Туннельный призрак- по теме северо-корейской обороны 50-х/70-х
3
Глава 1: Рождение «Туннельного призрака»
Осень 1951 года выдалась в Корее удушливой и мрачной. Американская авиация методично перепахивала сопки бомбами, а на дорогах господствовали стальные клинья танков «Першинг» и «Паттон». Обычные советские Т-34-85, переданные Корейской народной армии, несли тяжелые потери: тяжелые 32-тонные машины вязли в колейных горных дорогах и глубокой грязи залитых водой рисовых чеков, становясь легкой добычей для штурмовиков США. В Пхеньяне, глубоко под землей в гранитном бункере, состоялось секретное совещание. Требовалось принципиально новое оружие: сверхпроходимое, приземистое, способное прятаться в скальных выработках и одним выстрелом сжигать любую бронетехнику врага.
Решение было принято молниеносно — создать специализированный истребитель танков под мощнейшую 100-мм пушку Д-10С. Но где взять двигатель в разрушенной войной стране? Советские инженеры предложили гениальный и циничный в своей простоте план. На авиазаводах СССР полным ходом шло производство огромных 18-цилиндровых моторов АШ-73 для бомбардировщиков Ту-4. Конструкторы буквально «отрезали» от этого гиганта одну шестую, собрав рядную 3-цилиндровую шестеренчатую единицу. Степень сжатия уменьшили, дефорсировав авиационное сердце до надежных 275 лошадиных сил, и перевели на низкосортный автомобильный бензин Б-70. Производство этих неприхотливых «шестеринок», получивших индекс «АШ-73/6», Советский Союз помог развернуть непосредственно в подземных цехах КНДР под прикрытием МОГУЧИХ СКАЛ.
Глава 2: Геометрия каземата на гусеницах
Внешне новая САУ, получившая секретное обозначение «Объект Чосон», разительно отличалась от всего, что видела мировая инженерная мысль, больше всего напоминая футуристический шведский Strv-103. Корпус машины имел строгую монолитную ширину 2,2 метра и высоту всего 1,6 метра-не считая клиренса 0,45 м, что позволяло ей без труда влетать в самые узкие скальные туннели, построенные корейскими рабочими.
Послойная компоновка каземата подчинялась жесткой логике выживания. По левому борту в самом носу располагались механик-водитель и командир, выстроенные в тандем. Но их посадка была принципиально разной. Механик-водитель лежал в самом носу, глубоко откинувшись назад на анатомическом сиденье, вытянув ноги к педалям. Командир же, сидевший прямо за его спиной, располагался строго вертикально и сидел прямо. Это давало ему превосходный
эргономичный обзор: его голова находилась на уровне крыши каземата, прямо под поворотной панорамой кругового обзора. Он принимал решение на маневр и трогал мехвода за спину- хлопок по плечу-влево вправо- поворот, касание в шею- вперед, по пояснице -назад, ВЫГОВОР С ЗАНЕСЕНИЕМ В ПЕЧЕНЬ И ПОЧКИ 😛 . Шутка ! Справа от них, симметрично, рычал передний 3-цилиндровый мотор.
Труба ствола 100-мм пушки Д-10С проходила строго между сиденьями экипажа и двигателем, уходя казенной частью в геометрический центр машины. Орудие больше не крепилось к полу — его подвесили к мощной силовой раме под самым потолком рубки. Это полностью освободило пол, создав сквозной горизонтальный коридор-лаз от носа до кормы под самой пушкой. Сразу за спиной командира располагался носовой бензобак на 200 литров, защищенный толстой внутренней 10-мм бронеперегородкой и резиновым протектором, а справа — поперечный погреб для снарядов. В самом боевом отделении, позади казенника, сидел наводчик (слева) и стоял невысокий корейский заряжающий (справа). Завершало конструкцию кормовое МТО, где продольно расположился второй мотор «АШ-73/6» на 275 л.с., основной топливный бак на 400 литров и радиаторы охлаждения с мощным вентилятором.
Глава 3: Сквозной коридор спасения
Вопрос эвакуации корейские инженеры довели до абсолютного идеала, понимая, что машина будет воевать в замкнутых пространствах сопок. При ширине каземата 2,2 метра под плоским днищем были проложены две сверхширокие 800-миллиметровые гусеницы. Между ними, по центру вдоль всего пола, образовался свободный коридор шириной 600 мм.
Каждой паре танкистов выделили свои автономные пути спасения. Передняя пара (водитель и командир) в случае опасности могли мгновенно соскользнуть ногами вперед в десантный люк шириной 450 мм, прорезанный под ногами командира. Кроме того, в левом борту для них были сделаны массивные откидные бронедвери на случай, если днище плотно сядет на скальный валун в туннеле.
