Выберите Альтернативную историю в Google
Чаще читайте нас в главных новостях и рекомендациях
Добавить в Google

Морской волк под солнцем Испании. Часть 8. Чёрные всадники Котяна

15

Другие части цикла

Война без крепостей

Начало сентября 1231 года. Северные владения Валенсии.

Котян никогда не любил осады.

Не потому, что боялся крепостных стен или не умел с ними справляться. Просто хан считал, что нет занятия глупее, чем сидеть неделями под чужой крепостью, ожидая, пока неприятель соизволит выйти наружу.

Степь научила его другому.

Война должна быть быстрой. Неприятель должен постоянно оглядываться, не зная, откуда появится следующий удар. Его кони должны уставать быстрее твоих, гонцы — исчезать на дорогах, а военачальники — получать известия слишком поздно, чтобы успеть ими воспользоваться.

Именно такую войну Котян собирался вести в Валенсии.

Ещё при выступлении из арагонского лагеря он разделил своих всадников на множество отрядов. Каждому назначил направление движения и место последующего сбора. Опытные десятники получили приказ действовать самостоятельно, но постоянно поддерживать связь с соседями.

Telegram

Главное распоряжение хан повторил несколько раз.

— Гонцов брать. Военные обозы брать. Вражеских всадников бить. А деревни не трогать без нужды.

Один из молодых половецких начальников недовольно спросил:

— А если в деревне найдётся хороший табун?

— Купишь коней, — ответил Котян.

— За деньги?!

— За деньги.

— Хан, да разве так воюют?

— Теперь так, — проворчал Котян. — Земля скоро станет владением арагонского короля. А король этот — наш союзник. Не хватало ещё, чтобы он после победы начал жаловаться Олафу на нас.

— А если жители сами нападут?

— Тогда другое дело. Но запомни: мне нужны неприятельские воины, а не перепуганные крестьяне.

Всадники рассыпались по стране.

Очень скоро на дорогах начались странные происшествия.

Гонец, отправленный из одной крепости в другую, исчезал бесследно. Небольшой отряд конных стражников отправлялся проверить дорогу и не возвращался. Обоз с оружием, предназначенным для северного гарнизона, оказывался захвачен неизвестными всадниками.

Там, где вчера ещё свободно ездили купцы, сегодня появлялись люди в островерхих шапках, вооружённые длинными луками.

Половцы действовали быстро.

Они не задерживались возле укреплённых городов и не пытались брать крепости. Зато появлялись на всех дорогах, связывавших эти города между собой.

Иногда несколько сотен всадников демонстративно проезжали неподалёку от крепостных ворот, вызывая гарнизон на вылазку. Если защитники выходили, половцы отступали, заманивая их подальше от стен. Если оставались внутри, кочевники спокойно продолжали путь.

Котян лично руководил наиболее крупными отрядами.

Однажды утром к нему привели пленного гонца, захваченного на дороге к Валенсии.

При пленном нашли письмо, скреплённое печатью одного из местных начальников.

Котян передал его переводчику.

— Что там?

— Просят прислать подкрепления. Пишут, что по дорогам ходит множество неизвестных всадников, что сообщение с соседними крепостями прервано и что гарнизон опасается нападения.

Хан усмехнулся.

— Хорошее письмо. Очень хорошее.

— Что с ним делать?

— С письмом? Сожги. А гонца накорми и оставь при обозе. Когда война закончится, отпустим.

— Почему не отправить его обратно с ложным ответом?

— Потому что нам не нужно, чтобы эмир получал хоть какие-нибудь ответы. Пусть гадает, что происходит.

Через несколько дней половцы перехватили ещё нескольких гонцов. Затем захватили военный обоз и разбили отряд стражников, пытавшийся его сопровождать.

Известия о неизвестной коннице распространялись всё шире, но становились всё менее достоверными.

Одни говорили, что на страну напали татары. Другие утверждали, что это арагонцы наняли каких-то восточных варваров. Третьи рассказывали о десятках тысяч всадников, которые будто бы появились из ниоткуда.

В действительности Котян постоянно перемещал свои отряды, создавая впечатление, что половцы находятся повсюду.

Во дворце эмира

Сентябрь 1231 года. Валенсия, дворец Зайяна ибн Марданиша.

Зайян ибн Марданиш не любил, когда его беспокоили во время утреннего отдыха. Особенно если речь шла о делах, которые вполне могли подождать до полудня. Однако начальник его конницы Абу Абдаллах ибн Фарадж настаивал на немедленной аудиенции, утверждая, что дело касается безопасности всего эмирата.

Это уже было достаточно серьёзно, чтобы правитель Валенсии отложил чашу с прохладным напитком и приказал впустить посетителя.

Абу Абдаллах вошёл быстро, поклонился и остановился перед эмиром. Обычно невозмутимый военачальник на этот раз выглядел озабоченным.

— Повелитель, у меня дурные известия. Вероятно, началось вторжение арагонцев.

Зайян медленно поставил чашу на стол.

— Что значит «вероятно»?

— Повелитель, мы пока не располагаем достоверными сведениями…

— Подожди, Абу Абдаллах. Ты хочешь сказать, что не знаешь, началось вторжение или нет?

— Именно так, повелитель.

Эмир несколько мгновений смотрел на своего военачальника.

— Любопытно. У меня есть армия, крепости, пограничные гарнизоны, разведчики и гонцы. Я трачу немалые деньги на их содержание. И теперь начальник моей конницы приходит ко мне и сообщает, что в мои владения, возможно, вторгся неприятель. А возможно, и не вторгся. Я правильно тебя понял?

— Повелитель, положение несколько сложнее.

— Тогда объясни его так, чтобы я наконец понял.

Абу Абдаллах глубоко вздохнул.

— Уже несколько дней на северных дорогах действуют многочисленные отряды неизвестных всадников. Они перехватывают гонцов, нападают на военные обозы и уничтожают небольшие разъезды. Сообщение между некоторыми крепостями практически прекратилось.

— А кто эти всадники?

— Мы не знаем.

— Арагонцы?

— Не похоже.

— Кастильцы?

— Тоже нет.

— Тогда кто?

— Судя по рассказам немногих уцелевших, это какие-то варвары с востока. Одни утверждают, что татары. Другие говорят, что половцы. Некоторые вообще не могут объяснить, кого видели.

Зайян нахмурился.

— Татары? Здесь? В Валенсии?

— Я лишь передаю донесения, повелитель.

— Насколько мне известно, татары находятся где-то далеко за пределами христианских королевств. Каким образом они могли оказаться в моих владениях?

— Этого я не знаю.

— Ты сегодня слишком часто произносишь эти слова, Абу Абдаллах.

Военачальник промолчал.

Эмир поднялся и подошёл к большому окну, выходившему во внутренний двор дворца. Внизу журчала вода в мраморном бассейне, садовники занимались деревьями, а несколько придворных неторопливо прогуливались по галерее. Валенсия жила своей обычной жизнью, совершенно не подозревая о тревожных известиях с севера.

— Сколько их? — спросил Зайян, не оборачиваясь.

— Точно неизвестно.

Эмир резко повернул голову.

Абу Абдаллах поспешил продолжить:

— По одним сведениям, несколько сотен. По другим — несколько тысяч. Они появляются одновременно в разных местах. Иногда их видят на одной дороге, а уже на следующий день сообщают о нападении за много миль от неё.

