Биография разведчика Николая Кузнецова: нет ответов — одни вопросы
Официальная биография Николая Ивановича Кузнецова — одного из самых легендарных советских разведчиков — при внимательном изучении порождает не столько понимание, сколько новые и новые вопросы. Особенно это касается довоенного периода, где между строк официальной версии зияют пробелы, необъяснимые повороты и странности, не поддающиеся логическому объяснению. Ниже — канва биографии из Википедии, разбитая по годам, с вопросами, которые возникают на каждом этапе.
1911–1926: Рождение и смена имени
Никанор Кузнецов родился 14 (27) июля 1911 года в Зырянке в крестьянской семье, у него были старшие сёстры Агафья, Лидия и младшие братья Фёдор и Виктор. В 1931 году сменил имя Никанор на Николай.
Жизнь сразу началась с загадки. Зачем человек сменил имя? Разведчики и так получают поддельные документы — это часть профессии. Но здесь смена имени произошла до работы в агентуре. Зачем? Почему? Что за этим стояло — простое нежелание носить «некрасивое» имя или уже тогда, в двадцать лет, кто-то готовил его к иной судьбе?
1926–1927: Учёба и языки
В 1926 году окончил семилетнюю школу, поступил на агрономическое отделение Тюменского сельскохозяйственного техникума. Проучившись год и став за это время комсомольцем, из-за смерти отца от туберкулёза вынужден был вернуться в родную деревню.
В 1927 году продолжил учёбу в Талицком лесном техникуме, где стал самостоятельно изучать немецкий язык, в итоге овладев им в совершенстве (позднее в ориентировке абвера указывалось, что он владеет шестью диалектами немецкого языка). Кузнецов вообще имел незаурядные языковые способности: с течением времени он изучил языки эсперанто и коми, а также польский и украинский.
Талантливый парень — здесь вопросов нет. Самостоятельно овладеть шестью диалектами немецкого, да ещё и эсперанто, коми, польским и украинским — это феноменально. Но вот как деревенский юноша в глухом лесном техникуме умудрился самостоятельно выучить немецкий именно до совершенства? Где он брал учебные материалы? С кем практиковался? Самоучка-полиглот — явление редкое, но возможное. Но шесть диалектов — это уже уровень профессионального лингвиста-переводчика, а не выпускника лесного техникума.
1929: Исключение из комсомола и техникума
В 1929 году, по обвинению в «белогвардейско-кулацком происхождении», исключён из комсомола и техникума.
Оступился человек — с кем не бывает. Но «белогвардейско-кулацкое происхождение» в 1929 году — это не просто формальность, это клеймо, которое в те годы могло стоить не только учёбы, но и свободы, а то и жизни. И тут же, весной 1930 года, Кузнецов оказывается в Кудымкаре, его восстанавливают в комсомоле, а позже — и в техникуме. Не прошло и года, как «справедливость восторжествовала». Слишком быстро для «белогвардейско-кулацкого» происхождения в разгар коллективизации и репрессий против кулачества. Кто походатайствовал? Кто защитил?
1930–1932: Кудымкар, ОГПУ и первые оперативные псевдонимы
Весной 1930 года оказался в Кудымкаре и был принят на работу Коми-Пермяцким окружным земельным управлением на должность помощника таксатора по устройству лесов местного значения. Здесь его восстановили в комсомоле. Позже восстановился и в техникум, но диплом защитить не разрешили — ограничились бумагой о прослушанных курсах.
Работая таксатором, Кузнецов обнаружил, что коллеги занимаются приписками, о чём сообщил в милицию. Суд приговорил расхитителей к срокам по 4—8 лет тюремного заключения, а Кузнецова — к году исправительных работ с удержанием 15 % зарплаты (при этом его снова исключили из комсомола).
После лесоустроительной партии Кузнецов некоторое время работал в Коми-Пермяцком «Многопромсоюзе», затем — около полугода — в промартели «Красный молот». Участвовал в коллективизации, в рейдах по сёлам и деревням, подвергался нападкам со стороны крестьян. По версии Теодора Гладкова, именно его поведение в моменты опасности (а также свободное владение коми-пермяцким языком) и привлекло внимание оперативников органов госбезопасности. С этого времени Кузнецов также участвует в акциях ОГПУ округа по ликвидации в лесах повстанческих групп (оперативные псевдонимы «Кулик» и «Учёный»).
