АИ-вселенная «Планеты Бурь». Часть 7. «Марсианские страсти-3». (Неизбежная трагическая развязка).
Часть 7.
«Марсианские страсти-3».
(Неизбежная трагическая развязка).
Лупита очень долго не могла уснуть. Накануне, «случайно», выспалась «заранее», во внеурочное время. Потом дико перенервничала. Спала плохо, тревожно. Снилось чёрт знает что. Что-то очень плохое. Когда проснулась, за бортом уже был очередной марсианский день. Никто не удосужился разбудить её к завтраку. Вот засранцы… Вообще в грош не ставят своего командира.
Только продрав как следует глаза (даже косметику вчера не смыла!), Лупита поняла, что не только не включила будильник, так ещё и зачем-то вчера вечером выключила рацию. Нервы…
Включив, немедленно вызвала на связь Хикса и профессора Милберна.
Подполковник отозвался после небольшой паузы. Поинтересовался, как спится «командиру» на Марсе и сообщил, что пока она «нежится в постельке», он уже начал сборку вертолёта.
Профессор не отвечал.
Лупита попросила Хикса проверить, почему молчит Милберн, за которым он обещал вчера присматривать.
Через несколько минут, явно встревоженный Хикс попросил Лупиту срочно спуститься к палатке профессора.
В палатке, ей стало плохо. Профессор Милберн, лежал без сознания, поверх смятого и полностью изгаженного спального мешка, в собственной блевотине и прочих испражнениях, которые исторг его организм буквально из каждого естественного отверстия, из каждой поры кожи.
Вся правая сторона его лица, была серо-малиновой и страшно распухшей. Так же серо-малиновой и невероятно раздутой, была кисть его правой руки.
Лупита в ужасе отпрянула из палатки назад. Её начало колотить и мутить.
Хикс проверил реакции профессора, убедившись, что он жив, но в глубоком обмороке, бегло осмотрел выпотрошенную аптечку и её разбросанное по всей палатке содержимое. Затем, аккуратно вытащил Милберна на воздух, а сам вернулся в палатку в поисках противошоковых и противоаллергенных препаратов.
От противоаллергенных остались только пустые блистеры и ампулы, а на укол Эпинефрина, никакой реакции не последовало. Профессор явно был в глубокой коме. При этом, он быстро и отрывисто дышал, пульс был слабым и учащённым. Его руки и ноги время от времени подрагивали, будто в коротких судорогах. Это напоминало симптомы «горной болезни», помноженной на сильнейшую аллергическую реакцию непонятно на что. «Змея его что-ли укусила?» – Подумал Хикс, гораздо более внимательно чем прежде, глядя себе под ноги.
Из нагрудного кармана изгаженного костюма профессора, торчал исписанный блокнот. Там, было последнее (как он думал) послание Милберна, кое как накарябанное левой рукой.
Профессор писал, что вечером, когда он работал, мимо несколько раз пролетали какие-то очень мелкие четырёхкрылые мошки. Как оказалось кусачие кровососы. Он получил несколько совершенно пустяковых укусов в правую щёку и в открытую верхнюю часть кисти правой руки. Приняв на всякий случай антигистаминные препараты, он, сперва, не придал этой неприятности особого значения, и когда Хикс, уже почти в полночь, последний раз запросил его по рации о состоянии, ответил, что всё ОК.
Однако потом, уже после полуночи, ему стало плохо и никакие препараты из его личной аптечки (а он считал её универсальной, на все случаи, которые могут приключиться на Марсе), состояние не стабилизировали. При свете небольшого батареечного ночника, он перебрал всё что мог, постепенно увеличивая дозировку. Но самочувствие стремительно ухудшалось. «Эта сука» Ауньон – на вызовы не отвечала (её рация была банально выключена), а рация Хикса, почти сдохшая ещё когда он ездил на озеро, «вырубилась» после их полуночного разговора и полковник, надеясь на рацию Лупиты, просто поставил свою на зарядку.
