Эрих Кох и Николай Кузнецов: тайна, которую унесли с собой
Есть истории, которые не укладываются в сухие строки учебников: в них сплетаются судьбы, идеологии и решения, способные менять ход событий. Встреча Эриха Коха — одного из самых жестоких нацистских наместников на оккупированных территориях — и Николая Кузнецова — легендарного советского разведчика, действовавшего под личиной немецкого офицера, — принадлежит именно к таким.
На первый взгляд, их пути не могли пересечься напрямую: Кох, рейхскомиссар Украины и гауляйтер Восточной Пруссии, олицетворял безжалостную машину оккупации, тогда как Кузнецов, мастер перевоплощений и точечных ликвидаций, был её невидимым противником. И всё же между ними протянулась тонкая, но зловещая нить противостояния, в которой каждый шаг был вопросом жизни и смерти.
Кузнецов охотился на Коха как на одну из главных целей: устранение высокопоставленного нациста могло не только нанести удар по оккупационной администрации, но и стать мощным символическим актом возмездия. Несколько раз он оказывался в считаных шагах от успеха — проникал в круги, близкие к Коху, добывал ценнейшие сведения, готовил операции. Но каждый раз цель ускользала, словно сама история оберегала эту тайну от окончательного раскрытия.
Что же скрывалось за этой неуловимостью? Была ли это череда случайностей, безупречная охрана Коха, чьи-то предупреждения изнутри системы — или нечто большее, о чём документы молчат? Тайна, которую оба унесли с собой — один в своей безнаказанности и бегстве, другой в трагической гибели, — остаётся одной из самых напряжённых загадок военного времени.
I. Палач, которого не казнили
Эрих Кох — рейхскомиссар Украины, гауляйтер Восточной Пруссии, один из главных военных преступников Третьего рейха. Человек, на руках которого кровь миллионов. После поражения Германии он скрылся, был арестован, судим — и не казнён. Получил пожизненный срок и умер в тюрьме в 1986 году в возрасте 90 лет. Не Колыма, не расстрел — а тихая польская камера, телевизор, библиотека и западная пресса.
В связи с тем, что Кох после ареста англичанами был передан Польше и не был расстрелян — получил пожизненный срок, но всё же это Польша, а не Колыма и не расстрел, — родилось множество слухов о том, что Кох мог быть советским агентом или по крайней мере оказывать советской стороне какие-то услуги. Конечно, прямых доказательств и подтверждений нет, есть только гипотеза. Но эта гипотеза порождает два вопроса:
- Каким образом и через кого он контактировал с СССР?
- Почему суд состоялся через 10 лет после ареста? Кох был арестован в 1949 году, передан СССР и сразу же передан Польше. Был вынесен смертный приговор, но в итоге он не был расстрелян — с формулировкой «из-за слабого здоровья».
II. Официальная часть
Вот что сообщает Википедия о послевоенной судьбе Эриха Коха:
После поражения Германии, сделав пластическую операцию, Кох поселился в местечке Хазенмоор недалеко от Гамбурга под видом сельскохозяйственного рабочего Рольфа Бергера. Занимался сельским хозяйством и жил от урожая своего небольшого участка сада, который он обрабатывал, а после денежной реформы 1948 года получал пособие по безработице в размере 18 марок. Оба принадлежащих ему участка земли в западной зоне оккупации не могли быть им использованы по понятным причинам. При аресте же имел при себе почти 250 марок, что представляло для якобы не имевшего средств к существованию безработного значительную сумму.
В том, что его нашли оккупационные власти, был виноват лишь сам, поскольку он фактически сам же и выдал себя. Бывший Reichsredner (то есть высокопоставленный пропагандист) не удержался, выступил на собрании беженцев и был выдвинут на пост руководителя этого собрания, при этом был опознан кем-то из присутствующих. Уже вечером того же дня за ним пришёл британский офицер в сопровождении сотрудника немецкой криминальной полиции. После решения английского экстрадиционного трибунала в Гамбурге о передаче Коха Польше его поместили в тюрьму города Верля, в английской зоне.
