Мир выжившего Цезаря. Глава II. Крик хаоса!
6
Содержание:
Дом Кассия
Дом Кассия погружался во тьму отчаяния. Заговорщики сидели вокруг стола, на котором стояли нетронутые кубки с вином. Пять дней. Пять долгих дней они ждали вестей о смерти Цезаря, а вместо этого получили известие: диктатор оправился.
— Он жив, — прошептал Каска, и в его голосе звучала безнадежность. — После всего… после ягнёнка, после болезни… он выжил.
Кассий сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Пять дней, — повторил он медленно. — Пять дней, и он снова на ногах. Юпитер всемогущий, неужели сам бог защищает этого тирана?
В дверях появился Децим Брут. Он всё ещё был бледен, под глазами залегли тени, но в его взгляде читалась решимость.
— Я не пойду на это, — заявил он без предисловий. — Если вы настаиваете на продолжении заговора сейчас, я выхожу из игры. И предупреждаю: если кто-то из вас попытается действовать без меня, я сам донесу на всех.
— Предатель! — вскинулся Тиллий Цимбер, вскакивая со своего места. — После всего, что мы…
— Сядь, Тиллий, — резко оборвал его Кассий. Он устало провёл рукой по лицу. — Децим прав. Мы провалились. Цезарь бодрствует, армия верна ему, а мы… мы даже не можем договориться между собой.
Он обвёл взглядом своих товарищей — измождённых, злых, растерянных.
— Мы откладываем, — произнёс Кассий твёрдо. — До тех пор, пока не представится новый шанс. Возможно, после дакийской кампании. Возможно, никогда. Но клянусь Юпитером: если кто-то из вас проговорится, он умрёт от руки другого заговорщика. Мы унесём этот секрет в могилу.
Один за другим заговорщики кивали, опуская глаза. Они проиграли. И они это знали.
Заговорщики
Рим, 21 марта 44 года до н.э.
Цезарь стоял на ступенях своего дома, глядя на собирающуюся процессию. Он выглядел уставшим, но глаза его горели тем самым огнём, что вёл его через Галлию, через Фарсал, через всю гражданскую войну.
— Гай Оппий, — позвал он, и его друг шагнул вперёд. — Рим остаётся на тебя.
Оппий, человек робкий и осторожный, поклонился.
— Я сделаю всё, что в моих силах, диктатор.
— Я знаю, — Цезарь усмехнулся. — И именно поэтому я оставляю город на тебя, а не на Антония.
Он понизил голос, чтобы его слышал только друг:
— Марк… он изменился, да. Клянётся, что бросил пить. Но мы оба знаем, что стоит ему остаться без присмотра, как начнутся оргии, пьянки и бог знает что ещё. Ты будешь настоящей властью, Оппий. Пусть Антоний носит консульские тоги и собирает лавры. Ты же будешь управлять. Устраивает такая сделка?
Оппий кивнул, и в его глазах мелькнуло облегчение.
— Более чем, Гай Юлий.
Цезарь повернулся к Марку Антонию, который стоял неподалёку, пытаясь выглядеть достойно нового консула.
— Марк, — сказал Цезарь, и в его голосе звучала отеческая строгость. — Рим в твоих руках. Не подведи меня.
— Не подведу, — пообещал Антоний, и Цезарь хотел ему верить.
Затем диктатор спустился по Аппиевой дороге, направляясь к Брундизию. За его спиной оставался Рим — город, который он спас, город, который он покорил, город, который всё ещё мог его предать.
Римские легионы идут по Аппиевой дороге
Аполлония, Иллирия
В порту Аполлонии Цезаря ждал молодой человек — худощавый, с серьёзным взглядом не по годам. Октавий, его внучатый племянник, стоял навытяжку, когда диктатор сошёл с корабля.
— Здравствуй, Гай Октавий, — приветствовал его Цезарь, и в его голосе звучала нежность, которую он редко позволял себе на людях.
— Дядя, — Октавий поклонился. — Я ждал этого дня.
Цезарь усмехнулся.
— Я знаю. И поэтому назначаю тебя tribunus laticlavius Девятого легиона.
Глаза Октавия расширились. Это была одна из самых почётных должностей в легионе, предназначенная для будущих сенаторов.
