей руку и повёл во дворец.
— Надеюсь, вы останетесь надолго?
— Посмотрим. Всё будет зависеть от того, насколько гостеприимной окажется Кастилия.
— Тогда боюсь, ваш супруг ещё не скоро увидит вас.
— Генрих переживёт. У него сейчас достаточно других забот.
Элеонора произнесла последние слова совершенно спокойно, но заметила, как Фернандо сразу насторожился.
Она едва заметно улыбнулась.
Разговор обещал быть интересным.
***
После торжественного обеда, на котором присутствовали ближайшие придворные, Фернандо пригласил тётку в небольшую комнату, окна которой выходили во внутренний сад.
Здесь можно было поговорить без посторонних ушей.
Король собственноручно налил ей вина, затем устроился напротив.
— Признаюсь, тётушка, я действительно рад вас видеть.
— Я тоже рада, Фернандо.
— Хотя до сих пор не могу избавиться от мысли, что вы приехали не просто так.
— Каким подозрительным ты стал!
— Королевская власть располагает к подозрительности.
— В таком случае надеюсь, что она не успела испортить тебе характер.
— Пока нет. По крайней мере, мне хочется в это верить.
Некоторое время они беседовали о родственниках, вспоминали давно умерших членов семьи и обсуждали новости английского двора. Элеонора рассказывала о детях, о жизни в Британии, о том, как изменилось королевство за последние годы.
Фернандо слушал внимательно, иногда задавая вопросы.
Наконец он неожиданно произнёс:
— Кстати, тётушка, а вы ведь сменили веру, как я слышал?
Элеонора приподняла брови.
— Веру я не меняла, дорогой племянник. Как верила в Иисуса Христа, так и продолжаю верить. А вас, Фернандо, стали интересовать богословские вопросы? Не помню, чтобы прежде вы проявляли к ним особенное любопытство.
Король улыбнулся.
— Да нет, тётушка. Молитесь как вам нравится. Я действительно в этих тонкостях ничего не понимаю.
— Вот и прекрасно.
— Просто мне рассказывали, что теперь в Англии служат по греческому обряду, а ваши священники больше не подчиняются Риму.
— Это правда.
— И папа, говорят, очень недоволен.
— Папа всегда недоволен, когда кто-нибудь поступает не так, как ему хочется.
Фернандо рассмеялся.
— Осторожнее, тётушка. Если мои епископы услышат подобные слова, они решат, что я принимаю у себя опасную еретичку.
— Тогда скажи им, что я приехала не обращать кастильцев в православие, а навестить племянника.
— Так и сделаю.
— И, надеюсь, на этом богословские споры закончатся?
— Для меня — несомненно.
Элеонора улыбнулась.
Однако она прекрасно понимала, что вопрос был задан не случайно. Фернандо хотел выяснить, насколько далеко английский двор отошёл от привычного для Кастилии порядка. Ведь если между двумя королевствами возникнет спор, различие вероисповеданий может оказаться весьма удобным оправданием для войны.
Но пока племянник не собирался заходить настолько далеко.
Он лишь присматривался.
***
— А вот ещё что, тётушка, — произнёс Фернандо, когда разговор снова коснулся английских дел. — Слыхал, что ваш супруг заключил союз с Хайме Арагонским.
— Да, заключил.
— И даже отправил ему большое войско.
— Насколько мне известно, весьма значительное.
— А почему же он родственников забыл?
Элеонора посмотрела на него с самым невинным выражением лица.
— Потому что, Фернандо, у вас нет портов на Средиземном море.
Король удивлённо поднял брови.
— И только поэтому?
— А разве это не достаточно веская причина?
— Ну так можно отбить какой-нибудь, какой вам понравится. Особенно вместе с вашим супругом.
— И какой именно порт ты предлагаешь отбить?
— Найдутся подходящие.
— Несомненно. Но ты ведь понимаешь, что Генрих не может отправлять свои армии куда угодно только потому, что кому-нибудь понравился приморский город?
— А если я предложу ему совместный поход?
— Тогда тебе следует обсудить это с ним.
— Значит, вы не возражаете?
— Фернандо, если ты хочешь предложить что-то конкретное, то тебе нужен мой супруг. Я в военных вопросах ничего не понимаю и в них не вмешиваюсь.
Король недоверчиво посмотрел на неё.
— Совсем не вмешиваетесь?
— Совсем.
— Даже советов не даёте?
