Систематизация разведки в Русском государстве — процесс, занявший не одно столетие. Но именно в XVI веке, при Иване III и особенно при Иване IV Грозном, разрозненные практики сбора сведений превратились в постоянную государственную функцию, закреплённую за специализированными учреждениями. Это был настоящий перелом: разведка перестала быть эпизодическим придатком военной кампании и стала регулярной службой со штатом, документооборотом, шифрами и агентурной сетью.

 Посольский двор в Москве.

Предыстория: от княжеских гонцов к государственной службе

Уже в Древней Руси с X века существовали конные разведывательные отряды, высылавшиеся вперёд во время походов для разведки и перехвата вражеских разъездов. Со времён Дмитрия Донского эти небольшие отряды стали превращаться в постоянные службы на засечных чертах. Именно сторожи подали первую весть о движении войск Мамая, что позволило заблаговременно собрать ратных людей.

К концу XV века, при Иване III, перед русской дипломатией встали настолько масштабные задачи, что потребовалось создание особого ведомства. Сначала вопросы внешней политики входили в компетенцию великого князя и Боярской думы. В качестве послов поначалу направлялись преимущественно иностранцы, состоявшие на русской службе, но уже при Василии III их сменили русские дьяки.

Важный прецедент — записки Афанасия Никитина. Его тетради были привезены в Москву и легли на стол дьяку Василию Мамыреву, который ведал посольскими делами при Иване III. Это говорит о том, что ещё до образования Посольского приказа в Москве существовала практика централизованного сбора и анализа зарубежной информации.

Посольский приказ (с 1549 г.): разведка под крышей дипломатии

10 февраля 1549 года Иван Грозный передал «посольское дело» в ведение одного из самых образованных людей того времени — подьячего Ивана Михайловича Висковатого. Так было положено начало Посольскому приказу как особому учреждению. Формально это был орган внешней политики — аналог Министерства иностранных дел. Но фактически он стал главным разведывательным и контрразведывательным центром Московского государства.

Под началом «посольского думного дьяка» и его «товарища» работали 15–17 подьячих и несколько толмачей (переводчиков). На Приказ было возложено общее руководство внешней политикой: отправка посольств за границу, приём и отпуск иностранных миссий, подготовка текстов инструкций («наказов») русским послам, переписка с ними, подготовка соглашений, ведение перегородок.

Но за этой фасадной дипломатической функцией скрывалась гораздо более широкая деятельность. Посольский приказ также занимался разведкой и контрразведкой, ведал вопросами деятельности иностранцев (включая купцов), живших в России татар, изготовлением карт, обменом и выкупом пленных, управлением рядом территорий на юго-востоке страны и отдельными поручениями специального характера.

Фрагмент здания Посольского приказа в Кремле на рисунке Э. Пальмквиста «Подъём колокола на Ивановскую колокольню» (1675 г.) (справа)

Сбор информации: «статейные списки»

Ключевым инструментом разведывательной деятельности Приказа были статейные списки — подробнейшие дневники русских послов, представлявшие собой отчёт о выполнении поручения, день за днём. Послы описывали весь путь, встречи, разговоры, приёмы, а также — что особенно важно — всё виденное и слышанное за рубежом.

Статейные списки делились на «списки посольских дел» (информация о том, как исполнялось само посольское поручение) и «списки посольских вестей» (разведывательная информация). Полный отчёт работал так: сначала послы готовили и отправляли краткие грамоты вскоре после решения главной задачи посольства, находясь на обратном пути. Подробные списки государь получал уже при возвращении послов в резиденцию.

Содержание статейных списков поражает детальностью. Послы фиксировали:

• укрепления чужих городов, их расположение, гарнизоны;
• численность армий и характер вооружения;
• характер правителей, их привычки, здоровье, взаимоотношения с подданными;
• слухи при дворах, интриги, расстановку сил при правителе;
• экономическое состояние стран: торговлю, пошлины, цены, ресурсы;
• маршруты дорог, состояние мостов и переправ;
• политические союзы и вражду между государствами.

