Июнь 1941 года. Альтернатива полковника Сандалова.
События того далекого и жаркого лета во многом остаются одним из сложных и нерешенных в отечественной и зарубежной историографии вопросом. До сих пор их причины, характер, и ход являются предметом спора и для исследователей, и для политиков.
22 июня 1941 года «… в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города …».
Принимая решение о развязывании боевых действий против СССР германский генеральный штаб сделал главную ставку на сокрушающую мощь внезапного первого удара, стремительность броска концентрированных сил авиации, танков и пехоты к жизненно важным политическим и экономическим центрам страны.
Советское понимание всесокрушающей мощи на совещании высшего командного состава РККА 23-31 декабря 1940 года озвучил в своем докладе начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии К. А. Мерецков:
«… В нашей практике, как правило, при решении задач принято исходить из простых математических расчетов для того, чтобы добиться уничтожения противника. Оказалось, что для организации прорыва оборонительной полосы требуется тройное превосходство, берут стрелковый корпус для наступления против дивизии противника. …» (с)
Большая война, как строгий учитель, поправила генерала – в условиях современного общевойскового боя оптимальным было уже, как минимум, четырехкратное превосходство. И в учебных материалах по тактике для офицерского состава, так или иначе имеющего отношение к такому бою, в разделе «Основы ведения наступления» прочно прописалось положение о том, что:
«…Для успешного наступления подразделениям необходимо иметь 2-3-кратное превосходство, а на участке прорыва необходимо создать 4-6-кратное, т.е. подавляющее превосходство над противником. …» (с)
А вот высшее руководство третьего Рейха, если верить послевоенным публикациям, оценивало Красную армию крайне низко:
«Русский человек — неполноценен. Армия не имеет настоящих командиров. Смогли ли они за последнее время серьезно внедрить правильные принципы военного руководства в армии, более чем сомнительно. Начатая реорганизация русской армии к весне еще не сделает ее лучше.
Весной мы будем иметь явное превосходство в командном составе, материальной части, войсках. У русских все это будет, несомненно, более низкого качества. Если по такой армии нанести мощный удар, ее разгром неминуем…» (с) – Заметки о совещании у Гитлера 05.12.1940г., 15.00 / Ф. Гальдер. Военный дневник.
Тем не менее, к подготовке вторжения «мемуарист» подошел без оглядки на свои политические убеждения. И для реализации планов фюрера верховное командование Вермахта развернуло вдоль советской границы между Балтийским и Черным морями три крупнейших оперативно-стратегических войсковых объединения.
Самым мощным таким формированием была группа армий «Юг». Именно эти войска сыграли решающую роль при вторжении во Францию, и фюрер не сомневался в их успехе на просторах Советской Украины. Однако, осознавая, что важность данного театра военных действий не является секретом для военного руководства СССР, и для его обороны будет выделен адекватный наряд сил, ОКВ уделило самое пристальное внимание стратегическому планированию операции. Войска были развернуты в классические «канны» со сковывающей группировкой в центре и двумя ударными кулаками на флангах.
При этом самая слабая, южная, «клешня» превосходила свою «vis-а-vis», 9-ю армию РККА, раза в три, а северная, нацеленная на стык между 5-й и 6-й армиями КОВО, имела над ними общее превосходство в 4-5 раз. Непосредственно же в точке, куда нацелился тевтонский бронированный кулак, на «широком» фронте 124-й стрелковой дивизии РККА, это превосходство достигло десятикратного.
На втором стратегическом, северо-западном, направлении против Советской Прибалтики была развернута группа армий «Север». Свое особое отношение к захвату этой территории вождь немецкой нации подкрепил передачей в оперативное подчинение фон Леебу 3-ей танковой группы. В результате общее численное превосходство немецких войск над силами Прибалтийского особого военного округа уже достигло двукратного. При этом ОКВ не ограничился простым наращиванием численного состава. В силу ограниченности ТВД вопросы стратегического превосходства не могли быть решены вождением войск и их реализовали иным способом – 21 июня 1941 года Германией на территории Прибалтики были инспирированы выступления местных националистических сил. В результате на 22 июня 1941 года значительная часть войск округа была задействована для ликвидации внутренней угрозы, а национальные стрелковые корпуса Приб.ОВО использовать в обороне было, по меньшей мере сразу, не разумно. И превосходство сил вторжения из двукратного стало значительно большим. Так в полосе обороны 125-й стрелковой дивизии оно достигло пятикратного, в полосе обороны 126-й и 128-й СД – десятикратного.
Как видим, цоссенские «сидельцы» сделали всё, чтобы превзойти былой триумф под Танненбергом и обеспечить родному Фатерлянду неудержимый «Drang nach Osten», гарантированно перекрыв не только существующие на тот момент нормативы, но и те, что появятся в будущем.
В центре общего построения германских войск расположилась группа армий с соответствующим наименованием – «Центр». Её состав, даже с учетом 3-й танковой группы, не имел качественного превосходства над силами Западного особого военного округа – так, в отличии от южного направления, на стыке двух советских армий были сосредоточены силы, имеющие над ними лишь трех кратное численное превосходство.
Кроме того, самые подвижные части этих сил, моторизованные корпуса, были развернуты весьма странно – в направлении Дикого болота, одной из самых танконедоступных местностей Европы. Две дороги через него от Бреста на Минск, которые можно использовать как «панцерштрассе», тут действительно имеются. И по ним 2-я танковая группа вполне могла бы и доехать до столицы Советской Белоруссии. Но как Гудериан собирался по ним именно наступать при более-менее нормальном противодействии РККА – до сих пор не известно.