Профессор, из последних сил попытался вскарабкаться по лесенке на «Норну», в надежде, что угроза Лупиты была только угрозой и входной люк не заблокирован (ну, в крайнем случае, он мог громким стуком привлечь к себе внимание), но из-за резкого приступа тошноты, слабости и кучи явных симптомов горной болезни (плюс, уже начавшая терять чувствительность и распухать, кисть правой руки), сорвался и упал с высоты примерно двух метров. Хорошо ничего себе не сломал! Уже чётко понимая к чему идёт дело, Милберн, из последних сил, сумел кое как доползти до палатки и, написать эти строки. В конце, профессор предупредил, что так и не понял, что дало такой «эффект» – толи собственно укусы мошки, толи реакция слюны мошкары на «сыворотку», которой он себя пичкал.
Уже явно не слишком хорошо соображая, Милберн почти неразборчиво приписал на обратной стороне блокнота, что намерен привлечь внимание стуком по посадочной опоре «Норны», а в качестве последнего шанса, готов даже устроить сигнальную стрельбу из своего Маузера…
Увы. Ничего из этого он сделать так и не успел – потерял сознание, и на «Норне», его не услышали.
Утром, наскоро позавтракав в одиночку, Хикс как ни в чём не бывало, облачился в скафандр, воткнул в него зарядившуюся за ночь рацию и спустился на поверхность. Всё вокруг было «тихо-мирно» и, решив, что заработавшийся накануне допоздна профессор ещё себе спит, подполковник распахнул на всю ширь створки ангара и принялся возиться с небольшим двухместным вертолётиком, на котором было бы очень удобно передвигаться по Марсу.
Тут его, чуть позже, и застал вызов Лупиты.
С паникой осознавая надвигающуюся катастрофу, Лупита кинулась наверх, в рубку, чтоб связаться с «Валькирией». Хикс тем временем, вернулся в изгаженную палатку профессора, нашёл там кислородную маску с баллоном и с трудом нахлобучил маску на обезображенную правосторонней опухолью, голову профессора.
С кислородом, его дыхание стало чуть размереннее и ровнее. Что делать дальше, Хикс не понимал. Он надеялся, что все необходимые инструкции, с «Валькирии» получит Лупита. Но, чисто на всякий случай, вколол профессору ещё одну дозу адреналина – благо, подготовку к работе на поверхности (в т. ч. медицинскую часть), Хикс не прерывал на всякие пиарглупости для демпартии, как та Лупита…
Экспериментировать с медикаментами, как это делал Милберн, Хикс не собирался – он прекрасно представлял, что с ним сделают на Земле, если профессор умрёт, а адвокатам его семьи, удастся доказать, что причиной смерти стали препараты, которые ему вколол он! (Если бы Хикс ещё знал, что Эпинефрин, который он УЖЕ дважды ввёл профессору, имеет побочку, усиливающую некроз, который сейчас как раз быстро распространялся по лицу и руке профессора! Вот что значит, не иметь в экипаже профессионального врача!).
«Нет уж! – думал Хикс, глядя на профессора, – Сам накосячил – теперь терпи до конкретных инструкций с Земли».
В самом деле. По строгому регламенту биологической защиты, который Хикс хорошо помнил, они не имели права даже поднять профессора на борт «Норны». Даже будь он полностью здоров – только после недельного карантина в одиночку, в шлюзе. А тут – налицо все «симптомы» той самой, биологической опасности. Да ещё какой!
Оставалось одно – обеспечить профессора нормальными воздухом и водой, притащить из кабины «Норны» аптечку, и «пичкать» бедолагу лекарствами (из имеющихся) в соответствии с рекомендациями с «Валькирии», которая постоянно находилась на связи с Хьюстоном и, соответственно, любыми медицинскими светилами на Земле.
Долго. Но, «всё в руках Божьих»!
Через несколько минут, Эпинефрин в сочетании с живительным кислородом, сделали своё дело. Профессор чуть порозовел, очнулся и с трудом приоткрыл левый глаз.
Подполковник Хикс тут же бросился к нему и с огромным трудом, через шлем скафандра услышал «последнюю волю» Милберна. Профессор слабым голосом просто попросил Хикса его пристрелить. А когда тот отрицательно покачал головой, начал заплетающимся языком, мучительно тяжело объяснять «этому деревянному дураку», что никаких шансов выжить у него нет. Ни один орган уже толком не работает, превращаясь в мёртвое желе. И рука, и половина лица поражены глубоким некрозом. Причём некроз быстро распространяется. Ещё несколько часов и начнётся сепсис. Сколько продлится агония он не знает и если тупому солдафону не в кайф, возможно несколько часов к ряду, её наблюдать во всей «красоте», и при этом, кишка тонка, сделать доброе дело, один раз нажав на спусковой крючок, пусть просто подаст Маузер и проваливает вслед за этой сучкой Ауньон. Мужик он, в конце концов, или насрано?!