Сохранились сотни таких документов. Статейные списки по связям с Великим княжеством Литовским и Польским за 1494–1583 годы, по связям с Северным Кавказом конца XVI — середины XVII века, по посольствам в Крым, Турцию, Персию, Швецию, Данию, Австрию — всё это огромный массив разведывательной информации. Как отмечают исследователи, «не было сколь-нибудь существенных политических событий в международной жизни, о которых в Москве не получили бы достаточно исчерпывающие сведения».

Однако подьячий Посольского приказа Григорий Котошихин, перебежавший в Швецию, впоследствии свидетельствовал, что послы порой приукрашивали свои отчёты: «Все речи, которые говорены и которые не говорены, пишут они в статейных своих списках не против того, как говорено, прекрасно и разумно, выславаючи свой разум на обманство, чрез что б достать у царя себе честь и жалованье большое». Впрочем, проверка достоверности велась: в Посольском приказе сведения из статейных списков сопоставлялись с данными других источников.

Гришка Котошихин

Вербовка и агентура

Посольский приказ направлял в чужие страны «посыльных людей» под видом купцов или паломников, чьей задачей был сбор секретных сведений. Не имея постоянных представителей в иностранных государствах, Русь в случае нужды отправляла нарочитое посольство, в состав которого помимо послов включались дьяки, подьячие, переводчики и толмачи. Они-то и были глазами и ушами государства за рубежом.

Круг информаторов посольств был чрезвычайно широк: придворные, дипломаты, служилые люди, купцы, путешественники, местные жители. В статейных списках постоянно встречаются формулировки вроде «сказывали послом паны, шляхта и торговые люди многие и черные люди». Сведения собирались буквально по крупицам, из разговоров, наблюдений, подслушанных речей.

Криптография: «литорея», «цифиры» и «азбуки»

Именно в недрах Посольского приказа была создана первая в России регулярная шифровальная служба. Датой её появления считается 1549 год — время образования самого Приказа, при котором имелось «цифирное отделение».

Простая литорея (тарабарская грамота) — самый ранний и распространённый шифр. Согласные буквы кириллицы выписывались в два ряда: верхний — в алфавитном порядке от «Б» до «Н», нижний — от «Щ» до «П» в обратном порядке. Замена производилась попарно: «Б» на «Щ», «Л» на «С» и так далее. Гласные и некоторые согласные (Й, Ь, Ъ) оставались без изменений. Слово «князь» превращалось в «тпяфь», а «Новгород» — в «Пошчомоц». Таблицу не нужно было записывать — её легко было запомнить. Самый древний документ, содержащий фрагмент, зашифрованный простой литореей, датирован 1229 годом. Наиболее широкое распространение этот шифр приобрёл в XIV–XV веках, но применялся ещё и в XVIII столетии.

Мудрая литорея — более сложная система. Все буквы алфавита (и гласные, и согласные) разбивались на три группы по десять. Буквы первого десятка обозначались точками (одна, две, три…), второго — чёрточками, третьего — кружочками или крестиками. Знаки выписывались столбиком. Текст разделялся по горизонтали на две равные части, которые хранились порознь. Расшифровать написанное можно было, только имея обе половинки. Существовал и другой вариант — «тайнопись в квадратах»: таблица из 40 квадратов, по две буквы в каждом. Красной краской писалась буква обычного алфавита, синей или чёрной — «риторского», сдвинутого на три позиции.

Цифирная система (фиоть) — счётное шифрование. Буквы кириллицы, имевшие числовое значение (над ними ставился знак «титло»), раскладывались на слагаемые. Буква «Д» (4) записывалась как «ВВ» (2+2). Буква «Е» (5) — как «ГВ» (3+2). Позже числовое значение стали разбивать на произвольные слагаемые: вместо «S» (6) можно было писать «АЕ» (1+5) или «АВГ» (1+2+3). Это уже простейшая система многозначной замены.

