Содержание:
Глава 1. Лес под Острув-Мазовецка. Рождение «Грозы»
Июньская ночь сорок первого года* была душной, пахнущей сосновой смолой и горькой гарью дальних пожарищ. В глубине густой чащи, в тридцати километрах от шоссе на Белосток, застыли три тени в суконных гимнастерках без знаков различия. Командир диверсионно-разведывательной группы ГРУ, капитан Иван Шаров, лежал у раскидистой ели, прильнув окулярами к тяжелой 15-кратной окопной стереотрубе АСТ. На таком удалении немецкие танки казались ползущими жуками, но оптика четко ловила тактические знаки на броне: белые кресты и перевернутые литеры «Y».
Рядом, втиснув наушники в уши, сидел радист Коля. На коленях у него покоился трофейный немецкий радиоприемник Torn.E.b. Коля ловил обрывки радиообмена танковых батальонов вермахта, на ходу записывая карандашом кодовые группы.
— Командир, третья танковая дивизия полностью свернула с главного тракта, — прошептал Коля, не снимая наушников. — Идут проселками в обход нашего левого фланга. Направление — Волковыск. Группировка огромная, не меньше двухсот коробок. Обычной рацией «Север» через этот грохот и немецкие глушилки до Минска не пробиться. Глушат намертво.
Шаров оторвался от стереотрубы. Его лицо было серым от усталости. Их забросили сюда три дня назад, в ночь на 27 июня, со старого биплана По-2. Летчик умудрился бесшумно, с выключенным мотором, спланировать над верхушками польского леса, высадить группу и уйти обратно за линию стремительно катящегося на восток фронта. Теперь у них были бесценные данные, которые могли спасти целую армию от окружения. Но эти данные нужно было доставить через 300 километров оккупированной территории.
— Вася, запускай «химию», — тихо скомандовал Шаров третьему бойцу. — Время пошло.
Младший сержант Вася вытащил из ямы, заваленной лапником, тяжелый металлический цилиндр — полевой сухой гидрогенератор водорода системы профессора Молчанова. Это была прочная стальная колба с завинчивающейся крышкой и отводным шлангом. Вася аккуратно засыпал внутрь порцию ферросилиция — серого порошкообразного сплава железа и кремния, а затем залил концентрированный раствор едкого натра.
Реакция началась мгновенно. Колба генератора раскалилась так, что обожгла бы руки без брезентовых рукавиц. Внутри забурлила щелочь, выделяя чистейший, легкий водород. Из шланга с шипением пошел газ. Вася начал поочередно надувать латексные шары-пилоты типа «Х» — серо-угольные, невзрачные резиновые оболочки, которые в темноте заметить было невозможно. Он надувал их не до конца, оставляя запас на расширение в разреженном воздухе стратосферы. Всего в «гирлянду» связали шесть шаров.
Глава 2. Анатомия стратосферного почтальона
Пока Вася усмирял рвущуюся в небо цепочку шаров, капитан Шаров лично собирал почтовую капсулу. Основой служил легкий короб из авиационной бальзы и плотного многослойного картона. Ошибки быть не могло — на высоте семи километров, где царил вечный западный перенос, температура падала до минус тридцати пяти градусов. Обычные батареи умерли бы за двадцать минут.
Шаров уложил на дно короба герметичный дюралевый тубус с картой и донесением. Затем началась сборка теплового узла. Главным сокровищем группы были сухие анодные батареи «БАС-60» и накальные аккумуляторы. Шаров обернул их тремя слоями натурального войлока, пересыпав сухим речным мхом, который работал как идеальный природный термоизолятор. Но этого было мало. Между батареями он вложил химическую грелку — матерчатый мешочек с опилками, солью и медным купоросом. При добавлении нескольких капель воды эта смесь начинала выделять слабое, но стабильное тепло, согревая отсек радиозонда на протяжении пяти часов.
Самой изящной была система антиобледенителя. На высоте 7-10 км переохлажденные капли воды в облаках мгновенно превращают обшивку в ледяную корку, утягивая аппарат вниз. Чтобы этого не случилось, Шаров установил над коробом простое, но гениальное приспособление — «мокрую рубашку». Из небольшого резинового резервуара по фитилям из грубой шерсти на верхнюю крышку и стропы капсулы медленно просачивалась смесь денатурированного спирта и технического глицерина. Спирт понижал температуру замерзания влаги, а вязкий глицерин не давал воздушному потоку сдуть защитный слой. Вода просто стекала со скользкой поверхности, не превращаясь в лед.
Над коробом закрепили механический таймер от мины замедленного действия ЧВ-1 с заведенной часовой пружиной. Стрелка была выставлена ровно на 5 часов хода. При срабатывании механизма подпружиненный нож должен был перерезать центральную стропу, связывающую капсулу с шарами.
— Готово, командир, — Вася подвел цепочку шаров. Они тихо шуршали резиной, натягивая пеньковую бечеву.
Шаров прикрепил короб к гирлянде, проверил контакты инерционного замыкателя. Часы тихо затикали.