В мае 1949 года он был передан англичанами советской администрации. Правительство СССР передало его Польше — для суда за преступления, которые он совершил как гауляйтер Восточной Пруссии. Суд над ним начался в Варшаве лишь 19 октября 1958 года и длился более четырёх месяцев. Был приговорён к смертной казни 9 марта 1959 года. Но приговор не был исполнен, формально — из-за слабого здоровья Коха. Содержался в тюрьме Мокотув. Некоторое время вместе с ним в камере (в 1966–1968 годах) отбывал срок советско-польский шахматист и филолог, впоследствии преподаватель славистики Йельского университета Эммануил Штейн. В заключении Кох прожил ещё свыше четверти века, пережил своего заклятого врага — президента Польши Владислава Гомулку — и умер в тюрьме Барчево в 1986 году в возрасте 90 лет. Похоронен тайно, в безымянной могиле на местном тюремном кладбище.
Обратите внимание на несколько ключевых деталей. Коха арестовали англичане — и передали СССР. СССР не стал судить его за преступления на Украине, а сразу передал Польше — за преступления как гауляйтера Восточной Пруссии. Суд начался лишь через десять лет после передачи. Смертный приговор вынесли — но не исполнили, сославшись на слабое здоровье. Кох прожил в заключении ещё 27 лет.
III. Покушения Кузнецова: ликвидация или встреча?
Теперь обратимся ко второму ключевому элементу этой истории — покушениям на Коха советского разведчика Николая Кузнецова, действовавшего под именем обер-лейтенанта Пауля Зиберта. Вот данные из Википедии:
С весны 1943 года несколько раз пытался осуществить своё главное задание — физическое уничтожение рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Две неудачные попытки — 20 апреля 1943 года во время военного парада в честь дня рождения Гитлера и в июне 1943 года во время личного приёма у Коха по случаю возможной женитьбы на девушке-фольксдойче.
Две попытки. Две неудачи. Первая — на параде, где Кох был окружён охраной. Вторая — на личном приёме, куда Кузнецов проник под предлогом просьбы о разрешении на брак. По воспоминаниям ветерана СВР Георгия Санникова, во время той аудиенции в кабинете Коха находились овчарка и четыре охранника — достать пистолет было невозможно. Разговор с Кохом продлился 90 минут, и, как утверждают исследователи, именно во время этой беседы Кох, разговорившись с «Зибертом», сообщил о планах вермахта на Курской дуге.
Первое, что приходит в голову: а точно ли Пауль Зиберт, он же Николай Кузнецов, хотел ликвидировать Эриха Коха? Или же эта встреча была нужна для передачи данных советской стороне? Кузнецов, безусловно, был разведчиком-ликвидатором: на его счету 11 уничтоженных немецких генералов и высокопоставленных чиновников. Но в случае с Кохом всё выглядит иначе.
Кузнецов несколько раз пытался подобраться к Коху — и каждый раз безуспешно. Кох почти всё время проводил в Кёнигсберге, а в Ровно приезжал буквально на день-два. Его было сложно подловить. Когда же Кузнецов наконец попал на личный приём — охрана сделала ликвидацию невозможной. Но 90 минут разговора с рейхскомиссаром дали советской стороне информацию о планах на Курской дуге. Это не провал операции — это результат.
Если подтвердится версия Коха как агента НКВД, то всё очень даже входит в пазлы данной версии. Тогда и «неудачные» покушения выглядят иначе: не как серия провалов блестящего разведчика, а как прикрытие для контакта. Кузнецов приходит к Коху якобы с целью ликвидации, а на деле — получает от него информацию. А когда цель достигнута, «покушение» срывается по «объективным причинам».
IV. Странности судьбы Коха
Версия о Кохе как советском агенте может показаться фантастической — но именно она объясняет многие странности его послевоенной судьбы. Вот лишь некоторые из них.
Почему СССР не судил Коха сам? Кох был виновен в гибели более 4 миллионов советских граждан и депортации 2,5 миллиона человек в Германию. Обвинительный материал был огромным. Тем не менее Москва не стала устраивать над ним собственный процесс, а передала Польше — причём за преступления как гауляйтера Восточной Пруссии, а не как рейхскомиссара Украины. Ни СССР, ни Украинская ССР никогда не просили у Польши его выдачи и не ходатайствовали о казни.
Почему суд состоялся через 10 лет после ареста? Коха передали Польше в мае 1949 года, а суд начался лишь 19 октября 1958 года. Почти десять лет досудебного следствия — срок беспрецедентный. Для сравнения: Нюрнбергский процесс занял около года.
Почему смертный приговор не был приведён в исполнение? Формальная причина — слабое здоровье. Но польские законы и в самом деле не позволяли казнить больного человека. Вопрос в том, почему эта формулировка была применена к человеку, который дожил до 90 лет. Кох пережил в тюрьме ещё четверть века — пережил даже своего заклятого врага, президента Польши Владислава Гомулку.