И вот здесь — поворот, который трудно объяснить обычной карьерой. Кузнецов, только что восстановленный «белогвардейский кулак», дважды исключённый из комсомола, вдруг привлекает внимание ОГПУ и начинает участвовать в операциях по ликвидации повстанческих групп с оперативными псевдонимами. Человек с таким «социальным происхождением» в 1930-е годы обычно сам становился объектом оперативной разработки, а не её участником. Как? Почему ему доверили оперативную работу? И ещё вопрос: Кузнецов сообщает на коллег, сам получает судимость, снова исключается из комсомола — и при этом уже работает на ОГПУ? Это выглядит как легенда прикрытия, а не как реальная биография. Не было ли само «сообщение в милицию» и суд частью оперативной игры — способом внедрения в среду?
1932–1934: Свердловск и загадка обучения
Летом 1932 года Кузнецов берёт отпуск, приезжает в Свердловск (куда на постоянное жительство перебралась вся его семья) и успешно сдаёт приёмные экзамены на заочное отделение индустриального института. Учась в Уральском индустриальном институте, продолжал совершенствоваться в немецком (по легенде, одним из преподавателей немецкого у Кузнецова была Ольга Весёлкина, достоверность этого рядом исследователей поставлена под сомнение).
Уже поучаствовав в коллективизации и являясь действующим сотрудником ОГПУ, Кузнецов, видимо, был ими же направлен на учёбу. Но почему возникли сомнения по поводу преподавания немецкого Ольгой Весёлкиной? Это порождает куда более серьёзный вопрос: учился ли он там вообще? Или же в это время находился где-то, где можно на практике овладеть немецким — например, в Германии? Тем более события разворачиваются накануне прихода Гитлера и нацистов к власти. Два года биографии — 1932–1934 — покрыты туманом. Где был Кузнецов? Что делал? Только учился на заочном отделении — или выполнял задания, о котором не расскажут никогда?
1934–1936: «Уралмаш», оперативная разработка и увольнение «как прогульщика»
С 1934 года работает в Свердловске — статистик в тресте «Свердлес». Затем непродолжительное время чертёжником на Верх-Исетском заводе, а с мая 1935 года перешёл на «Уралмашзавод» расцеховщиком конструкторского бюро, где вёл оперативную разработку иностранных специалистов (на тот момент имел псевдоним «Колонист»). В феврале 1936 уволен с завода «как прогульщик».
Два года биографии выпадают, и в 1934 году Кузнецов появляется чертёжником, а с 1936 года увольняется «как прогульщик». Опять выпали годы — опять Германия? Увольнение «как прогульщик» — это слишком грязно для разведчика, который, как правило, владеет пусть и выдуманной, но чистой биографией. Прогульщик — это не легенда прикрытия, это клеймо. Зачем оставлять такое пятно? Или же легенда была рассчитана именно на то, чтобы выглядеть максимально обыденно, «серой мышью»? А может, увольнение было фикцией — и Кузнецова просто вывели с завода, сменив задание?
1936–1938: Пробел и арест
Снова выпадают годы. Допустим, биография разведчика и должна помещаться на полстраницы — но арест? В начале 1938 года Кузнецов был арестован Свердловским областным управлением НКВД и провёл несколько месяцев в тюрьме. Почему? За что? И главное — почему отпустили? На дворе 1938 год, пик Большого террора, когда людей расстреливали по спискам, по социальному происхождению, по доносам. «Белогвардейско-кулацкое происхождение», судимость, исключение из комсомола — любого из этих пунктов в 1938 году хватало для расстрела. А Кузнецов не просто вышел — вышел и почти сразу получил особый статус в органах госбезопасности. Это невозможно объяснить иначе, чем вмешательство очень высоких покровителей. Но кто они? И зачем им был нужен именно Кузнецов?