— Разве что советую Генриху не возвращаться домой с ранами и почаще писать жене.
— И он слушается?
— К сожалению, не всегда. Особенно насчёт писем.
Фернандо рассмеялся.
— Неужели вы хотите убедить меня, что английская королева совершенно не интересуется делами собственного мужа?
— Я интересуюсь его здоровьем, его настроением и тем, когда он намерен вернуться домой. А вот сколько копий следует выставить против мавританской конницы, пусть решают мужчины, которым за это платят.
— И всё-таки вы прекрасно знаете, где сейчас находится его армия.
— Разумеется. Было бы странно, если бы я не знала, куда отправился мой супруг.
— Значит, вы знаете и его намерения?
Элеонора улыбнулась.
— Я знаю, что Генрих намерен помочь Хайме победить валенсийского эмира. Всё остальное лучше спросить у него самого.
Фернандо помолчал.
— А что будет после Валенсии?
— После Валенсии?
— Именно. Вы ведь не думаете, что Генрих собрал столь большую армию исключительно ради одного города?
— Не знаю, Фернандо.
— Не знаете?
— Не знаю, какие решения примут Генрих и Хайме после окончания нынешней кампании.
— Но они могут двинуться дальше на юг.
— Могут.
— В Мурсию.
— Возможно.
— Или даже в Андалусию.
— И это возможно.
Фернандо поставил чашу на стол.
— А ведь Андалусия — область наших интересов.
Элеонора внимательно посмотрела на него.
Вот теперь разговор наконец приблизился к тому, ради чего она и приехала.
— Насколько мне известно, дорогой племянник, большая часть Андалусии пока принадлежит маврам.
— Пока, — подчеркнул Фернандо.
— Вот именно. Пока.
— Но если английская и арагонская армии начнут захватывать города, которые я рассчитывал присоединить к Кастилии…
Он не закончил.
Элеонора некоторое время молчала.
— Тогда, Фернандо, тебе действительно следует поговорить с моим супругом.
— А если он откажется учитывать мои интересы?
— Ты уже решил, что он откажется?
— Нет.
— Тогда зачем заранее ссориться с человеком, который ещё даже не слышал твоих предложений?
Король нахмурился.
— Вы говорите так, словно всё можно решить одним разговором.
— Не всё. Но очень многое.
— А если разговор не поможет?
Элеонора посмотрела ему прямо в глаза.
— Тогда, дорогой племянник, у тебя останется достаточно времени, чтобы принять другие решения. Но я бы не советовала начинать с войны.
Фернандо чуть заметно усмехнулся.
— А вы уверяли, что не вмешиваетесь в военные дела.
— И не вмешиваюсь. Я всего лишь советую своему племяннику не ссориться с родственниками без особой необходимости.
— Даже если эти родственники собираются завоевать половину Испании?
— А ты уверен, что они собираются?
Фернандо промолчал.
— Вот видишь, — продолжила Элеонора. — Ты ещё не знаешь их намерений, но уже размышляешь о том, как им противостоять.
— Я обязан думать о безопасности Кастилии.
— Разумеется. Но безопасность государства обеспечивается не только мечами.
— Иногда без них не обойтись.
— Иногда. Но лучше, если они останутся в ножнах.
***
Фернандо поднялся и подошёл к окну.
Некоторое время он смотрел на сад, затем повернулся к тётке.
— Вы знаете, что меня беспокоит больше всего?
— Что же?
— Я не понимаю, чего хочет Генрих.
Элеонора не ответила.
— Хайме хочет Валенсию. Это понятно. Он давно мечтает о ней. Но зачем вашему супругу понадобилось отправлять в Испанию такую армию? Ради нескольких портов? Ради добычи? Ради славы?
— Возможно, ради всего понемногу.
— А возможно, ради чего-то большего.
— И что же ты подозреваешь?
— Не знаю. Именно это меня и тревожит.
Фернандо снова сел.
— Представьте, что Хайме возьмёт Валенсию. Затем они вместе с Генрихом двинутся на юг. Захватят Мурсию, Гранаду, а потом…
— Потом что?
— Потом окажутся у границ Кастилии с огромной победоносной армией.
Элеонора внимательно слушала.
— И ты думаешь, что они нападут на тебя?
— Я не исключаю этого.
— Почему?
— Потому что у них будет армия, у меня будут земли, а между государями иногда возникают споры, которые невозможно разрешить словами.