Задняя пара (наводчик и заряжающий) имели свой собственный 450-мм люк в полу боевого отделения. Проваливаясь вниз, под защиту высокого 450-миллиметрового клиренса и между широкими гусеницами, люди оказывались в безопасном стальном коконе, закрытые со всех сторон от пуль. Но главным триумфом тактики засад стал кормовой лаз — огромная бронированная дверь в правой части кормового листа. Когда машина выкатывалась к порталу туннеля, экипаж мог открыть эту дверь и выйти наружу, оставаясь полностью прикрытым всей 36-тонной массой машины и её мощнейшим лобовым щитом. Танкисты просто шагали из машины прямо на безопасный гранит подземной базы. Если же один из люков блокировало, благодаря подвесной пушке и гладкому полу экипаж мог за секунду переползти под стволом в соседний отсек.
Глава 4: Болотоход на серпантинах
Модернизированная под 100-мм калибр САУ весила ровно 36,66 тонны. Имея два двигателя суммарной мощностью 550 л.с., она строго выдерживала удельную мощность в 15 л.с./тонну. Но главным её козырем были гусеницы. Спрятанные под днище 800-мм траки давали колоссальную площадь контакта с грунтом. Удельное давление на почву составляло рекордные 0,54 кг/см². Там, где американские «Шерманы» и «Паттон» мгновенно садились на пузо, корейский «Strv- объект 279» буквально летел по жидкой грязи залитых водой рисовых чеков, обходя любые минные поля и дорожные засады врага по прямой.
Новое жесткое требование — довести долю брони до 55% от массы (20 163 кг чистого металла) — превратило машину в сухопутный дредноут. Лобовой лист каземата был завален назад под экстремальным углом 60 градусов от вертикали (30° к горизонтали). Имея огромный запас веса, конструкторы нарастили физическую толщину лобовой плиты до внушительных 124 мм. Закон геометрии удваивал эту цифру для летящего снаряда, выдавая фантастические 248 миллиметров приведенной брони во лбу! Борта также потяжелели до 30 мм, а их нижнюю часть надежно экранировали тяжелые гусеничные ленты.
Запас топлива в 600 литров низкосортного бензина обеспечивал прожорливым, но простым 3-цилиндровым моторам до 8-10 часов активного маневрирования в горах. Тяжелые 100-мм унитарные выстрелы длиной в метр весили по 30 кг, поэтому их запас в каземате составлял 42 снаряда, аккуратно уложенных в соты перед заряжающим и под подвесной пушкой. Ствол Д-10С, глубоко утопленный в корпус, выступал за габариты носового клина всего на 1,3 метра. А за счет раздельного привода моторов «враздрай» (один вперед, один назад) машина разворачивалась волчком на месте на любом пятачке.
Глава 5: Охота в ущельях
В реальном бою тактика «Туннельного призрака» приводила американских танкистов в ужас. САУ действовала исключительно из засад, опираясь на развитую сеть скальных пещер. Тихо выкатившись из темноты туннеля на подготовленную позицию, машина замирала в кустарнике. Её низкий силуэт был практически невидим. Бензиновые моторы «АШ-73/3» работали на холостых оборотах значительно тише советских дизелей В-2, не демаскируя позицию ревом. Командир, сидя строго прямо на своем месте, цепко контролировал сектор обзора через вращающуюся панораму.
Когда в ущелье входила колонна 24-й пехотной дивизии США, командир САУ ловил головной танк M46 «Паттон» в перекрестие оптики. Короткий приказ, наводчик доворачивал корпус, и 100-мм пушка Д-10С выплевывала бронебойный снаряд. Снаряд весом 15,9 кг со скоростью почти 900 м/с крушил лобовую броню «Паттона» на дистанции в полтора километра, мгновенно поджигая машину и запирая колонну в узком дефиле.
Ответный огонь американцев оказывался абсолютно бессилен. Когда калиберные 90-мм снаряды пушек США ударяли в лобовой клин корейской САУ, пологий угол в 60 градусов в сочетании с 248 мм эффективной защиты творил чудеса — болванки со страшным визгом рикошетили в небо, вообще не передавая энергию удара внутрь корпуса. Пехотные кумулятивные «Базуки» М20 при попытке обстрелять САУ спереди также терпели крах: их головные взрыватели просто сминались о скользящую поверхность брони, вызывая детонацию без формирования кумулятивной струи.
Сделав свое черное дело и сожгя пару вражеских танков, САУ не стала разворачиваться, подставляя под огонь тонкие 30-мм борта. Водитель резко выжал акселераторы, и машина на полной скорости уползла назад, двигаясь задним ходом прямо в зев родного укрытия. Два независимых мотора мощно тянули 36-тонную махину вглубь горы. Если американский снаряд все же умудрялся пробить лобовую деталь справа, он натыкался на массивный блок переднего правого двигателя. Мотор разлетался в куски, принимая на себя весь удар, но сидящий прямо командир и лежащий впереди водитель слева оставались невредимы, а САУ, хрипя оставшимся кормовым двигателем, все равно скрывалась во тьме подземной базы задним ходом. На Корейской войне это оружие стало настоящим подземным щитом, взломать который армия США так и не смогла до самого подписания перемирия.