Наиболее вероятно, главной задачей 2-й танковой группы было нанесение флангового удара в направлении на Север по советским войскам, если те начнут контрнаступление по линии Белосток – Варшава. Что полностью отвечало «южному» варианту развертывания РККА. Да и согласно плану «Барбаросса» именно стратегические задачи на этом направлении у Вермахта отсутствовали в принципе – группа армий «Центр» «…уничтожает совместно с группой армий «Север», наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, советские войска, находящиеся в Прибалтике. Затем она совместно с финской армией и подброшенными для этого из Норвегии немецкими войсками окончательно лишает противника последних оборонительных возможностей в северной части России. В результате этих операций будет обеспечена свобода маневра для выполнения последующих задач во взаимодействии с немецкими войсками, наступающими в южной части России. …» (с)
С учетом изложенного, основной задачей группы армий «Центр» можно считать пресечение попытки активных действий РККА в общем направлении на Восточную Пруссию, а построение сил вторжения отнести к классическим «каннам» со сковывающей группировкой в центре и двумя ударными кулаками на флангах.
«…Утром 22 июня 1941 года у советских войск не было абсолютно никакого шанса на то чтобы выиграть или даже, например, свести в ничью приграничное сражение. … войска приграничных округов были обречены на гибель, котлы. На безнадежный бой при неблагоприятных соотношениях сил. Всё это было предопределено. К сожалению. …» – Алексей Валерьевич Исаев, российский военный историк. Кандидат исторических наук. Сотрудник Института военной истории Военной академии Генерального штаба Вооружённых Сил РФ.
Все было взвешено, измерено и оценено … Но что-то пошло не так.
Удар, который должен был стереть 124-ю стрелковую дивизию 5-й армии Юго-Западного фронта в пыль, даже не смог сразу сдвинуть её с места. Максимум что могли делать два полнокровных корпуса группы армий «Юг», пехотный и моторизованный, развернутые по штатам военного времени, это начать «планомерно, медленно, но верно» (с) теснить раскорячившуюся на широком фронте и вцепившуюся в долговременные фортификационные сооружения Владимир-Волынского УРа дивизию мирного времени.
Далеко на Севере «одна» немецкая воинская часть так же «медленно и печально» теснила одну советскую:
«… 125 стрелковая дивизия под городом Таураге в Литве, … заняла позиции заблаговременно, встретила немцев. Но она не смогла удержать удар элитной 1-й танковой дивизии потому, что у неё было тридцать километров фронта. Его нельзя держать долго. Рецепты чтобы избежать поражения относятся отнюдь не к вечеру 21 июня…» — А.Исаев. Выпуск № 348 от 22.06.2020г. «22 июня 1941 года: можно ли было избежать поражения?»
Увы, но историк слегка ошибся. Чуть-чуть. Удар элитной танковой дивизии пришелся на один 657-й стрелковый полк 125-й дивизии. А, собственно, на дивизию наступил весь 41-й моторизованный корпус Вермахта – две танковые дивизии, включая упомянутую, две моторизованные дивизии и, судя по карте, одна 269-я пехотная дивизия.
Даже для нормального фронта превосходство подавляющее. А фронт дивизии, как правильно отмечено, был ширше обычного раза в два с половиной.
И, несмотря на это, разгромить дивизию и, именно, прорвать её широкий фронт у Гёпнера не получилось – «…В 13.30 удалось сломить сопротивление русских, которые защищались упорно и ожесточенно. Их отступление производит впечатление упорядоченного. Очевидно, оставив сильные арьергарды, враг отойдет на позиции по Дубиссе». (с)
То есть, по сути, имея в пересчете на нормальную ширину обороны более чем десятикратное превосходство, противник с трудом добился того, для чего требуется лишь 2-х кратное превосходство.
А вот 128-я СД аналогичного противоборства «один на один» не выдержала. В полосе её обороны боеготовых ДФС не было, а сам участок границы, где она окопалась, природа серьезными естественными преградами обделила. И под натиском всей 3-й танковой группы фронт треснул. Однако, несмотря на это, отрезанные друг от друга подразделения дивизии заняли круговую оборону и продолжали упорно сражаться, активно препятствуя продвижению противника. От границы до Алитуса не более 40 км. Для бронетехники около двух часов марша. Но передовые части 7-й танковой дивизии 39-го танкового корпуса вермахта вышли к нему только после полудня. До Вильнюса оставалось менее ста километров.
Фактически беспрепятственно переправившись на другой берег Немана, немецкие танкисты лоб в лоб столкнулись с советскими, 5-й танковой дивизией 3-го механизированного корпуса. И ожидаемые пять-шесть часов неспешного «дранга» неожиданно превратились в ожесточенное танковое сражение, растянувшееся на полтора суток.
В стороне же от главных баталий, где соотношение сил было далеко от запредельных значений, картина была еще интересней:
«…Например, на Украине отлично воевали 87-я стрелковая дивизия генерал-майора Филиппа Алябушева и 41-я дивизия генерал-майора Георгия Микушева. Дивизия Алябушева действовала против 298-й пехотной дивизии и 22 июня предотвратила прорыв немецких танков от Владимира-Волынского. А генерал Микушев вообще показал себя гением контрудара — ограниченными силами он одну немецкую дивизию обратил в бегство, а вторую заставил остановиться и до поры до времени вообще не дергаться. …» (с)
Армия «несомненно, более низкого качества» и, вроде бы, не имеющая «настоящих командиров» успешно ведет наступление при соотношении сил 1.5-3 к 1. Не в свою пользу.
Это совершенно не вяжется с образом «совершенной боевой машины», применявшей «принципиально новый организационно-штатный механизм для использования танков, который стал своего рода «мечом-кладенцом» (с) Вермахта образца 1941 года.
И совершенно справедливо – в основе «блицкрига» лежат несколько иные «принципы», имеющие опосредованное отношение как к штатному составу войсковых подразделений, так и к их взаимодействию.
В 30-е годы ХХ века военные умы рейха творчески переработали наследие Альфреда фон Шлиффена, выведя банальный «гоп-стоп» на совершенно иной уровень. Излюбленный прием шпаны 20-х годов, молниеносный уличный грабеж, часто с применением насилия, когда жертва «берется на испуг», в исполнении государственной машины войны обещал существенный профит и расширение «жизненного пространства».