Первое документальное упоминание использования шифрования в дипломатической переписке Московского государства датировано 1590 годом. Николай Карамзин отмечал: «Тогда же в Посольских бумагах начали мы употреблять тайные цыфры». Гонец Андрей Иванов в 1590 году писал из Литвы к царю «вязью, литореею и новою азбукою, взятою у Посла Австрийского, Николая Варкоча». Австрийский посол передал московским дипломатам цифирную азбуку и указал способ её применения. Академик А. И. Соболевский заметил: «В Москве немедленно переняли эту азбуку и стали пользоваться ею, разумеется, с значительными изменениями».

Сын Ивана Грозного, Фёдор Иоаннович, наказывал русским послам «писать письма мудрою азбукою, чтоб оприч Царского величества никто не разумел», а к концу XVI века стал требовать от послов воспроизведения шифров по памяти — то есть шифровальные таблицы не должны были попадать в чужие руки даже случайно. Сохранились «цифирные азбуки» для переписки с послами в Швеции (1630-е годы, посол Григорий Пушкин), в Османской империи (1650-е годы, посол Иван Хитрово), в Крыму (1670-е годы, посол Алексей Ромодановский).

К XVII веку относится и знаменитый шифрованный шифр патриарха Филарета, данный им в 1633 году думному дьяку Ивану Грязеву — для секретной переписки. Шифры Посольского приказа хранятся в РГАДА как отдельная коллекция.

«Мудрая литорея» Петровского периода

Сторожевая и станичная служба: военная разведка на южных рубежах

Если Посольский приказ был «стратегической разведкой», то сторожевая и станичная служба — «тактической» и «пограничной». Особенно на южных границах, в «Диком поле», откуда исходила главная угроза от Крымского ханства и ногайцев.

Реформа 1571 года: первый воинский устав России

С начала XVI века крымские татары и ногайцы совершали регулярные набеги на земли Русского государства с целью грабежа и захвата рабов. Ответом стало возведение засечных черт — цепи городов-крепостей, соединённых многокилометровыми засеками. Но стационарные гарнизоны татары научились обходить.

1 января 1571 года Иван Грозный поручил боярину князю Михаилу Ивановичу Воротынскому взять под контроль всю систему порубежной стражи: «станицы и сторожи и всякие свои государевы полские службы». Воротынский начал с изучения документов Разрядного приказа, «велел доискатись станичных прежних списков». В январе–феврале 1571 года в Москве собрался военный съезд: из всех порубежных городов приехали «дети боярские, станичники и сторожи и вожи». Их подробно расспросили и расписали, «из котораго города и по которым местом и до каких мест пригоже станицам ездити, и на которых местах сторожам на сторожах стояти». Одновременно на границу послали уполномоченных, чтобы лично проверить расстановку застав.

16 февраля 1571 года был утверждён «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе» — первый в истории России воинский устав и первый пограничный устав. Документ занимал 14 рукописных листов, плюс «Росписи» — дополнения, определявшие конкретные места дислокации. Всего вводилось 12 сторожевых зон, объединявших 73 сторожи и неопределённое число подвижных застав — станиц.

Сторожи: стационарные посты

Сторожа — постоянная застава, за которой закреплялось 30–50 вёрст границы. Личный состав — от 4 до 10 человек (чаще 6–8). Они делились на ближние и дальние (польские). Дальние располагались в «диком поле» на расстоянии нескольких дней пути от линии обороны — иногда в 50–60 верстах от ближайшего города. Сторожа должна была скрытно наблюдать за местностью, не разводить костров днём, не подавать признаков своего присутствия.

