Выберите Альтернативную историю в Google
Чаще читайте нас в главных новостях и рекомендациях
Добавить в Google

Морской волк под солнцем Испании. Часть 7. Херика

14

Король ждёт союзников

Август 1231 года. Королевство Арагон, Теруэль.

Хайме I Арагонский стоял на невысоком холме и смотрел на раскинувшийся внизу военный лагерь. Сотни палаток, тысячи людей, бесчисленные лошади, повозки, оружие и снаряжение — всё это представляло собой весьма внушительное зрелище. И всё же молодой король не испытывал того удовлетворения, которое должен был бы чувствовать полководец, собравший столь значительные силы.

Войско было готово к походу. Рыцари прибыли со своими дружинами, города выставили положенное ополчение, арбалетчики получили оружие и припасы. Плотники закончили изготовление осадных машин, а обозы были нагружены продовольствием. Однако главных союзников всё ещё не было.

— Никаких известий? — спросил Хайме у подошедшего военачальника.

— Последний гонец сообщал, что войско Олафа Ярославича уже пересекло границу, государь. Думаю, через два или три дня они будут здесь.

— Два или три дня, — повторил король. — Именно это мне говорили три дня назад.

— Дороги, государь. Большая армия не может двигаться так быстро, как отдельный всадник.

— Благодарю за объяснение. Без него я бы, несомненно, продолжал считать, что десять тысяч человек способны передвигаться со скоростью одного коня.

Военачальник благоразумно промолчал.

Хайме было всего двадцать три года, но он уже успел приобрести немалый опыт борьбы за собственную власть. Арагонская знать не отличалась покорностью, и королю приходилось постоянно напоминать своим баронам, кто именно носит корону. Теперь же перед ним открывалась возможность совершить нечто гораздо более значительное, чем усмирение непокорных вассалов.

Валенсия.

Богатая мусульманская страна, плодородные земли, многочисленные города и крепости, великолепная столица на берегу Средиземного моря. Её завоевание могло навсегда изменить положение Арагона.

Но Хайме не строил иллюзий.

Он знал, что подобные завоевания не совершаются за один поход. Потребуются годы, множество осад, огромные расходы. Придётся оставлять гарнизоны в захваченных крепостях, обеспечивать дороги, отражать неприятельские набеги и одновременно следить за собственными баронами, которые непременно начнут спорить о разделе добычи.

Именно поэтому союз с Генрихом II Плантагенетом представлялся ему столь выгодным.

Английский король обещал привести большую армию. Его знаменитый полководец Олаф Ярославич уже доказал во Франции и Швеции, что умеет побеждать противников, считавшихся непобедимыми.

Хайме рассчитывал воспользоваться этим опытом.

Но пока оставалось только ждать.

На следующий день ожидание закончилось.

Около полудня со сторожевого поста прискакал всадник.

— Государь! Союзники!

Хайме немедленно вышел из палатки.

— Где?

— На северной дороге. Их передовые отряды уже приближаются!

Король приказал седлать коня и вскоре вместе со своими приближёнными выехал навстречу прибывающему войску.

То, что он увидел, произвело на него впечатление.

По дороге двигались длинные колонны вооружённых людей. Впереди ехали рыцари в кольчугах и сюрко, за ними шли пехотинцы, лучники и многочисленные обозы. Над колоннами развевались знамёна Нортумбрии и других владений Плантагенетов.

Особенно удивила Хайме конница, двигавшаяся отдельными отрядами.

Telegram

Это были половцы.

Невысокие, крепкие степные лошади, длинные составные луки, колчаны, пёстрые кафтаны и необычные головные уборы придавали всадникам совершенно непривычный вид. Они двигались свободно, без той тяжеловесной торжественности, которая отличала европейских рыцарей, но даже неискушённый наблюдатель мог заметить, насколько уверенно эти люди держатся в седле.

Во главе войска ехал высокий светловолосый мужчина.

Олаф Ярославич.

Рядом с ним находились хан Котян и молодой Рюрик. Немного позади следовали трое сыновей Бояна Вышатича — Всеволод, Ярослав и Мстислав.

Хайме пришпорил коня.

— Олаф!

Морской волк спешился и поклонился.

— Ваше величество!

— Добро пожаловать в Арагон! Признаюсь, я уже начал опасаться, что вы решили оставить мне всю славу завоевания Валенсии.

— Ни в коем случае, государь. Мы просто хотели дать вам достаточно времени, чтобы подготовить для нас хороший обед.

— Обед будет. Но сначала объясните, почему вы так долго добирались.

— Виноват Котян.

Хан немедленно возмутился.

— Опять я?!

— Разумеется. Если бы я позволил тебе взять всех лошадей, которых ты собирался привести, мы до сих пор стояли бы в Пуату.

— Хорошему воину никогда не бывает слишком много коней!

— Особенно если он намерен забрать себе всех неприятельских.

Хайме рассмеялся.

