Мир выжившего Цезаря. Глава VI: Смотри на Запад
3
Продолжение повествования о том, чтобы делал Юлий Цезарь если бы пережил покушение. Однако в этой части речь пойдёт совсем не о прославленном римском полководце Публие Вентидие Бассе и его компании на севере Балкан.
Содержание:
Пикениец, ставший легендой: восхождение Публия Вентидия
Высокогорье встретило римские легионы холодным ветром, несущим запах хвои и далекого снега. На гребне холма, опершись на рукоять гладиуса, стоял Публий Вентидий Басс — человек, чье имя еще недавно произносили с насмешкой в патрицианских салонах Рима.
— Мой генерал, — раздался голос центуриона, — солдаты спрашивают, куда мы идем. Они устали от римской крови.
Вентидий медленно повернулся. Его лицо, обветренное и покрытое шрамами, растянулось в кривой ухмылке.
— Скажи им, Марк, что я устал не меньше. Десять лет я резал соотечественников по приказу сенаторов, которые называют меня «пикенийским деревенщиной» и «немытым ублюдком». — Он сплюнул в пыль. — Но Цезарь дал мне другое задание. На этот раз — варвары. Мои варвары.
— Говорят, царь Ситас ослеп, — заметил легат, подъезжая на вороном коне. — Стрелы даков нашли его глаза.
— Тогда он будет драться с особой яростью, — кивнул Вентидий. — Слепые видят месть яснее зрячих. Надевай ламеллярный доспех, легат. Мы входим в страну Дентелети.
Басс не собирался подводить Цезаря. Даже если сам диктатор умрет, пытаясь удержать власть над миром.
Ритуал крови и змеиный танец: союз с Дентелетами
Лагерь Дентелети встретил римлян странным зрелищем. У центрального костра, окруженного факелами, танцевали женщины с живыми змеями, обвивающими их шеи и руки. Лютни издавали протяжные, гипнотические звуки, а воздух был пропитан запахом трав и крови.
Царь Ситас I, чьи глаза были затянуты белесыми повязками, сидел на троне из оленьих рогов. Его лицо было неподвижно, но пальцы нервно сжимали край мантии.
— Римлянин, — произнес он голосом, похожим на скрежет камней. — Ты пришел за моими воинами.
— Я пришел за твоей местью, царь, — ответил Вентидий, не опуская взгляда. — Твои глаза забраны. Твоя честь — на дне реки. Дай мне агрианцев, и я верну тебе зрение в лице врагов, которые его лишили.
Ситас долго молчал. Затем поднял руку, и из тени выступили воины с характерными полумесяцами щитов — агрианцы, ударная сила, прославленная еще Александром Македонским.
— Пей, римлянин, — приказал жрец, протягивая чашу с мутной жидкостью. — Это ритуал божественного брака Зиса и Бендисы. Кто пьет — становится братом.
Вентидий посмотрел на чашу, потом на своего легата.
— Если я откажусь, мы потеряем три тысячи копий, — тихо сказал он. — Если выпью — потеряю завтрак на неделю.
Он залпом опустошил чашу, скривившись от отвращения.
— Отвратительно, — пробормотал он. — Но по крайней мере теперь мы союзники. В Сегетику!
Огнем и мечом: разгром сердов и маэдов
Горы Орбелус встретили римлян густым зеленым лесом, где каждый куст мог скрывать засаду. Но Вентидий не был новичком в таких играх.
— Они думают, что мы пойдем по дороге, — говорил он своим трибунам у вечернего костра. — Поэтому пойдём через ущелье. Серды и маэды объединились — около шести тысяч воинов. Они ждут нас на равнине.
— Но ущелье опасно, мой генерал, — возразил один из трибунов. — Там можно попасть в ловушку.
— Именно поэтому они там не будут ждать, — усмехнулся Вентидий. — А мы выйдем им в тыл.
План сработал безупречно. Когда рассветное солнце осветило склоны горы, римские легионы обрушились на варваров с высоты. Серды и маэды, привыкшие грабить до самых Дельф, не ожидали такого поворота. Их объединенная армия была уничтожена за несколько часов.
— Сердика пала! — доложил центурион через три дня. — Ямфорина тоже. Мы вернули дельфийские сокровища, которые Сулла оставил варварам.
Вентидий стоял посреди горящего города, держа в руках 24-каратную статую дельфина в натуральную величину — трофей, который варвары вывезли из святилища столетие назад.
— Знаете что, — громко произнес он, обращаясь к своим солдатам, — Сулла был великим полководцем. Но он оставил эти сокровища варварам. Я — нет.
Он поднял статую над головой и, к удивлению легионеров, начал выкрикивать строки из «Одиссеи» Гомера. Солдаты смеялись, аплодируя своему эксцентричному командиру.
— На северо-запад! — скомандовал он наконец. — Дарданы ждут.
Королевство топора: падение Дардании
Дарданы — двойное королевство тунатов и галабров — встретили Вентидия с высокомерием, рожденным десятилетиями безнаказанных набегов на Македонию. Их король Монуний III, разжиревший от македонской добычи, послал римлянину «подарок»: голову римского посла в серебряной коробке.
Вентидий открыл коробку, посмотрел на отрубленную голову, затем на своих легатов.
— Они думают, что мы испугаемся, — спокойно сказал он. — Что ж, покажем им, как пикениеский деревенщина обращается с такими подарками.
Кампания превратилась в методичное уничтожение. Римские легионы выжигали посевы, рушили деревни, отрезали пути снабжения. Инфраструктура дарданов рушилась, как карточный домик.