— Особенно если один из государей заранее решит, что другой собирается на него напасть.
Фернандо поморщился.
— Вы опять хотите сказать, что я слишком подозрителен?
— Нет. Я хочу сказать, что подозрительность полезна до тех пор, пока не начинает подменять собой здравый смысл.
Король задумался.
— И что вы предлагаете?
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Я уже сказала: военными делами не занимаюсь.
— Тётушка!
Элеонора рассмеялась.
— Хорошо, Фернандо. Если тебе так нужен совет старой родственницы, я его дам.
— Я слушаю.
— Напиши Генриху. Поздравь его с успехами, если они уже есть. Скажи, что рад его прибытию в Испанию и хотел бы встретиться. Предложи обсудить совместные действия против мавров. И только после этого решай, есть ли у тебя основания опасаться его намерений.
— А если он не ответит?
— Тогда напиши ещё раз.
— А если и тогда?
— Тогда я сама спрошу, почему мой супруг столь невежлив с собственным родственником.
Фернандо рассмеялся.
— Вот теперь я узнаю свою тётушку.
— Надеюсь, это приятное открытие.
— Весьма.
Но улыбка вскоре исчезла с его лица.
— И всё-таки, Элеонора, я не могу позволить себе ждать, ничего не предпринимая.
— А кто предлагает тебе бездействовать?
— Значит, вы не будете возражать, если я начну собирать войска?
Элеонора выдержала небольшую паузу.
— А зачем тебе войска?
— На всякий случай.
— Для войны с Генрихом?
— Я надеюсь, что до этого не дойдёт.
— Но готовишься именно к ней?
Фернандо вздохнул.
— Тётушка, если ваш супруг действительно намерен двигаться дальше на юг, я должен быть готов защищать интересы Кастилии. Возможно, мне придётся выступить против мавров. Возможно, соединиться с английской армией. А возможно…
— Выступить против неё, — закончила Элеонора.
Король не стал отрицать.
— Да.
Несколько мгновений они молчали.
Наконец Элеонора произнесла:
— Фернандо, ты даже не представляешь, о чём говоришь! Я не позволю Генриху воевать с тобой. Он всё-таки пока ещё мой муж, а ты — мой племянник. Но если ты сам вынудишь его взяться за оружие, боюсь, я уже ничем не смогу тебе помочь. Армия Анжу сотрёт твоё войско в порошок и даже не заметит. Именно так случилось с французами. А ведь с тех пор Генрих стал ещё намного сильнее! Поэтому, дорогой мой племянник, тебе следует десять раз подумать, прежде чем принимать решение, о котором впоследствии придётся пожалеть. Я не знаю, какую именно армию Генрих привёл в Испанию, но совершенно точно знаю другое: это едва ли десятая часть тех сил, которые он способен собрать, если начнётся настоящая война.
— Но вы ведь сами говорили, что не знаете его дальнейших планов.
— Не знаю. Однако достаточно хорошо знаю своего супруга. Он умеет быть упрямым, вспыльчивым и чрезвычайно настойчивым, когда чего-нибудь хочет. Но начинать войну с родственником только ради удовольствия он не станет.
— А если наши интересы столкнутся?
— Тогда лучше заранее договориться, где они не должны сталкиваться.
Фернандо посмотрел на тётку.
— Вы предлагаете разделить будущие завоевания?
— Я ничего не предлагаю, — невозмутимо ответила Элеонора. — Я лишь говорю, что разумные государи способны договориться прежде, чем их армии встретятся на поле боя.
Король улыбнулся.
— И опять вы совершенно не вмешиваетесь в политику.
— Разумеется. Я всего лишь беспокоюсь о семейном мире.
***
На следующий день Фернандо III собрал ближайших советников.
В королевском зале присутствовали канцлер Хуан Диас, начальник дворцовой охраны Родриго Гонсалес де Лара и несколько представителей кастильской знати.
Король сообщил им о последних известиях из Арагона.
— Генрих Плантагенет находится в Испании, — начал он. — Его войска действуют совместно с армией Хайме. Насколько известно, они уже наступают на Валенсию.
Хуан Диас нахмурился.
— И как далеко намерены продвинуться англичане?
— Именно этого я не знаю.
— Возможно, после Валенсии они остановятся.
— Возможно. А возможно, двинутся дальше.
Родриго Гонсалес де Лара посмотрел на короля.
— Ваше величество опасается, что они вступят в земли, на которые претендует Кастилия?