Но, Хикс не повёлся на провокацию. Он намеревался сперва услышать, что «Валькирия» передаст с Земли.
Но, что-то там всё затягивалось… А как иначе? Шлюзование. Стерилизация. Выйти на связь. Объяснить ситуацию. Потом, «Валькирия» вызовет Землю. Ждать, когда сообщение достигнет Земли. Там, начнутся консультации. Сперва в Хьюстоне. Потом, кинутся поднимать самых авторитетных специалистов в стране. Затяжные суета, бесконечные перезвоны и, наконец, консилиум. Тема-то совершенно не изучена! Может что-то и надумают… Потом, всё в обратном порядке. Земля – ожидание – «Валькирия» – «Норна».
Хикс нервничал, не зная чем себя занять в эти тягостные минуты (скорее часы!) ожидания. Он пытался приободрить профессора, но тот, из под кислородной маски, глухо обозвал его последними словами, ещё раз авторитетно подчеркнув, что никаких шансов у него здесь нет. Как ни обидно ему подыхать в дерьмище на Марсе, который его всё-таки, убил…
Голос профессора при этом, был уже явно слабее, чем прежде. У него опять начались лёгкие судороги.
Дав больному напиться, Хикс, хоть и зарекался впредь заниматься «самолечением», из банального христианского милосердия, вколол ему дозу антигистаминного – случайно, нашёл последнюю, не использованную профессором ампулу Дексаметазона, логично решив, что если сам больной себя этим пичкал – хуже уже точно не будет.
Видя, что профессор затих, он посчитал это хорошим знаком. Но время шло невыносимо медленно. Не выдержав, полковник тяжело поднялся и отправился к ангару, где в укладке разобранной части вертолёта, он ещё на Земле, спрятал герметичный контейнер с небольшой коробкой тонких, но крепких сигар Padilla Miami Maduro, и плоской фляжкой с десятилетним Bulleit Bourbon. Он никогда и никому не расскажет, сколько ему обошлась эта «закладка» и кому он за это заплатил. Хикс рассчитывал устроить небольшую вечеринку в последний вечер перед отлётом с Марса. Но, похоже, что-то пошло не так…
Хикс вытащил контейнер и тут услышал то, чего никак не хотел бы услышать. Профессор, обколотый Хиксом, каким-то образом сумел собраться и доползти до палатки, где нашёл свой Маузер и не долго думая, пусти себе пулю в голову, напроч её размозжив и разом решив все проблемы. Чёртов сукин сын.
Подполковник выругался про себя, закатал тело профессора прямо в полотно палатки, оттащил подальше и, вернувшись к «Норне», снова принялся ждать, просматривая толстую тетрадь записей Милберна. Именно просматривая, поскольку практически ничего в учёных записях учёного, подполковник не понимал. Он, выходец из западноамериканских «реднеков» (по-русски «простой мужик» (пусть и американский)), отдавал элементарную дань уважения этому… безответственному «факи-умнику».
Лупита высунулась из люка, толкая перед собой огромный чемодан с аптечкой «Норны», только через полтора часа с лишним.
Хикс, пользуясь рацией скафандра, сообщил так же облачённой в скафандр Лупите, о смерти профессора. Ему показалось, что она встретила эту новость со вздохом облегчения. Не то чтобы «минус на минус – дали плюс», но как минимум, в её понимании, одной обузой стало меньше.
Похоронили бедолагу, в той же палатке, вместе с его любимым Маузером, в удобном углублении, найденном метрах в 600, в сторону реки (возиться возле леса почему-то не захотелось), уже почти на её берегу (высоком берегу с прекрасным видом), завалив тело речными камнями и поставив над могилой тот самый звёздно-полосатый флаг. Пока Хикс всё это делал, Лупита стояла «на стрёме» со штурмовой винтовкой в руках. Вот только вместо того, чтоб смотреть по сторонам, она тупо таращилась на трудящегося в поте лица Хикса и завёрнутое в палатку тело профессора.