— Что ж, надеюсь, валенсийцы предоставят вам возможность пополнить табуны.

— Вот это я понимаю! — одобрительно воскликнул Котян. — Сразу видно разумного государя.

Вскоре союзники направились к арагонскому лагерю.

В тот вечер в королевской ставке состоялся большой пир. Хайме принимал Олафа, Котяна, Рюрика и старших военачальников прибывшего войска. Арагонские рыцари с любопытством рассматривали северян и половцев, о которых прежде слышали главным образом по рассказам купцов и путешественников.

Особенно много вопросов задавали Котяну.

— Правда ли, хан, что ваши люди способны стрелять из лука на полном скаку? — спросил один из арагонских рыцарей.

— Правда.

— Даже назад?

— Даже назад.

— И попадать в цель?

— Если цель достаточно большая.

— Например, человек?

— Например, рыцарь на коне. Особенно если он сидит прямо и не думает пригибаться.

Собеседник невольно выпрямился, чем вызвал общий смех.

Однако веселье не могло продолжаться бесконечно.

Уже на следующее утро Хайме созвал военный совет.

Предстояло решить, как именно начинать войну.

Двадцать тысяч против Валенсии

Август 1231 года. Теруэль, королевская ставка.

На большом столе была разложена карта восточной части Пиренейского полуострова.

Хайме стоял во главе стола. По правую руку от него находился Олаф, по левую — несколько арагонских военачальников. Котян расположился чуть поодаль, с явным интересом рассматривая обозначенные на карте дороги и реки.

Первым заговорил король.

— Прежде чем обсуждать наступление, я хотел бы узнать, где находится Генрих. Я полагал, что английский король прибудет вместе с вами.

— Генрих собирает основные силы, — ответил Олаф. — Он намерен привести значительно больше воинов, чем мы доставили сейчас. Но сбор большой армии требует времени. Особенно когда приходится снаряжать корабли и обеспечивать продовольствием тысячи людей.

— Значит, его следует ожидать не раньше осени?

— Вероятно. Но я не думаю, что нам стоит его ждать.

Хайме поднял брови.

— Вот как?

— Именно так, государь.

— Но мы рассчитывали действовать объединёнными силами.

— А разве наши силы не объединены?

Олаф указал на карту.

— Сколько воинов вы собрали?

— Около десяти тысяч.

— И примерно столько же привёл я. Итого двадцать тысяч человек. Неужели этого недостаточно, чтобы начать войну?

— Начать — достаточно. Но закончить…

— А зачем начинать войну, если не рассчитываешь её закончить?

Хайме усмехнулся.

— Генрих предупреждал меня, что вы любите спорить.

— Только когда уверен в своей правоте.

— И часто вы ошибаетесь?

— Гораздо чаще, чем хотелось бы. Но стараюсь не повторять ошибок.

Король вновь посмотрел на карту.

— Я собирался начать с пограничных крепостей. Последовательно овладеть ими, закрепиться на занятых землях, наладить снабжение. Затем двигаться дальше, к Валенсии.

— Прекрасный план, — согласился Олаф.

— Вы действительно так считаете?

— Разумеется. Если намерены воевать пять лет.

Несколько арагонских военачальников переглянулись.

Хайме нахмурился.

— А вы предлагаете завоевать Валенсию за пять недель?

— Не знаю, государь. Но почему бы не попробовать?

— Потому что между нами и Валенсией стоят крепости, гарнизоны которых не собираются добровольно открывать ворота.

— Значит, некоторые придётся взять.

— А остальные?

— Обойти.

— И оставить неприятеля у себя за спиной?

— Если неприятель будет знать, где мы находимся, он сможет причинить нам немало неприятностей. Но если лишить его возможности получать известия…

Олаф повернулся к Котяну.

— Вот здесь нам и понадобится хан.

Котян поднял голову.

— Наконец-то вспомнили и обо мне.

— Я предлагаю отправить половецкую конницу вперёд, — продолжал Олаф. — Пусть перекроет дороги, перехватывает гонцов, уничтожает неприятельские разъезды и военные обозы. Эмир должен перестать понимать, что происходит в его владениях.

Хайме задумался.

— Вы хотите пустить кочевников по всей стране?

— Именно.

— А кто помешает им разорить мои будущие земли?

Котян обиженно развёл руками.

— Государь! Вы ещё не успели завоевать Валенсию, а уже подозреваете меня в разорении вашего королевства!

— Я всего лишь знаю, как обычно действуют конные отряды в неприятельской стране.

— Котян получит строгий приказ, — вмешался Олаф. — Не трогать мирных жителей без необходимости. Нам нужны эти земли, а не пепелище.

Хан тяжело вздохнул.

— С каждым годом воевать становится всё труднее. Раньше победитель мог хотя бы рассчитывать на добычу.

— Ты уже получил Пуату, — напомнил Олаф.

— И что? Разве человек, получивший одну хорошую землю, должен перестать мечтать о другой?