— Значит, их много.

— Возможно. Но не исключено, что одни и те же отряды постоянно перемещаются, создавая впечатление гораздо большей численности.

— По крайней мере, это разумное предположение. А что говорят пограничные крепости?

— В том-то и беда, повелитель, что они почти ничего не говорят. Последние донесения приходили несколько дней назад. После этого гонцы начали исчезать.

— Из Херики есть известия?

— Последнее письмо сообщало о появлении христианских отрядов неподалёку от крепости. Начальник гарнизона просил прислать подкрепления.

— Когда пришло письмо?

— Более недели назад.

— И с тех пор ничего?

— Ничего достоверного.

Зайян некоторое время молчал.

— Значит, арагонцы действительно могли начать наступление.

— Именно этого я и опасаюсь, повелитель.

— А неизвестные всадники?

— Возможно, они действуют в интересах арагонского короля. Перехватывают наши сообщения, мешают передвижению войск и не позволяют гарнизонам поддерживать связь между собой.

— Тогда это уже не обычный набег.

— Боюсь, что нет.

Эмир вернулся к столу.

— Что известно о самом Хайме?

— Ничего определённого. Последние сведения говорили, что он собирает войско в Теруэле.

— Давно?

— Несколько недель назад.

— И за всё это время никто не выяснил, выступил он или нет?

— Наши разведчики пытались проникнуть на север, но дороги…

— Да, да, — раздражённо перебил Зайян. — Дороги заняты неизвестными всадниками. Это я уже понял.

Он сел и задумчиво провёл рукой по бороде.

— Скажи мне, Абу Абдаллах, чего добиваются эти люди? Если они пришли грабить, почему не нападают на города и селения?

— В том-то и странность, повелитель. По имеющимся сведениям, они почти не трогают мирных жителей. Их интересуют главным образом гонцы, вооружённые отряды и военные обозы.

— Значит, они не грабители.

— Вероятно, нет.

— Они не пытаются брать крепости?

— Нет.

— Не захватывают города?

— Насколько нам известно, нет.

— Но при этом уничтожают наши разъезды и перехватывают сообщения?

— Именно так.

Зайян невесело усмехнулся.

— Очень предусмотрительные варвары. Они не хотят владеть моей землёй. Они хотят, чтобы я перестал знать, что на ней происходит.

Абу Абдаллах склонил голову.

— Похоже, повелитель.

— И кто же мог придумать подобное?

— Возможно, сам арагонский король.

— Хайме? — Зайян покачал головой. — Не думаю. Он молод, честолюбив и достаточно смел, но до сих пор предпочитал действовать иначе. Хотя, разумеется, люди меняются.

Эмир ненадолго задумался.

— А что известно о его союзниках?

— Ходили слухи, что Хайме договорился с английским королём Генрихом Плантагенетом. Но я не могу подтвердить, что англичане уже прибыли в Испанию.

— Генрих Плантагенет…

Зайян произнёс это имя медленно.

О могуществе английского короля он слышал. Известия о разгроме французов и необычайных успехах английского оружия доходили даже до мусульманской Испании.

Однако до сих пор всё это казалось далёкими событиями, не имеющими непосредственного отношения к Валенсии.

— Если Генрих действительно отправил войска Хайме, — произнёс эмир, — дело становится гораздо серьёзнее.

— Именно поэтому я решил немедленно доложить вам, повелитель.

— И правильно сделал. Хотя предпочёл бы услышать от тебя больше определённости.

Он поднялся.

— Довольно гадать. Нужно выяснить, кто эти всадники, сколько их и кто ими командует. А главное — где находится арагонская армия.

— Что прикажете, повелитель?

— Прежде всего очистить дороги. Собери конницу, сколько сможешь. Возьми опытных воинов, которые умеют сражаться не только в строю, но и преследовать неприятеля. Мне не нужны красивые парады. Мне нужны свободные дороги.

— Слушаюсь.

— Разбей эти отряды, захвати пленных и выясни, откуда они пришли. Желательно привести ко мне кого-нибудь из их начальников. Я хотел бы лично спросить, почему они решили, что могут безнаказанно хозяйничать в моих владениях.

— Будет исполнено, повелитель.

— И ещё одно.

Абу Абдаллах остановился.

— Не гоняйся за каждым десятком всадников. Если они действительно действуют по единому замыслу, у них должен быть предводитель. Найди его. Разбей основные силы, и остальные разбегутся сами.

— Разумный приказ, повелитель.

— Надеюсь, ты сумеешь его исполнить.

Военачальник поклонился.

— Я немедленно приступлю к сбору войска.

— И не возвращайся ко мне со словами «вероятно» и «возможно». В следующий раз я хочу услышать точные сведения.

— Да, повелитель.

Абу Абдаллах направился к выходу.

— Постой, — неожиданно окликнул его эмир.

Военачальник обернулся.

— Если выяснится, что Хайме действительно выступил, не пытайся сражаться с его главной армией. Твоя задача — уничтожить этих всадников и восстановить сообщение с крепостями. Большую войну мы будем вести тогда, когда узнаем, против кого именно воюем.

— Я понял, повелитель.

На этот раз Зайян отпустил его окончательно.

Оставшись один, эмир ещё некоторое время сидел неподвижно.

Неизвестные всадники с востока. Исчезающие гонцы. Молчание пограничных крепостей. Слухи об английских союзниках Хайме.

Всё это складывалось в весьма неприятную картину.

Но Зайян ещё надеялся, что опасность удастся устранить одним решительным ударом.

В конце концов, даже несколько тысяч конных разбойников не могли представлять серьёзной угрозы для целого эмирата.

Он ещё не знал, что где-то на северных дорогах пожилой половецкий хан Котян уже готовился встретить войско, которое должно было положить конец его набегам.

И что именно этого войска он с нетерпением ожидал.

Степная ловушка

Середина сентября 1231 года. Северные владения Валенсийского эмирата.

Абу Абдаллах ибн Фарадж покинул Валенсию во главе большого конного отряда, твёрдо намереваясь исполнить приказ эмира Зайяна ибн Марданиша. Ему предстояло очистить северные дороги от неизвестных всадников, восстановить сообщение с пограничными крепостями и, самое главное, выяснить, кто посмел вторгнуться во владения его повелителя.

Задача представлялась вполне выполнимой. Под началом Абу Абдаллаха находились опытные воины, многие из которых участвовали в пограничных столкновениях с арагонцами и кастильцами. Они прекрасно знали местность, умели совершать быстрые переходы и не раз преследовали христианские отряды, пытавшиеся проникнуть в глубину мусульманских владений.

Правда, на этот раз неприятель оказался необычным.

Уже в первый день похода разведчики сообщили о появлении нескольких десятков всадников, вооружённых короткими изогнутыми луками. Те держались на расстоянии, наблюдали за валенсийским войском, а при попытке приблизиться немедленно уходили.

— И это те самые страшные варвары, о которых столько рассказывают? — усмехнулся один из приближённых военачальника. — Они бегут, едва завидев наших воинов.

— Не торопись радоваться, — ответил Абу Абдаллах. — Эмир приказал мне выяснить, кто они такие. Пока мы знаем только, что они умеют быстро ездить верхом.

— Может, отправить за ними сотню всадников?

— Отправь. Но прикажи не увлекаться преследованием. Мне нужны пленные, а не новые пропавшие разъезды.