Именно такая «стратегическая внезапность» и легла в основу теории «блицкрига», впервые представленной широкой публике в 1935 году в немецком военном журнале «Deutsche Wehr» («Немецкие вооружённые силы») – вермахт всегда должен быть атакующей стороной, выбирающей место и время начала военной кампании.
Вторым по важности принципом арийские стратеги, хотя и вряд ли знавшие поговорку о том, что «гуртом легше i батька бити», определили концентрацию всех возможных сил на направлениях главных ударов.
Столь инновационный подход позволял, по их просвещенному мнению, «… разгромить противника в короткий срок, до завершения полной мобилизации его сил, экономя ограниченные экономические ресурсы Германии». (с)
Однако стратегической внезапности на Ленинградском и Киевском направлении у Вермахта не случилось, а одной «концентрации» оказалось недостаточно. В результате к 10-12 июля на направлениях своих главных ударов Вермахт выдохся и плотно увяз в обороне РККА. При этом ни одна стратегическая задача выполнена не была. Даже на Украине, где было развернуто самое мощное войсковой соединение, сил у вермахта к этому времени оставалось только на то, чтобы при максимальном их напряжении воспользоваться отдельными ошибками советского командования. «Молниеносная война» стремительно затягивалась.
И тут, неожиданно для обеих сторон, рухнул Западный фронт. В результате «…внезапного и полного разгрома русских сил…» (с).
Обычно это относят к обстоятельствам «непреодолимой силы» («форс-мажор»), когда у обороняющихся «…не было абсолютно никакого шанса». (с). Но практика, как критерий истины, с такой постановкой вопроса категорически не согласна.
Так, в отличии от Киевского особого военного округа, Западный ОВО, обладая меньшим нарядом сил, имел и существенно меньшую протяженность фронта. При этом не имел таких проблем в тылу, как в совсем недавно ставшей Советской, Прибалтике. Зато, не в пример последней, располагал значительным количеством боеготовых современных ДФС на линии границы.
Широкий фронт приграничных дивизий РККА был общей проблемой от Балтийского моря до моря Черного. И враг, удерживая оперативную инициативу, мог свободно выбирать точку приложения своих усилий, создавая «здесь и сейчас» подавляющее превосходство в силах и средствах. Что, собственно, и делал. Как на Юге, так и на Севере. Вроде бы всё natürlich и с этим не поспоришь… Но есть, как говаривал легендарный Василий Иванович, нюанс – «…организация обороны на широком фронте зависит всецело … и от характера местности. …». (с) Упомянутый же «выбор» у наступающего противника будет только на местности «…всюду доступной…» (с)
В полосе обороны Западного особого военного округа «нюанс» заключался в 2.5 млн. га болот и 20,8 тысяч рек, общей протяженностью 90,6 тысяч километров.
А как утверждает Полевой Устав: «…Река затрудняет наступление и усиливает оборону. … В зависимости от времени года, состояния погоды даже незначительная река может явиться серьезным препятствием для наступающего, особенно для танков, если она имеет достаточную глубину, топкое дно, крутые берега…» (с)
То есть, если из 30-40 километров фронта, проходящего по берегу реки, три четверти являются реликтовым болотом, говорить о недостаточной плотности оборонительных порядков несколько опрометчиво. Особенно в сравнении с тем, что в аналогичных условиях и там же, но чуть-чуть позже, «29-я моторизованная дивизия с подчиненным ей 5-м моторизованным пулеметным батальоном … занимала фронт … длиной 60–70 км»(с).
В итоге – возможности маневра у войск группы армий «Центр» оказались серьезно ограничены, ни на одном участке фронта её командование не создало «концентрацию всех возможных сил», являющуюся основным залогом успеха «молниеносной войны». И, тем не менее, «Буг потек вспять и небо упало на землю …». (с)
10-я армия, прикрывавшая центральный участок границы в полосе Зап. ОВО, начала боевые действия в относительном порядке. Штабы её корпусов, после проведенных накануне учений, оставались в местах, определенных планом прикрытия. Не испытывая сильного давления противника, армия вела сдерживающие бои, опираясь на Осовецкий и Замбрувский укрепрайоны.
3-я армия оказалась в значительно худшем положении. Она вступила в бой разрозненно, её части, несвоевременно поднятые по боевой тревоге, сражались изолированно друг от друга, без единого управления, взаимодействия и связи. Позиции на границе сумели занять только два стрелковых полка и несколько стрелковых батальонов, принимавших непосредственное участие в строительстве оборонительных сооружений. Последние без тяжелого вооружения и с очень ограниченным боекомплектом. В результате перед горсткой пехоты, пограничниками и немногочисленным личным составом артиллерийско-пулеметных батальонов силы вторжения получили подавляющее, почти девятикратное, превосходство: «…Таким образом, Гродненский УР был прорван противником фактически в первый день войны. Героическое сопротивление отдельных гарнизонов ДФС вплоть до 26–27 июня уже не могло ничего изменить. …». (с)
Вместе с тем, положение армии хоть и было тяжелым, но совершенно не безнадежным. Так 27-я стрелковая дивизия, оказавшись к началу войны без большей части своей артиллерии и поднятая по боевой тревоге с запозданием, полностью занять оборону на линии укреплённых районов не сумела. В её обороне образовались существенные разрывы, и она «…приняла очаговый характер. Но по причине того, что пойма Бобра (польск. Biebrza, устар. «Бебра», устар. «Бобръ») в этом месте и по сей день представляет собой чуть ли не сплошное болото, это не представляло слишком большой опасности…» (с)
Между фронтами 10-й и 4-й армий, согласно довоенному плану, должен был располагаться армейский район прикрытия № 3 «Бельский». На момент вторжения оборона этого участка обеспечивалась двумя стрелковыми дивизиями – 113-й и 49-й. Формально дивизии входили в состав 10-й армии, причем 49-я СД была переподчинена 10-й армии только утром 22 июня. В результате обе дивизии оказались без связи с вышестоящими штабами и были предоставлены сами себе, попав под удар двух пехотных корпусов.