— Если он не хочет потерять первую, иногда полезно остановиться.

Хайме рассмеялся.

— Хорошо. Допустим, половцы сумеют нарушить сообщение между крепостями. Что дальше?

Олаф указал на долину реки Палансия.

— Мы выступаем к Херике. Берём крепость и продолжаем наступление. Не задерживаемся без необходимости, не позволяем эмиру собрать войско. Наша главная цель — Валенсия.

— А если Херика задержит нас на месяц?

— Тогда будем искать другой путь. Но сначала я хотел бы посмотреть на её стены.

Король долго молчал.

Предложение Олафа противоречило всему, к чему он готовился. Хайме собирал осадные машины, продовольствие и войска для длительной кампании. Его союзник предлагал стремительный поход, исход которого зависел от скорости и внезапности.

И всё же в словах Морского волка имелся смысл.

Если противник не успеет собрать силы, завоевание действительно может оказаться значительно легче.

— Хорошо, — наконец произнёс Хайме. — Начнём наступление. Но предупреждаю: я не собираюсь жертвовать армией ради красивого замысла.

— И правильно, государь. Я тоже не собираюсь.

— Тогда решено. Через два дня выступаем.

Котян покачал головой.

— Через два дня выступаете вы. А мои люди отправятся сегодня.

— Не хотите отдохнуть после дороги? — удивился король.

— Отдохнём, когда закончим дело.

Олаф кивнул.

— Хан прав. Чем раньше он начнёт действовать, тем меньше неприятель узнает о нашем выступлении.

Хайме поднялся.

— Тогда пусть будет так. Но помните, Олаф: главнокомандующий этой армией — я.

Морской волк почтительно склонил голову.

— Разумеется, ваше величество. Мы пришли помочь вам завоевать ваше королевство, а не отнимать у вас командование.

Король внимательно посмотрел на него.

— Надеюсь, вы об этом не забудете.

— Не забуду, государь.

В тот же вечер половецкая конница начала покидать лагерь.

Всадники уходили небольшими отрядами, выбирая разные дороги. Одни направились на юг, другие сворачивали к востоку. Вскоре от огромного половецкого лагеря остались лишь следы костров и вытоптанная трава.

Хайме наблюдал за их уходом вместе с Олафом.

— Надеюсь, ваш друг понимает, что делает.

— Лучше многих.

— Вы настолько ему доверяете?

— Если бы мне пришлось выбирать человека, которому можно поручить уничтожение неприятельской конницы, я не стал бы искать никого другого.

— Даже себя?

— Особенно себя. Котян занимается этим всю жизнь. Я предпочитаю не мешать мастерам своего дела.

На следующее утро объединённая армия выступила из Теруэля.

Впереди лежала Херика.

Крепость на дороге к Валенсии

Начало сентября 1231 года. Долина реки Палансия, Херика.

Херика возвышалась над долиной, словно каменный страж, поставленный охранять дорогу к Валенсии.

Крепость занимала господствующую высоту. Её стены тянулись по склону холма, соединяя башни и укреплённые участки. Подойти к ним было непросто: местность ограничивала движение больших отрядов, а защитники могли обстреливать неприятеля сверху.

Хайме остановил коня на возвышенности, откуда открывался хороший вид на укрепления.

— Вот и первая наша преграда, — произнёс он.

Олаф внимательно осмотрел крепость.

— Место выбрано удачно.

— Именно поэтому я собирался начать с неё.

— И сколько времени вы рассчитывали потратить?

— Если гарнизон будет сопротивляться упорно, несколько недель. Возможно, месяц.

— Долго.

— Крепости вообще редко берутся быстро.

— Иногда берутся.

Хайме посмотрел на него.

— Вы опять что-то задумали?

— Пока только присматриваюсь.

Король подозвал одного из своих военачальников.

— Сколько времени потребуется, чтобы установить осадные машины?

— Не меньше трёх дней, государь. Возможно, четырёх. Подходы неудобные.

— А затем?

— Начнём разрушать стены. Когда удастся подготовить пролом, пехота пойдёт на приступ.

Олаф покачал головой.

— Я хотел бы попробовать другой способ.

Хайме вздохнул.

— Почему-то я уже не удивляюсь.

— В Швеции мне довелось испытать одну тактику, которая принесла хорошие результаты.

— И вы намерены повторить её здесь?

— Если местность позволит.

— В чём она заключается?

— В том, чтобы заставить защитников спрятаться за стенами, пока наши люди будут на эти стены подниматься.

— И как же вы собираетесь это сделать?

— Стрелами.

Король некоторое время молчал.

— Стрелами?

— Именно.

— Вы хотите перестрелять весь гарнизон?

— Нет. Достаточно лишить его возможности спокойно защищать стены.

Олаф подозвал начальника нортумбрийских лучников.