Почему условия содержания были столь мягкими? По некоторым данным, Кох содержался как привилегированный заключённый: имел телевизор, библиотеку, свежую западную прессу. Это больше похоже на персональный санаторий, чем на камеру смертника.
V. Гипотеза: Кох — агент Сталина
Историк Владимир Батшев в своей книге «Партизанщина: мифы и реалии» прямо рассматривает версию о том, что Кох был советским агентом. Его аргументы сводятся к следующему.
Кох, с молодости восхищавшийся методами большевиков, мог нарочно использовать свою власть на Украине для дискредитации оккупационных властей. Его крайняя жестокость была вредной — она вбивала клин между населением и оккупантами. Пока другие гауляйтеры открывали церкви и создавали системы самоуправления, Кох не стремился добиваться симпатий украинского населения: он расстреливал пленных, угонял людей в Германию и откровенно настраивал против себя всё население. Тем самым он консолидировал народ перед немецкой угрозой — ровно того, чего хотелось Сталину.
Кроме того, Кох постоянно конфликтовал с рейхсминистром восточных территорий Альфредом Розенбергом, а также с генерал-фельдмаршалом фон Кляйстом, губернатором дистрикта Галиция Отто Вехтером, генерал-комиссаром округа Белоруссия Вильгельмом Кубе — всеми, кто выступал за сотрудничество с местными националистами. Кох ломал всякую возможность сотрудничества — и это было на руку Москве.
На суде Кох говорил о своих симпатиях по отношению к Советскому Союзу и утверждал, что своими действиями противился планам Розенберга на Украине и даже этим помогал СССР. Он также утверждал, что о зверствах подчинённых узнал «позднее, после войны, на основании литературы».
Впрочем, как справедливо отмечают критики этой версии, никаких документальных подтверждений тому, что Кох действительно был советским агентом, нет. Его жестокость сама по себе ещё не подтверждает существования тайной связи с Москвой — немцы и без того проявляли жестокость на оккупированных территориях.
VI. Янтарная комната: ещё одна нить
Существует и другое объяснение спасения Коха — связанное с Янтарной комнатой. Кох, будучи гауляйтером Восточной Пруссии, непосредственно руководил вывозом и сокрытием наиболее ценных произведений искусства из Кёнигсберга. Существует документ, собственноручно написанный Кохом в тюрьме:
Я заявляю, что готов после амнистии уехать к себе на родину через Калининград, а в Калининграде предпринять всё возможное, чтобы «Янтарная комната» была найдена.
Это он написал лишь в феврале 1977 года. Ранее он вообще отрицал свою осведомлённость. В дальнейшем он неоднократно утверждал, что комната находится в Калининграде. Если советские органы, имевшие влияние на польских коллег, не вмешались в следствие, чтобы выяснить местонахождение Янтарной комнаты — это само по себе странность. Если же Кох обладал информацией о местонахождении комнаты и его держали в живых именно ради этого — тогда формулировка «из-за слабого здоровья» обретает иной смысл.
Некоторые исследователи идут ещё дальше, предполагая, что Кох мог хранить не только Янтарную комнату, но и архив документов о тайных советско-германских контактах до и во время войны — контактах, которые осуществлялись в том числе через него самого. Кох был единственным гауляйтером, входившим в состав немецкой делегации, прилетевшей 23 августа 1939 года в Москву для заключения пакта о ненападении. На снимке с ним чокается хрустальными бокалами с шампанским Сталин.
Воссозданная Янтарная комната
Сохранившиеся подлинные фрагменты Янтарной комнаты (собрание Эрмитажа)
VII. Что в итоге?
Версия Коха как советского агента — это гипотеза. Прямых доказательств нет. Но совпадения поражают.
Кузнецов дважды пытался ликвидировать Коха — и оба раза безуспешно, хотя в других случаях действовал безупречно. При этом 90 минут разговора с Кохом дали советской стороне информацию о планах на Курской дуге. Кох попал в руки СССР — и не был судим. Передан Польше — и суд состоялся через 10 лет. Приговорён к смерти — и не казнен. Прожил в тюрьме 27 лет. Ни СССР, ни Украинская ССР никогда не просили его выдачи.
Если подтвердится версия Коха как агента НКВД — все элементы этой мозаики сходятся. Но без доступа к архивам — и советским, и польским — это останется лишь гипотезой. А Кох, как и положено, унёс свою тайну с собой. В безымянную могилу на тюремном кладбище Барчево — построенном, по иронии судьбы, по его собственному указанию во время войны.