— Да.
— Тогда нам следует отправить посольство к Генриху.
— Отправим.
— И что предложим?
— Переговоры о совместных действиях против мавров. Я хочу выяснить, чего он добивается и какие земли намерен завоевать.
Хуан Диас кивнул.
— Разумно.
Фернандо некоторое время молчал.
— Но одним посольством мы не ограничимся.
Родриго поднял голову.
— Ваше величество?
— Начинайте собирать войско.
— Для похода?
— Пока для того, чтобы оно было готово к походу.
— Куда именно?
— Этого я ещё не решил.
Хуан Диас внимательно посмотрел на государя.
— Вы предполагаете войну с Арагоном?
— Я предполагаю, что война возможна. И не хочу узнать о ней в тот день, когда чужая армия уже окажется у наших границ.
— Но Хайме — христианский король.
— Генрих тоже христианский король. И оба они сейчас ведут большую войну, не сочтя необходимым заранее объяснить Кастилии свои намерения.
Родриго задумался.
— Сколько людей прикажете собрать?
— Пока созовите вассалов, способных быстро выставить конницу. Предупредите городские ополчения, чтобы готовили оружие и припасы. Но не объявляйте общего похода. Я не хочу, чтобы по всей стране начали говорить, будто мы собираемся воевать с английским королём.
— Понял, государь.
— И ещё. Никаких враждебных действий против арагонцев. Никаких нападений на купцов и гонцов. Пока у нас нет причин для войны, мы не должны создавать их собственными руками.
Хуан Диас одобрительно кивнул.
— Тогда как объяснить сбор войск?
— Подготовкой к возможному походу против мавров. Это ведь тоже правда.
— А если Генрих узнает?
— Пусть узнает. Я ничего не скрываю. Кастильский король имеет право собирать собственную армию.
Родриго поклонился.
— Приказы будут исполнены.
***
Вечером Фернандо вновь встретился с Элеонорой.
Они гуляли по дворцовому саду, когда король неожиданно сообщил:
— Я приказал начать сбор войск.
Элеонора остановилась.
— Вот как?
— Да.
— И против кого ты собираешься их вести?
— Пока ни против кого.
— Прекрасная причина для сбора армии.
— Тётушка, я ведь предупреждал вас.
— Предупреждал. Но всё-таки надеялась, что ты сначала поговоришь с Генрихом.
— Я отправлю к нему посольство. Но ждать ответа, сложа руки, не намерен.
Элеонора некоторое время смотрела на племянника.
— Фернандо, ты ведь понимаешь, что Генрих может воспринять это как угрозу?
— Если он не собирается нападать на Кастилию, ему нечего опасаться.
— Так рассуждает каждый государь, собирающий войско у границ соседа.
— Но я не собираюсь нападать!
— А Генрих пока тоже не собирается. Однако ты уже готовишься к войне с ним.
Король вздохнул.
— И что же мне делать? Отпустить людей по домам и надеяться, что всё обойдётся?
— Нет. Я не настолько наивна.
— Тогда?
— Тогда сделай так, чтобы Генрих узнал о твоих намерениях от тебя, а не от перепуганных гонцов, которые расскажут ему, будто Кастилия готовится напасть на английскую армию.
Фернандо задумался.
— То есть написать ему прямо?
— Именно. Объясни, что собираешь войско для возможной войны с маврами и желаешь обсудить совместные действия. Предложи встретиться. Пусть у него не будет причин подозревать тебя в недобрых намерениях.
— А если он всё равно заподозрит?
— Тогда, дорогой племянник, мне придётся поговорить с собственным супругом.
Фернандо улыбнулся.
— Вот теперь я начинаю понимать, зачем вы приехали.
Элеонора приподняла брови.
— Разве я не говорила? Навестить родственников.
— И помирить их прежде, чем они успели поссориться?
— Если понадобится.
Король рассмеялся.
— Признаюсь, тётушка, вы умеете добиваться своего.
— Я ещё ничего не добилась, Фернандо.
Она произнесла это с такой серьёзностью, что племянник перестал улыбаться.
— Ты ведь понимаешь, что может произойти, если наши государства начнут войну? — продолжила Элеонора. — Генрих приведёт английскую армию. Ты соберёшь кастильскую. Хайме окажется между вами и будет вынужден выбирать сторону. А мавры тем временем получат возможность вернуть всё, что потеряли.
— Возможно.