Завершив свой скорбный труд, Хикс поднял второй автомат, предусмотрительно лежавший рядышком, и дал короткую очередь прощального салюта. Потом, присел неподалёку, чтоб малость отдохнуть.
Лупита стрелять не стала, чтоб потом не чистить оружие. Она присела рядом и попыталась запомнить место последнего упокоения профессора.
Потом резко встала, закинула винтовку за спину, постояла ещё пару минут, мучительно припоминая об этом «токсичном» профессоре хоть что-то хорошее, но, так ничего и не сказав, молча пошла к «Норне», с очередным докладом на «Валькирию». Ей ещё предстояло придумать подходящую формулировку всему случившемуся.
Хикс положил свою винтовку на камень, взял камеру и несколько минут снимал могилу профессора и прилегающие к ней окрестности, чтоб потом, когда-нибудь, кто-нибудь, сориентировавшись по этой съёмке, перезахоронил его, более подобающе.
Эта работа, вообще весь этот кошмарный день, потребовали от него много физических и моральных сил, и ему уже не хотелось сегодня ничего, кроме того, что лежало в заветном контейнере. И плевать, что на это скажет эта дура Ауньон. А ведь она скажет… Наверняка именно его и сделает «крайним». Не доглядел… Да пошла она к чёрту!
Вечером, выключив предварительно пожарную сигнализацию и систему автоматического пожаротушения (чего почему-то никогда не делают американские астронавты в фильмах), полковник Хикс курил прямо в «салоне», пуская дым в сторону вытяжного вентилятора. Покурил. Выпил. Ещё покурил. И ещё выпил… Вкусно, но повод, совсем не тот. Соответственно и «послевкусие»… не то.
Лупита, стиснув зубы и сжав губы, молчала. Да, она винила всех… кроме себя. Значительная часть научной программы, что была завязана на профессора, накрылась медным тазом. Сам профессор-факи погиб. Это был провал миссии. Как выпутаться из этого некрасивого положения, было совершенно непонятно. Она пыталась думать, но как же не хотелось думать о собственном провале… А Хикс, просто сидит, курит и пьёт! Сволочь… Обещал ведь присмотреть…
Полковник, уловив рассеянный взгляд Лупиты, предложил ей и выпить и покурить за компанию, в память старика Милберна, и даже почти не удивился, когда та не отказалась. Очень уж она была подавлена. Но, едва ли ей было жаль профессора. Наверняка, она жалела только себя…
Хикс же, просто поминал Милберна. Пил за упокой его души. Он даже сумел сказать что-то доброе в память о профессоре. Типа, что никто ведь в принципе не сомневался, что он был хорошим профессором… И погиб, бедняга, выполняя свой научный долг… Чёрт бы побрал… Научный долг или вопиющую безалаберность профессора? Или свой недогляд? Хотя, чем бы он ему помог? Да какая теперь-то уже разница…
А Лупита молчала, думая о своём – о главном. Для неё, этот полёт уже означал только одно – полное фиаско. Её личное фиаско…
Но, Хикс не собирался разделять её персонального вселенского пессимизма. Допив «Бурбон» (завершив таким образом, прощание с Милберном) и чувствуя с непривычки ядрёный такой хмелёк в голове, он, тоном настоящего командира, просто сказал: «Программу полёта никто не отменял. Завтра, собираем вертолёт и тащим на озеро буйковые станции сбора данных. А теперь – спать». Сказал, как отрезал. Лупита, у которой тоже прилично «зашаяло» от виски и крепчайшей сигары, уныло скривилась и выдавила из себя: «Как скажешь, папочка»…
Утро у Лупиты не заладилось с самого начала. Голова болела. Не сильно, но нудно. Даже слегка подташнивало от неопределённости. Нервы совсем ни к чёрту. «Мне нужны энтерсорбент, немного травки, психотерапевт и адвокат» — подумала Лупита. Вызов Хикса заставил её вздрогнуть. Полковник без всяких лишних интонаций в голосе, будто продолжая вчерашние слова, поинтересовался, не соизволит ли «спящая красавица» помоч ему с установкой хвостовой балки и лопастей.
Лупита поняла, что Хикс уже давно позавтракал и, как ни в чём не бывало, возился с вертолётом. Она наскоро привела себя в порядок и, упаковавшись в скафандр, отправилась помогать. «Может быть, не всё ещё потеряно?» — мелькнуло в голове… И никто в смерти профессора не виноват, кроме самого профессора.