Решающая битва произошла у стен их столицы Скупи. Монуний III, облаченный в ceremonial доспехи, вышел навстречу Вентидию лично.
— Римский пёс! — крикнул он. — Ты не уйдешь отсюда живым!
— Посмотрим, — спокойно ответил Вентидий, вытаскивая гладиус.
Поединок был коротким и жестоким. Через несколько ударов Вентидий пробил защиту дарданского короля и вонзил меч в его горло. Он сорвал с убитого доспехи и оружие — spolia optima, высшую воинскую честь.
— Отныне, — провозгласил он перед строем, — меня зовут не просто Вентидий. Меня зовут Вентидий Дарданийский!
Легионы загремели оружием о щиты. В мае дарданы капитулировали.
Трибаллы: триумф без крови
К удивлению Вентидия, трибаллы — некогда грозная сила, наводившая страх на самих Аргеадов, — сдались без боя. Они давно переросли свой расцвет, превратившись в тень былого величия, окруженную рекой Чиабрус.
На священном холме «Теменит» состоялась церемония мира, посвященная матриарху Кибеле. Жрицы в белых одеждах танцевали вокруг алтаря, а Вентидий, к большому раздражению своего коллеги Публия Ватиния, явно не воспринимал ритуал всерьез.
— Ты хоть понимаешь, что происходит? — шипел Ватиний. — Это священная церемония!
— Понимаю, — усмехнулся Вентидий. — Они сдаются. Я принимаю сдачу. Что еще нужно?
— Ты оскорбляешь их богов!
— Их боги уже сдались, Публий. Давай двигаться дальше. У нас впереди целегеры.
Братья Буриллус и Скорилло: горький урок Агер Марги
Целегеры, наследники распавшейся империи скордисцев, оказались куда более опасным противником. Когда братья Буриллус и Скорилло пришли к ним с подкреплениями из Дакии, целегеры, движимые ненавистью к Риму, глубже крови, приняли их сторону.
— Они используют скифскую кавалерию, — докладывал разведчик. — Быстрые, как ветер. Преследуют, заманивают в ловушки, истощают.
— Я не дурак, — ответил Вентидий. — Будем двигаться осторожно. Огнем очищаем деревни, засады на их обозы.
Но удача отвернулась от него. В роковой момент, у хищного моста через Дунай, легионы оказались прижаты к открытой поляне. Местность была неблагоприятной, но фланги держались.
— Мы победим, — сказал Вентидий. — Просто нужно продержаться.
И тут легат Домиций Кальвин, неумелый и самонадеянный, решил совершить кавалерийскую атаку.
— Нет! — крикнул Вентидий. — Стой!
Но было поздно. Кальвин бросил всадников в атаку и тут же был убит. Его гибель посеяла панику.
— Это не станет новой Герговией, — стиснув зубы, произнес Вентидий. — Отступление! Стратегическое отступление!
Легионы отступили в лес, потеряв лучших всадников, но сохранив основу армии.
Месть Вентидия: триумф в тростниках
Несколько недель Вентидий залечивал раны, закрывая пробелы местными вспомогательными войсками. Он писал Цезарю прямолинейные отчеты с легкой пропагандой, избегая даков.
— Они самодовольны, — говорил он своим легатам. — Победа вскружила им голову. Они прекратили набеги. Теперь они уязвимы.
В конце мая он нанес удар. У тростников, на этот раз на своих условиях, он устроил засаду. Сильная гроза, полностью уничтожившая суеверных даков, довершила разгром.
— Они бегут! — докладывал центурион. — К Дунаю! К Сучидаве!
Вентидий, к большому раздражению Ватиния, праздновал победу, напившись верхом на муле.
— Знаешь что, Публий, — хитро говорил он, — после этого поражения я теперь действительно равен Цезарю. Он тоже когда-то проигрывал.
Знаменья у Оэскуса: мрачный финал
Остатки целегеров и дарданов все еще были на свободе, но Цезарю нужен был Вентидий для главного похода — в Дакию. Басс оставил три легиона для гарнизона завоеванной Мезии и двинулся на восток.
Обычно не суеверный, он не мог не заметить странные знамения, подходя к Оэскусу. Умирающие птицы падали с неба. Деревья гнили на корню. Небо вело себя совершенно странно — кроваво-красные облака застывали в причудливых формах.
— Генерал, солдаты напуганы, — доложил старший центурион. — Они говорят, это дурное предзнаменование.
Вентидий посмотрел на небо, потом на своих людей.
— Принесите телку, — приказал он. — Жертвуем Юпитеру Оптимусу Максиму.
Когда туша загорелась на алтаре, Вентидий долго смотрел на огонь. Пламя было неровным, дым стелился по земле.
— Знаешь, Марк, — тихо сказал он центуриону, — я надеюсь, что не окажусь таким же, как эта телка.
— То есть, мой генерал?
— С моей задницей, горящей на пике, — усмехнулся он, но в глазах не было веселья.
Он посмотрел на восток, где за горами лежала Дакия — земля, которую предстояло покорить Цезарю. Вентидий не знал, что его ждет впереди, но одно было ясно: кампания на Балканах сделала его легендой. Пикениеский деревенщина, продавец мулов, ставший полевым командиром, доказал, что даже самые непобедимые варвары могут пасть перед римской дисциплиной и хитростью.
— В Дакию, — скомандовал он наконец. — Цезарь ждет.
Легионы двинулись на восток, оставляя за собой выжженную землю и покоренные племена. Вентидий Басс ехал впереди, и даже странные знамения не могли омрачить его триумфа. Пока что.