Сотня валенсийцев немедленно бросилась вслед за неизвестными. Однако к вечеру вернулась ни с чем. Неприятель легко оторвался от преследователей, а затем неожиданно появился у них за спиной, осыпал стрелами и снова исчез.

Несколько человек получили ранения, двое лишились лошадей.

Абу Абдаллах выслушал донесение с нарастающим раздражением.

— Значит, они не просто бегут?

— Нет, господин. Они словно нарочно заставляют нас за собой гоняться.

— Хорошо. Завтра посмотрим, насколько далеко они смогут убежать.

***

Котян узнал о выступлении валенсийской конницы ещё до того, как она покинула окрестности столицы.

Его разведчики следили за дорогами, наблюдали за движением неприятельских отрядов и регулярно доставляли хану сведения. Теперь он наконец получил то, чего добивался с самого начала похода: эмир отправил против половцев значительные силы.

— Сколько их? — спросил Котян у вернувшегося разведчика.

— Несколько тысяч, хан. Идут одной большой колонной, но впереди высылают разъезды.

— Кто командует?

— Говорят, Абу Абдаллах ибн Фарадж. Начальник конницы самого эмира.

— Значит, человек не последний, — заметил хан. — Хорошо.

— Хорошо, что их много?

— Хорошо, что командует ими человек, которому поручили нас уничтожить. Такой не захочет возвращаться домой без победы.

Рядом стоял один из старших половецких военачальников.

— Может, соберём всех людей и ударим первыми?

— Зачем?

— Пока неприятель не знает, сколько нас.

— Вот именно. Он не знает. И пусть пока не знает.

Котян развернул перед собой грубо начерченную карту местности. Её составили разведчики, несколько дней изучавшие дороги, холмы, овраги и возможные переправы.

— Здесь, — хан указал на широкую долину между невысокими возвышенностями, — мы их и встретим.

— Место открытое.

— Для нас открытое. А для них окажется тесным.

— Почему?

— Потому что они будут смотреть только вперёд.

Котян объяснил свой замысел. Несколько сотен всадников должны были показаться неприятелю, обстрелять его и начать отступление. Остальные половецкие отряды заранее займут позиции за холмами и в боковых ложбинах, оставаясь вне поля зрения валенсийцев.

Главное заключалось не в том, чтобы сразу окружить противника. Нужно было заставить его поверить, что половцы действительно не решаются принять бой.

— И сколько будем отступать? — спросил один из командиров.

— Пока они не перестанут слушать собственных начальников.

— А если не погонятся?

— Тогда вернёмся и ещё раз пустим в них стрелы. И так до тех пор, пока кому-нибудь не надоест.

Хан усмехнулся.

— Люди, которые приходят ловить конных разбойников, очень не любят, когда разбойники смеются над ними.

***

На следующий день Абу Абдаллах наконец увидел перед собой неприятеля, которого искал.

Несколько сотен половецких всадников появились на открытой равнине. Они двигались свободно, не пытаясь выстроиться в привычный боевой порядок. На них были пёстрые кафтаны, меховые и войлочные шапки, у многих виднелись кольчуги. Почти каждый держал в руках лук.

— Вот они, — произнёс валенсийский военачальник.

— Не больше пяти сотен, господин, — заметил его приближённый. — Мы раздавим их одним ударом.

— Не спеши. Возможно, за ними идут другие.

— Разведчики никого не обнаружили.

Абу Абдаллах внимательно посмотрел на неприятеля.

Половцы не приближались. Они остановились на значительном расстоянии, словно ожидая дальнейших действий.

— Отправь вперёд тысячу всадников, — приказал он. — Пусть попробуют их атаковать. Остальные останутся со мной.

Приказ был исполнен.

Валенсийская конница двинулась вперёд.

Половцы некоторое время оставались на месте, а затем, когда расстояние сократилось, развернули коней и начали отходить.

— Бегут! — раздались радостные крики.

Однако бегство оказалось весьма необычным.

Всадники то ускоряли движение, то замедлялись. Некоторые оборачивались в седле и выпускали стрелы прямо на скаку. Другие внезапно разворачивались, приближались к преследователям и снова уходили.

Несколько валенсийских воинов упали с коней.

Абу Абдаллах нахмурился.

— Они умеют стрелять назад?

— Похоже, господин.

— И довольно метко.

— Да.

— Любопытно.

В этот момент половцы вновь приблизились и осыпали передние ряды стрелами.

Один из валенсийских всадников был ранен в плечо, другой рухнул вместе с лошадью.

— Довольно! — воскликнул Абу Абдаллах. — Вперёд! Всем войском! Не дать им уйти!

Прозвучали трубы.

Основные силы валенсийской конницы двинулись в погоню.

Теперь половцы отступали значительно быстрее.

Абу Абдаллах видел, как расстояние между ними постепенно сокращается, и был уверен, что ещё немного — и неприятель окажется настигнут.

Но проходили минуты, затем часы, а решительного столкновения всё не происходило.

Половцы словно нарочно держались на таком расстоянии, чтобы преследователи продолжали надеяться на успех.

Постепенно строй валенсийцев растянулся.

Более быстрые всадники вырвались вперёд, тяжеловооружённые начали отставать. Отдельные отряды смешались между собой, и начальники уже с трудом удерживали людей под своими знамёнами.

Несколько раз Абу Абдаллах пытался восстановить порядок, но всякий раз половцы приближались, обстреливали передние ряды и снова отходили, вынуждая его воинов продолжать преследование.

Наконец неприятель свернул в широкую долину между двумя невысокими холмами.

Валенсийцы устремились следом.

Именно этого Котян и ждал.

***

Хан находился за одним из холмов, откуда хорошо просматривалась долина.

Рядом с ним стояли старшие военачальники. Лошади были осёдланы, воины держали оружие наготове.

Разведчик, наблюдавший за неприятелем с вершины холма, быстро спустился вниз.

— Идут, хан!

— Все?

— Почти все. Передние уже вошли в долину. Остальные тянутся следом.

— Строй держат?

— Какой там строй! Каждый старается догнать наших.

Котян довольно усмехнулся.

— Значит, пора.

Он повернулся к командирам.

— Помните: сначала стрелы. Не лезьте в рукопашную, пока они ещё способны держаться вместе. Пусть попробуют развернуться, пусть поймут, что происходит. А когда начнут метаться, тогда и ударим.

— А если попытаются уйти назад?

— Для этого там уже стоят наши люди.

Хан поднял руку.

Прозвучал короткий сигнал рога.

Почти одновременно на обоих склонах долины появились половецкие всадники.

Абу Абдаллах заметил их слишком поздно.

Сначала ему показалось, что это небольшие отряды, случайно оказавшиеся на холмах. Но затем из-за возвышенностей начали выходить всё новые и новые всадники.

Они двигались широкими дугами, постепенно охватывая валенсийскую колонну с флангов.

— Остановиться! — закричал Абу Абдаллах. — Строиться! Всем отрядам остановиться!

Однако приказ уже невозможно было исполнить быстро.

Передние всадники продолжали преследование, задние ещё только входили в долину, а половцы тем временем приблизились на расстояние выстрела.

И началось.

Стрелы посыпались с обоих флангов.

Половцы не пытались сразу врезаться в неприятельские ряды. Они скакали вдоль растянутой колонны, непрерывно стреляя, затем отходили и уступали место следующим отрядам.