1938: Коми АССР и переход в центральный аппарат НКВД
Весной 1938 года находился на территории Коми АССР, был в аппарате наркома НКВД Коми АССР М. И. Журавлёва, помогал как специалист по лесному делу. Журавлёв чуть позже позвонил в Москву начальнику отделения контрразведывательного управления ГУГБ НКВД СССР Леониду Райхману и предложил ему взять Кузнецова в центральный аппарат НКВД как особо одарённого агента. Кузнецов получил особый статус в органах госбезопасности: особо засекреченный спецагент с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата.
Нарком НКВД Коми АССР лично звонит в Москву и рекомендует некоего лесного специалиста как «особо одарённого агента» в центральный аппарат. Не великовата ли рекомендация для человека, который пару месяцев назад сидел в тюрьме? Что такого увидел Журавлёв в Кузнецове, что решило его судьбу одним телефонным звонком? И почему именно лесное дело стало мостиком к контрразведке?
1938–1941: Внедрение в дипломатическую среду Москвы
Кузнецову выдают паспорт советского образца на имя немца Рудольфа Вильгельмовича Шмидта. С 1938 года выполнял спецзадание по внедрению в дипломатическую среду Москвы — активно знакомился с иностранными дипломатами, посещал светские мероприятия, выходил на друзей и любовниц дипломатов. С самими дипломатами заключал сделки по покупке разных ценных товаров. Так, в частности, был завербован советник дипломатической миссии Словакии в Москве Гейза-Ладислав Крно.
Для работы с немецкой агентурой для Кузнецова была «слегендирована» профессия инженера-испытателя московского авиационного завода № 22. При его участии в квартире военно-морского атташе Германии в Москве фрегаттен-капитана Норберта Вильгельма Баумбаха был вскрыт сейф и пересняты секретные документы. Также Кузнецов принимал непосредственное участие в перехватах иностранной дипломатической почты, когда дипкурьеры останавливались в гостиницах (в частности, в «Метрополе»), вошёл в окружение военного атташе Германии в Москве Эрнста Кёстринга, что позволило НКВД наладить прослушивание квартиры дипломата.
Здесь уже идёт кадровая работа разведчика, хотя вопросов не меньше. Как деревенский парень из Зырянки обрёл едва ли не аристократические манеры, необходимые для общения с дипломатами высшего ранга? Как он научился вести светские беседы, понимать нюансы дипломатического протокола, заводить знакомства с друзьями и любовницами посланников? Это не осваивается за пару месяцев. Где и когда он этому научился?
Самый загадочный эпизод — работа с немецкими атташе. Кузнецов-инженер входит в контакт с военно-морским атташе Баумбахом, проникает в его квартиру, вскрывает сейф и переснимает секретные документы. Это требует не просто доверия, а близких дружеских отношений. Далее он без проблем входит в окружение военного атташе Кёстринга — человека, который по сути сам является разведчиком и обязан был «выкупить» волка из недружественной стаи. Или всё-таки дружественной? На кануне войны немецкие военные атташе в Москве и не подозревали, что их лучший знакомый — советский агент? Или знали и закрывали глаза? Или Кузнецов был для них настолько «своим», что вопросов не возникало?
Итог: а был ли мальчик?
Конечно, жизнь каждого разведчика — сплошной лабиринт, покрытый мраком и туманом. Но обычно, при всей закрытости, просматриваются общие контуры и какой-то целенаправленный вектор: работа с дипломатами, либо выявление антисоветских элементов, либо внешняя разведка нелегалом, либо политические ликвидации. Николай же преуспел на всех поприщах — чего только стоят убийства 11 немецких генералов в период войны.
Первое, что напрашивается: а был ли мальчик? Был ли Кузнецов именно тем человеком, чьё имя вошло в легенды, или его образ собран из нескольких реальных разведчиков? Был ли он в Германии и на кого работал на самом деле? Ни в коем случае не порочу имя Николая — лишь размышляю: мог ли он плотно войти в доверие к немцам, находясь в Германии, и стать их агентом, но на самом деле работая в пользу СССР? Иначе как объяснить столь лёгкое вхождение в доверие к дипломатам, а в последующем — и к военному руководству рейхскомиссариата?
В общем, понятно то, что ничего не понятно. Официальная биография отвечает на одни вопросы, но тут же порождает новые — и их больше, чем ответов.
источник :Кузнецов, Николай Иванович (разведчик) — Википедия