— Осмотрите западную сторону. Найдите место, откуда наши стрелы будут достигать стен, а неприятельские — по возможности не долетать до нас.

— Будет исполнено, господин.

— И определите, где удобнее всего поставить лестницы.

Хайме нахмурился.

— Вы намерены штурмовать крепость без осадных машин?

— Если всё сложится удачно.

— А если нет?

— Тогда воспользуемся вашими машинами.

— Очень предусмотрительно.

— Стараюсь.

Разведка продолжалась до вечера.

Небольшие группы лучников, прикрываемые щитами, осторожно выдвигались на выбранные позиции. Они пробовали дальность стрельбы, наблюдали за ответными выстрелами со стен, отмечали места, где неприятельские стрелы падали, не достигая их.

Крепость стояла на возвышенности, поэтому задача оказалась непростой. Преимущество длинного лука зависело не только от силы оружия, но и от высоты позиции, расстояния и направления ветра.

Наконец начальник лучников вернулся.

— Господин, с западной стороны есть подходящее место. Наши стрелы достигают стены, а неприятельские до нас почти не долетают. Но подход к самой стене открытый.

— Значит, защитники будут хорошо видеть атакующих, — заметил Олаф.

— Именно.

— Тем сильнее им захочется высунуться из-за зубцов. А мы постараемся, чтобы они об этом пожалели.

Вечером состоялся военный совет.

Олаф подробно объяснил свой замысел.

Нортумбрийские лучники должны были занять заранее выбранные позиции и начать непрерывный обстрел стен. Пока одни выпускают стрелы, другие готовят следующие. Защитники не смогут спокойно находиться на открытых участках укреплений.

Под прикрытием этого обстрела пехота с лестницами приблизится к стенам и начнёт приступ.

Одновременно арагонские отряды проведут отвлекающие атаки на других участках.

Хайме слушал внимательно.

— А если ваши лучники перестреляют собственную пехоту?

— Когда атакующие приблизятся к стенам, огонь перенесут на соседние башни и участки укреплений.

— И сколько стрел потребуется?

— Много.

— Насколько много?

Олаф улыбнулся.

— Достаточно, чтобы ваш казначей потом долго вспоминал этот день.

Король покачал головой.

— Генрих, должно быть, очень богат, если позволяет вам воевать подобным образом.

— Генрих просто знает, что иногда лучше потратить стрелы, чем людей.

— А если приступ не удастся?

— Тогда немедленно прекратим его и начнём правильную осаду.

Хайме некоторое время размышлял.

— Хорошо. Я разрешаю попробовать. Но предупреждаю: если увижу, что ваши люди гибнут напрасно, прикажу отступить.

— Согласен, государь.

Оставалось подготовить лестницы, распределить штурмовые отряды и подвезти стрелы.

Всю ночь в лагере кипела работа.

Плотники проверяли крепления лестниц, кузнецы чинили повреждённое оружие, начальники отрядов получали последние распоряжения.

На рассвете всё было готово.

Стрелы над Херикой

Начало сентября 1231 года. Крепость Херика.

Утро выдалось ясным.

Над долиной медленно поднималось солнце, освещая стены Херики и расположившуюся перед ними христианскую армию.

На крепостных башнях уже стояли защитники. Они видели приготовления неприятеля, но, вероятно, не понимали, почему христиане не подводят осадные машины.

Нортумбрийские лучники выстроились длинными рядами.

Перед ними лежали связки стрел. Позади стояли повозки с дополнительными запасами.

Олаф объехал позиции, проверяя готовность.

— Сегодня нам предстоит доказать, что хорошая стрела иногда полезнее большого камня, — сказал он начальнику лучников.

— Если камень летит из катапульты, господин, я предпочёл бы не стоять у него на пути.

— Вот и мавры, надеюсь, предпочтут не стоять на пути ваших стрел.

Хайме наблюдал за приготовлениями с соседней возвышенности.

— Вы уверены, что всё готово?

— Настолько, насколько это вообще возможно перед штурмом крепости.

— Тогда начинайте.

Олаф поднял руку.

Прозвучали рога.

Первые ряды лучников натянули тетивы.

По команде сотни стрел взмыли в воздух.

Они обрушились на стены, ударяя в деревянные щиты, вонзаясь в двери и поражая неосторожных защитников.

Почти сразу последовал второй залп.

Затем третий.

И четвёртый.

Очень скоро над выбранным участком укреплений возник настоящий дождь стрел.

Защитники попытались отвечать. Над стенами появились облачка стрел, но большинство их упало на землю, не достигнув нортумбрийских позиций.

Мусульманские лучники вынуждены были подниматься над зубцами, чтобы прицелиться. Однако каждый такой выстрел становился опасным.

Несколько человек были поражены почти сразу. Остальные начали стрелять поспешно, едва показываясь из укрытий.

Олаф внимательно наблюдал за стенами.

— Пора.

Раздались новые сигналы.