Резкий «фак!» Хикса и почти сразу какой-то хрустящий звук, после которого его рация вырубилась, она услыхала, когда преодолела уже более половины лестницы и, обернувшись, остолбенела.
Подполковник лежал возле выкаченного на будущую посадочную площадку недособранного вертолёта, в котором, на сиденье лежала штурмовая винтовка. Рядом, валялась хвостовая балка, которую Хикс, судя по всему, пытался, но так и не успел установить. А над ним, возвышалась тёмно-бурая мохнатая туша огромного животного с чёрной головой и огромной зубастой пастью.
(Иллюстрация из книги Мартынова «220 дней на звездолёте», где американского астронавта постигла именно такая участь)
Зверь сидел верхом на уже не подающем признаков жизни подполковнике и быстро-быстро отрывисто дышал, будто пробежал приличное расстояние на максимальной скорости и совершенно выбился из сил. На самом деле, его сумасшедший рывок, составлял не более полутора десятка огромных прыжков на форсаже. На Марсе, столь крупному хищнику, этого было достаточно, что полностью «разрядить» свою кислородную «батарейку» и теперь, он старательно восполнял запасы кислорода в мышечных тканях. Благо – добыча была уже у него в лапах. Точнее под его, минимум полутонной, тушей.
Зверь заметил движение и повернул свою чёрную морду в сторону Лупиты, до которой было не более 20 метров – всего несколько мощных прыжков, приоткрыв огромную пасть и плотоядно вывалив длинный фиолетовый язык. Продолжая быстро и очень часто дышать, судорожно сглотнув, зверь облизнулся, демонстрируя огромные зубы и, оставаясь на месте, начал на всякий случай, подбирать под себя неестественно мощные, длиннющие задние лапы.
Лупита от этой картины, почувствовала дикую слабость во всём теле и лихорадочно поползла обратно вверх, моля всех богов, чтоб не сорваться и не упасть вниз. Про Глок в кобуре на поясе, она сейчас даже не вспоминала – её единственной целью, был люк шлюзовой камеры. Лупита достигла его и с максимальной проворностью, скрылась в чреве шлюза.
Зверь же, совершенно равнодушно проводил её взглядом. Той добычи, что уже была в когтях, ему сейчас было достаточно. Такова была его здешняя природа.
А дальше – сплошной кошмар. Через чуть приоткрытую наружную дверь шлюза, Лупита заворожённо смотрела, как огромный страшный зверь начал рвать скафандр и пожирать тело Хикса. Видать, человечинка пришлась ему вполне по вкусу. Потом, к нему присоединились два детёныша ростом почти вдвое поменьше. Пиршество одного удачливого охотника, превратилось в семейное насыщение. (В конце концов, от бравого полковника, остались только ступни в крепкой обуви скафандра).
Захлопнув наружный люк и пройдя в шлюзе дезинфекцию, Лупита как сомнамбула, поднялась в рубку и убедилась, что телекамера исправно самонавелась по команде с датчика движения и вся трагедия непрерывно писалась «для истории». Лупита включила прямую трансляцию на «Валькирию» и более чётко сфокусировала камеру на злополучном вертолёт без хвостовой балки и пропеллера, в тени которого пировали звери. Главный охотник в этот момент, азартно выковыривал из смятого шлема голову Хикса, а детёныши, развлекались, грызя его кисти рук.
От таких подробностей, Лупита тихо завыв, сползла с кресла на пол и, дрожа от ужаса, сжалась в позе эмбриона.
Сколько она так пролежала, одному Богу ведомо, но в реальность её вернул настойчивый зуммер системы связи. «Валькирия» вызывала «Норну». Схватив микрофон, Лупита, не дав командиру «Валькирии» сказать ни слова, взахлёб начала рассказывать всё что приключилось, начиная со вчерашнего утра. Закончила она буквально мольбой: «Заберите меня отсюда, пожалуйста! Немедленно!».
Слегка охреневший от такого провала, такой новой трагедии, командир «Валькирии», приказал Ауньон взять себя в руки и напомнил, что хотя все параметры старта «Норны» водятся с «Валькирии» и собственно возвращение взлётного модуля будет осуществляться по большей части автоматически, есть масса обязательных операций по подготовке взлётного модуля, которые надо выполнить на месте, с чётким соблюдением технического регламента. Плюсом, возможные корректировки параметров, уже в ходе полёта.