113-я стрелковая дивизия на рубеж обороны выйти так не успела. И, воспользовавшись гостеприимно распахнутыми воротами шириной более двадцати километров, на советскую территорию беспрепятственно вклинился 9-й армейский корпус противника. В 15-20 километрах от границы они и встретились – три немецкие пехотные дивизии, полностью готовые к бою, и одна советская, в походных колоннах спешащая к границе, которой уже не было.
Через несколько часов, против двух пехотных корпусов, укомплектованных по штатам военного времени, осталась одна стрелковая дивизия времени мирного, что и на этом участке обеспечило Вермахту подавляющее, почти девятикратное, превосходство. В середине дня 22 июня под угрозой полного окружения 49-я стрелковая дивизия начала отход на север в сторону ст.Черемха.
Для 4-й армии война началась откровенно плохо – бомбово-артиллерийский удар на рассвете 22 июня сразу вывел за скобки 42-ю и 6-ю стрелковые дивизии, и существенную часть 22-й танковой дивизии. А то, что от них осталось, в первые часы войны двигалось в направлении прямо противоположном границе. В итоге бой с переправлявшимся через Буг противником приняли только гарнизоны дотов, пограничники и 75-я стрелковая дивизия. Говоря сухим языком цифр, «здесь и сейчас» Вермахт получил девятикратное превосходство, а Западный фронт на своем южном фасе – «дыру» непрерывной протяженностью порядка ста километров.
К вечеру «самого длинного дня» у командарма-4 имелась полностью боеготовой только 205-я моторизованная дивизия, которая в боях 22 июня не участвовала. 22-я и 30-я танковые дивизии понесли существенные потери и, по сути, от двух дивизий осталась хорошо если одна. 6-я и 42-я стрелковые дивизии перестали существовать как боевые единицы. Из того, что осталось, сформирован сводный полк. Информации о 75-й стрелковой дивизии отсутствовала.
Достоверными сведениями о противнике командование 4-й армии не располагало, считая, что в районе Пружан действует одна танковая дивизия и парашютный десант численностью «до 500 человек», а на Кобрин наступают три пехотные дивизии «с танками».
Как видно, за рамками оценки осталось все, что находится вне линии прямого контакта с врагом, то есть на правом и левом фланге армейского района № 4. Но даже такая заниженная оценка, предполагала двукратное превосходство на стороне врага.
Перед командованием 4-й армии во весь свой немаленький рост встаёт один из двух извечный русских вопросов — «Что делать?»(с)
«Военное дело в значительной мере искусство, а не наука. Поэтому, что делать в том или ином случае, полководец решает, опираясь на свой опыт и чутье. Тем не менее, существуют типовые решения и шаблоны. …» – Алексей Исаев. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг.
Генерал-майор А.А.Коробков, судя по всему «свободным художником» не был, поэтому в сложившейся ситуации принимает, по мнению историка А.Исаева, именно типовое решение: «В случае прорыва фронта – наносить контрудар мехсоединением из резерва»(с).
В «Записке по плану действий войск в прикрытии на территории Западного особого военного округа» действительно предусматривается такая ситуация: «14-й мехкорпус, сосредоточившись … за отсечной позицией …, атакует противника во фланг и тыл …»(с).
Однако советские танкисты ещё с 22 июня находились в непосредственном соприкосновении с противником, то есть объект атаки был развернут к ним фронтом и «технической» возможностью наносить удар во «фланг и тыл» 14-й МК по объективным причинам не располагал.
Тем не менее, «23 июня 1941 года части 14-го механизированного корпуса и 28-го стрелкового корпуса 4-й армии контратаковали немецкие войска в районе Бреста …».(с)
«Два советских корпуса» – это порядка 230 танков 22-й и 30-й танковых дивизий и два сборных батальона пехоты 205-й МД. По сути, не больше танковой бригады образца 1940 года.
Наряд сил явно не достаточный даже для ведения встречного боя против предполагаемой «одной танковой дивизии», которая к началу контрудара имела неплохую возможность зарыться в землю в районе Пружан. А для успешного наступления на вставшую в оборону дивизию даже начальник Генерального штаба РККА рекомендует иметь корпус. И не «по бумагам», а по штату.
Тем самым, пусть и в рамках ошибочной оценки расстановки сил, командование 4-й армии, принимая решение на «наступление в обход Бреста с севера с задачей уничтожить противника», могло рассчитывать на успех в той же степени, что и на выигрыш в рулетку, поставив на конкретное число. То есть, случайным образом. Ну, или с надеждой на «авось».
Против одной дивизии противника. А их там было больше.
Результат оказался предсказуемым – по итогам боя против одной танковой группы осталась, по большому счету, одна 205-я моторизованная дивизия и «…Слабые, потерявшие боеспособность и управление части 4-й армии были легко сбиты с занимаемых позиций. …»(с)
Разрозненные и изолированные друг от друга войска Брестского района прикрытия продолжали сражаться, но уже не имели возможности оказать сколь либо существенное влияние на обстановку, складывающуюся на левом фланге Западного фронта.
А командование этого самого фронта, как в настоящее время предлагается считать, до вечера 24 июня продолжало пребывать в счастливом неведении относительно ситуации в полосе обороны 4-й армии.
Однако …
42-й стрелковой дивизии 28-го СК 4-й армии по плану прикрытия ставилась задача развернуться «на правом фланге Брестского района прикрытия № 4 на участке от Дрохичина до устья реки Пульва»(с). А согласно оперативной сводке Западного фронта на 22 часа 22 июня к 13 часам дивизия находилась в районе Чернавчицы. И «к 17 часам под натиском превосходящих сил противника правый фланг армии отошел»(с).
Расстояние между местом, где дивизия должна быть и местом где она реально была, перед началом отхода – более 60 км. Рубеж отхода (Каменец-Жабинка) еще в 10 км восточнее.