Из-за прикрытий выдвинулись штурмовые отряды. Воины несли длинные лестницы, стараясь двигаться как можно быстрее. Над головами они держали щиты, прикрываясь от стрел и камней.

Защитники заметили опасность.

Со стен послышались крики.

Несколько человек бросились к зубцам, пытаясь сбросить вниз приготовленные камни.

Но лучники немедленно усилили обстрел.

Один из защитников упал, поражённый стрелой. Другой успел бросить камень, но тут же исчез за зубцами.

Лестницы достигли стен.

Первые воины начали подниматься.

И тут выяснилось, что гарнизон вовсе не собирается сдаваться.

Из-за зубцов показались длинные копья. Одна лестница опрокинулась вместе с людьми. На другой защитник ударил поднимавшегося воина мечом, и тот рухнул вниз.

С соседней башни полетели камни.

Несколько атакующих были убиты, ещё больше ранены.

Хайме, наблюдавший за приступом, сжал поводья.

— Ваши люди несут потери.

— При штурме крепости иначе не бывает, — ответил Олаф. — Но посмотрите на левую лестницу.

Там двое нортумбрийцев уже достигли зубцов.

Первый получил удар копьём и упал, но второй успел ухватиться за каменный выступ и перебраться на стену.

Следом поднялся третий.

Началась рукопашная схватка.

Олаф немедленно отправил туда подкрепление.

— Все свободные лестницы к этому участку! Лучникам перенести огонь на соседнюю башню!

Теперь штурмующие поднимались сразу с нескольких сторон. Защитники пытались отбросить их, но новые воины появлялись быстрее, чем гарнизон успевал справляться с предыдущими.

На стене возникла небольшая площадка, удерживаемая нортумбрийцами.

Затем она начала расширяться.

Арагонские пехотинцы, увидев успех союзников, усилили собственную атаку. Гарнизону пришлось разделить силы.

Вскоре над одним из участков стены поднялось знамя Нортумбрии.

— Стена наша! — воскликнул Рюрик, наблюдавший за сражением рядом с отцом.

— Пока только её часть, — ответил Олаф. — Но этого достаточно.

Он повернулся к начальнику резервного отряда.

— К воротам! Не дайте неприятелю запереться во внутреннем укреплении!

Бой продолжался ещё некоторое время.

Нортумбрийцы пробились вдоль стены, оттесняя защитников. Затем часть воинов спустилась во внутренний двор и устремилась к воротам.

Когда тяжёлые створки наконец распахнулись, в крепость ворвалась арагонская пехота.

Сопротивление было сломлено.

К полудню над Херикой развевались знамёна победителей.

Хайме въехал в крепость вместе с Олафом.

На улицах ещё убирали последствия боя. Пленных защитников собирали во дворе, раненым оказывали помощь.

— Признаюсь, — сказал король, — я не ожидал, что мы возьмём её сегодня.

— Я тоже не был уверен, — ответил Олаф.

Хайме удивлённо посмотрел на него.

— Но вы говорили так, словно успех не вызывает у вас сомнений!

— Если полководец начнёт перечислять все причины, по которым его замысел может не удаться, никто не захочет выполнять его приказы.

Король рассмеялся.

— И всё-таки вы рискнули.

— Рискнул. Но не безрассудно. У нас были подготовленные лучники, достаточно лестниц и подходящий участок стены. Если бы хоть одного из этих условий не оказалось, я не стал бы пробовать.

— Значит, этот способ годится не для всякой крепости?

— Разумеется. Иначе никто не строил бы осадных машин.

В этот момент к ним подошёл начальник лучников.

— Господин, запасы стрел сильно уменьшились.

Олаф кивнул, словно ожидал именно такого известия.

— Передай всем отрядам: собрать все пригодные стрелы. На стенах, во дворах, на подходах. Сломанные древки отложить отдельно, наконечники тоже собрать. Всё, что можно восстановить, пойдёт в дело.

Хайме поднял брови.

— Неужели вы намерены подбирать каждую стрелу?

— Каждую, которую удастся найти.

— Но ведь у нас ещё остаются большие запасы.

— Пока остаются, государь. Но если мы будем тратить их с такой щедростью под каждой крепостью, скоро нам придётся выбирать между покупкой стрел и кормом для лошадей.

— И что вы выберете?

— Корм, разумеется. Без лошадей Котян перестанет со мной разговаривать.

Вечером состоялся короткий военный совет.

Хайме предложил дать армии несколько дней отдыха.

Олаф возразил.

— Один день, ваше величество. Не больше. Завтра приведём войска в порядок, соберём стрелы, оставим гарнизон. Послезавтра выступаем.

— Вы даже не хотите дождаться, пока подтянут осадные машины?

— Пусть идут следом. Если они понадобятся, мы их дождёмся. Но пока дорога открыта, нужно идти.

Король некоторое время молчал.

Затем кивнул.

— Хорошо. Послезавтра выступаем.

Олаф поклонился.