Валенсийцы пытались отвечать из луков, но большинство их всадников было занято поисками собственных командиров и попытками восстановить строй.

— К правому холму! — приказал Абу Абдаллах. — Сотням с левого фланга ударить по этим проклятым лучникам!

Несколько отрядов бросились выполнять приказ.

Но половцы немедленно отступили.

Валенсийцы погнались за ними, и строй окончательно распался.

Тогда с противоположной стороны последовал новый обстрел.

— Они издеваются над нами! — воскликнул один из приближённых Абу Абдаллаха.

— Я вижу!

Военачальник попытался собрать вокруг себя наиболее боеспособные отряды.

Ему удалось выстроить несколько сотен всадников, которые сомкнули ряды и приготовились встретить неприятеля.

Но Котян не собирался атаковать их в лоб.

Он приказал усилить обстрел, а затем направил часть своих людей в тыл валенсийцам.

Вскоре Абу Абдаллах увидел, что дорога, по которой его войско вошло в долину, уже занята половецкой конницей.

Теперь положение стало по-настоящему опасным.

— Проклятие! — вырвалось у него. — Это ловушка!

Он оглянулся.

Со всех сторон двигались всадники в степных кафтанах. Одни стреляли, другие маневрировали, третьи уже преследовали отдельные группы валенсийцев, пытавшихся вырваться из окружения.

И только теперь Абу Абдаллах понял, что неизвестные варвары вовсе не были разрозненными шайками.

Перед ним находилось хорошо организованное войско, которым командовал опытный полководец.

— Собрать людей! — закричал он. — Пробиваться к югу! Всем, кто слышит меня, за мной!

Но было поздно.

Котян наблюдал за происходящим с возвышенности.

Он видел, как неприятельские отряды один за другим теряют порядок. Как всадники пытаются прорваться сквозь половецкие заслоны. Как отдельные группы ещё сопротивляются, но уже не могут помочь друг другу.

— Теперь можно, — произнёс хан.

Рядом стоял отборный конный отряд.

Котян вынул саблю.

— За мной!

Половцы двинулись вниз по склону.

Сначала рысью, затем галопом.

Они ударили по тому месту, где Абу Абдаллах пытался собрать последние организованные силы.

Столкновение было коротким, но ожесточённым.

Валенсийцы встретили атаку копьями и мечами. Несколько половецких всадников упали, другие сумели прорваться сквозь передние ряды.

Котян лично участвовал в схватке, хотя его военачальники давно привыкли уговаривать хана не рисковать без необходимости.

— Хан! Назад! — крикнул один из них, увидев, как рядом просвистело копьё.

— Сам назад! — рявкнул Котян. — Я ещё не настолько стар!

Он ударил саблей по руке неприятельского всадника, пытавшегося преградить ему путь, и направил коня дальше.

Вскоре валенсийский строй окончательно рассыпался.

Абу Абдаллах пытался остановить бегущих, но его уже почти никто не слушал.

— Стойте! — кричал он. — Куда вы бежите?! Вернитесь!

Один из его приближённых схватил коня военачальника за повод.

— Господин, нужно уходить!

— Я не оставлю людей!

— Если останетесь, погибнете вместе с ними!

Абу Абдаллах оглянулся.

Вокруг уже почти не было организованных отрядов. Одни воины пытались прорваться к югу, другие бросали оружие, третьи продолжали сражаться небольшими группами.

Наконец он понял, что битва проиграна.

— За мной! — крикнул военачальник тем, кто ещё находился рядом. — Прорываемся!

Несколько десятков всадников бросились вслед за ним.

Им удалось пробиться сквозь неплотный половецкий заслон и уйти в сторону ближайших укреплённых поселений.

Котян заметил их бегство.

— Кто это?

— Похоже, неприятельский начальник, хан.

— Далеко ушёл?

— Уже за холмами.

Хан поморщился.

— Жаль. Хотелось бы посмотреть ему в глаза.

— Прикажешь преследовать?

Котян подумал.

— Отправь сотню. Но далеко не гоняться. Если не догонят быстро, пусть возвращаются. Не хватало ещё, чтобы наши люди сами попались в такую же ловушку.

Он оглядел поле боя.

Валенсийская конница была разгромлена.

На равнине лежали убитые люди и лошади, небольшие группы пленных собирали под охраной. Половцы захватывали брошенное оружие, ловили разбежавшихся коней и помогали собственным раненым.

Хан приказал немедленно подсчитать потери.

— И пленных не трогать, — добавил он. — Они нам ещё пригодятся.

— Для выкупа?

— Для начала пусть расскажут, что знают о Валенсии. А потом посмотрим.

К вечеру стало ясно, что неприятельское войско перестало существовать как организованная сила. Часть валенсийцев погибла, часть попала в плен, остальные рассеялись и укрылись в ближайших крепостях.

Половцы тоже понесли потери, но значительно меньшие.

Однако самым неожиданным итогом сражения оказались вовсе не пленные и не захваченное оружие.

***

Когда Котян объезжал место, где собирали трофеи, его внимание привлёк большой табун захваченных лошадей.

Половцы уже согнали сюда несколько сотен животных. Среди них были обычные походные кони, вьючные лошади и несколько десятков особенно красивых верховых животных, принадлежавших знатным валенсийским всадникам.

Хан остановился.

— Это что ещё такое?

— Лошади, хан, — ответил сопровождавший его воин.

— Вижу, что не верблюды. Откуда они?

— У неприятеля взяли.

Котян спешился и подошёл к ближайшему коню.

Это был высокий, стройный жеребец тёмно-гнедой масти, с длинной изящной шеей, сухими крепкими ногами и выразительными глазами. Он беспокойно переступал с ноги на ногу, но при этом не пытался вырваться из рук державшего его половца.

Хан осторожно провёл ладонью по шее животного, затем осмотрел ноги, грудь, спину.

— Ну-ка, проведи его.

Воин повёл жеребца несколько шагов вперёд.

Котян смотрел на него с таким вниманием, словно перед ним находилось не животное, а драгоценное оружие, изготовленное величайшим мастером.

— А теперь рысью.

Конь легко пошёл рысью.

Хан присвистнул.

— Вот это да…

Он подошёл к другому животному — светло-серой кобыле, не менее изящной, чем жеребец.

Осмотрел её зубы, ноги, провёл рукой вдоль спины.

Затем повернулся к своим людям.

— Вы хоть понимаете, что захватили?

— Лошадей, хан, — осторожно ответил один из воинов.

— Опять лошадей! — рассердился Котян. — Я вам сейчас покажу лошадей!

Он снова посмотрел на жеребца.

— Это настоящее золото. Я о таких слыхал, но никогда не видел!

Половцы переглянулись.

— Лучше наших степных? — спросил один из старших воинов.

Котян задумался.

— Для долгого похода по степи? Нет. Наши привычнее, выносливее, умеют добывать корм там, где другим и поесть нечего. Но посмотри на этого красавца!

Он похлопал жеребца по шее.

— Какая грудь! Какие ноги! А ход! Ты видел, как он идёт? На таком не стыдно и перед королём показаться.

— Может, себе возьмёшь, хан?

— Возьму, — без колебаний ответил Котян. — И не одного.

Он обошёл табун, внимательно рассматривая животных.

Особенно заинтересовали его кони, принадлежавшие знатным мавританским всадникам. Среди них встречались потомки лучших местных и североафриканских верховых линий, которых разводили ради быстроты, красоты и удобства под седлом.