Информация о 75-й СД отсутствуют.
Таким образом, имеется четкая картина, что «В 4-й армии чувствуется полная растерянность командования, потеряно управление войсками, и противник быстро развивает успех, имея осью движения Бобруйско-Брестское шоссе. … В первый день боя стало ясно о наличии крупных мехсоединений противника в районе Брест, Семятичи и Жабинка …»(с).
То есть сведениями о том, что «Не ладно что-то в датском Королевстве»(с) штаб Западного фронта располагает уже к вечеру 22 июня. И реакция командования фронтом вполне адекватная.
155-я стрелковая дивизия 22 июня получает боевое распоряжение на немедленное выступление и сосредоточение в районе Волковыска.
В ночь с 22 на 23 июня 121-я стрелковая дивизия в соответствии с приказом командования Западного фронта занимает оборонительный рубеж протяженностью 28 км в районе г.Слоним.
22 июня «55-я стрелковая дивизия из района Слуцк перебрасывается автотранспортом в район Береза»(с).
В это же время 17-й механизированный корпус так же начинает движение «в район Береза».
Командование Западного фронта прекрасно осознаёт, что группа армий «Центр» пытается провести классические «канны» со сдерживающей группировкой по центру и охватом с флангов. Именно поэтому войска второго эшелона разворачиваются, учитывая возможный мощный удар противника как на стыке между 10-й и 4-й армиями, так и непосредственно по армейскому району прикрытия № 4 «Брестский».
А дальше начинаются, мягко говоря, странности.
17-й мехкорпус разворачивается на прикрытие Барановичи со стороны Обуз-Лесное. Да, Барановичи важный узел коммуникаций, но … Со стороны 10-й армии он уже прикрыт 155-й и 121-й стрелковыми дивизиями. Со стороны 3-й армии обстановка стабилизировалась, и на это направление разворачивается конно-механизированная группа Болдина. В результате, с существенным опозданием, но корпус приходится использовать там же, куда он и выдвигался изначально, для помощи 55-й стрелковой дивизии.
О перемещении последней штаб фронта сообщает, что она прибудет «головой» в Березу 24 июня, но от контроля за этим процессом устраняется. Как следствие, командование дивизии, не имеющее представления о складывающейся ситуации, использует довоенные наработки, и полки убывают в Березу двумя маршрутами, один из которых длиной около 300 км ведет, вообще, в Ружаны. И чему удивляться, что в полдень 24 июня передовые части дивизии находятся ещё в районе Миловиды, в 70 км от пункта назначения.
После неудачной контратаки 23 июня обстановка усугубляется, части 4-й армии начинают отход «за Кобрин». Дорога от Пружаны на Ружаны открыта. На этой дороге, как считает командование фронта, находится та самая, предполагаемая, танковая дивизия противника. А по факту – две. Немцам до Ружаны порядка 40 км. 121-й СД от Слонима до Ружаны – примерно столько же. Но на планы больших начальников это никак не влияет и в ночь на 24-е июня дивизия выдвигается в Ружаны – «Пока твой конь четырьмя ногами: раз, два, три, четыре, мальчишка на двух ногах: раз-два, раз-два…»(с).
Итог известен – внезапное столкновение двух стрелковых дивизий с четырьмя танковыми «не в том месте, не в то время»(с).
И тут совершенно не важно наличие у германских войск какого-то «принципиально нового организационно-штатного механизма» – по «зеленой волне» проскочить два природных оборонительных рубежа могла и стратегическая конница.
Таким образом, 2-я танковая группа вышла за спину 10-й и 3-й армиям Западного фронта и уже советским войскам пришлось прорываться с боем там, где «местность благоприятствовала обороне даже небольших отрядов»(с).
Существует авторитетное экспертное мнение, что 23 июня Командование Западного фронта рассматривало ситуацию в полосе 3-й армии как более тяжелую – «… у Кузнецова был разгромлен весь полк крупной механизированной частью противника, пришедшего с севера из Литвы в составе: 2-3 мехдивизий и 2-3 мотодивизий. …»(с). Это, как говорят, и послужило причиной переключения всего внимания на северный сектор обороны. Что весьма странно, так как уже к вечеру первого дня войны было достоверно известно, что «…противник особенного давления и преследования 3-й армии не проявляет. …»(с). Более того, «… 3-я армия за второй день продвинулась вперед на 13 — 17 км по направлению Гродно»(с). То есть, как уже отмечалось, обстановка в полосе обороны 3-й армии стабилизировалась и насущная необходимость в экстренных мероприятиях на этом направлении отсутствовала.
Тем не менее, именно здесь командование фронта почти в точности повторяет действия 4-й армии – 24 июня конно-механизированная группа без должной подготовки и разведки наносит лобовой удар по изготовившемуся к обороне противнику. И, собственно, с тем же результатом: «…Столкнувшись с сильной противотанковой обороной противника, поддержанной сильной авиацией, войска группы, не имея достаточно горючего и боеприпасов, не смогли преодолеть сопротивление противника и понесли огромные потери. Управление войсками было потеряно. …»(с).
Возникает закономерный вопрос – а действительно ли «Всё это было предопределено»(с)?
Один участник тех далеких событий считал, что – нет. И его мнение до сих пор вызывает резкую негативную реакцию историков. Поэтому стоит разобраться, на сколько «сомнительным» является утверждение генерал-полковника Л.М.Сандалова «… предложившего следующий рецепт успешной обороны …: «Единственно правильным решением было бы использовать все выдвигаемые из глубины войска второго эшелона … в районе Слоним, Барановичи, Бытень для организации противотанковой обороны с передним краем по р. Щара»(с).
Ширина этой речки 15-30 м, а местами и до 60 м. Её берега низкие и преимущественно торфянистые, а пойма заболоченная, шириной до 2,5 км. Конечно, не Ясельда, но вполне себе адекватная замена.
