США ищут наследника Stinger: кто получит контракт на 11 000 ракет и станет новым стандартом американской ПВО
FIM-92 Stinger оказался одним из тех видов оружия, которые пережили эпоху, для которой создавались. Когда первые серийные ракеты поступали американским военным в начале 1980-х годов, их основными противниками должны были стать советские штурмовики и боевые вертолёты, прорывающиеся к подразделениям НАТО на малой высоте. Прошло почти полвека, Советского Союза давно нет, несколько поколений боевых самолётов успели сменить друг друга, а американский пехотинец по-прежнему получает практически тот же ответ на вопрос «чем сбивать низколетящую цель?» — Stinger.
Теперь армия США готовится наконец его заменить. Программа Next Generation Short Range Interceptor, или NGSRI, уже вышла далеко за пределы концептуальных исследований: Raytheon и Lockheed Martin испытывают реальные ракеты, производство победившей системы планируется начать в 2028 финансовом году, а предварительный масштаб закупки выглядит огромным — 11 000 ракет и 2 200 новых переносных пусковых комплексов в течение примерно десяти лет. Но 27 августа армия сделала неожиданный ход: объявила программу Alternate Interceptor Demonstration и предложила другим производителям показать собственные готовые варианты весной 2027 года. Успешная демонстрация потенциально может привести к отдельному контракту на закупку ракет.
Получается необычная ситуация. Два крупнейших американских оборонных концерна уже потратили годы на разработку наследников Stinger, обе ракеты успешно проходят испытания — а армия фактически говорит промышленности: если у вас есть что-то лучше или дешевле, сейчас самое время это показать.
Почему Stinger вообще приходится менять
Сам Stinger далеко не бесполезен. Ракета неоднократно модернизировалась, получила улучшенные средства противодействия помехам, а поздние варианты — неконтактный взрыватель, заметно повышающий эффективность против небольших беспилотников. Но архитектура системы происходит из совершенно другой эпохи.
Stinger проектировали прежде всего как переносное оружие против самолётов и вертолётов. Современная ближняя ПВО должна одновременно бороться с куда более широким набором целей: вертолётами, низколетящими самолётами, разведывательными БПЛА, ударными беспилотниками и всё более крупными аппаратами, находящимися между классическим дроном и крылатой ракетой.
Именно поэтому американская армия отдельно прописывает способность NGSRI поражать беспилотники категорий Group 2 и Group 3. Первая охватывает аппараты массой примерно 9,5–25 кг, а вторая — огромный диапазон от приблизительно 25 до 600 кг. Максимальная высота полёта Group 3 может достигать 18 000 футов, или примерно 5,5 км. В эту категорию попадает множество достаточно крупных разведывательных и ударных БПЛА.
И здесь требования к новой ракете начинают расходиться с философией старого Stinger. Наследник должен видеть меньшие цели, эффективнее различать их на сложном фоне, лучше работать против слабой тепловой сигнатуры, иметь современную электронику и при этом обладать большей дальностью и скоростью.
По открытым данным, армия ориентируется примерно на Mach 3, тогда как скорость Stinger находится около Mach 2. Новая ракета должна также обеспечивать большую дальность поражения.
Но американцы одновременно поставили конструкторам очень неприятное условие.
Новый Stinger не должен перестать быть Stinger.
Новая ракета должна влезть в старую систему
Именно совместимость может оказаться одним из наиболее важных требований всей программы. NGSRI должен оставаться переносным комплексом, но одновременно работать с уже существующей инфраструктурой Stinger.
Американская армия располагает самоходными комплексами Sgt. Stout — бывшими M-SHORAD на базе бронетранспортёра Stryker. Их боевой модуль может нести до восьми Stinger, 30-мм автоматическую пушку XM914 и пулемёт. Корпус морской пехоты использует ракеты на своих комплексах MADIS, построенных на базе JLTV. Сохраняются и более старые Avenger.
Армия не хочет менять всё это оборудование вместе с ракетой.
NGSRI поэтому должен быть обратно совместим с существующими пусковыми установками Stinger. Более того, американские военные уже разрабатывают новые переносные пусковые устройства CLA — Control Launch Assembly, которые смогут использовать как нынешние Stinger, так и их будущего наследника.
Это резко усложняет задачу. Конструкторы не могут просто сделать более крупную ракету с мощным двигателем, увеличенным запасом топлива и большой головкой самонаведения. Им необходимо существенно увеличить характеристики, оставаясь внутри жёстких ограничений переносного комплекса.
И именно здесь начинается настоящая конкуренция.