Он не заметил, как несколько арагонских военачальников обменялись взглядами. Формально приказ отдал Хайме. Но все прекрасно понимали, кому принадлежало решение.

И сам король, похоже, тоже это понимал.

На следующий день победители занимались устройством гарнизона и сбором трофеев.

Особенно много работы оказалось у лучников.

Сотни людей ходили по склонам и крепостным дворам, вытаскивая стрелы из земли, деревянных щитов и дверей. Годные складывали отдельно, повреждённые отправляли мастерам.

Рюрик, наблюдая за этим занятием, заметил:

— Отец, неужели мы действительно истратили столько стрел?

— Больше, чем мне хотелось бы.

— Но ведь крепость взята.

— Взята. И довольно быстро. Только запомни, сын: хорошая победа — это не та, после которой можно похвастаться количеством убитых врагов. Хорошая победа — та, после которой у тебя остаются люди и средства для следующей.

Рюрик кивнул.

— Значит, мы пойдём дальше?

— Разумеется.

— К Валенсии?

Олаф посмотрел на юг.

— К Валенсии.

Вдали, за холмами, лежала богатая страна, правитель которой ещё не представлял, какая опасность над ним нависла.

А где-то на её дорогах уже действовала половецкая конница Котяна.

Первая крепость на пути объединённой армии пала. И теперь дорога к Валенсии была открыта.

Цена победы

Начало сентября 1231 года. Крепость Херика.

Победа была полной.

Над Херикой развевались знамёна Арагона и Нортумбрии. Последние защитники сложили оружие, ворота крепости стояли распахнутыми, а по её улицам уже двигались отряды победителей. Хайме I не скрывал удовлетворения. Крепость, на осаду которой он собирался потратить несколько недель, была взята за одно утро.

Олаф тоже имел все основания радоваться. Его замысел удался. Нортумбрийские лучники сумели подавить сопротивление на выбранном участке стены, а штурмовая пехота, воспользовавшись этим, прорвалась внутрь. Конечно, без потерь не обошлось, но разве можно взять крепость приступом, не потеряв ни одного человека?

Однако теперь, когда бой закончился, наступало время подсчитывать не только трофеи.

Олаф находился во дворе крепости, где начальники отрядов докладывали о потерях. Неподалёку стоял Хайме, разговаривавший с одним из арагонских баронов.

— Двадцать три убитых в первых штурмовых отрядах, — докладывал нортумбрийский командир. — Раненых значительно больше. Но многих уже перевязали. Думаю, через несколько недель они смогут вернуться в строй.

— А остальные?

— Донесения ещё поступают, господин. Мы собираем погибших под стенами.

— Хорошо. Проследи, чтобы никого не оставили. И раненых неприятелей тоже подбирайте. Они уже не враги, раз сложили оружие.

Командир поклонился и отошёл.

Олаф собирался направиться к воротам, когда заметил приближающегося Рюрика.

Сын шёл быстро, но что-то в его походке заставило отца насторожиться. Обычно Рюрик после удачного сражения был возбуждён, охотно рассказывал о виденном, спорил с товарищами и задавал бесконечные вопросы. Сейчас же он выглядел так, словно хотел сообщить нечто страшное и никак не мог заставить себя произнести первые слова.

— Что случилось? — спросил Олаф.

Рюрик остановился.

— Отец…

— Говори.

— Всеволода нашли.

Олаф нахмурился.

— Какого Всеволода?

— Всеволода Бояновича.

— Ну и что? Он ранен?

Рюрик опустил глаза.

— Нет, отец. Он погиб.

Олаф несколько мгновений молчал.

— Что ты сказал?

— Всеволод погиб. Его только что нашли под стеной.

— Этого не может быть. Я видел его перед приступом. Он был с первым отрядом.

— Да, отец. С первым.

— Где он?

— У западной стены. Я приказал пока его не переносить.

Олаф резко повернулся к стоявшему рядом оруженосцу.

— Коня!

— Отец, там недалеко, — тихо произнёс Рюрик. — Мы можем дойти пешком.

Морской волк посмотрел на сына, словно только сейчас услышал его слова.

— Да… Конечно. Пойдём.

Они вышли за ворота крепости.

На склоне холма ещё лежали сломанные лестницы, разбитые щиты и обломки оружия. Воины собирали погибших, другие помогали раненым добраться до перевязочных пунктов. Нортумбрийские лучники уже начали подбирать стрелы, которыми было усеяно всё пространство перед стенами.

Рюрик провёл отца к месту, где несколько воинов стояли возле тела, накрытого плащом.

Увидев Олафа, они молча расступились.

Рюрик опустился на колено и откинул край плаща.

Перед ними лежал Всеволод Боянович.

Старшему сыну Бояна было тридцать один год. Крепкий, широкоплечий воин, уже не юноша, но ещё далеко не старик. Совсем недавно он смеялся за общим столом, спорил с младшими братьями и уверял, что испанские крепости ничуть не страшнее французских.