На правом фланге этого рубежа, непосредственно в районе Слонима, в ночь на 23 июня уже развернулись 155-я и 121-я стрелковые дивизии. Восточнее, вдоль берега Щары, начали развертывание и два прибывших полка 143-й СД.
«…Формируемые в окружном артиллерийском лагере (западнее Барановичи) артиллерийские полки РГК, имевшие по одному тягачу на дивизион, по распоряжению, поступившему с ВПУ штаба фронта, переправляли по очереди свои орудия в район Слонима. …»(с).
Реальные боевые возможности этих артиллерийских частей оценить сложно, но на полигоне у Барановичей точно располагался 120-й гаубичный полк большой мощности, имевший к началу Великой Отечественной войны в своём составе 4 дивизиона, общей численностью более 2000 человек. Полк располагал 24 английскими 203-мм гаубицами образца 1916 года, сотней тракторов и тремя сотнями автомашин, в том числе несколькими десятками вездеходов ЗИС-33 на полугусеничном ходу, а также большим количеством средств радиосвязи.
21 июня 1941 года там же был сформирован 612-й ГАП БМ второй очереди развертывания. Полк имел на вооружении 203-мм гаубицы образца 1931 года в количестве 18 орудий, вместе со средствами тяги к ним.
Остается левый фланг – район Добрынево-Бытень, там где Щару пересекают Варшавское шоссе и железная дорога. В этом направлении еще 22 июня начали движение 55-я стрелковая дивизия и 17-й механизированный корпус.
22 июня 1941 года для частей 55-й дивизии из состава 15-го автотранспортного полка подаются 140 3-х тонных грузовых машин марки «ЗИС-5» и 470 1.5 тонных грузовых машин марки «ГАЗ-ААА», всего 610 грузовых машин и из 32-го автотранспортного полка 40 и 400 грузовых машин, соответственно. Всего 440 грузовых машин. Общее количество в 1010 грузовых машин обеспечивало перевозку за один рейс как минимум двух стрелковых полков дивизии – 111-го и 107-го.
Для переброски 141-го гаубичного артиллерийского полка использовались 3-х тонные грузовые машины марки «ЗИС-5». 129-й противотанковый дивизион, имея 18 тягачей «Комсомолец», осуществлял марш самостоятельно.
Переброска боеприпасов, горючего и продовольствия для снабжения частей дивизии в ходе боя осуществлялись собственным автотранспортом – 80-м автотранспортным батальоном и грузовыми автомашинами полков. «… Отдельный разведбат имел танки и бронемашины, сотни машин в полках и в автотранспортном батальоне. …»(с).
228-й стрелковый и 84-й артиллерийский полки, конский состав 107-го стрелкового полка выступили в поход пешим порядком.
Расстояние от Слуцка до Добрынево, где Щара пересекает Варшавское шоссе, порядка 140 километров.
17-й механизированный корпус обычно описывают как «танковый батальон с отличной артиллерией»(с). Действительно, в нем было 163 орудия, из которых 54 – гаубицы различного калибра. А вот танков всего 36. Из них 24 БТ и 1 Т-26, остальные танкетки (11 штук).
Правда ходят упорные слухи, что в распоряжении корпуса имелось ещё порядка 45 танков Т-26. Но на фоне штатной положенности они погоды не делают. Один батальон легких танков или два – «это не серьёзно!»(с)
Корпус, как ему и положено штатом, имел в своем составе пехоту – два мотострелковых полка в 209-й моторизованной дивизии и по одному полку в каждой танковой. А также, 22-й мотоциклетный полк общей численностью личного состава в 1417 человек. И 33 средних бронеавтомобиля БА-10.
Из иной техники, соединение располагало 22 легковыми и 480 грузовыми автомобилями, 31 автоцистерной, 10 тягачами «Ворошиловец», 5 «Коминтернами», 2 лёгкими бронированными «Комсомольцами», 31 трактором и 29 мотоциклами.
36-й автобат корпуса находится в д. Филипповичи, в сотне километров от рубежа предполагаемого развертывания. Рядом, в д. Тимковичи, квартируют 36-й гаубичный артполк и отдельный зенитный дивизион того же номера. По пути, уже в 80 км от Щары, в д. Конюхи расположен и 36-й мотострелковый полк. Другие подразделения 17-го МК, в том числе и стрелковые полки, находятся севернее Барановичей, на расстоянии 70-190 км от Добрынево.
«… В годы Великой Отечественной войны войска совершали марш чаще всего ночью и затрачивали на передвижение 6–8, иногда 10–12 ч. Средняя скорость движения на автомобилях по шоссе составляла: ночью 15–20, днем 20–25, а иногда и 30 км/ч. Величина суточного перехода достигала 150–200, а иногда 250–300 км.
Величина суточного перехода 133-й стрелковой дивизии, передвигавшейся в ноябре 1941 г. на автомобилях из Куталино в Дмитров, достигала 240 км, а средняя скорость движения – 25 км/ч. …»(с).
Средняя скорость пешего марша пехотных соединений порядка 4 км/ч., при нормальной дистанции суточного перехода в 32 километра. А при форсированном марше – 50-60 километров.
То есть, начав выдвижение из пунктов постоянной дислокации около 22.00 22 июня части 55-й СД и 17-го МК общей численностью в полноценную дивизию трех полкового состава имели неплохую возможность занять рубеж по реке Щара уже к 08.00 23 июня.
Еще в течении суток подтянутся остальные подразделения. Так, в реальной истории 84-й ЛАП прибыл в Слоним, преодолев своим ходом порядка 180 километров, уже к 13.00 24 июня.
Прикрытие этого района с воздуха обеспечивает 162-й истребительный Гродненский авиационный полк, имеющий на вооружении 50 исправных истребителей И-16 и базирующийся на аэродром Барановичи. Там же расположен и 314-й отдельный разведывательный авиационный полк в составе 19 Як-2 и 34 Як-4.