Фавориты: две ракеты уже впереди остальных
Формально после объявления Alternate Interceptor Demonstration дверь теперь открыта для дополнительных производителей. Армия хочет увидеть готовые к испытаниям решения весной 2027 года, и успешный участник действительно может получить закупочный контракт. Но практически любой новичок начинает гонку с серьёзным отставанием: Raytheon и Lockheed Martin работают по NGSRI с 2023 года и уже проводят лётные испытания.
Поэтому сегодня реальных фаворитов два.
Фаворит №1 — Raytheon NGSRI
Первым я бы всё-таки поставил Raytheon. Причина заключается не столько в заявленных характеристиках ракеты, сколько в совокупности технических и промышленных преимуществ.
Raytheon десятилетиями является главным подрядчиком Stinger. Компания знает производственную базу, архитектуру системы, требования заказчика и огромную международную экосистему комплекса. Это само по себе не гарантирует победу — армия как раз пытается избежать ситуации, когда один производитель автоматически получает следующее поколение оружия, — но создаёт серьёзное преимущество.
Главное, однако, что ракета уже показывает высокий уровень готовности.
В феврале 2026 года Raytheon сообщила об успешном баллистическом испытании NGSRI, в ходе которого система отслеживала беспилотную цель и запускалась из переносной пусковой установки. А в июле состоялась значительно более серьёзная демонстрация: несколько управляемых ракет были запущены с переносного CLA и, согласно RTX, выполнили прямые попадания по имитаторам воздушных целей.
До этого компания провела десять испытаний ключевых подсистем — головки самонаведения, двигателя, боевой части, системы управления и взрывателя.
Есть и ещё один интересный компонент. Raytheon совместно с Northrop Grumman испытывала для NGSRI новый твердотопливный двигатель с технологией Highly Loaded Grain, позволяющей разместить больше энергетического материала внутри ограниченного объёма двигателя. Для переносной ракеты это критически важно: увеличить размеры нельзя, поэтому дополнительную скорость и дальность приходится буквально выжимать из существующего диаметра корпуса.
Именно поэтому сегодня Raytheon выглядит минимальным фаворитом гонки. Не потому, что её ракета уже доказанно лучше конкурента, — таких данных у нас нет, — а потому что компания сочетает зрелость разработки с огромным опытом серийного производства самого Stinger.
Но преимущество далеко не решающее.
Фаворит №2 — Lockheed Martin QuadStar
У Lockheed Martin ситуация практически зеркальная. Компания не производит Stinger, зато получила возможность построить его наследника практически с чистого листа.
Её предложение называется QuadStar.
В январе 2026 года Lockheed Martin провела первое лётное испытание ракеты на полигоне White Sands. Уже в мае состоялось испытание головки самонаведения: QuadStar выполнила тактическую траекторию, а система наведения обнаруживала и сопровождала цель на дальности, превышающей возможности прежней системы. Компания заявила о полном выполнении поставленных задач испытания.
Особенно интересна именно головка самонаведения. Lockheed говорит о современной обработке изображений непосредственно на борту ракеты, открытой архитектуре и алгоритмах обработки сигнала, которые можно обновлять по мере появления новых угроз.
Это важнее, чем может показаться.
Stinger создавался во времена, когда основной целью был относительно большой самолёт или вертолёт с горячим газотурбинным двигателем. NGSRI придётся различать небольшие беспилотники, иногда с поршневыми двигателями и значительно меньшей инфракрасной сигнатурой. Поэтому современная ГСН и вычислительная система могут оказаться не менее важными, чем увеличение дальности.
Lockheed также разработала собственный новый CLA. Причём компания демонстрировала возможность использования этой пусковой установки не только с QuadStar, но и с существующим Stinger, что хорошо соответствует требованию армии сохранить обратную совместимость.
Поэтому между двумя фаворитами пока нет очевидного технологического нокаута.
Raytheon выглядит сильнее промышленно.
Lockheed Martin — потенциально интереснее с точки зрения новой архитектуры.
А зачем тогда вообще нужны новые участники?
Вот здесь решение армии становится особенно интересным.
Если бы американские военные просто хотели выбрать лучшую из двух ракет, достаточно было бы продолжить существующую программу и провести сравнительные испытания Raytheon и Lockheed Martin.
Вместо этого появляется Alternate Interceptor Demonstration.
Армия ищет компании, располагающие уже достаточно зрелой системой, которую можно вывести на демонстрацию весной 2027 года. Причём успешное испытание может закончиться реальным контрактом.
Это не обязательно означает, что армия недовольна двумя нынешними участниками. TWZ прямо подчёркивает: пока неизвестно, связано ли расширение конкурса с какими-либо проблемами существующих разработок. Напротив, обе компании в течение 2026 года объявляли об успешных испытаниях.