— Не возможно. Именно так и будет. И тогда вместо победы над общим неприятелем христианские короли начнут убивать друг друга.
Фернандо молчал.
— Я не хочу этого, — тихо добавила Элеонора. — Не хочу видеть, как мой супруг воюет с моим племянником. Не хочу получать известия о гибели людей, которые могли бы сражаться рядом. И не хочу, чтобы однажды мне пришлось радоваться победе одного из вас и оплакивать поражение другого.
Король посмотрел на неё уже совсем иначе.
— Тётушка…
— Поэтому прошу тебя об одном. Не начинай войну, пока не поговоришь с Генрихом.
Фернандо долго молчал.
Наконец кивнул.
— Хорошо. Обещаю.
— Даже если услышишь неприятные слухи?
— Даже тогда.
— Даже если Хайме возьмёт Валенсию?
— Тётушка, я не могу обещать, что никогда не стану воевать с вашим супругом. Но обещаю, что не начну войну, не попытавшись прежде договориться.
Элеонора облегчённо вздохнула.
— Этого мне достаточно.
Фернандо улыбнулся.
— А теперь признайтесь. Вы ведь действительно приехали не просто так?
Королева рассмеялась.
— Разумеется, не просто так. Я ещё хотела посмотреть, насколько вырос мой племянник.
— И что же?
— Вырос. Но упрямства у тебя, кажется, стало больше.
— Семейная черта.
— К сожалению, да.
***
В ту же ночь из Бургоса отправились гонцы.
Одни повезли распоряжения кастильским вассалам о подготовке войск. Другие направились в города, где следовало проверить запасы оружия, продовольствия и готовность ополчений.
Ещё один гонец отправился на восток с письмом Фернандо к Генриху II.
Король Кастилии предлагал английскому родственнику встретиться и обсудить дальнейшие действия против мусульманских правителей Испании. Письмо было выдержано в самых дружественных выражениях, но за ними скрывалось вполне определённое желание: Фернандо хотел узнать, где заканчиваются намерения Генриха и начинаются интересы Кастилии.
Элеонора прекрасно понимала это.
Она также понимала, что сбор кастильской армии сам по себе может вызвать тревогу у английского короля. Но теперь у неё было главное — обещание племянника не начинать войну до переговоров.
Оставалось добиться того, чтобы Генрих отнёсся к происходящему столь же спокойно.
Поздно вечером королева сидела у окна своих покоев и писала супругу.
Она сообщала о благополучном прибытии в Бургос, о тёплой встрече с Фернандо и о том, что кастильский король проявляет большой интерес к событиям в Валенсии.
Затем добавила несколько строк, над которыми долго размышляла.
«Фернандо обеспокоен вашими намерениями в Испании. Он опасается, что дальнейшее продвижение ваших войск может затронуть интересы Кастилии. Я убедила его не предпринимать враждебных действий до встречи с вами, однако он уже распорядился готовить армию. Прошу вас, Генрих, не воспринимайте это как объявление войны. Мой племянник не ищет ссоры, но боится оказаться перед свершившимся фактом. Думаю, вам следует встретиться и договориться прежде, чем недоверие сделает это невозможным».
Элеонора перечитала написанное.
Потом дописала ещё одну фразу:
«Я приехала сюда, чтобы сохранить мир между вами. Надеюсь, вы оба не заставите меня пожалеть об этом путешествии».
Она запечатала письмо и передала его своему доверенному секретарю Мартину де Куэльяру, приказав отправить с надёжным гонцом.
Когда Мартин вышел, королева ещё долго сидела неподвижно.
Ей удалось сделать первый шаг. Фернандо согласился говорить, прежде чем сражаться.
Но кастильская армия уже начинала собираться.
И никто пока не мог сказать, чем закончится встреча двух королей, каждый из которых привык защищать собственные интересы и не слишком любил уступать.
Элеонора посмотрела на юго-восток, туда, где находилась Валенсия.
— Только бы вы успели договориться, — тихо произнесла она.
А далеко от Бургоса, под стенами богатого мавританского города, Олаф Ярославич и Хайме Арагонский ещё не подозревали, что их стремительные победы заставили третьего христианского государя готовиться к войне.
Пока Кастилия не была врагом. Но и союзником она ещё не стала. И от решений Генриха II теперь зависело, кем она окажется завтра.
Обречённый эмир
Валенсия, середина сентября 1231 года.