Вылеты на разведку в район Барановичи-Слоним производит и 313-й ОРАП с аэродрома Степянка.
Вопросы по подготовке, организационному обеспечении и проведению решений командования фронта на конкретную оборонительную операцию в соответствии с приказами наркомата обороны входят в компетенцию полевого управления. В Западном особом военном округе данный орган с 21 июня 1941 года действует на Обуз-Лесновском полигоне. То есть непосредственно в нужном районе. Там же находятся и командиры достаточно высокого ранга, способные обеспечить быстрое и точное выполнение приказов командующего фронтом – его заместитель по МТО генерал-лейтенант В. Н. Курдюмов и начальник оперативного отдела штаба фронта генерал-майор И. И. Семёнов.
В итоге 23 июня на рубеже реки Щара может быть развернута оперативная группа войск эквивалентная трем с половиной стрелковым дивизиям. А на 24 июня – уже пяти дивизиям. Фактически общевойсковая армия.
Противником этой армии является 2-я танковая группа, которая к началу войны имела в своем составе 16 дивизий и один моторизованный полк. На исходе 22 июня одна из этих дивизий блокировала Крепость, ещё две – 75-ю СД. В полосе обороны 49-й СД наступали корпуса уже 4-я полевой армии. Так что формально, против основной группы войск Брестского оборонительного района, прижатых к Кобрину осталось каких-то тринадцать дивизий. С прицепом.
Но это формально. Реально же наступление вели только шесть дивизий – две пехотные и четыре танковые. Пропихнуть остальное за линию границы оказалось весьма затруднительно – обозначенные на карте дороги оказались не проходимы: «На пути танков и автомашин встали болота и разлившиеся ручьи»(с).
Так, например, 29-я моторизованная дивизия из состава идущего на острие наступления XXXXVII моторизованного корпуса, сумела выйти в район северо-восточнее Бреста, только 24 июня. А моторизованный полк «Великая Германия» из состава XXXXVI моторизованного корпуса пересек советскую границу вообще 28 июня, наступая во втором эшелоне 2-й танковой группы.
За Кобрином стало ещё хуже – там, на севере Пружанского и юге Свислочского райна находится Дикое болото общей площадью почти 22 тысячи гектар, через которое идут лишь две «тоненькие ниточки» шассейных дорог. Именно по ним и пошел, как пишет А.Исаев, «восточный экспресс» из танковых дивизий немцев. Однако «Express d’Orient» это не только символ европейской цивилизации, но еще и способ передвижения. В итоге за Ясельду удалось протолкнуть только четыре дивизии, хотя и танковые, но так, что «…два крупных танковых соединения двинулись гуськом по одной дороге».(с)
Медленно продвигаясь по узкой дороге через болота, танковые дивизии вытягивались гигантской стальной змеей. Длина дивизионной колонны составляла порядка 10-20 километров. Полковник Хорст Зобель, в 1941 г. командовавший танковым взводом в дивизии Моделя, с досадой вспоминал: «Мы преодолели всего 18 километров, в то время как должны были пройти 80 километров!»(с)
А 24 июня «В 10.00 движение было нарушено авиаударом советских бомбардировщиков по шоссе в 15 км юго-западнее Ружан. Кроме того, в Ружанах рухнул мост. Необходимый наступающему XXXXVII корпусу резерв безнадежно задерживался»(с).
«… в то же время на территории уже захваченной танками Гудериана образовался своеобразный слоеный пирог. Здесь действовали брошенные командованием бойцы РККА численностью от совсем малочисленных групп, до достаточно крупных формирований. Наиболее боеспособной частью 4-ой армии РККА в тылу противника оказалась сводная дивизионная группа командира 205-ой моторизованной дивизии РККА полковника Филиппа Кудюрова. … Всего в оперативной группе полковника Кудюрова было до 8000 бойцов и командиров, три десятка танков и бронеавтомобилей и почти артиллерийский полк. …»(с).
Ни сдаваться, ни прятаться по лесам они совершенно не собирались. И то, что могло быть использовано как резерв XXIV моторизованного корпуса – 10 моторизованную и две пехотный дивизии – пришлось разворачивать для защиты коммуникаций 2-й танковой группы.
В итоге, штурмовать подготовленную пехотную оборону на Щаре придется исключительно танками. И «по-честному» – в лоб. При отсутствии внезапности и подавляющего превосходства, да ещё и там, где «местность благоприятствовала обороне даже небольших отрядов»(с).
Собственно о такой ситуации, в свое время, писал и сам главный немецкий танкист: «… танковые войска могут вводиться в бой только там, где нет препятствий, превосходящих возможности этих машин, иначе атака бронетехники на такой местности захлебнется. …» (Гудериан Г. Внимание, танки! История создания танковых войск. — М.: Центрополиграф, 2005).
Да и «Руководство по вождению немецкой танковой дивизии» (Richtlinien für Führung und Einsatz der Panzer-Division, geheime Heeres-Druckvorschrift, H.Dv.g.) под номером 66 от декабря 1940 года строго предписывало танкам обходить опорные пункты, считая главным фактором успеха их действий – выход на оперативный простор. А обходные пути для танков в белорусских болотах можно искать до морковкина заговенья.
Безусловно, если исходить из теории расового превосходства, то окопавшиеся на Щаре советские дивизии были «…обречены на гибель … На безнадежный бой …»(с) и «tapfere Reichsoldaten» пройдут сквозь них «на шару». Однако объективных предпосылок к этому нет.
К сожалению вероятность того, что Гудериан мощно и стремительно «убьётся ап стену» тылового рубежа исчезающе мала, ибо nie ma w tym żadnego sensu. Да и резервы у него еще имеются. Поэтому, за отсутствием «стратегической внезапности», 2-я танковая группа примется методично искать в советской обороне слабое место и уже туда бить «толпою дружной и веселой»(с). А для любых дополнительных действий требуется дополнительное время.