Для Хикса, одного из самых опытных пилотов-командиров Шаттла, это было бы элементарно, но не для Лупиты, летавшей прежде в космос лишь один раз – тоже на Шаттле, но специалистом по полезной нагрузке.
Не смотря на полный курс обучения пилотированию «Норны», она сейчас не помнила и половины от тех «обязательных регламентных операций». А когда ей напомнили, где лежат «подсказки» (на самом деле полный комплект документации с «технологическими картами» по каждой операции на «Норне»), и Лупита нашла в нише под пультом 9 объёмистых ТОМОВ инструкций мелким шрифтом, она обречённо завыла…
Сеанс связи закончился и обессиленная морально и физически Лупита, погрузившись в тяжёлую депрессию, предавалась тихой тоске на полу в рубке, пытаясь успокаивать себя слабыми надеждами, что она умная, её учили, и в той документации, она рано или поздно обязательно разберётся. Помогало мало. Хотелось уснуть и не просыпаться больше никогда.
Так она думала, пока не услыхала какой-то скребущий звук снаружи. Телекамера ничего не показывала – звери, нажравшись, наверное, куда-то ушли, но в наружный люк шлюза явно кто-то скрёбся. Жаль телекамера была установлена так, что захватывала только самую нижнюю часть лесенки, где теперь было пусто.
Лупита, смотревшая в юности много ужастиков с чудесами, когда похороненные оказывались живы и возвращались, поспешила в шлюз, и к иллюминатору наружного люка, приникла одновременно с приникшей к нему же, с другой стороны, зубастой мордой одного из детёнышей хищника. С диким воплем отпрянув, Лупита со всей силы захлопнула внутренний люк шлюза, бросилась в пилотскую кабину, схватив по пути штурмовую винтовку, залезла под пульт управления, спрятавшись за командирским креслом и, вибрируя всем телом, замерла в готовности стрелять (напроч забыв при этом проверить магазин, снять оружие с предохранителя и дослать патрон в патронник).
Она поняла, что звери никуда не ушли, а крутятся где-то возле самой «Норны» в «мёртвой зоне» и телекамер, и датчиков движения, и тепловизора. Лупита достала из кобуры Глок и зачем-то положила его рядом с винтовкой. Вид оружия немного её успокаивал.
Ещё несколько минут детёныш-подросток, безуспешно пытался продавить люк, а потом, спускаясь по лесенке, сорвался и грохнулся вниз с высоты не менее четырёх метров.
Внизу послышался недовольный многоголосый рёв и вскоре, хищники наконец-то ушли в сторону леса. А бедная Лупита, так и сидела с винтовкой и пистолетом под пультом, пока «Валькирия» снова не начала вызывать её на связь.
Командир «Валькирии» поставил её перед простым фактом – никто ей вернуться на «Валькирию», а значит и Землю, не поможет, кроме неё самой.
Ей нужно взять себя в руки, изучить документацию и, с помощью «консультантов» с «Валькирии», выполнить все регламентные мероприятия по подготовке к старту.
А когда она опять начала впадать в истерику, не веря, что справится, и жалуясь, что чудовища уже пробовали влезть в «Норну», командир «Валькирии» попытался её успокоить, пообещав, что обязательно свяжется с русскими и попросит у них поддержки для Лупиты. Помоч со стартом, они, конечно же, не смогут, они не знакомы с СЕКРЕТНОЙ американской техникой, но отогнать зверей и морально поддержать Лупиту – это запросто. Благо, они высадились всего в 35 километрах и если у них есть какие-то транспортные средства, они смогут прийти на помощь достаточно быстро.
Это действительно здорово успокоило Лупиту – она будет НЕ ОДНА! Но когда?! Есть время на изучение документации. Главное, чтоб за детёнышем, не попробовала люк шлюза на прочность сама мамаша или папаша… Как вообще «мелкий» получил от родителя информацию, куда «ушла» следующая добыча? Они что, разумные?! Тогда, ей точно трендец…
Лупита снова судорожно сжала винтовку и только теперь, осознала, что ни винтовка, ни пистолет к стрельбе даже не готовы! Лишь сейчас, она вдруг поняла, что такие героини как Элен Рипли, бывают только в Голливудских киношках…