Зайян ибн Марданиш стоял перед большим окном своего дворца и смотрел на город, которым ещё недавно надеялся править долгие годы. Внизу шумели улицы, торговцы открывали лавки, ремесленники занимались привычным делом, а из садов доносился плеск воды. Казалось, жизнь шла своим чередом и ничто не предвещало беды.
Но эмир уже знал: беда пришла.
Вчера ему сообщили о появлении огромной христианской армии неподалёку от Валенсии. Сегодня выяснилось, что неприятельские передовые отряды заняли дороги, ведущие к городу, а главные силы продолжают прибывать.
И самое страшное заключалось даже не в этом.
Зайян до сих пор не понимал, каким образом двадцать тысяч христиан сумели пройти через его владения, почти не встретив сопротивления.
— Повелитель, — раздался за спиной голос визиря Абу Бакра ибн Саида, — все, кого вы приказали пригласить, собрались.
Эмир обернулся.
— Все?
— Да. Мухаммад ибн Халдун, Юсуф аль-Касими, начальники дворцовой охраны и городских ворот.
— А Абу Абдаллах?
Визирь замялся.
— Он прибыл сегодня утром.
Зайян резко выпрямился.
— Что?!
— Абу Абдаллах ибн Фарадж вернулся, повелитель.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас?!
— Он прибыл раненым, с несколькими десятками всадников. Его люди утверждают, что…
— Немедленно сюда!
Визирь поклонился и поспешил исполнить приказ.
Несколько минут спустя в зал вошёл Абу Абдаллах.
Вид его мало напоминал того уверенного военачальника, который совсем недавно покидал Валенсию во главе нескольких тысяч конных воинов. Лицо осунулось, на левой руке виднелась свежая повязка, одежда была измята и покрыта дорожной пылью.
Зайян долго смотрел на него.
— Где моя конница?
Абу Абдаллах опустил голову.
— Повелитель…
— Я спросил, где моя конница!
— Разбита.
В зале воцарилась тишина.
— Разбита? — переспросил эмир так тихо, что его едва расслышали.
— Да, повелитель.
— Кем?
— Восточными всадниками. Половцами.
— Теми самыми разбойниками, которых ты отправился уничтожить?
— Это не разбойники, повелитель.
— Тогда кто же?!
— Войско. Хорошо обученное, дисциплинированное войско. И командует им человек, который знает, как побеждать.
Зайян медленно подошёл к военачальнику.
— Ты хочешь сказать, что несколько тысяч моих лучших всадников погибли от рук каких-то степных кочевников?
— Они заманили нас в ловушку.
— Ловушку?!
— Мы преследовали их несколько часов. Они отступали, обстреливая наши передние ряды. Когда мы вошли в долину, с холмов появились новые отряды. Нас окружили и начали уничтожать стрелами. Я пытался восстановить строй, но…
— Но не смог.
— Да, повелитель.
— И сколько людей ты привёл обратно?
— Со мной вернулось сорок семь. Другие могли уйти в ближайшие крепости.
— Сорок семь…
Зайян отвернулся.
— Из нескольких тысяч.
Абу Абдаллах молчал.
— Ты понимаешь, что натворил?
— Повелитель, я исполнял ваш приказ.
— Я приказал тебе очистить дороги, а не погубить мою армию!
Военачальник поднял голову.
— Я знаю, что потерпел поражение. Но если вы хотите понять, что произошло, вы должны выслушать меня.
Зайян резко обернулся.
— Говори!
— Эти люди не сражаются так, как наши обычные противники. Они не стремятся сразу вступить в рукопашную. Они заставляют неприятеля преследовать себя, растягивают его строй, отрезают пути отступления. Их лошади выносливы, а лучники способны стрелять на полном скаку, даже обернувшись назад. Когда я понял, что происходит, было уже поздно.
— И кто ими командует?
— Пленные называли имя Котян.
Абу Бакр ибн Саид, до сих пор молчавший, неожиданно поднял голову.
— Котян?
— Ты знаешь это имя? — спросил эмир.
— Кажется, да, повелитель. Половецкий хан, который участвовал в войнах английского короля во Франции. Говорят, после победы над французами он получил графство Пуату.
Зайян нахмурился.
— Английского короля?
— Именно.
— Значит, эти проклятые всадники пришли не сами по себе?
Визирь осторожно покачал головой.
— Боюсь, что нет.
В этот момент в зал вошёл начальник городской стражи Мухаммад ибн Халдун.