Даже тогда, в весьма и весьма неудачной обстановке, активные боевые действия в районе Слонима продолжались до 26 июня. А 27 июня к Зельве вышли части 10-й армии.
То есть, при наличии нормальной обороны по Щаре, есть неплохой шанс продержаться в этом районе лишние сутки-двое. И за спину заслона из Белостокского мешка начнут выходить части 10-й и 3-й армий.
Одно допущение и картина приграничного кардинально меняется.
2-я танковая группа застряла в Диком болоте, и рывок Гота к Минску становится опасен для самого вермахта. Окружения не получилось, протяженность фронта уменьшилась более чем в два раза, а группе армий Центр придется ломиться вперед по совершенно непригодной для этого местности:
«… Во-первых, направление … пересекалось несколькими реками, протекающими в меридиональном направлении. Из их числа Зельвянка (100 км восточнее Белостока) и Щара (125 км восточнее Белостока) были окружены обширными болотистыми районами. Между долинами этих рек находились вытянутые в северном направлении высоты, которые постепенно переходили в равнину.
Во-вторых, Неман образует … большую, выступающую в южном направлении излучину. В итоге полоса, пригодная для …, образовывала «бутылочное горло», сужаясь от, примерно, 55 км у Гродека до 25 км у Волковыска. Собственно, реки Зельвянка и Щара протекали по самому узкому месту «бутылочного горла». …
Серьезной проблемой насыщенных техникой … частей были дороги и переправы в районе «бутылочного горла». … Между шоссе Белосток – Минск и Неманом не существовало сколько-нибудь серьезных дорог в направлении с запада на восток. Более того, количество пригодных для техники переправ стремительно уменьшалось … на восток. …»(с)
А ведь сражение за Щару не единственная реперная точка истории приграничного сражения в Белоруссии.
Так, 23 июня после закономерного результата контрудара штарм-4 посетила запоздалая мысль – стоило «все наличные силы использовать для обороны района Березы-Картузской…»(с).
«…при организации обороны сказалась нецелесообразность привлечения 205-й моторизованной дивизии для неподготовленного контрудара! Если бы командующий армией не бросил её в бой, то дивизия сохранила бы свои силы и боевые средства. И, кроме того, находясь в пункте своей дислокации, двести пятая могла бы совместно с инженерным батальоном 14-го механизированного корпуса в течение 2-х суток создать относительно прочную оборону. …»(с).
В сложившейся на вечер 22 июня 1941 года ситуации для 4-й армии это как раз и есть то самое «типовое решение», позволявшее надежно прикрыть хотя бы одно основное направление вдоль Варшавского шоссе. Да, собственно, весь световой день 22 июня личный состав 205-й дивизии и занимался подготовкой оборонительного рубежа у своего ППД.
Оперативная пауза в ночь на 23 июня, использованная для подготовки контрудара, с тем же успехом может быть использована и для отвода войск. При сопоставимой скорости передвижения, догнать танковые дивизии 14-го мехкорпуса у их «vis-а-vis» из XXXXVII Panzer-Korps вряд-ли получится. А атаковать опорный пункт по узкому шоссе, где и просто-то передвигаться приходится «паровозиком», не самое лучшее решение.
Вполне возможно, что две советские дивизии, посмевшие встать на пути европейских ценностей, кончились бы раньше, чем «панцеры» в 2-й танковой группе, но … Время, на это потраченное, и «цена вопроса» дают однозначный ответ – «такой хоккей нам не нужен»(с). Благо обходная дорога через Пружаны в полном распоряжении агрессора.
Вот только когда первый танк XXXXVII корпуса въедет в Ружаны, первый танк XXIV корпуса только-только выползет на мост через Ясельду. Одна дорога совершенно не способствует сохранению желаемых темпов общего наступления. А утром 24 июня прилетят «russische bomber» и жить станет совсем скушно.
Кроме того, продолжая «стремительно» тащиться к своим стратегическим целям 2-я танковая группа неотвратимо подставляет себя под очередное «типовое решение» – удар механизированного соединения. Причем в его, так сказать, нормальном исполнении, доступно изложенном в «Записке по плану действий войск в прикрытии на территории Западного особого военного округа»: «14-й мехкорпус, сосредоточившись … за отсечной позицией …, атакует противника во фланг и тыл …»(с).
Соответственно, оставлять группу советских войск под Березой без «дружеской опеки» чревато. И если в реальности для отряда полковника Кудюрова с тремя десятками танков не пожалели трех дивизий, то и в этом случае ожидать меньшего наряда сил не приходится.
Принимая же во внимание, что пропускная способность «панцер штрассе» и так не велика, для непосредственной защиты тыла ударной группы, выходящей на Щару, заслон придется выделять из состава подвижных соединений, её и составляющих.
В итоге, части 55-й стрелковой дивизии получают дополнительное время для выхода на тыловой оборонительный рубеж, вести наступление на который будут уже не четыре танковые дивизии противника, а в лучшем случае три.
Если же конно-механизированную группу Болдина изначально нацелить на Слоним, то «типовое решение» XXXXVII Panzer-Korps получит со стороны Волковыска, «… во фланг и тыл …»(с).
А своевременный выход частей 42-й и 6-й СД, и 22-й ТД из Бреста в ночь на 22 июня вообще делает сомнительным быстрый прорыв танков Гудериана даже за Ясельду.
Так что, при ближайшем ознакомлении с действиями 2-й танковой группы на пути к Минску возникает устойчивое впечатление, что план окружения основных сил Западного фронта подсунул немцам один турецкоподданный, в близких родственниках у которого ходил отставной лейтенант Российского императорского флота.
Однако, «проблемы индейцев шерифа не волнуют»(с). Волнуют наши современные историки, которые считают, что «Военное дело в значительной мере искусство, а не наука. …»(с). Хотя вроде бы в силу своей профессии должны знать, что «При двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают. …»(с). С другой стороны, упустить ситуацию на местности, где за тебя сама природа, это действительно феномен высокого искусства.