Для человека, выросшего среди лошадей и всю жизнь проведшего в седле, это было настоящее открытие.

Котян знал цену хорошему коню. В степи богатство человека нередко измерялось количеством табунов, но даже среди тысяч животных выдающиеся верховые лошади встречались нечасто.

А здесь таких оказалось сразу несколько десятков.

— Сколько всего захватили? — спросил хан.

— Пока не пересчитали. Несколько сотен, может, больше. И ещё ловят разбежавшихся.

— А хороших?

— Каких именно?

— Вот таких! — Котян указал на жеребца. — Которые стоят больше, чем иной десяток обычных коней.

— Наверное, несколько десятков.

— Мало. Ищите ещё. Особенно среди тех, что принадлежали неприятельским начальникам.

Он повернулся к одному из командиров.

— Собери людей, которые хорошо разбираются в лошадях. Пусть осмотрят всех. Лучших отобрать отдельно. И чтобы ни один дурак не вздумал гонять их по степи до изнеможения.

— А что делать с остальными?

— Обычных распределить по отрядам. Нам запасные кони всегда пригодятся. А лучших…

Хан снова посмотрел на табун.

— Лучших отправим Олафу.

— Всех?

— Всех, которых отберём.

— Но зачем? — удивился командир. — Разве нам самим они не нужны?

Котян усмехнулся.

— Нужны. Очень нужны. Потому и отправим. У Олафа они будут в безопасности. А здесь нам ещё воевать.

Он подозвал нескольких проверенных воинов.

— Вы поведёте табун к Морскому волку. Выберите дорогу поспокойнее, возьмите запас корма, найдите хороших конюхов. И берегите этих животных как зеницу ока.

— Слушаемся, хан.

— Не торопитесь. Не загоняйте. Если потребуется, делайте лишнюю остановку. Мне важнее, чтобы они дошли здоровыми, чем чтобы вы добрались на день раньше.

— Поняли.

— И ещё. Передайте Олафу, что это не обычная добыча. Пусть поставит над ними надёжных людей и никому не позволяет разбирать по конюшням.

Один из воинов улыбнулся.

— А если король захочет взять себе какого-нибудь красавца?

Котян нахмурился.

— Какой король?

— Ну, Хайме. Он ведь тоже там.

— Хайме пусть берёт себе Валенсию. Ему этого вполне хватит.

Половцы рассмеялись.

Хан поднял палец.

— А Олафу передайте особо. Если лошади меня не дождутся, он будет платить за каждую золотом по её весу!

— По весу лошади? — переспросил командир.

— Именно!

— Да где же столько золота взять?

— Вот пусть Олаф и думает! — невозмутимо ответил Котян. — Он у нас королей побеждает, города берёт, целые страны завоёвывает. Неужели не найдёт золота на несколько хороших коней?

Снова раздался смех.

Но хан уже не улыбался.

— Я не шучу насчёт лошадей. Смотрите, чтобы ни одна не пропала. И чтобы никто не посмел продать их или подарить без моего разрешения.

— Будет исполнено.

Котян ещё раз осмотрел табун.

— Вот оно, главное богатство, которое мы нашли в этом походе, — произнёс он задумчиво. — Города останутся королям, крепости — их воеводам, золото растащат по сундукам. А от этих красавцев можно получить потомство, которое будет радовать наших внуков.

— Хочешь разводить таких в степи?

— А почему нет? Наши кобылы крепкие, выносливые. Если подобрать к ним хороших жеребцов…

Хан замолчал, представляя будущие табуны.

— Да, — наконец произнёс он. — Ради одного этого стоило прийти в Испанию.

***

На следующее утро отборный табун отправился на север, к армии Олафа.

Несколько десятков лучших испанских лошадей шли под охраной половецких всадников. Вместе с ними двигались конюхи и вьючные животные с запасами корма. Командир отряда получил от Котяна такие подробные наставления, каких, пожалуй, не удостаивался ни один из военачальников перед сражением.

— И помни, — напутствовал его хан, — если хоть одна захромает, остановишься и разберёшься. Не смей тащить её дальше, пока не поймёшь, в чём дело.

— Понял, хан.

— И не давай никому садиться на лучших жеребцов. Пусть идут налегке.

— Понял.

— И Олафу передай…

— Что платить золотом по весу лошади, — закончил за него воин.

Котян довольно кивнул.

— Вот теперь вижу, что понял.

Когда табун скрылся за холмами, хан ещё некоторое время смотрел ему вслед.

— Жалко отпускать? — спросил стоявший рядом военачальник.

— Ещё как жалко.

— Так оставил бы себе.

— Чтобы их убили в следующей стычке? Нет уж. Пусть лучше постоят у Олафа. Он человек разумный. Поймёт, что ему доверили.

Хан помолчал.

— Хотя насчёт золота напомнить не помешает.

***

В тот же день Котян продиктовал письмо Олафу.

Писать хан не любил, предпочитая устные распоряжения, но прекрасно понимал, что Морскому волку нужны точные сведения.

— Пиши, — сказал он своему писцу. — Неприятельская конница разбита. Их начальник бежал. Дороги находятся под нашим надзором. Можете двигаться дальше.

Писец поднял голову.

— И всё, хан?

— А чего ещё?

— Может, рассказать, сколько неприятелей было убито?

— Зачем? Олафу важнее знать, что они больше не мешают.

— А сколько захвачено лошадей?

Котян оживился.

— Вот это напиши обязательно! И что лучших я ему уже отправил.

— Сколько именно?

— Столько, сколько отобрали. Пусть сам пересчитает.

— А ещё что-нибудь?

— Передай, что мы продолжим перехватывать гонцов. И пусть Олаф не задерживается под каждой крепостью. Я не собираюсь бесконечно гоняться по этой стране за чужими посыльными.

Писец записал.

— Всё?

Котян задумался.

— Нет. Добавь, что за лошадей он отвечает головой.

— Так и написать?

— Нет, головой не надо. Напиши, что золотом.

Писец улыбнулся.

— По весу каждой?

— Именно. И чтобы не подумал, будто я шучу.

Письмо было закончено и отправлено с надёжным всадником.

Через несколько дней гонец достиг лагеря объединённой армии.

Олаф прочитал донесение и довольно улыбнулся.

— Вот теперь, ваше величество, — сказал он Хайме, — нам действительно можно не опасаться неприятельской конницы.

— Котян победил?

— Разгромил войско, которое эмир отправил против него.

— Полностью?

— Судя по письму, как организованная сила оно больше не существует.

Хайме внимательно посмотрел на Олафа.

— И что вы предлагаете?

Морской волк указал на карту.

— Идти прямо к Валенсии. Пока эмир не понял, что произошло.

— А если он уже знает?

— Тогда тем более нужно спешить. Но я думаю, что он ещё не получил достоверных известий.

— Почему?

— Потому что Котян не позволит им дойти.

Хайме покачал головой.

— Удивительное дело. Мы взяли одну крепость, ваш хан разбил неприятельскую конницу, а вы уже говорите так, словно вся Валенсия у нас в руках.

— Пока нет, государь. Но теперь у нас есть главное.

— Что же?

— Время. И неприятель даже не знает, сколько его осталось.

Король усмехнулся.

— Хорошо. Продолжаем наступление.

Олаф поклонился.