— Повелитель, я получил новые сведения о неприятеле.
— Надеюсь, на этот раз достоверные?
— Насколько удалось выяснить, под стенами Валенсии находятся не только арагонцы.
— Кто ещё?
— Английские войска.
Зайян замер.
— Английские?
— Да, повелитель. Ими командует Олаф Ярославич.
Имя произвело на присутствующих куда большее впечатление, чем известие о появлении очередного неприятельского отряда.
— Морской волк? — медленно произнёс эмир.
— Он самый.
Зайян опустился в кресло.
Об этом человеке он слышал достаточно.
Ещё несколько лет назад известия о его победах приходили из Франции. Затем рассказывали о шведской войне, где Олаф сумел одолеть короля Кнута Длинного. В рассказах купцов и путешественников Морской волк постепенно превращался едва ли не в легендарного военачальника, которому невозможно противостоять.
Зайян прежде относился к подобным историям с недоверием. В Европе хватало полководцев, которых после одной удачной битвы объявляли непобедимыми.
Но теперь этот человек стоял у стен его столицы.
И пришёл он не один.
— Значит, — произнёс эмир, — против меня выступили Хайме Арагонский, английские войска Морского волка и половцы Котяна?
— Да, повелитель, — ответил Мухаммад.
— А Генрих Плантагенет?
— По нашим сведениям, он тоже находится в Испании, но его главные силы ещё не подошли к Валенсии.
Зайян закрыл глаза.
Положение оказалось гораздо хуже, чем он предполагал.
Он рассчитывал столкнуться с молодым арагонским королём, которому ещё предстояло доказать своё умение вести большие войны. Вместо этого перед ним возникла коалиция, располагающая опытными военачальниками и многочисленными войсками.
Причём один из этих военачальников уже уничтожил лучшую часть валенсийской конницы.
— Сколько у нас воинов? — спросил эмир.
Мухаммад ибн Халдун ответил не сразу.
— Если собрать гарнизон, городскую стражу, вооружённых слуг знати и всех, кто способен держать оружие, несколько тысяч человек.
— Несколько тысяч… А у них двадцать.
— Зато у нас стены, повелитель.
Зайян посмотрел на начальника стражи.
— Стены. Да. У нас есть стены. А кто будет их защищать?
— Мои люди, повелитель.
— Твои люди? — эмир невесело усмехнулся. — Абу Абдаллах тоже уверял меня, что его люди справятся с неприятелем.
Мухаммад побледнел.
— Я не Абу Абдаллах.
— Разумеется. Ты ещё не успел проиграть сражение.
— Повелитель…
— Довольно!
Зайян поднялся.
— Я не намерен отдавать Валенсию только потому, что один из моих военачальников оказался неспособен справиться с кочевниками. Готовьте стены. Собирайте людей. Проверьте продовольствие. Пусть каждый, кто способен носить оружие, будет готов защищать город.
— Слушаюсь, — ответил Мухаммад.
— Абу Бакр, выясни, сколько времени мы можем продержаться без подвоза продовольствия.
— Будет исполнено, повелитель.
— Юсуф, подготовь письма в Кордову и Севилью. Мы должны получить помощь.
Начальник канцелярии Юсуф аль-Касими осторожно заметил:
— Повелитель, дороги…
— Я знаю, что происходит на дорогах! — оборвал его Зайян. — Но не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока Морской волк решит, когда ему удобнее войти в мой город!
Совет закончился.
Когда приближённые разошлись, эмир остался один.
Он долго смотрел на карту восточной Испании.
Ещё недавно всё представлялось достаточно простым. Арагонцы могли вторгнуться с севера, но на их пути стояли крепости. Валенсийская конница должна была задержать неприятеля, а при необходимости можно было обратиться за помощью к другим мусульманским правителям.
Теперь крепости оказались обойдены, конница разгромлена, а неприятель стоял под столицей.
И главное — Зайян больше не доверял собственным военачальникам.
Он не сомневался в храбрости многих из них. Но храбрость не спасла Абу Абдаллаха. И если Морской волк действительно так искусен, как о нём рассказывали, то одной решимости защищать город могло оказаться недостаточно.
Эмир подошёл к окну.
Вдали, за городскими стенами, поднимались столбы дыма от тысяч походных костров.
— Проклятый Морской волк, — прошептал он. — Откуда ты только взялся на мою голову?
Ответа, разумеется, не последовало.