— Дядя, я… я не знаю, что сказать.
— Скажи, что заслужишь это, — отрезал Цезарь, но затем смягчился. — Ты умён, Октавий. У тебя есть потенциал стать великим. Но потенциал — это ещё не достижение. Докажи, что я не ошибся в тебе.
Он обвёл взглядом собравшиеся легионы — три легиона Публия Ватиния, закалённые в боях ветераны.
— Принесите жертвы Диане, — приказал он. — Богиня охоты должна благословить наш поход. А затем… затем мы идём на север.
Октавий будущий Октавиан Август в нашем мире
Фессалоника, Македония
Проконсул Квинт Гортензий Горталус встретил Цезаря с подобающими почестями. Он был сыном знаменитого оратора, но унаследовал от отца скорее щедрость, чем красноречие.
— Гай Юлий! — воскликнул он, раскинув руки для объятия. — Фессалоника рада приветствовать спасителя Республики!
Цезарь позволил себя обнять, но в его глазах мелькнула осторожность. Он помнил Горталуса — одного из тех, кто грабил фракийские земли вместе с Гибридом и Пизоном.
— Квинт, — сказал он вежливо. — Твоя щедрость известна далеко за пределами Македонии.
Той ночью в акрополе Фессалоники гремел пир. Вино лилось рекой, девушки танцевали под звуки флейт, гости смеялись и кричали тосты. Цезарь сидел во главе стола, но почти не прикасался к еде — и уж точно избегал любого блюда из ягнёнка.
— Гай Юлий, — Горталус наклонился к нему, явно перебрав вина. — Не хочешь попробовать жаркое? Отличный ягнёнок, клянусь Геркулесом!
Цезарь медленно поднял на него взгляд.
— Квинт, — сказал он тихо, но так, что Горталус немедленно протрезвел. — Я думаю, мне стоит воздержаться. После недавних… гастрономических приключений.
Горталус покраснел и поспешно отступил.
На следующее утро Цезарь собрал своих генералов в зале акрополя.
— План таков, — начал он, указывая на карту. — Восемь легионов, элита от Галлии до Греции, идут со мной на северо-восток, в Малую Скифию. Мы сокрушим греческие города на побережье, гетские крепости внутри страны и вернём орлов, потерянных Гибридом двадцать лет назад.
Он перевёл палец на западную часть карты.
— Остальные шесть легионов под командованием Вентидия Басса подчинят дарданов, целегров и трибаллов на западе. А затем… — его глаза блеснули, — если Буребиста откажется сражаться, что я считаю весьма вероятным, мы объединимся, пересйдём Дунай и вынудим его к генеральному сражению у Железных Ворот.
Он помолчал, затем добавил:
— Фессалоника была щедра к нам. Даруйте им статус civitas libera. А затем… затем мы уходим. Нам предстоит великая работа.
Абдера, Фракия
Город Абдера встретил Цезаря не слишком приветливо. Этот полис издавна считался среди римлян местом обитания дураков, но Цезарь знал: за этой репутацией скрываются хитрые и опасные правители.
В тронном зале его ждали два человека — братья Раскупорис и Раскус, соправители Сапеи. Оба были одеты во фракийские доспехи, оба смотрели на Цезаря с осторожностью.
— Гай Юлий, — начал Раскупорис, старший из братьев. — Ты спас нас в Фарсале. Мы не забыли этой милости.
— Я рад это слышать, — кивнул Цезарь. — Мне нужны ваши воины для кампании против Буребисты.
Братья переглянулись. Затем заговорил Раскус:
— Мы согласны. Но у нас есть условия.
Цезарь поднял бровь.
— Я слушаю.
— Во-первых, подтверди наши владения к востоку от Несса. Во-вторых, оставь за нами контроль над фортами на Виа Эгнатия. В-третьих… — голос Раскуса стал жёстче, — прекрати несправедливости, которые чинили Гибрид, Пизон и, совсем недавно, твой проконсул Горталус.
Он сделал паузу, затем добавил:
— И помоги нам против бессиев. Они пользуются римской нестабильностью, чтобы грабить наши земли.