Когда Хайме отошёл, Морской волк снова развернул письмо.

Он перечитал последние строки и неожиданно рассмеялся.

Рюрик, находившийся рядом, удивлённо посмотрел на отца.

— Что там ещё?

— Котян прислал нам лошадей.

— Много?

— Несколько десятков лучших испанских коней. Говорит, таких красавцев в жизни не видел.

— И что смешного?

Олаф протянул сыну письмо.

Рюрик прочитал последние строки.

— Золотом по весу каждой лошади?!

— Именно.

— Он серьёзно?

— Зная Котяна, вполне возможно.

Рюрик рассмеялся.

— Тогда лучше поставить к табуну двойную охрану.

— Тройную, — поправил Олаф. — Я совершенно не намерен разоряться из-за лошадей.

Они ещё некоторое время смеялись.

Потом Олаф свернул письмо и передал его оруженосцу.

— Распорядись, чтобы для котяновых коней выделили хорошие пастбища и надёжных конюхов. И предупреди всех: без разрешения хана никто их не трогает.

— Будет исполнено, господин.

Морской волк снова повернулся к карте.

На юге лежала Валенсия.

А далеко впереди, на дорогах эмирата, половецкие разъезды уже возвращались к своей обычной работе, перехватывая гонцов и не позволяя неприятелю узнать, насколько близко подошла христианская армия.

Котян выиграл сражение, которого так долго добивался. Но гораздо важнее было другое: теперь между армией Олафа и Валенсией почти не осталось сил, способных остановить её наступление.

И если для арагонского короля главной наградой должна была стать Валенсия, то половецкий хан уже нашёл в этой стране сокровище, которое ценил ничуть не меньше завоёванных городов, — великолепных испанских лошадей.

Король и Морской волк

Вторая половина сентября 1231 года. Дорога к Валенсии.

После взятия Херики объединённая армия продолжила движение на юг.

Олаф не собирался задерживаться у каждой встречной крепости.

Там, где гарнизоны не решались выходить из-за стен, он предлагал оставлять небольшие отряды для наблюдения за дорогами и продолжать наступление.

Хайме поначалу опасался такого продвижения.

— Мы оставляем неприятельские крепости у себя за спиной, — заметил он на очередном совете. — Если их гарнизоны объединятся, они могут перерезать наши сообщения.

— Могут, — согласился Олаф. — Если сумеют узнать, где находятся соседние гарнизоны, договориться между собой и выйти из крепостей.

— Вы полагаете, этого не случится?

— Пока Котян держит дороги, им будет трудно. А если мы задержимся под каждой стеной, эмир получит время собрать новую армию.

— Но ведь нам придётся возвращаться к этим крепостям.

— Возможно. А возможно, после падения Валенсии они сами откроют ворота.

Хайме внимательно посмотрел на него.

— Вы уже говорите о падении Валенсии так, словно оно неизбежно.

— Ничто не неизбежно, ваше величество. Но если мы хотим добиться победы, нужно действовать так, чтобы неприятель начал считать её неизбежной раньше нас.

Король некоторое время молчал.

— Хорошо. Продолжаем движение.

С каждым днём арагонские военачальники всё привычнее обращались к Олафу за советом.

Одни спрашивали, какой дорогой идти, другие — где лучше расположить обоз, третьи — как прикрыть колонны от возможного нападения.

Хайме не препятствовал этому.

Он прекрасно понимал, что перед ним человек, который уже командовал большими армиями, побеждал французов и шведов и обладал опытом, какого не было ни у одного из его собственных военачальников.

Но однажды вечером король всё же заметил с улыбкой:

— Знаете, Олаф, я начинаю опасаться, что скоро мои рыцари забудут, кто командует этой армией.

Морской волк повернулся к нему.

— Надеюсь, этого не случится, государь.

— А если случится?

— Тогда я первым напомню им, что король здесь вы.

Хайме рассмеялся.

— Вы удивительный человек. Умеете командовать так, что никто даже не замечает, как начинает вам подчиняться.

— Не совсем так, ваше величество. Я предлагаю. А вы решаете.

— И почему-то всякий раз решаю именно то, что вы предлагаете.

— Значит, у нас с вами одинаково хорошие мысли.

На этот раз рассмеялись оба.

Вскоре разведчики донесли, что впереди уже лежат земли, непосредственно примыкающие к Валенсии.

Олаф приказал усилить охранение и отправил гонцов к Котяну.

Половецкие отряды должны были перекрыть последние дороги, ведущие к столице с севера.

На рассвете объединённая армия снова выступила.

Впереди лежала Валенсия.

Эмир, который ничего не знал

Сентябрь 1231 года. Валенсия.

Зайян ибн Марданиш уже третий день пребывал в дурном расположении духа. Начальник его конницы Абу Абдаллах ибн Фарадж отправился на север почти две недели назад, обещая очистить дороги от неизвестных всадников и восстановить сообщение с пограничными крепостями. С тех пор от него не поступило ни одного достоверного известия.

Впрочем, отсутствие известий само по себе ещё не означало беды. Войско могло преследовать неприятеля, отойти в сторону от главных дорог или задержаться возле одной из крепостей. Однако эмир не любил неопределённости. Особенно теперь, когда с севера приходили всё более тревожные слухи.

В просторном зале дворца собрались трое его ближайших советников. Визирь Абу Бакр ибн Саид, пожилой и осторожный человек, отвечавший за управление эмиратом, сидел возле низкого стола с разложенными письмами. Начальник городской стражи Мухаммад ибн Халдун стоял у окна, выходившего во внутренний двор. Третьим был Юсуф аль-Касими, начальник дворцовой канцелярии, через руки которого проходили донесения из крепостей и пограничных городов.

— Итак, — произнёс Зайян, — я хочу услышать, что происходит в моих владениях. Желательно без слов «вероятно» и «возможно». Их я уже достаточно наслушался от Абу Абдаллаха.

Визирь осторожно кашлянул.

— Повелитель, боюсь, положение с известиями не улучшилось.

— Замечательно! — воскликнул эмир. — Тогда начнём с самого простого. Где моя конница?

— Последний раз её видели на дороге к северу от Сагунто.

— Когда?

— Шесть дней назад.

— Шесть дней! И за это время несколько тысяч всадников не сумели прислать мне хотя бы одного гонца?

— Мы отправляли людей навстречу Абу Абдаллаху, — вмешался Юсуф аль-Касими. — Но они не вернулись.

— Сколько?

— Пятерых, повелитель. Троих по главной дороге и ещё двоих обходными путями.

— И все исчезли?

— Да.

Зайян медленно поднялся.

— Удивительная страна у меня стала, господа. Люди выезжают из Валенсии и исчезают. Письма отправляются и исчезают. Войска выступают в поход и тоже исчезают. Может быть, скоро исчезнет и сама Валенсия, а вы придёте сообщить мне, что не знаете, куда она подевалась?

Никто не улыбнулся.

— Повелитель, — осторожно произнёс Абу Бакр, — именно поэтому я хотел бы предложить усилить охрану столицы.

— От кого?

Визирь замялся.

— От неприятеля.

— От какого именно неприятеля?

— Мы полагаем, что арагонцы уже вступили в наши владения.

— Полагаете! — Зайян ударил ладонью по столу. — Опять полагаете! Где Хайме? Сколько у него воинов? Где его армия?

— Последние достоверные сведения поступили из Теруэля. Там он собирал войска.