Теперь он лежал неподвижно.

В груди, немного ниже ключицы, торчал короткий арбалетный болт. Древко было обломано, но наконечник остался глубоко внутри.

Олаф медленно опустился рядом с погибшим.

— Арбалет…

— Да, отец, — ответил Рюрик. — Мы осмотрели рану. Похоже, стреляли почти в упор.

— Как он оказался здесь?

— Никто точно не знает. Его люди говорят, что Всеволод одним из первых полез на стену. Потом началась схватка. Несколько лестниц опрокинули. Когда они снова поднялись, его уже не было.

Олаф внимательно посмотрел на погибшего.

— Значит, он добрался до верха…

— Возможно. Или почти добрался. Мы не знаем.

Морской волк осторожно коснулся плеча Всеволода.

— Бедный мальчик…

Рюрик удивлённо посмотрел на отца. Всеволод был значительно старше его самого, да и мальчиком его давно никто не называл. Но Олаф помнил его совсем другим — маленьким сыном Бояна, который когда-то бегал по двору и с восторгом смотрел на взрослых воинов.

— Я ведь обещал Бояну, что присмотрю за ними, — тихо произнёс Олаф.

Рюрик промолчал.

— За всеми тремя. Он так хотел, чтобы сыновья отправились со мной. Говорил, что сам уже не может сесть в седло, так пусть хоть они послужат.

Олаф тяжело вздохнул.

— И вот…

Он не договорил.

Некоторое время оба молчали.

Наконец Рюрик произнёс:

— Отец, Всеволод погиб как воин. Во время приступа. Он не отступил.

— Знаю.

— Его люди говорят, что он первым бросился к лестнице.

— Знаю, сын.

Олаф поднялся, но не отвёл взгляда от погибшего.

— Только что я скажу его отцу?

Рюрик не нашёл ответа.

— Что скажу Бояну? — повторил Морской волк. — Он лежит больной, едва может подняться с постели. И ждёт известий из Испании. Наверняка радуется, что все три его сына отправились со мной. А я должен буду написать, что старший больше никогда не вернётся.

— Это война, отец.

— Да. Война.

Олаф горько усмехнулся.

— Знаешь, сколько раз я произносил эти слова? Сколько раз говорил другим, что на войне гибнут люди? Что без потерь не бывает побед? А теперь сам стою здесь и не знаю, как объяснить старику, почему его сын лежит под чужой крепостной стеной.

Рюрик положил руку отцу на плечо.

— Ты не виноват.

— Я командовал штурмом.

— Всеволод сам пошёл в первый отряд.

— А я позволил.

— Ты не мог запретить ему сражаться. Он ведь приехал сюда не для того, чтобы сидеть в обозе.

Олаф посмотрел на сына.

— Ты прав. Но от этого не легче.

Вскоре к ним подошли Ярослав и Мстислав Бояновичи.

Оба уже знали о гибели брата.

Ярослав держался прямо, хотя лицо его побледнело. Младший Мстислав выглядел совершенно потерянным.

Увидев Олафа, они остановились.

— Господин, — произнёс Ярослав, — нам сказали…

Олаф молча кивнул.

Братья подошли к телу.

Мстислав опустился на колени.

— Всеволод…

Он осторожно взял погибшего за руку, словно надеялся, что тот сейчас откроет глаза.

Ярослав стоял рядом, стиснув зубы.

— Кто его убил? — спросил он.

— Не знаем, — ответил Рюрик. — Вероятно, один из защитников стены.

— Арбалетчик?

— Да.

Ярослав посмотрел на болт.

— В упор…

— Похоже на то.

Мстислав поднял голову.

— Мы ведь только вчера с ним разговаривали. Он говорил, что после войны обязательно женится. Смеялся, что отец уже давно требует от него внуков.

Никто не ответил.

— А теперь… — Мстислав замолчал.

Олаф положил руку ему на плечо.

— Мне очень жаль.

Ярослав резко повернулся к нему.

— Не нужно, господин. Всеволод знал, куда идёт. Мы все знали.

— И всё же…

— Он погиб с оружием в руках. Отец поймёт.

— Хотелось бы мне в это верить, — тихо ответил Олаф.

Мстислав осторожно накрыл лицо брата плащом.

— Что теперь будет?

— Мы похороним его по христианскому обычаю, — сказал Олаф. — С подобающими почестями. А потом я сам напишу вашему отцу.

— Не нужно, господин, — возразил Ярослав. — Мы напишем.

— Нет. Напишу я. Это мой долг.

Он помолчал и неожиданно спросил:

— У Всеволода ведь не было детей?

Ярослав покачал головой.

— Насколько нам известно, законных нет.

— Он так и не женился, — добавил Мстислав. — Всё собирался. Сначала говорил, что нужно закончить французскую войну, потом ещё какие-то дела находились. А теперь…

Олаф опустил голову.