Правила были прописаны жёстко: «стояти сторожем на сторожах с конь не сседая, переменяясь, и ездити по урочищам, переменяясь же, на право и на лево по два человека по наказом, каковы им наказы дадут воеводы. А станов им не делати, а огни класти не в одном месте; коли каша сварити, и тогды огня в одном месте не класти дважды; а в коем месте кто полднивал, и в том месте не ночевать, а где кто ночевал, и в том месте не полдневати». Смена производилась каждые 2–4 недели, вахта длилась с весны («по шести недель») и осенью («по месяцу»).

Станицы: подвижные разъезды

Станица — подвижная сторожевая застава из 4–6 всадников во главе со «станичным головой». Задача — не только наблюдение, но и активная разведка: следование по «сакмам» (следам конницы) для определения численности и направления движения противника. За две недели обязательной службы станица проезжала 400–500 вёрст. Маршруты были проложены так, чтобы, пересекаясь, они охватывали всю степную границу. Проскочить незамеченными не могли даже небольшие отряды.

Станичные головы и сторожи несли персональную ответственность — буквально головой: «А которые сторожи, не дождався собе отмены, с сторожи съедут, а в те поры государевым украинам от воинских людей учинитца война, и тем сторожем от государя, царя и великаго князя быти казненым смертью».

Заметив движение крымской конницы, сторожа обязана была послать гонца в ближайший город, а сама продолжать наблюдение, следуя за врагом и стараясь узнать его численность и направление.

Сигнальная система

Была создана сеть наблюдательных вышек и курганов. Днём на курганах разводились дымные костры, видимые на 30–40 км. Ночью — огни и факелы. Сигнал передавался по цепочке и достигал Москвы за 2–3 дня — быстрее, чем двигалась татарская конница. Это позволяло поднять тревогу и собрать ратных людей до того, как враг достигнет населённых районов.

Воеводам предписывалось: «смотрити накрепко, чтоб у сторожей лошади были добры и ездили б на сторожи, на которых стеречи, о дву конь». Случалось, что сторожа загоняли коней насмерть, торопясь доставить «вести». Устав предусматривал в таких случаях денежную компенсацию: лошадей и имущество оценивали «по государеву наказу», а за потерю платили из казны.

Жалованье было значительным: станичным головам — по 4 рубля проезжего, детям боярским — по 2 рубля. За каждый лишний день задержки на посту (если смена припоздала) — «по полуполтине на человека на день».

Служба начиналась с началом апреля, как только сходил снег. Было восемь смен по 15 дней. После вахты разведчики ещё две недели находились в резерве. Заканчивался дозор с началом декабря, но если снег не выпал — служба продолжалась.

Основные положения «Боярского приговора» действовали более ста лет — до тех пор, пока Российское государство не продвинулось далеко на юг и армия не была реорганизована на регулярной основе.

Методы и инструменты ранней русской разведки

Легендирование

Русские агенты действовали под видом купцов («гостей»), монахов или беженцев. Великий князь Иван III мог неофициально послать на Восток «для вестей» монаха (что часто практиковалось) или купца. Подьячие, представлявшие интересы государя, посылались за границу с официальными миссиями, попутно ведя разведку под дипломатическим прикрытием.

Знаменитый Афанасий Никитин («Хожение за три моря») был тверским купцом, но его записки содержат богатейший материал военно-статистического характера. Он подробно описывал численность войск («а вышло рати своей 40 тысяч конных людей, а пеших людей 100 тысяч»), характер вооружения, геополитические устремления индийских князей, их военные успехи и неудачи. Его тетради были доставлены дьяку Василию Мамыреву — тому самому, кто ведал посольскими делами при Иване III. Труд Никитина напоминает ранние статейные списки — письменные отчёты русских дипломатов.

Сам Никитин владел персидским языком, использовал тюркские, персидские и арабские слова и фразы, пересыпая ими записки. Одна из причин употребления иноязычной лексики — желание скрыть сведения деликатного характера. В Трабзоне местный паша задержал его и подверг обыску, приняв за шпиона, — со стороны владений Узун Хасан-бека, противника трабзонского паши.