— Это я знаю. Но Теруэль не находится в двух днях пути от Валенсии. Что произошло после этого?

Юсуф аль-Касими развернул одно из писем.

— Повелитель, из Херики сообщали о приближении христианских отрядов. Начальник гарнизона Абд ар-Рахман ибн Муса просил подкреплений. Но с тех пор…

— С тех пор Херика молчит, — закончил за него эмир.

— Да.

— А Сегорбе?

— Последнее донесение пришло десять дней назад.

— Сагунто?

— Восемь дней назад.

Зайян посмотрел на карту.

— Значит, три крепости, прикрывающие подступы к моей столице, перестали присылать известия. И никто не знает почему.

— Мы не исключаем, что гонцов перехватывают те самые восточные всадники, — сказал визирь.

— Эти проклятые татары?

— Возможно, половцы, повелитель. Так их называли некоторые из тех, кому удалось вернуться.

— Мне совершенно безразлично, как они себя называют! — отрезал Зайян. — Я хочу знать, почему несколько тысяч кочевников способны распоряжаться на моих дорогах, словно это их собственная страна!

Мухаммад ибн Халдун, до сих пор молчавший, сделал шаг вперёд.

— Повелитель, позвольте мне отправить разведчиков.

Эмир повернулся к нему.

— А прежних кто отправлял? Разве не ты?

— Я, повелитель. Но теперь предлагаю действовать иначе. Не посылать одиночных гонцов, а выслать несколько сильных конных отрядов. Пусть они пробьются к Сагунто и выяснят положение.

— Сколько людей тебе потребуется?

— Не меньше трёх сотен.

— Возьми пятьсот. Но не оголяй городские ворота.

— Слушаюсь.

— И возвращайся с известиями. Мне нужны сведения, а не очередные исчезнувшие всадники.

Мухаммад поклонился.

— Я лично прослежу за подготовкой отрядов.

***

На следующий день из Валенсии выступили три конных отряда.

Первым командовал Али ибн Наср, опытный начальник дворцовой стражи. Вторым — Хасан аль-Мурси, служивший прежде на северной границе эмирата. Третий возглавлял молодой, но уже отличившийся в пограничных столкновениях Умар ибн Салих.

Мухаммад ибн Халдун приказал им двигаться разными дорогами, избегать ненужных столкновений и прежде всего выяснить судьбу армии Абу Абдаллаха.

Однако далеко уйти удалось не всем.

Отряд Хасана аль-Мурси уже к вечеру обнаружил следы недавнего сражения. На дороге валялись сломанные копья, обрывки конской сбруи и несколько брошенных щитов. Возле пересохшего ручья нашли двух погибших валенсийских воинов.

Хасан приказал остановиться.

— Это наши, — произнёс он, осмотрев один из щитов.

Его помощник, Аббас ибн Якуб, спешился и подошёл к телам.

— Похоже, они пытались уйти на юг.

— От кого?

— Не знаю.

Хасан посмотрел на холмы.

— Мне это не нравится.

— Может, вернёмся?

— Сначала выясним, что здесь произошло.

Но едва отряд продолжил движение, как на гребне ближайшей возвышенности появились несколько десятков всадников.

Хасан сразу узнал их по необычным головным уборам и коротким составным лукам.

— Вот они!

Половцы не пытались приближаться. Они некоторое время наблюдали за валенсийцами, а затем скрылись за холмом.

— Преследовать? — спросил Аббас.

Хасан покачал головой.

— Нет. Именно этого они и хотят.

Он вспомнил рассказы о пропавших разъездах и решил не испытывать судьбу.

— Возвращаемся. Мне достаточно того, что мы увидели.

Ему удалось добраться до Валенсии на следующее утро.

Два других отряда не вернулись.

***

— Значит, ты видел этих всадников собственными глазами? — спросил Зайян.

Хасан аль-Мурси стоял перед эмиром, всё ещё покрытый дорожной пылью.

— Да, повелитель.

— Сколько их было?

— Несколько десятков. Но я уверен, что поблизости находились другие.

— Почему?

— Они не боялись нас. Стояли на холме и спокойно наблюдали, хотя нас было значительно больше.

— И ты не попытался их атаковать?

— Нет, повелитель.

Эмир нахмурился.

— Почему?

— Потому что не хотел повторить судьбу Абу Абдаллаха.

В зале воцарилась тишина.

Зайян медленно поднял голову.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мы нашли тела наших воинов. Судя по всему, они принадлежали к его войску.

— Значит, было сражение?

— Похоже на то.

— И кто победил?

Хасан молчал.

— Отвечай!

— Если бы победил Абу Абдаллах, повелитель, думаю, он уже прислал бы вам известие.

Эмир тяжело опустился в кресло.

Впервые за последние дни он услышал не просто тревожные предположения, а слова, из которых следовал вполне определённый вывод.

Его конница могла быть разгромлена.

— Ты уверен?

— Нет, повелитель. Но опасаюсь именно этого.

Зайян посмотрел на визиря.

— Абу Бакр, что скажешь?

— Я думаю, нам следует готовиться к худшему.

— К осаде?

— К возможной осаде столицы.

— Но мы даже не знаем, где находится неприятель!

— Именно поэтому, повелитель.

Эмир некоторое время молчал.

Затем повернулся к Мухаммаду ибн Халдуну.

— Сколько воинов у тебя в городе?

— Гарнизон, городская стража и вооружённые слуги знати. Я могу выставить несколько тысяч человек, если собрать всех.

— Собери. Проверь стены, ворота, запасы стрел и камней. Пусть ремесленники готовят всё необходимое для обороны.

— Слушаюсь.

— Абу Бакр, распорядись пополнить продовольственные склады. Не хочу, чтобы через месяц мне сообщили, будто хлеба осталось на три дня.

— Будет исполнено, повелитель.

— Юсуф, отправь письма во все крепости, с которыми ещё возможно связаться. Пусть их начальники сообщат о положении и готовятся к обороне.

Начальник канцелярии поклонился.

— Я подготовлю письма сегодня же.

Зайян посмотрел на карту.

— И найдите мне наконец Абу Абдаллаха. Живого или мёртвого. Я должен знать, что произошло с моей армией.

***

Тем временем объединённое войско Хайме I и Олафа Ярославича продолжало движение к Валенсии.

После взятия Херики арагонский король первоначально намеревался заняться оставшимися крепостями, прикрывавшими дорогу к столице эмирата. Но Олаф убедил его не тратить время на новые осады.

Сегорбе остался в стороне от главного направления наступления. Сагунто также не стали немедленно штурмовать. Их гарнизоны представляли опасность лишь в том случае, если могли действовать совместно с полевыми войсками эмира.

А этих войск, судя по донесению Котяна, больше не существовало.

— Мне всё-таки не нравится оставлять неприятельские крепости за спиной, — признался Хайме, когда они остановились на очередном привале.

— Мне тоже, государь, — ответил Олаф.

— Тогда почему вы настаиваете на этом?

— Потому что я предпочитаю иметь за спиной несколько крепостей, чем перед собой целую армию, успевшую приготовиться к нашему приходу.

— Но гарнизоны могут напасть на наши обозы.

— Могут. Если сумеют выйти из крепостей, собраться и пройти по дорогам, на которых хозяйничают люди Котяна.

Хайме усмехнулся.

— Вы слишком доверяете своему хану.