Причина может быть значительно прозаичнее.
Пентагон хочет конкуренцию.
11 000 ракет — это уже промышленная программа
Американская армия предварительно планирует приобрести 11 000 NGSRI и 2 200 переносных пусковых устройств за десять лет. Производство должно начаться в 2028 финансовом году. В первый год рассматривается закупка примерно 200 ракет, во второй — 500, после чего объёмы должны значительно увеличиться.
И здесь стоимость отдельного изделия начинает играть огромную роль.
Разница даже в несколько десятков тысяч долларов на одной ракете при партии в 11 000 единиц превращается в сотни миллионов долларов. Не менее важна производительность предприятия. Современные конфликты снова показали, что запас нескольких сотен высокоточных боеприпасов может расходоваться значительно быстрее, чем промышленность способна его восстановить.
И Stinger стал одним из наиболее показательных примеров этой проблемы. После десятилетий небольших заказов производственная цепочка оказалась плохо приспособлена к резкому увеличению спроса.
Поэтому американские военные всё чаще пытаются избежать так называемого vendor lock — ситуации, когда критически важный боеприпас фактически зависит от одного производителя. TWZ связывает расширение конкурса именно с более широкой политикой Пентагона по диверсификации поставщиков, контролю интеллектуальной собственности и привлечению нетрадиционных оборонных компаний.
В таком случае AID может быть не поиском замены Raytheon или Lockheed Martin.
Он может быть поиском третьего источника производства.
Новый Stinger должен будет сбивать совсем другую войну
Именно это в конечном счёте объясняет масштаб программы.
Когда появился FIM-92, переносная ПВО была последней линией защиты подразделения от самолётов и вертолётов. Сегодня над полем боя появился целый новый слой целей — разведывательные БПЛА, барражирующие боеприпасы и ударные беспилотники.
Одной ракеты для решения всей проблемы недостаточно. Именно поэтому Sgt. Stout одновременно получает 30-мм пушку, пулемёт и ракеты, а другие программы исследуют лазеры и средства радиоэлектронной борьбы. Дорогой NGSRI бессмысленно тратить на каждый маленький квадрокоптер.
Но существует огромная промежуточная категория целей, против которой пулемёта или РЭБ уже недостаточно, а Patriot использовать абсурдно дорого.
И именно туда должен попасть наследник Stinger.
Он должен оставаться достаточно лёгким, чтобы его мог переносить солдат. Достаточно компактным, чтобы помещаться в существующие пусковые установки. Достаточно быстрым и дальнобойным, чтобы заметно превзойти Stinger. И одновременно достаточно дешёвым, чтобы США могли произвести его не сотнями, а десятками тысяч.
Это очень неприятное сочетание требований.
Поэтому победитель получит гораздо больше американского контракта
Есть ещё одна причина, почему борьба Raytheon и Lockheed Martin настолько важна.
Stinger стал международным стандартом. Комплекс состоит на вооружении множества государств, а инфраструктура его эксплуатации создавалась десятилетиями. Если NGSRI сохранит совместимость с существующими пусковыми системами, американский заказ на 11 000 ракет может оказаться лишь началом.
Страны, уже использующие Stinger, получат естественный маршрут модернизации: вместо замены всей системы ПВО можно будет постепенно покупать новые ракеты и пусковые устройства.
И тогда потенциальный рынок будет измеряться уже не тысячами.
Он может измеряться десятками тысяч перехватчиков в течение следующих нескольких десятилетий.
Поэтому сейчас мы наблюдаем не просто конкурс на новую переносную зенитную ракету. Фактически определяется, какая система займёт место Stinger в западной архитектуре ближней ПВО на следующие 30–40 лет.
Пока гонку возглавляют двое. Raytheon имеет преимущество производителя самого Stinger, зрелую производственную базу и уже провела серию успешных испытаний своего NGSRI. Lockheed Martin отвечает QuadStar с новой архитектурой, современной ГСН и собственной универсальной пусковой установкой. Весной 2027 года к ним могут присоединиться новые претенденты.
Но именно решение армии открыть конкурс ещё шире показывает главное изменение американского подхода.
Пентагону теперь нужна не просто лучшая ракета.
Ему нужна ракета, которую можно быстро совершенствовать, устанавливать на уже существующие платформы, выпускать тысячами и производить достаточно быстро, чтобы огромный контракт на 11 000 перехватчиков не оказался пределом возможностей промышленности.
И в этом конкурсе способность построить десять тысяч хороших ракет вполне может оказаться важнее способности создать сотню идеальных.