Анализ открытых источников

Русские дьяки скрупулёзно собирали и переводили иностранные хроники, карты и новости. Посольский приказ ведал изготовлением карт — это была не просто учёная функция, но и прямая разведывательная задача. Вся документация, связанная с пребыванием дипломатов за границей, объединялась в Приказе в группу «приезд» и оседала в архиве в виде посольских книг. Бо́льшая часть этих материалов имела основополагающее значение для выработки внешнеполитического курса.

Контрразведка

Иностранных послов в Москве держали в строжайшей изоляции. Первая Немецкая слобода появилась при Василии III — он отвёл иноземцам слободу Наливки в Замоскворечье. В 1578 году Иван Грозный подверг слободу погрому: по свидетельству французского наёмника Маржерета, иностранцы были «зимою изгнаны нагими, в чём мать родила». В 1652 году Алексей Михайлович приказал всем не принявшим православие иностранцам переселиться за Покровские ворота, за Земляной город, к Яузе — в Новую Немецкую слободу.

Иностранцам запрещалось свободно передвигаться по Москве. Их слуг тщательно пересчитывали, чтобы выявить возможных шпионов или незарегистрированных лиц. Любые попытки подкупа русских чиновников жестко пресекались. Братья Щелкаловы, руководившие Посольским приказом после Висковатого, активно стремились отменить торговые привилегии для иноземных купцов — за что англичане их особенно не любили.

Известные фигуры ранней разведки

Иван Висковатый (казнён 25 июля 1570)

Первый руководитель (дьяк) Посольского приказа при Иване Грозном. Впервые его имя появляется в посольских книгах 19 марта 1542 года — как подьячего Ивана Михайлова сына Висковатых. С января 1549 года царь всё чаще приказывал принимать привезённые послами грамоты именно ему. Тогда же, в присутствии иностранных послов, царь приказал называть подьячего Висковатого дьяком — формальное повышение, означавшее начало его деятельности как главы Приказа.

Висковатый заложил основы систематического сбора и архивирования разведывательных данных. Он составил опись посольского архива и организовал его текущее делопроизводство. В его ведение перешёл Царский архив — главный государственно-политический архив России XVI века. С 1549 по 1559 год в Москву приехали 32 посольства из разных стран, и во всех переговорах обязательно участвовал Висковатый.

В 1561 году он был пожалован званием «печатника» (хранителя государственной печати), соединив таким образом дипломатическое ведомство с контролем над государственной печатью. Немец-опричник Генрих Штаден свидетельствовал: «Кто получал свою подписную грамоту, должен идти к Ивану Висковатому, который хранил печать. Человек он гордый, и счастливым мог почитать себя тот, кто получал от него грамоту в течение месяца».

Висковатый был не только дипломатом, но и человеком принципиальных убеждений. На церковном соборе 1553 года он выступил против западных нововведений в иконописи — дело дьяка Ивана Висковатого о новонаписанных иконах. За это он был обвинён собором в «возмущении народа» и на три года отстранён от причастия. Однако служебного положения это не изменило — он остался главой Посольского приказа.

В 1570 году, в разгар опричного террора, Висковатый был обвинён в государственной измене и казнён. Вместе с ним казнили ещё более 100 человек, включая его бывшего помощника — дьяка Андрея Васильева.

Иван Висковатый

Братья Щелкаловы: Андрей (1570–1594) и Василий (1594–1601)

После казни Висковатого во главе Посольского приказа встал Андрей Яковлевич Щелкалов. Его возвышение было напрямую связано с опричными казнями 1570 года, когда погибли виднейшие руководители приказного аппарата. Он происходил из малоизвестного рода дьяков — его отец Яков Семенович Щелкалов тоже был дьяком.