— Я знаю его много лет. Он может забыть о времени, может увлечься добычей, а теперь, судя по всему, ещё и испанскими лошадьми. Но если Котян сказал, что дороги под его контролем, значит, неприятелю будет очень трудно по ним пройти.

— И всё же мне кажется, что мы рискуем.

— Разумеется. На войне всегда приходится рисковать. Вопрос лишь в том, какой риск выгоднее.

Олаф указал на карту.

— Посмотрите, государь. Пока мы будем брать Сегорбе, эмир узнает о падении Херики. Пока станем осаждать Сагунто, он соберёт новые войска. А если мы пойдём прямо к Валенсии, то можем оказаться под её стенами прежде, чем Зайян поймёт, что происходит.

— Вы действительно считаете это возможным?

— Я на это рассчитываю.

Хайме некоторое время разглядывал карту.

— Хорошо. Идём дальше.

***

Валенсия узнала о приближении христианской армии лишь тогда, когда скрывать происходящее стало невозможно.

Утром Мухаммад ибн Халдун получил сообщение от начальника южного караула Фарида ибн Аммара, чьи люди наблюдали за дорогами с одной из городских башен.

Фарид утверждал, что к северо-западу от города замечены многочисленные вооружённые отряды.

Мухаммад немедленно поднялся на стену.

Вдали, над дорогой, стояло огромное облако пыли.

Сначала из него показались отдельные всадники, затем длинные колонны пехоты, обозы и новые конные отряды.

На ветру развевались знамёна.

Мухаммад долго смотрел на приближающееся войско.

— Сколько их? — спросил он.

Фарид покачал головой.

— Не могу сказать точно, господин. Но очень много.

— Десять тысяч?

— Возможно, больше.

— Двадцать?

— Не исключено.

Мухаммад выругался.

— И где же были наши разведчики?!

Фарид ничего не ответил.

— Немедленно к эмиру! — приказал начальник стражи. — Я сам сообщу ему.

***

Зайян ибн Марданиш завтракал, когда Мухаммад ибн Халдун потребовал немедленной аудиенции.

Эмир приказал впустить его.

— Что ещё случилось? — раздражённо спросил он.

Мухаммад поклонился.

— Повелитель, неприятель приближается к Валенсии.

Зайян застыл.

— Какой неприятель?

— Христианское войско. Очень большое.

— Где?

— Уже недалеко от города.

Эмир медленно поставил чашу.

— Что значит недалеко?

— Его передовые отряды видны с наших стен.

Несколько мгновений Зайян молчал.

— С наших стен?

— Да, повелитель.

— Ты хочешь сказать, что арагонская армия уже подошла к Валенсии?

— Именно так.

Зайян резко поднялся.

— Но как?!

Мухаммад опустил глаза.

— Не знаю, повелитель.

— Херика? Сегорбе? Сагунто? Что с ними?!

— Мы не имеем достоверных известий.

— И Абу Абдаллах?

— Его местонахождение по-прежнему неизвестно.

Эмир посмотрел на своего военачальника так, словно не мог поверить услышанному.

— Значит, пока мы пытались выяснить, кто эти проклятые всадники, целая армия прошла через мои владения и оказалась у стен столицы?

Мухаммад молчал.

— Отвечай!

— Похоже, именно это и произошло, повелитель.

Зайян отвернулся.

Несколько дней назад он раздражался из-за отсутствия донесений. Теперь выяснилось, что всё это время его владения подвергались полномасштабному вторжению, о котором он практически ничего не знал.

— Кто командует неприятелем?

— Мы видели арагонские знамёна. Но рядом с ними другие, неизвестные нашим людям.

— Англичане?

— Возможно.

Зайян медленно провёл рукой по бороде.

— Генрих Плантагенет…

— Не обязательно он сам, повелитель.

— Тогда кто?

— Мы ещё не знаем.

Эмир горько усмехнулся.

— Разумеется. Вы ничего не знаете.

Он направился к выходу.

— Идём на стену.

***

С высоты городской стены Валенсия открывалась во всём своём великолепии. За спиной эмира лежали крыши домов, минареты мечетей, сады и узкие улицы богатого торгового города. Впереди простиралась равнина, по которой теперь двигалась неприятельская армия.

Зайян остановился между двумя зубцами и долго смотрел на происходящее.

Христиан было действительно много.

Колонны пехоты тянулись по дорогам, за ними двигались обозы. На флангах виднелись конные отряды. Даже с такого расстояния можно было различить, что это не один случайно собранный отряд, а большое, хорошо организованное войско.

— Сколько? — спросил эмир.

Мухаммад ибн Халдун стоял рядом.

— По первым подсчётам, около двадцати тысяч, повелитель.

— Двадцать тысяч…

Зайян покачал головой.

— И они прошли через мои владения так, словно там не было ни крепостей, ни гарнизонов, ни армии.

— Мы ещё можем защищаться, повелитель.

— Можем, — согласился эмир. — Стены у нас крепкие. Запасы есть. Людей достаточно, чтобы закрыть ворота.

Он помолчал.

— Но где моя конница, Мухаммад?

Начальник стражи не ответил.

— Где Абу Абдаллах? Где войско, которое должно было уничтожить этих восточных варваров?

— Не знаю, повелитель.

— А ведь именно они, должно быть, и сделали всё это возможным.

Зайян снова посмотрел на неприятельские колонны.

Теперь он начинал понимать смысл происходившего в последние недели. Неизвестные всадники не пытались захватывать города, не осаждали крепости и даже не стремились завладеть добычей. Они уничтожали гонцов, нападали на разъезды, перерезали дороги и лишали его возможности получать сведения.

Пока он ждал донесений, враг двигался к его столице.

Пока он отправлял конницу на поиски неизвестных варваров, главная христианская армия проходила мимо его крепостей.

И теперь она стояла перед Валенсией.

— Кто бы ни командовал этими всадниками, — медленно произнёс эмир, — он знает своё дело.

— Прикажете готовиться к осаде?

Зайян долго не отвечал.

Наконец произнёс:

— Созови совет. Абу Бакра, Юсуфа и всех начальников городских отрядов. Пусть Фарид ибн Аммар проверит северные ворота, а Али ибн Наср возьмёт под охрану дворец и казну.

— Будет исполнено, повелитель.

— И ещё, Мухаммад.

— Да?

— Попытайся выяснить, кто командует этим войском. Не завтра. Сегодня.

Начальник стражи поклонился и поспешил выполнять распоряжения.

Зайян остался на стене.

Он смотрел, как христианские колонны постепенно разворачиваются на равнине, как останавливаются обозы и как передовые отряды занимают дороги, ведущие к городским воротам.

Валенсия ещё не была окружена.

Но эмир уже понимал, что времени у него почти не осталось.

И хуже всего было то, что он совершенно не представлял, с кем именно ему предстоит иметь дело.

Он ожидал нападения молодого арагонского короля Хайме.

Вместо этого под стенами его столицы оказалась двадцатитысячная армия, появление которой он попросту прозевал.

А где-то за её спиной продолжали хозяйничать неизвестные степные всадники, благодаря которым всё это стало возможным.

Впервые за много лет Зайян ибн Марданиш почувствовал себя не правителем большого и богатого эмирата, а человеком, который слишком поздно обнаружил, что неприятель уже стоит у его дверей.

boroda
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Альтернативная История
Logo
Register New Account