Цезарь задумался. Требования были разумными — слишком разумными для тех, кого римляне считали варварами.
— Вы получите всё, что просите, — сказал он наконец. — В обмен на ваших пелтастов и всадников.
Братья склонили головы в знак согласия. Цезарь вышел из дворца, удовлетворённый. Но про себя он думал: Вонючие варвары. Но полезные варвары.
Озеро Бистонис, дорога на Маронею
Бессы оказались tougher, чем ожидал Цезарь. Это теократическое племя, поклонявшееся Дионису, встретило римлян с яростью фанатиков. Их налёты были стремительными и жестокими.
— Они не боятся нас, — докладывал военный трибун. — Для них это священная война.
Цезарь усмехнулся.
— Тогда покажем им, что Марс сильнее Диониса.
В туманных мысах Верхнего Несса римляне настигли крупнейшую налётную группу бессиев. Битва была короткой и жестокой. Римская дисциплина оказалась сильнее религиозного фанатизма.
После поражения к Цезарю явился сам Хебризелмис — верховный жрец и вождь бессиев, толстый мужчина с безумным взглядом.
— Гай Юлий, — начал он, и в его голосе звучала покорность. — Мы хотим мира.
— Условия? — коротко спросил Цезарь.
— Мы возобновим уплату дани. Прекратим набеги на римских союзников. И позволим твоим легионам свободно проходить через Сапейский и Корпилийский перевалы.
Цезарь изучал его долгим взглядом.
— Достаточно карательно, — произнёс он наконец. — Но я также хочу ваших наёмников в моей армии.
Хебризелмис колебался лишь мгновение.
— Будет сделано.
Бизье, столица Астаев
Легендарная крепость царя Терея возвышалась над землёй Астаев. Здесь Цезаря встретил царь Садалас II со своей женой, королевой Полемократией.
Увидев королеву, Цезарь на мгновение замер. Она напоминала ему Клеопатру — та же царственная осанка, тот же умный взгляд, та же опасная грация.
— Гай Юлий, — Садалас поклонился. — Я в долгу перед тобой. После Фарсала только благодаря мольбам Раскуса ты пощадил меня.
— Я помню, — кивнул Цезарь. — И теперь мне нужна твоя помощь против Буребисты.
Садалас помрачнел.
— Этот дакийский волк уже грабил мои деревни к югу от Дуная. Он убил некоторых из моих лучших воинов. Я сражусь с тобой.
Он повернулся к жене.
— Полемократия будет править вместо меня. А я… — он надел латунный фригийский шлем, — я надену шлем моего предка, царя Котиса I, и пойду в бой.
Перед уходом они принесли жертву фракийскому богу-всаднику Геросу Карабасмосу. Цезарь наблюдал за ритуалом с уважением — он знал: чтобы покорить народ, нужно уважать его богов.
Летний дворец Садаласа
На каменистом балконе, глядя на собравшиеся войска, Цезарь приготовился говорить. Перед ним стояли легионеры Девятого легиона, фракийские союзники, ветераны Галлии и Греции.
— Братья! — начал он, и его голос понёсся над площадью. — Сегодня мы стоим на пороге великих свершений!
Он шагнул вперёд, и его глаза горели:
— Лукулл прошёл этим путём! Филипп сражался на этих землях! Александр покорил весь известный мир! И теперь… теперь наш черёд!
Легионеры закричали в ответ, и их рёв потряс стены дворца.
— Мы идём на север, чтобы сокрушить варваров! Чтобы вернуть орлов Рима! Чтобы доказать, что нет силы, способной устоять перед легионами Республики!
Он выхватил гладиус, и оружие сверкнуло на солнце.
— За мной! За Рим! За вечную славу!
— Ave Caesar! — гремело в ответ. — Ave! Ave! Ave!
Цезарь поднял вексиллу Девятого легиона. Впереди была первая цель кампании — Дионисополис. А за ним… за ним вся Дакия, весь север, вся слава, о которой он мечтал.
Он был спасителем Республики. Но в глубине души Цезарь знал: этого недостаточно. Его судьба — превзойти Мария, Кира, Александра.
И с Венерой в качестве свидетеля он это сделает.
Легионы двинулись на север.