Андрей Щелкалов руководил всеми переговорами с иностранными государствами: в 1571 году принимал османского посла и шведского посланника, в 1572 году подписывал грамоту английским купцам, в 1581 году вёл переговоры с папским легатом Антонио Поссевином, в 1582–1583 годах — с польскими и английскими послами, в 1589-м — с австрийскими, в 1590 и 1593 годах — с персидскими. Голландский купец Исаак Масса дал ему характеристику: «человек необыкновенно пронырливый, умный и злой… не имея покоя ни днём, ни ночью, работая как безгласный мул, он был недоволен тем, что у него мало работы, и желал ещё больше работать».

В 1594 году его сменил младший брат Василий Яковлевич Щелкалов. Иностранцы, особенно англичане, не любили обоих братьев — главным образом за то, что они стремились отменить торговые привилегии для иноземных купцов. Современники отмечали невероятную осведомлённость Щелкаловых в делах Европы, что говорило о хорошо налаженной агентурной сети. Василий уступал брату в «дипломатической ловкости», но был самым влиятельным дьяком после него в истории Русского царства. С 1595 года он стал печатником.

Григорий Котошихин (ок. 1630–1667)

Подьячий Посольского приказа при царе Алексее Михайловиче. Его судьба — пример того, насколько детализированной была внутренняя и внешняя разведывательная информация, которой владели дьяки Приказов. В 1663 году Котошихин завязал тайные отношения со шведским дипломатом А. Эберсом, которому за плату поставлял информацию и секретные материалы, касавшиеся русско-шведских отношений. В 1664 году он бежал из Московии в Польшу, затем перебрался в Швецию, где под именем Иоганна Александра Селецкого составил по заказу канцлера Магнуса Делагарди труд «О России в царствование Алексея Михайловича».

Сочинение состоит из 13 глав и содержит сведения о государственном устройстве, царской семье, дворцовом обиходе, служилых сословиях, особенностях русского посольского ритуала, приказном делопроизводстве, вооружённых силах, городах, торговле, быте и нравах. Это уникальный документ, показывающий, какой объюм информации о собственном государстве концентрировался в Посольском приказе — и насколько опасным было попадание этой информации в чужие руки.

Значение первой разведслужбы

Нельзя назвать одну конкретную дату «создания» разведки на Руси — тайнопись использовалась уже в XII–XIII веках, сторожевые отряды существовали с X века. Но середина XVI века (правление Ивана Грозного) — несомненный перелом. Именно тогда разведка превратилась в регулярную государственную функцию, закреплённую за Посольским приказом и станичной службой.

Эта система была удивительно эффективной для своего времени. Она позволила Московскому государству:

• выжить в кольце врагов — Крымского ханства, Османской империи, Речи Посполитой, Швеции;
• грамотно использовать противоречия между соперниками, маневрируя между Стамбулом, Бахчисараем и Варшавой;
• собирать стратегическую информацию через посольства и агентуру от Лиссабона до Кахетии;
• защищать собственную переписку криптографическими методами, которые для своего времени были надёжными — случаи взлома шифров Посольского приказа иностранными разведками документально не подтверждены;
• контролировать южные рубежи системой сторожей и станиц, которая действовала более ста лет.

Традиции Посольского приказа — сбор информации через статейные списки, шифрование переписки, работа с агентурой под прикрытием, изоляция иностранных дипломатов — стали прямым фундаментом для создания будущих спецслужб Российской империи. При Петре I криптографическая служба была поставлена на профессиональную основу: с 1700 года вся работа по созданию шифров и их дешифрованию велась в цифирном отделении Посольского приказа, а с 1709-го — в Посольской канцелярии. В 1740-х годах учреждаются первые «чёрные кабинеты» и служба перлюстрации — перехват писем дипломатов и лиц, подозреваемых в шпионаже. А в XIX веке эти традиции приведут к созданию Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и охранных отделений — спецслужб, работники которых, по сути, продолжали дело, начатое дьяками Ивана Грозного.

источник : Посольский приказ — Википедия