— Значит, даже сына после себя не оставил.

— У отца есть мы, — тихо произнёс Ярослав.

— Да, — ответил Морской волк. — Есть вы.

Он посмотрел на обоих братьев.

— И я намерен сделать всё, чтобы вы вернулись домой.

Ярослав хотел что-то возразить, но Олаф остановил его жестом.

— Я не собираюсь прятать вас от сражений. Ваш отец не простил бы мне такого. Но и напрасно рисковать вами не позволю. Довольно с меня одного Бояновича под стенами Херики.

***

К вечеру погибших собрали во дворе крепости.

Среди них были нортумбрийцы, арагонцы и несколько воинов из других владений Плантагенетов. Всех христиан, чьи имена удалось установить, записали, чтобы позднее известить семьи.

Всеволода Бояновича положили отдельно, рядом с небольшой часовней, которую уже готовили к православному отпеванию.

Олаф распорядился, чтобы его похоронили с полными воинскими почестями.

На церемонии присутствовали Рюрик, Ярослав, Мстислав, старшие военачальники и многие из тех, кто знал Бояна Вышатича.

Пришёл и Хайме I.

Арагонский король уже слышал о гибели старшего сына одного из давних соратников Морского волка.

— Мне сообщили о вашей потере, — сказал он, подойдя к Олафу. — Примите мои соболезнования.

— Благодарю, ваше величество.

— Он был хорошим воином?

— Хорошим человеком, государь. А воином… — Олаф посмотрел на тело Всеволода. — Воином он тоже был хорошим. Слишком хорошим, чтобы оставаться в стороне, когда другие шли на приступ.

Хайме некоторое время молчал.

— Сегодня мы одержали большую победу.

— Да.

— Но, кажется, вы не слишком ей рады.

— Я рад, что крепость взята. Рад, что мы не потеряли под её стенами несколько недель. Рад, что дорога к Валенсии открыта. Только всё это не вернёт Всеволода.

Король кивнул.

— Такова цена войны.

— Знаю. И всё же хотелось бы платить её пореже.

Когда священник закончил молитвы, тело Всеволода предали земле.

Олаф долго стоял у могилы.

Потом повернулся к Рюрику.

— Пойдём.

— Куда?

— Писать письмо Бояну.

Они вернулись в ставку уже после захода солнца.

Олаф сел за стол, взял перо и некоторое время смотрел на чистый лист пергамента.

Рюрик стоял неподалёку.

— Может, мне оставить тебя одного?

— Нет. Останься.

Олаф обмакнул перо в чернила.

Написал несколько слов.

Остановился.

Затем зачеркнул написанное.

— Как сообщить человеку, что его сын погиб? — спросил он, не поднимая головы. — С каких слов начать?

— С правды, отец.

— Правда бывает жестокой.

— Но Боян заслуживает её.

Олаф посмотрел на сына.

— Да. Заслуживает.

Он снова взял перо.

На этот раз рука не дрогнула.

«Друг мой Боян…»

Дальше слова пошли легче.

Олаф написал, что Всеволод проявил мужество при штурме Херики, что погиб среди первых атакующих и был похоронен с воинскими почестями. Он не стал скрывать, что смерть наступила от арбалетного болта, но и не принялся описывать рану.

В конце письма Морской волк добавил несколько строк от себя.

«Ты доверил мне трёх сыновей, а я возвращу тебе только двух. Не знаю, простишь ли ты меня за это. Но знай: Всеволод погиб не напрасно. Он был храбрым воином и достойным сыном своего отца. Я буду помнить его, пока жив».

Олаф отложил перо.

— Вот и всё.

Рюрик подошёл ближе.

— Ты думаешь, Боян станет тебя винить?

— Не знаю. Возможно, нет. Но я сам себя винить буду.

Он свернул письмо и запечатал его.

— Отправь с первым надёжным гонцом. И проследи, чтобы оно дошло.

— Хорошо, отец.

Рюрик взял письмо, но не спешил уходить.

— Отец…

— Что?

— Ты сегодня сказал, что хорошая победа — та, после которой остаются люди и средства для следующей войны.

— Помню.

— Мы ведь всё-таки победили.

Олаф посмотрел на сына.

— Да, Рюрик. Победили.

Он тяжело вздохнул.

— Только теперь я ещё лучше понимаю, почему нужно стараться побеждать как можно быстрее.

На следующий день армия продолжила приготовления к походу.

Лучники собирали стрелы, плотники ремонтировали лестницы, обозные начальники распределяли продовольствие. Хайме приказал оставить в Херике гарнизон, а Олаф распорядился готовить войска к выступлению.

Война продолжалась.

Но теперь среди тех, кто отправился завоёвывать Валенсию, не было Всеволода Бояновича.

И для Морского волка эта первая победа в Испании навсегда осталась связана с именем человека, которого он обещал вернуть домой.

boroda
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Альтернативная История
Logo
Register New Account