— С богом. Пускай.
В 01:15 ночи связка шаров беззвучно взмыла в черное польское небо. Через минуту она растворилась в облаках, уносясь на восток со скоростью шестьдесят километров в час, подхваченная неодолимой силой великого западного переноса.
Глава 3. Охота на лис в белорусской тайге
В 06:10 утра на командном пункте отдельного дивизиона радиоразведки под Могилевом ожили наушники дежурного радиста. Сквозь статический треск утреннего эфира пробился тонкий, монотонный, механический писк: «… — … — …» (буква «М» по азбуке Морзе). Частота была строго фиксированной — 42,3 МГц.
— Есть сигнал! — крикнул радист.
В ту же секунду на трех станциях радиоразведки, разнесенных на сотни километров друг от друга — в Минске, Гомеле и Бобруйске — операторы начали крутить массивные маховики коротковолновых пеленгаторов 55-ПК-3А. Огромные кольцевые антенны на крышах фургонов поворачивались, ловя «ноль сигнала» — момент, когда писк в наушниках полностью исчезал, указывая точное направление на источник.
Через десять минут на оперативной карте в штабе фронта три карандашные линии пересеклись. «Крест» лег на глухой район Налибокской пущи — бескрайнее море болот, непролазного бурелома и вековых сосен. Треугольник погрешности имел размеры четыре на четыре километра.
— Поднимайте «двойку»! — приказал майор ГРУ.
С полевого аэродрома с натужным ревом поднялся связной По-2. На месте штурмана сидел лейтенант связи с портативным радиоприемником. Самолет шел на бреющем полете, едва не задевая верхушки сосен. Обычный самолет разбился бы в этих туманах, но легкий «кукурузник» медленно, как коршун, выписывал идеальную змейку над зеленой чащей.
— Слышу усиление! Сигнал растет! — крикнул штурман летчику через переговорную трубу. — Левее пять градусов! Еще левее!
Впереди, на огромной старой ели, росшей прямо посреди глухого верхового болота, штурман увидел то, что искал. Между ветвей, на высоте тридцати метров, застрял белый перкалевый купол парашюта. Самой капсулы с земли видно не было, но радиосигнал отсюда шел оглушительный — химическая грелка и войлок спасли батареи, радиозонд Молчанова продолжал исправно работать, несмотря на падение. Летчик нажал на рычаг, и из-под крыла По-2 вниз полетел вымпел — жестяной патрон с длинной кумачовой лентой, упавший на край болота, и сигнальная дымовая шашка, затянувшая верхушки деревьев густым оранжевым дымом. Координаты были переданы по рации наземной группе.
Глава 4. Эпилог. Трясина
Поисковая группа спецчастей НКВД и местный лесник, старик Тарас, пробивались через Налибокскую пущу уже третий час. Вода в болоте доходила до пояса, ноги засасывала склизкая ржавая жижа. Бойцы несли на плечах тяжелые вещевые мешки, автоматы держали над головой. Связист группы шел впереди. В руках он держал ближний пеленгатор с небольшой круглой рамкой. Он постоянно крутил ее, ориентируясь по компасу.
— Товарищ капитан, до цели не больше ста метров. Направление прямое, — выдохнул связист, вытирая пот со лба.
Оранжевый дым от шашки По-2 уже рассеялся, но в воздухе еще пахло гарью. Наконец, группа вышла к вековой ели. Высоко в кроне, запутавшись в густых ветках, висел перкалевый парашют. Снизу, из чащи, короб казался крошечной серой точкой. Радиомаяк уже хрипел — батареи садились, но продолжали бороться за жизнь.
— Сержант Петренко, «кошки» к бою! — скомандовал командир группы.
Бывалый сибиряк Петренко быстро затянул на сапогах стальные когти-шпоры, обвязал ствол страховочным ремнем и, споро перебирая руками, полез вверх по мокрому, покрытому мхом стволу. На высоте тридцати метров, балансируя на качающейся ветке под порывами ветра, он дотянулся до деревянного короба. Обледенитель сработал отлично: на стенках бальзовой коробки не было ни крупицы льда, только пахло спиртом.
Петренко достал нож, полоснул по стропам и закричал вниз:
— Принимай, командир! Радио не снимаю, тяжело, забираю только пенал!
Дюралевый тубус полетел вниз, прямо в руки капитана. Тот мгновенно свинтил крышку и вытащил плотный лист пергамента, исписанный карандашом Коли. На полях стояли четкие отметки Шарова, сделанные по данным стереотрубы.
Капитан пробежал глазами текст, и его лицо напряглось.
— Связист, быстро код в штаб фронта по нашей рации. Третья танковая немцев идет в обход Волковыска. Шаров не ошибся. Мы успеваем перебросить туда противотанковую бригаду. Капсула дошла.
В небе над Белоруссией занималось мирное, но уже опаленное войной утро 30 июня 1941 года. Стратосферный почтальон, собранный в польском лесу на коленях диверсантов, выполнил свою задачу до последнего знака в эфире.
